Текст книги "Аутсайдер (футбольный детектив)"

Автор книги: Дмитрий Малков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава одиннадцатая

На следующее утро она сделала вторую попытку. Позвонила пресс-секретарю «Минерала» и безапелляционным тоном сообщила, что располагает данными о переходе Беккая в один из столичных клубов. Несговорчивый молодой человек сначала пробовал отпираться, потом притих и наконец поинтересовался, что, собственно, Оксана хочет. Она настояла на встрече с руководством клуба. Он обещал перезвонить.

Час спустя Ковин вызвал ее и Заварина к себе в кабинет.

– Мне звонили из «Минерала», – сказал он.

– Хотят встретиться? – спросила Оксана, еще не веря, что ей удалось сдвинуть эту неповоротливую груду с мертвой точки.

– Да, только не с тобой.

– То есть?

– Им нужен кто-то более компетентный. Так они сказали.

Заварин расправил плечи с видом триумфатора.

– Это потому, что он не задает неудобных вопросов и с ним можно договориться, – сказала Оксана, не поведя бровью.

– Возможно.

Заварин не ожидал такого предательства от Ковина.

– Но это их ультиматум, – продолжил редактор. – В противном случае аудиенция не состоится.

– Нельзя идти у них на поводу, – она действительно верила, что еще не все потеряно.

– Предложения? – спросил Ковин.

– Опубликовать заметку о том, что Беккай готов был покинуть клуб, но ему помешали.

– Они потребуют написать опровержение. Или сразу подадут в суд.

– Пусть готовят доказательства.

– А у тебя есть доказательства?

Свидетельство Захара, конечно, было не в счет. Оксана промолчала.

– Они все сгладят, назовут это несчастным случаем, – сказала девушка.

– Какой-никакой эксклюзив, – пожал плечами прагматичный Ковин.

– Шутите? – возмутилась девушка.

– Не вижу другого выхода. Что там с твоей статьей по транспортному лобби?

Она поднялась, Заварин выбежал из кабинета чуть ли не потирая руки.

– Штирлиц, попрошу остаться, – сказал Ковин.

Оксана снова села.

– Я тебя не отстраняю.

– А как это называется?

– У тебя есть хоть что-нибудь, кроме слухов?

Оксана натурально бесилась. Она бы с большим удовольствием сломала руки Заварину, чтобы тот больше никогда не смог писать свои постные статьи о кризисе волейбола в регионе.

– Зайди по широкой дуге, – порекомендовал Ковин. – Ты ведь умеешь. Должен быть кто-то, кто все знает. А ты лезешь в лобовую. Зачем?

Это такой тренд последних дней – сомневаться в ее способностях. Оксана заняла свое рабочее место, как танкист, устроившийся в башне танка. У нее была куча вопросов, но она не знала, кому их можно адресовать. Заварин отбыл на встречу с «Минералом». Девушка мысленно пожелала ему катастрофического фиаско.

Ей показалось, что окружающие разговаривают с ней на незнакомом языке, будто она очутилась в эпицентре вавилонского столпотворения. Даже Беккай, если бы он пришел в себя уже сегодня, едва ли мог помочь, так как потребовался бы сведущий переводчик.

И тут – она пробилась. Сквозь толщу версий и теорем над равниной информационного голода забрезжил куцый рассвет. Оксана набрала номер Захара.

– Я купил тебе сигарет, – сказал он.

– Спасибо.

– Ну что мне с тобой делать?

– Понять и простить.

– И чего ты хочешь?

– Контакты переводчика Ахмеда Беккая.

– Кого?

Она повторила.

– Зачем тебе?

– Не спрашивай.

– Имею право – ты меня продинамила.

– Ладно, обещаю в следующий раз не…

– А когда он будет, «следующий раз»?

Сейчас она готова была поклясться этому оголтелому националисту хоть в вечной верности. Но чувствовала, что, возможно, впредь и вовсе не увидит его.

– Когда захочешь.

– Это уже интереснее.

– Ты поможешь?

– Сделаю.

И он сделал. Человек с неуклюжим именем Геннадий и ровным, как течение спокойной речушки, голосом был явно недоволен ее инициативой.

– Возможно, вам лучше обратиться напрямую в клуб, так как я не совсем понимаю, чем могу быть полезен, – сказал он по телефону.

– Я уже обращалась, но не встретила понимания. Вам не стоит пугаться, так как я готовлю обзорный материал об окружении Ахмеда, его вкладе в развитие клуба и так далее. Ничего сенсационного. Я уже поговорила с его девушкой и самыми преданными болельщиками. Обещаю, что буду максимально корректна.

Врать мужчинам было легко. Еще в университете на журфаке многие профессора признавали, что перед девушками-журналистками респонденты раскрываются шире, заранее делая крупную скидку на их неосведомленность. Бдительность Геннадия заснула вечным сном. Они договорились на встречу поздним вечером в незнакомом для нее кафе.

Времени оставалось вагон и пара тележек, Оксана попыталась выдумать название для готовой статьи про общественный транспорт, но безрезультатно. Ею овладевал пленительный и глубокий невроз.

– Ты куда? – спросил Ковин, заметив, что она собирается покинуть редакцию посреди рабочего дня.

– Пошла по широкой дуге, – ответила девушка.

На встречу с переводчиком она явилась за час до назначенного времени. Оксана полезла в сумку за косметичкой, наткнулась на мешочек с боевым кольцом. Извлекла, примерила. Она знала, что быть корректной у нее не получится, но дала себе зарок не спугнуть потенциального информатора своим напором.

К водительской двери подошел парень спортивного телосложения.

– Девушка, сигаретки не найдется? – спросил он сквозь стекло.

Она вспомнила, что сама не курила со вчерашнего дня.

– Закончились, – сообщила она парню.

Тот сделал вопросительное выражение лица, вроде как не расслышал. Она опустила стекло и повторила:

– Закончились.

Он сунул руку в окно, ухватил ее за ворот.

– Двери разблокируй.

Она задохнулась от ужаса и его хватки, но повиновалась. Тут же в автомобиль хлынули люди – все в капюшонах, крепкие, тяжелые. Ее малолитражка ощутимо просела под их спортивным весом. Один плюхнулся на переднее пассажирское, другой сел сзади.

– Не дергайся, – сказал тот, что держал ее за ворот и занял место позади нее.

Район был не самый оживленный, да еще вечерний сумрак способствовал нападавшим.

– Поехали, – сказал первый.

Их лиц она не видела, под капюшонами угадывались только короткие стрижки, как у военных. Она дрожащими пальцами завела автомобиль, сдала назад из парковочного кармана. Улица была узенькая, со слабым автомобильным кровотоком. Трое молчали. Автомобиль набирал скорость.

– Значит, щас едешь прямо, потом у высотки свернешь…

Повинуясь привычке решать неотложные проблемы в момент их поступления, Оксана вывернула руль в сторону встречки, ее затопил гудок надвигающейся на них «маршрутки».

– Тварь, – гаркнули сзади.

Хлопнуло, заскрежетало, трое пассажиров дернулись, сложились, но тут же потянулись к ней сильными руками. Она неумело, наотмашь полоснула кого-то жалом кольца, мужчина отпрянул, другой схватил ее за волосы, но каким-то чудом она вырвалась, толкнула дверь, выскочила наружу. Трое уже лезли за ней следом, матерились, угрожали. Тут кто-то другой схватил ее за плечи, увлек на безопасное расстояние, и пару секунд спустя она оказалась в просторном теплом салоне. Сопротивляться не хотелось, потому что все традиционно решили за нее – что она уступит, сдастся и, наверное, умрет.

Водитель ударил по газам, приняв на капот автомобиля одного из молодчиков, тот тяжкой тушей распластался на металле, оскалился и исчез из виду. Путь был свободен. Путь куда?

– У вас кровь, – сказали ей.

Она посмотрела на свои руки, принявшие бой с неравной силой. Кольцо она потеряла. Сейчас ее уже точно ничто не спасет.

– Это не моя.

– Тогда ладно. Меня зовут Григорий. Григорий Корнев. – У него был уставший голос, словно это он отбивался от троих убийц. – А вас Оксана, правильно?

Глава двенадцатая

После звонка Хабарова тем ранним утром Корнев просидел на краю кровати до тех пор, пока не затрещал телефон на прикроватной тумбочке и заспанный голос портье не напомнил о его запланированном вылете.

Корнев позавтракал на первом этаже размазанной по тарелке яичницей, выпил неприятно теплого сока и вернулся в номер за вещами. Он оглядел комнату, словно решая, имеет ли смысл оставаться здесь, потом закрыл за собой дверь и спустился вниз. Портье улыбчиво попрощался с ним, взяв с него честное слово, что тот обязательно вернется в Верхнекамск.

Рядом с гостиницей его караулил услужливого вида таксист, который очень обрадовался, что ехать предстоит в аэропорт. На полпути Корнев сказал поворачивать и везти его в хороший отель. Таксист не задавал вопросов.

Отель был так себе, как и всё в этом городе – дороги, футбол и будущее. Корнев снял номер на три дня и лег в одежде на кровать, не разобрав вещей. Соображал он с трудом, так как еще несколько часов назад считал свою миссию выполненной. Он и сам не знал, зачем ему быть здесь и сейчас, но чувствовал внутренний зов – то ли совести, то ли профессионализма. Корнев понимал, что этот зов способен завести его в тупик, но оставить все как есть он был не в состоянии.

Что у него на руках? Череда событий, связанных с Беккаем, только непосвященному человеку показалась бы случайностью. Но тот, кто был в нее включен, обязан был обратить внимание на подозрительные связи, которые намекали на некое неочевидное злодейство.

Первое, что приходит в голову, – Беккай бежал из «Минерала», опасаясь расправы. Он не искал лучшей доли в столице, так уж случилось, что ему подвернулся шанс и он не мог им не воспользоваться. Однако его остановили. У него на пути встал Корнев. Беккай, понимая, что ему все равно не дадут уйти, включает заднюю, но все равно попадает под удар. Но чем он не угодил клубу, что на него объявили охоту?

Вариант второй. Карательная экспедиция против Беккая – необдуманная месть руководства клуба за его демарш. Возможно, Эйс и Тарасов из тех людей, что не привыкли прощать дезертиров, но тогда зачем действовать столь радикально и гробить не только Беккая, но и «Минерал»?

Вариант третий. Существует неизвестная третья сторона, которая своей жестокой выходкой нарушила планы всех остальных действующих лиц. Это может быть кто угодно: – раздосадованные фанаты, пронюхавшие о намерениях их любимца, криминальные структуры, что свели счеты с неуступчивым Эйсом под шумок несостоявшегося трансфера… Почерк преступления был слишком неразборчив, чтобы можно было хотя бы навскидку определить заказчика.

Да и настораживало совсем другое: ночное происшествие явно стало завершающим штрихом какой-то неуловимой комбинации, которую провели под носом у Корнева и, вероятно, руководством «Минерала». Беккая кто-то целенаправленно вывел из игры. Зачем? Разве что с целью предотвратить утечку информации. Ясно, что Корневу во время их встречи следовало задавать совсем другие вопросы. Но если бы он знал, что может спасти Беккая…

Теперь уже не установить, что творилось в голове у марокканца, теперь нужно было искать тех, кто знал, что он знает.

И ключевое – почему это должен делать Корнев? Кому и зачем он хочет помочь, если даже не знает, на чьей стороне ему следует выступать? То есть, по логике вещей он как добропорядочный исполнитель должен был сейчас отправиться в офис «Минерала» и предложить свои услуги на безвозмездной основе. Но версия о том, что Эйс и руководство «Минерала» не имеют никакого отношения к ночной трагедии, была самой недостоверной.

Корнев долго чурался мысли, что «отцы» верхнекамского клуба хотели, чтобы Беккай ушел, но сейчас эта мысль стянула к себе все внимание «следователя». К каким бы выводам Корнев ни пришел, было понятно, что в этом случае он оказался на пути какого-то подковерного заговора, а значит, вступать в контакт с Эйсом нельзя.

«Внутреннее» расследование продолжалось еще некоторое время. В полдень он позвонил Хабарову.

– Я думал, ты улетел, – сказал тот.

– Я тоже.

Корнев был в курсе, что Хабаров – не самый надежный вариант, но других связующих звеньев с «Минералом» у него пока что нет.

– У меня появились кое-какие дела, – неловко объяснился Корнев.

Какие дела у него могут быть в городе, где нет метро и смертность ежегодно одерживает внушительную победу над рождаемостью? Хабаров, видимо, размышлял о том же, потому что продолжительно молчал.

– Мы можем поговорить? – спросил Корнев.

– На тему?

– Мне нужно кое-что у тебя уточнить.

– Эйс просил передать, чтобы ты не беспокоился за оплату, он вполне понимает…

– Я не беспокоюсь.

Снова молчание.

– Я задержусь здесь не дольше, чем на день, – сказал Корнев.

Если сейчас Хабаров откажется с ним видеться, то практически перекроет ему кислород.

– Ты уверен, что это твой профиль? – спросил Хабаров. – Верхнекамск хоть и дыра, но здесь тоже есть менты.

– Я тебя не скомпрометирую, – пообещал Корнев.

Он не стал требовать от Хабарова гарантий, что об их рандеву не узнает Эйс, Хабарова такие перспективы удручали не меньше Корнева.

Теперь, оставшись в тишине номера отеля на окраине города, Корнев чувствовал себя разведчиком в тылу врага, провалившим несколько явок и позабывшим все пароли и отзывы. Хабаров, когда они наконец сошлись, в свою очередь напоминал связного, который сам был не рад выпавшей ему роли.

– Скажи, у вас здесь есть прокат автомобилей?

Хабаров дал адрес.

– Что известно о нападении на Беккая?

Хабаров рассказал.

– Ты хочешь мне что-то сказать?

Хабаров хотел отмолчаться, но потом кивнул:

– Мне пригрозили увольнением. В случае если ты снова появишься. Я не знаю, что ты хочешь, Гриша, но ты ведь чего-то хочешь?

Корнев не ответил. Но это было то, ради чего они сидели здесь.

– И тебе не хватит на это одного дня, – сказал Хабаров.

– Да, не хватит.

– Поэтому я дам тебе время до среды. У тебя трое суток. А потом я скажу Эйсу, что ты звонил и пытался договориться о встрече. А я отказал.

– Спасибо, – сказал Корнев.

Глава тринадцатая

– Чероки – это индеец, – сказал парень в прокате, отгрузивший ему ключи от видавшего виды внедорожника. – Быстрый и бесшумный.

– То, что нужно, – сказал Корнев.

Он расплатился и покатил по ухабистым улицам мимо душных забегаловок, пустующих ювелирных магазинов, книжных – с одинаковыми названиями вроде «Мир знаний», запруженных поликлиник. Он направлялся к стадиону «Метеор», где проходили матчи с участием «Минерала». Был разгар рабочего дня, и Корневу предстояло выследить Эйса. Сложность состояла в том, что генеральный директор клуба мог покинуть офис в любое время, да и вообще неизвестно, вышел ли он сегодня на работу. Обращаться к Хабарову с просьбой шпионить за его начальником Корнев не стал. Не потому, что скаут, вероятнее всего, отказал бы, а потому, что шпион из него, как видно, не ахти, проще обойтись своими силами.

Вход на «Метеор» был открыт, на трибунах расположились редкие зрители, которые наблюдали за плановой тренировкой «Минерала». Задерживаться здесь не стоило, потому что вход в офис располагался с торца сооружения, однако некоторое время Корнев глазел на футболистов, вокруг которых прохаживались, сунув руки в карманы олимпиек, тренеры, покрикивали, грозили, рычали. Обстановка была совсем не дружелюбная, складывалось впечатление, что спортсменов гоняют в отместку или в наказание, как если бы это была трудовая колония.

Корнев узнал Тарасова, тот повышал голос чаще остальных, матерился без перерыва, подгонял. Один из футболистов, очевидно, огрызнулся на тренера, завязалась перепалка, до рукопашной дело не дошло только потому, что Тарасова уняли его коллеги. За футболиста же никто из своих не вступился. Он сорвал манишку и проследовал в подтрибунные помещения под громовые проклятия Тарасова. Тарасов что-то кричал о Беккае.

Корнев тут же позабыл об Эйсе – что возьмешь с этого функционера, слежка за ним все равно не дала бы результатов. Он торопливо покинул трибуны, сел в «чероки», обогнул стадион и припарковался неподалеку от служебного входа. Ждать пришлось недолго.

Футболист в «штатском» (дубленка нараспашку, узкие джинсы, развевающийся шарф) вышагивал так, будто уходил навсегда. С трибун Корнев не опознал мятежника, но теперь понял, что это Горенюк – «вингер», которого в свое время «Минералу» за необъяснимо смешную цену продал один из лидеров чемпионата, подмосковный «Уран». Горенюк отчего-то так и не прижился в составе, хотя в «Уране» он был на хорошем счету, и на него заглядывались клубы посерьезнее «Минерала». Теперь понятно, почему не прижился.

Корнев загородил Горенюку дорогу – тот уже потянул из кармана дубленки ключи от автомобиля.

– Здравствуйте, разрешите отвлечь?

– Вы кто? Пресса?

Этих людей запугали журналистами, как детей запугивают подкроватными монстрами.

– Нет.

– А кто?

– Что-то вроде частного детектива. Меня интересует Ахмед Беккай.

Горенюк по своей игровой привычке стал обходить Корнева с фланга.

– А еще меня интересует, с чего это вы так легко достались «Минералу», – резанул Корнев.

– Это здесь при чем? – зло спросил Горенюк, но замедлил шаг.

– Вы не в ладах с Тарасовым?

– С ним никто не в ладах.

– И Беккай?

– Это вас не касается.

Они двигались по парковке между дорогих и не очень автомобилей, Корнев буквально впился в спортсмена – этот шанс выпал ему случайно, но упускать его он не собирался.

– Вы с Беккаем были друзьями? Он предупреждал вас, что планирует отбыть в Москву?

– У Беккая не было друзей, он же марокканец.

– И?

– И все, отстаньте.

– Ему угрожали?

– Кто мог ему угрожать?

– Тарасов. Эйс. Даю вам слово, что это останется между нами.

За тайну этих переговоров можно было не опасаться – Горенюк ни за что не выдаст того, кто копает под руководство «Минерала», потому что этих людей он ненавидел.

Футболист промолчал. Они покинули территорию парковки, двинулись вдоль построек неочевидного назначения. Корнев слишком поздно вспомнил, что Горенюк доставал ключи на подходе к парковке, а значит, его автомобиль был где-то там. Куда же он…

Спортсмен ударил без замаха, точно в солнечное сплетение, сломал дыхание, затем добавил локтем в ухо и провел почти профессиональную подсечку. Корнев, умевший обороняться, к такому был не подготовлен. Его осыпал метеоритный дождь ударов.

– Ну, сука… Частный детектив, бля… Считай, отстрелялся… – приговаривал Горенюк.

Он успевал оглядываться по сторонам, но они явно находились в мертвой зоне, их окружали приземистые строения, ни камер, ни лишних взглядов. Корнев нырнул под удар, перехватил другой, замахнулся, но бить не стал.

– Че тебе надо? – спросил Горенюк, у которого даже не сбилось дыхание.

– Меня наняли разобраться. Так же, как тебя нанимают играть в футбол.

Корнев был основательно помят атакой футболиста, но не подавал виду.

– Я тебе ничего не скажу.

– Почему?

– Потому что иди на хер.

Корнев, кажется, нащупал брешь.

– Меня нанял не Эйс.

– А кто?

– Москва.

– Зачем?

– Они давно окружают «Минерал».

– Москва – это кто? РФС?

– Возможно.

Горенюк отступил на шаг, одернул дубленку.

– Иди на хер, – повторил он и направился обратно к парковке.

– Не боишься, что ты будешь следующим?

Горенюк круто развернулся и попер на Корнева. Тот не сдвинулся ни на микрон. Но приходилось быть настороже.

– Я тебя по стене размажу, – сказал футболист.

– А потом тебя размажут.

– Ты ничего не знаешь. И не узнаешь.

– О чем?

– Беккай был в рабстве.

– В каком смысле?

– В прямом. Футбольное рабство, знаешь такое?

– Впервые слышу.

– Это когда ты пашешь на плантации, а потом тебя продают на другую плантацию.

– Беккая хотели продать?

– Ты же соврал мне про РФС.

– Почему?

– Потому что РФС об этом давно известно.

– О чем? Зачем «Минералу» расправляться с Беккаем, если он принял решение остаться?

– Все, отвали.

Горенюк зашагал прочь. Корнев нагнал его, некоторое время они шли плечом к плечу. Горенюк не стремился в отрыв.

– Я могу тебе помочь, – сказал Корнев.

– Как?

– Могу помочь тебе вернуться в «Уран».

Горенюк снова взъершился, но промолчал и с сожалением покачал головой, мол, ты еще не ушел на хер?

Глава четырнадцатая

Как и ожидалось, проболтавшись на хвосте у Эйса до глубоко вечера, Корнев не получил желаемого: генеральный директор хаотично перемещался по городу, встречался с лицами неопределенных профессий, но, кажется, только больше запутывал Корнева.

Продолжить слежку означало подвергнуть риску все расследование: стоило кому-нибудь из руководства «Минерала» узнать, что он еще в городе, он терял свое главное преимущество. И еще кое-что – он начинал опасаться этих людей в дорогих костюмах. Корнев ввязался в не самый перспективный бой, а вероятнее всего – в заведомо проигранный.

Ночь в отеле выдалась душной – ему во всех смыслах не хватало воздуха. Чудилось, что у него только и осталась, что эта кровать, крохотный клочок суши, со всех сторон окруженный агрессивным океаном.

Выводы, что лежали на поверхности, не просто не утешали, но и не предполагали спасительного просвета. Следы кровавых разборок с Беккаем вели в «Минерал», но клуб был окружен высокими стенами неприступного молчания. Выманить «защитников» клуба за их пределы было почти невозможно. Тот же Горенюк не внес ясности, он был ходячим филиалом «Минерала» – уклончивый, враждебный, непредсказуемый.

Самое скверное, что против Корнева работало время. Обычно он опережал события и не давал им застояться на одном месте. Но сейчас ему приходилось дожидаться непонятно чего, из главного действующего лица он превратился в зрителя и нервно ворочался в неуютном кресле.

После рассвета его разбудил Хабаров.

– У тебя есть союзник, – сказал он.

Корнев сначала подумал – Хабаров сообщит ему, что изменил свое решение насчет отсрочки.

– Что за союзник?

– Журналистка. Оксана Редькина. Она со вчерашнего дня что-то активно вынюхивает, может быть, ей удалось что-нибудь обнаружить.

– Тебе зарплату, что ли, задерживают? – спросил Корнев.

– Не понял.

– Я тебя в первый день спросил, зачем персонально тебе нужно мое присутствие в Верхнекамске.

– Помню.

– Ты ничего толком не ответил. Сейчас тебе ничто не мешает оставаться в стороне, но ты все равно помогаешь мне.

– Могу и не помогать, – сказал Хабаров.

– Нет, я не о том. Речь ведь идет уже не о Беккае. Точнее, не только о нем. И если все пойдет так, как я предполагаю, есть риск, что ты лишишься работы.

Корнев обязан был предупредить его. Не хотелось подводить того, кто не хотел подвести его.

– Думаю, ты догадался, что все дело в Беккае, – плавно проговорил Хабаров. – Он сделал мою карьеру. Я не могу допустить… – он помолчал. – Однако что бы ты там ни говорил, я на стороне «Минерала». И я уверен в их непричастности. И уверен, что ты докопаешься до нужной информации.

Не хотелось его разочаровывать, поэтому Корнев просто поблагодарил скаута и с головой ушел в интернет. Оксана Редькина писала въедливые и очень затянутые статьи на тему чего угодно, но только не спорта. Не напутал ли Хабаров? Но раз он говорит… Оксана Редькина была маленькой аккуратной девушкой, достаточно молодой, чтобы еще не успеть разочароваться в журналистике. Она работала в газете «Верхнекамский обозреватель». Корнев сел в автомобиль и отправился караулить ее у офиса.

Девушка прикатила на красном «корейце» или «китайце», выскочила из машины, захлопнула дверцу, поскакала к входу в редакцию, сжимая в руках какие-то мятые бумаги и папки. Заметила, что не закрыла окно, вернулась, долго возилась с замком, бумаги выскользнули, рассыпались по земле. Это был самый подходящий момент для Корнева – как бы невзначай прийти к ней на помощь, завязать знакомство…

Но о чем он ее спросит? И расскажет ли она ему? Она ведь журналист. Люди вроде нее привыкли задавать вопросы, а не отвечать на них. Тем более в таком количестве, в котором они накопились у Корнева. И – знает ли она хоть что-то?

Девушка с унылым видом перебирала извалявшиеся в грязи бумаги.

Безусловно, также нужно быть готовым к ее контрнаступлению, она без труда распознает в нем заинтересованную сторону и обложит своими репортерскими приманками. А последнее, чего сейчас хотелось Корневу, – это оказаться на страницах верхнекамской печати.

Так он и не сдвинулся с места. Оксана сгребла в кучу бумаги и скрылась за тяжелыми дверями. Не газета, а оборонное предприятие. Корнев стал ждать. Им вновь овладело чувство утраты драгоценного времени, сдалась ему вообще эту журналистка, что могла она, чего не мог он? Но чем больше Корнев думал над тем, какие альтернативы у него имеются, тем четче понимал, что Редькина – чуть ли не последняя его надежда.

Вскоре его одолел голод, он совершил марш-бросок с целью добычи фаст-фуда и вернулся на свой пост.

Зазвонил телефон. Лида.

– Привет, – сказала она. – У тебя что-то случилось?

– Нет. Но я должен был остаться.

– Что-то серьезное? – на свой же вопрос она вместо него дала утвердительный ответ.

– Не очень.

– Почему не звонишь?

Он хотел спросить ее, почему она позвонила ему только сегодня, хотя он обещал, что прилетит завтра.

– Дел невпроворот.

Лида хотела поинтересоваться, когда же он все-таки вернется, но не решалась. Избрала более нейтральный вариант:

– И долго ты там еще…

– Трудно прогнозировать. Пока я здесь.

– Когда ты приедешь, все будет нормально?

Он не понял ее вопроса, но ему почудилось, что его собственная жена завербована «Минералом» или кем-то еще. Он не стал анализировать или отвечать вопросом на вопрос, он лишь сказал на всякий пожарный:

– Да. Конечно.

Они попрощались. Снова тянулось время. Корневу казалось, что он деградирует и порастает мхом. Наконец Оксана выскользнула из редакции, села в «шевроле» и отправилась в неизвестном направлении. Корнев нагло шел на буксире, почти бампер в бампер, она все равно ничего не заметила бы. Еще часа полтора они колесили по городу, который уже заволокло ранними сумерками.

Оксана пришвартовалась возле какого-то ресторана, но долгое время не выходила из автомобиля. Корнев вновь задумался о том, чтобы проявить инициативу и свести с ней знакомство, но было похоже, что у нее встреча. Он очень надеялся – не романтическая.

Потом вдоль стены близлежащего дома скользнули три тени, одна из них направилась к автомобилю, а две другие остались в мертвой для водителя «шевроле» зоне, девушка просто не могла их видеть. Корнев, припарковавшийся за пару десятков метров, завел «чероки», он знал, к чему все идет. Три тени уже прыгнули на «шевроле», втиснулись внутрь, автомобиль пополз из парковочного кармана, а потом набрал ход и резво устремился в бесфонарную тьму. Корнев развернул джип, жал на газ изо всех сил, но заезд был короткий – девушка направила автомобиль на встречную полосу, где приняла удар и без того помятой в нескольких местах «газели». Корнев выскочил из «чероки», девушка вывалилась из малолитражки и слабо ринулась в сторону, но он сгреб ее и потащил в салон «чероки», затем прыгнул за руль, обошел по дуге место столкновения, принял на капот налетчика с перекошенным от недоумения лицом и только потом посмотрел на девушку.

– У вас кровь, – сказал он.