Текст книги "Одиночка. Том II (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Лим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Номер был неизвестен.

Я взял трубку, хмуро глядя на незнакомый номер.

– Войнов… – раздался в динамике знакомый голос. – Это ты⁈

– Эм… ну да, а откуда у тебя мой номер? Я его вроде тебе не давал… Ир⁈

«Блин, откуда у Воронцовой мой номер? Да и что ей там нужно?..»

– Я… мне очень неудобно к тебе обращаться, но… мне очень нужна твоя помощь!

Глава 12

Барон Волков. Лодейное Поле. Охотник А-ранга. Эльдар Борисович Волков

Эльдар Борисович Волков сидел в своём кабинете, погружённый в глубокие раздумья. Его длинные пальцы, привыкшие к блеску золота и холоду магической стали, теперь ритмично барабанили по затылку его секретарши Екатерины.

Она, молодая и амбициозная, с внешностью, граничащей с совершенством, привыкла к подобным – разумеется, невинным – проявлениям снисходительности своего начальника. Её тело, скрытое под дубовым столом, стало неотъемлемой частью этого кабинета, символом её положения: близко к власти, но всегда в тени.

Воздух в кабинете был густым от аромата сигар и лёгкого, едва уловимого запаха дорогих духов Екатерины. Волков, откинувшись в глубоком кожаном кресле, казалось, вот-вот – и сдуется как шарик! Его щёки были надуты, глаза закатывались, а поясница начала выгибаться в дугу.

– Давай, девочка моя… побыстрее!

Эльдар Борисович Волков, чьё величие ещё минуту назад, казалось, могло сокрушить континенты, теперь издавал звуки, напоминающие предсмертный хрип кита, застрявшего на отмели.

Губы его расплылись в гримасу невыносимого напряжения. Каждое его движение напоминало конвульсии умирающего жука. Затылок Екатерины, служивший ему импровизированным барабаном, ощущал под пальцами ритм, всё более ускоряющийся, отражающий внутреннюю бурю, терзавшую его.

– Давай, девочка моя… побыстрее! – прохрипел Волков, и в этот момент, когда, казалось, ещё одно мгновение – и он достигнет своего апогея, дверь кабинета распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель.

В проёме возвышался Пётр Петрович, глава службы безопасности рода Волковых. Лицо его, обычно безэмоциональное, сейчас выражало неподдельный ужас!

– Эльдар Борисович! – пророкотал Пётр Петрович, игнорируя пикантную сцену, разворачивающуюся под столом. – Катастрофа! Полная и безоговорочная катастрофа!

Екатерина с ловкостью гимнастки выскользнула из-под стола, поправляя безупречно сидящее платье. Её лицо выражало лишь лёгкое недоумение, смешанное с привычной деловой хваткой. Волков же, выпрямившись с поразительной скоростью, будто его вот-вот готовый разорваться живот стянули невидимым поясом, уставился на своего начальника службы безопасности.

Глаза его, ещё недавно закатившиеся в экстазе, теперь были устремлены на Петра Петровича с суровым, но уже каким-то потерянным выражением.

– Что за истерика? – произнёс Волков, стараясь придать своему голосу привычную властность, но в нём проскальзывали нотки паники. – У тебя вид, будто мы проиграли войну, а не просто забыли выпить утренний кофе.

– Хуже, Эльдар Борисович! Гораздо хуже! – Пётр Петрович, тяжело дыша, приблизился к столу, размахивая папкой так, будто хотел отпугнуть невидимого врага. – Активы рода… Всё до последнего рубля… ушли на оффшоры! Где-то в районе Каймановых островов, судя по последним данным! На счетах семьи – ноль! Пустота! Мы банкроты, Эльдар Борисович! Полные и абсолютные банкроты!

Волков застыл. Его пальцы, ещё секунду назад оживлённо барабанившие по затылку секретарши, теперь безвольно повисли. Его легендарная невозмутимость, выкованная годами в битвах с конкурентами и предателями, дала трещину. Он, Эльдар Волков, чьё состояние измерялось не миллионами, а миллиардами, чьи финансовые операции опережали время и здравый смысл, внезапно оказался на мели.

…оффшоры, Каймановы острова…

Екатерина, несмотря на шок, мгновенно включилась в работу. Её проницательный взгляд, который обычно оценивал новые туфли посетителей, теперь сканировал лицо начальника службы безопасности, пытаясь уловить хоть малейшую ниточку правдоподобия в его словах. Внешность, граничащая с совершенством, теперь была окрашена тревогой, но не паникой. Она привыкла к резким перепадам настроения своего начальника, к его внезапным вспышкам гнева и столь же внезапным проявлениям щедрости. Но банкротство? Это было что-то новое.

– Ушли? – переспросил Волков, и его голос, прежде полный уверенности, теперь дрожал. – Как могли уйти? Кто осмелился?

– Пока не знаем, Эльдар Борисович, – Пётр Петрович выглядел так, будто ему только что сообщили о конце света. – Но всё указывает на то, что это внутреннее предательство. Кто-то из нашего ближайшего окружения.

Волков поднялся. Его тело, некогда воплощение силы и мощи, теперь казалось хрупким. Он прошёл к окну, глядя на раскинувшийся внизу город, на школы, садики, которые были построены на его деньги.

– Предательство… – прошептал он, и в этом слове была вся горечь разочарования. – Так значит, мой золотой век подошёл к концу… или, по крайней мере, его первая глава.

– И самое главное, Эльдар Борисович… денег – тех, что остались, – хватит разве что на зарплату нашим охотникам и всему персоналу, – заявил начальник службы безопасности рода, – на три недели максимум. Это из наших… личных, так сказать, «заначек». Всё, что было на счетах, всё, что мы могли достать, они выгребли подчистую. Ещё есть контрафактные артефакты… если их быстро продать, не торгуясь, то можно получить миллионов сто-сто двадцать!

Волков медленно повернулся от окна, его взгляд, казалось, ещё не вернулся с небес на землю. Лицо его было пепельным, а губы сжались в нить. Он молчал, словно переваривая услышанное, и атмосфера в кабинете сгустилась до предела. Екатерина, пришедшая в себя после шокирующего заявления, сделала шаг вперёд, её голос, обычно безупречно ровный, теперь звучал с ноткой паники.

– А если… если они попадутся, когда попытаются перевести средства с тех счетов? Мы же можем их отследить⁈ А если они спрячутся, пока… пока от вас не отвернутся все близкие? – её слова, казалось, были направлены на то, чтобы прощупать слабое место, найти крошечную лазейку в надвигающейся катастрофе.

Волков, как будто очнувшись от летаргического сна, поднял голову. Он смотрел на Екатерину, и в его лице было столько ярости, столько презрения, что она невольно отступила.

– Твоё место, Екатерина, под столом, – произнёс он глухим, рокочущим голосом. – А не здесь, где ты пытаешься учить меня жизни. Ты – моя прислуга, моя безделушка, а не советник. И если ты так боишься, то можешь начать собирать свои вещи. Пока есть что собирать.

С этими словами он резко повернулся к Петру Петровичу:

– Мы же можем узнать, кто из приближённых или знакомых за это время стал богаче?

– Разумеется, Эльдар Борисович. Наши уши везде! Мы уже работаем над этим. По нашим каналам информация поступает, и мы выявили несколько подозрительных личностей, которые за последнее время проявляли повышенную активность: необычные визиты, странные телефонные звонки, которые не вписывались в их обычный образ жизни. Несколько человек из числа давних соратников, чей уровень жизни резко пошёл вверх, не имея на то никаких видимых причин.

Волков сжал кулаки.

– Это уже что-то. Назови мне имена.

– Первые имена уже на столе, Эльдар Борисович, – Пётр Петрович положил на стол раскрытую папку. – Есть один ваш давний партнёр по бизнесу, Игорь Алексеевич. Его семья недавно совершила очень дорогостоящую зарубежную поездку, приобрели несколько элитных объектов недвижимости. Другой – Савелий Громов… он выбрался из долгов одного клана… сейчас объединил два клана в Петрозаводске и подчистую разбил армию криминального авторитета по области…

Лицо Эльдара Борисовича исказилось гримасой неистовой ярости. Его пальцы, ещё недавно сжимавшие воздух от предвкушения, теперь сжимались в кулаки, готовые разорвать мир на части.

– Савелий Громов… – процедил он. – Ублюдок! Он всегда был жаден, но чтобы настолько… Сначала его паршивый племянник украл мою машину, чтобы я затаился, пока забирал товар. И за это время, пока я отсутствовал, этот гад начал подкрадываться к моему кошельку? Я его убью! И его щенка вместе с ним!

Пётр Петрович, наблюдавший за трансформацией своего босса, лишь кивнул.

– Савелий действительно стал сильнее, Эльдар Борисович. По нашим данным, у него сейчас в армии имеется шесть А-ранговых охотников с очень хорошими показателями. Помимо них, ещё множество других бойцов, что делает его военную мощь внушительной. Его армия теперь посильнее нашей, к сожалению.

Волков оттолкнул папку со стола.

– Шесть А-ранговых охотников… – прошептал Волков, его взгляд снова устремился к окну. – Неважно. Наша армия не рассчитана на лобовое столкновение. Это не война, это охота. И мы знаем, где добыча.

Он повернулся к Петру Петровичу:

– У нас есть то, чего нет у Громова. У нас есть огромное количество союзников. А ещё мозги, – он постучал указательным пальцем себя по лбу. – Сжечь его имения в Гатчино и Новгороде. Вместе со всей охраной и людьми. Выставь на продажу всю запрещёнку, этих денег хватит, чтобы нанять действительно опасных пиромантов!

– А если… – на миг задумался начальник СБ. – А если это не Громов? А кто-то другой?

Волков вдруг перестал хмуриться, а его губы растянулись в кривую дикую ухмылку. Он расхохотался, и этот смех, сначала тихий, потом набирающий силу, показался Петру Петровичу громом, сотрясающим кабинет. Смеялся он долго, надрывно, до слёз, пока не выдохся, прислонившись к спинке кресла.

– О, Петя, Петя… – прошептал он, переводя дух. – Ты и правда думаешь, что я мог бы так ошибиться? Этот ублюдок Савелий… он ведь всегда был жаден. Вся его жизнь – это попытка урвать кусок пожирнее, вырваться из тени брата. А теперь, когда он выбрался из своих бездонных долгов, ты говоришь: криминал в области? Я тебе так скажу: он не «помог» криминалу, он его поглотил. И если он уже разложил по полочкам всех бандитов по области, значит, он идёт дальше. Его аппетит растёт. Он – это он, поверь мне. Никто другой не посмел бы, никто другой и не способен на подобное.

Он снова усмехнулся:

– Пусть его армия сильна, пусть у него шесть А-ранговых охотников. Это всё – пыль, Петя. Пыль, которую ветер сметёт. Мы не будем сражаться с ним в лоб. Мы – не солдаты, мы – охотники. И мы знаем, где добыча. А у нас, в отличие от этого выскочки, есть не только деньги, но и союзники. Много союзников. И самое главное – у нас есть мозги, – он снова постучал пальцем по виску. – Сжечь его имения. Всю охрану, всех прихвостней. А на вырученные от запрещёнки деньги… – он прищурился, – … нанять тех, кто умеет играть с огнём. Настоящих мастеров. Пусть Громов почувствует, что это такое, когда всё твоё рушится.

– Я займусь этим немедленно, Эльдар Борисович, – сказал Петя, уже мысленно прикидывая, кому поручить самое грязное дело. – И я найду этих пиромантов. Мы разорим его, Эльдар Борисович!

– И когда его дома начнут гореть, – Волков улыбался, как довольный кот, – он сделает ошибку. Он спалит свои счета, и тогда…

– А вдруг, – всё же рискнула заговорить Екатерина, – это не Савелий, и вы просто уничтожите его дома…?

– Под стол! – рявкнул Волков, а затем махнул рукой, указывая начальнику СБ проваливать.

* * *

– Воронцова? – переспросил я, пытаясь скрыть удивление. – Откуда у тебя мой номер⁈ – сказать, что я опешил, – ничего не сказать.

– Вова, ты где? – её голос дрожал от волнения. – Мне срочно нужно с тобой поговорить. Я… я сейчас около твоего дома.

«Да какого чёрта происходит? Что там у неё случилось-то, что она аж к дому моему приехала…»

– Ир, всё в порядке? – спросил я, пытаясь звучать максимально естественно. – Что-то случилось?

– Я… я тебе всё расскажу, когда увидимся. Я просто… не знаю, к кому ещё можно обратиться. Пожалуйста, приезжай.

Её просьба звучала искренне. Вздохнув, я потёр виски.

– Ладно, Ир. Жди меня. Буду через… минут двадцать.

Я повесил трубку и повернулся к Васе.

– Мне нужно к дому. Побыстрее.

Вася кивнул, не задавая лишних вопросов. Он, кажется, уже устал от моих приключений за сегодняшний вечер. Мотор взревел, набирая обороты, и мы рванули по бездорожью, не жалея подвески, а я вновь погрузился в свои мысли.

Что могло понадобиться Воронцовой? Наверняка что-то серьёзное, раз она оказалась у меня под окнами в такое время. Да и как она вообще мой номер достала? В последнее время всё больше и больше странностей…

Вася гнал, как сумасшедший, петляя по ухабистым просёлочным дорогам, которые вели к моему дому в Обухово. Промзона осталась позади.

«Что за хрень творится? – думал я про себя. – Только-только от одного ада оторвался, и вот тебе новый цирк».

Наконец, спустя меньше двадцати минут, мы вырулили на знакомую улицу и увидели мой скромный домик на отшибе, в десяти метрах от которого стоял амбар. И вот он, внедорожник Иры: здоровенный «Прадик» с тонированными стёклами, припаркованный прямо у ворот.

Я вылез из машины, хлопнув дверью, и махнул Васе:

– Спасибо, отдыхай.

Тот коротко кивнул, развернулся и укатил. Дождавшись, когда машина водителя скроется, подошёл к «Прадику», постучал в стекло со стороны водителя. Оно опустилось с тихим жужжанием, и на меня пахнуло тёплым воздухом из салона, смешанным с ароматом женских духов – что-то цветочное с ноткой мускуса, явно не дешёвка.

Ира выглядела… иначе. Не как на охоте, где она обычно в камуфляже и с рожей, перепачканной грязью. Здесь – аккуратная блузка с глубоким вырезом, подчёркивающая формы, губы ярко-алые, серые глаза подведены чёрным, чтобы казаться ещё больше и загадочнее. Волосы уложены, чёлка – объёмная…

«Блин, а ей чертовски идут короткие волосы!»

Она поглядела на меня снизу вверх, и в её взгляде мелькнуло что-то такое… тёплое, оценивающее. Но как только я поймал этот взгляд, она тут же отвела глаза, уставившись на свои руки, сжимавшие руль.

Щёки слегка порозовели: клинья, мать их, явно клинья подбивает.

– Вова, садись, – тихо сказала она, кивнув на пассажирское сиденье. – Замёрзнешь тут.

Я сел в машину, захлопнув дверь. В салоне было тепло, уютно: кожаные сиденья мягко обняли тело, а из динамиков тихо доносился какой-то лаунж с саксофоном. Ира не заводила мотор, просто сидела, уставившись в лобовое стекло. Её пальцы нервно барабанили по рулю, ногти – ухоженные, с французским маникюром – поблёскивали в полумраке.

– Ир, ну рассказывай, что за срочность такая? – начал я, поворачиваясь к ней. – Откуда у тебя вообще мой номер?

Она молчала. Я продолжил:

– Бандиты? Монстры? Или просто соскучилась? – я усмехнулся, но она не улыбнулась в ответ.

Вместо этого снова глянула на меня – быстро, исподтишка – и опять ушла взглядом в лобовое стекло. Губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но передумала, и я заметил, как она нервно сглатывает.

– Давай, выкладывай, – подтолкнул я, чувствуя, как ситуация накаляется странным образом.

Ира вздохнула глубоко, словно набираясь смелости, и наконец повернулась ко мне лицом. Её глаза блестели в полумраке салона – то ли от волнения, то ли от сдержанных слёз.

– Вова… это про Витю, моего брата, – произнесла она тихо, но твёрдо, и её голос дрогнул на последнем слове. – Через два часа он идёт на… дуэль. Ему срочно нужен секундант. Надёжный парень, который не подведёт. И он… он тебя таким считает.

Я охренел, уставившись на неё, как на привидение.

Дуэль? Серьёзно?

– Ты чё, Ир, издеваешься? – вырвалось у меня. – Дуэль? И ради этого такая спешка⁈ А я-то тут на… при чём?

Она кивнула, не отводя глаз теперь: смелее стала, хотя щёки всё так же горели.

– Вов… ты единственный из знакомых охотников, который из себя что-то представляет. Не трус, не болтун. Витя тебя видел в деле: помнишь, как мы все вместе… Белый Разлом, затем… потом с тобой… у Вити нет друзей, как и у всех нас…

– Ир, меня это вообще никак волновать не должно, вот честно, – выпалил я, разводя руками так, что чуть не задел подлокотник. – Я вас знаю дай бог один день. Ну, тебя, ладно, два. Мне-то зачем всё это⁈ Дуэли… секундант вам нужен… а брат вам на что? У тебя же их двое!

– Игорь всё ещё в командировке…

– Да пофиг, ну, – парировал я. – Я сюда нёсся сломя голову, думая…

Я замолк, понимая, а с чего я вообще что-то объяснять должен⁈

Ира после услышанного только сильнее закусила губу, её пальцы вцепились в руль так, что костяшки побелели. В салоне повисла тишина, прерываемая только саксофоном, который теперь казался мне издевательским саундтреком к моей внезапно усложнившейся жизни. Она, наконец, выдавила улыбку – кривую, но искреннюю, – и покачала головой, словно я был упрямым ребенком.

– Вов, – опять начала Ира. – Повод дуэли… это из-за Люды. Лучшей подруги… Вити. Ну, и чуть-чуть моей… Один из этих ублюдков из рода Барановых…

«Стоп… Барановых⁈ Та-а-а-ак, ладно, придётся ещё послушать…»

– … этот подонок, звать его Коляй, публично её оскорбил. Назвал шлюхой, сказал, что она «охотница на мужиков, а не на монстров». Всё при свидетелях, сегодня… а Витя… он не стерпел. Вызвал его на дуэль по всем правилам! Без секунданта дуэль недействительна, а у Вити никого нет.

«Вот тебе и раз. Николай Баранов».

Человек, из-за которого я могу потерять своё прикрытие. Своё вымышленное имя. Мне всё равно рано или поздно пришлось бы с ним столкнуться, но…

Я откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как кожа приятно скрипит подо мной.

– Люда своего брата тоже напрягать не очень хочет… понимает, что Крогам война не нужна…

«Вот тебе и два. Люда Анатольевна Крог. Не та ли девушка из „Сферы?“»

– А Витя… он хоть и С-ранг, но очень способный. Ему нужно просто, чтобы ты… если что, помог подняться, если, конечно…

Дальше я её не слушал: и так понимал, что хочет сказать. По правилам дуэлей тот, кто вызвал оппонента на поединок, может выбрать лишь время. А тот, кого вызвали, – условия поединка. То есть если Коля Баранов захочет биться до смерти, так оно и будет.

А вот когда он увидит меня, вспомнит, что это я ему лицо сломал, когда тот пытался запихнуть свой стручок в Люду, то… блин, этим шансом надо воспользоваться! Перекрутить ситуацию так, чтобы Коля вышел против меня.

Да, для всех я простолюдин, и вызывать на дуэль он меня не может. Пристрелить, как пса, – пожалуй, да. НО!

Я имею право защищаться! И всё же меня смущал предлог дуэли. Дело тут нечисто, и явно не в «шлюхе» проблема.

– Люда Анатольевна Крог, значит, – протянул я, наслаждаясь тем, как красиво звучит её полное имя. – Всё, Ир, давай выкладывай как есть. Без утайки, без сантиментов. Мне вся подноготная нужна. Чего Коля там такого Люде сказал, что Витя аж дуэлью грозится? И, насколько я понимаю, ты тут не просто за брата переживаешь, а за себя тоже, да? Потому как если Витька разорвут на части, то вся эта движуха с Людой перейдёт к тебе, верно? И, судя по аромату твоих духов, ты к такому развитию событий, мягко говоря, не готова.

Ира вздрогнула, словно я её ударил. Её пальцы перестали барабанить по рулю, а взгляд, наконец, сфокусировался на мне. В глубине её серых глаз плескалась смесь растерянности и какого-то странного, почти испуганного доверия.

– Ты… ты… – она запнулась, пытаясь подобрать слова, но я лишь усмехнулся.

– Не напрягайся, Ир. Вся эта история – хрень. Я знаю правила дуэлей. Если твой брат вылетит в бою, я, как секундант, имею полное право вступиться за него. Заменить, так сказать. И, как я вижу, ты отлично знаешь, что я в разы сильнее твоего братца. Это, конечно, и причина, по которой ты ко мне обратилась, но есть и другая, куда более пикантная.

Ира глубоко вздохнула, её плечи немного расслабились, и она уже более уверенно посмотрела на меня.

«Ну наконец-то, – подумал я, – лёд тронулся».

– Ты прав, Вов. Витька – хороший парень, талантливый, не спорю. Но он всё же ещё не так опытен, как хотелось бы. Особенно для дуэли с Николаем Барановым. Коля – это не просто наглый ублюдок, он ещё и весьма… призовой боец. Дуэль назначена на довольно крупную сумму. Очень крупную. И, честно говоря, нам эти деньги очень нужны. Витя, он… он не так сильно думает о деньгах, как о чести. А я… мне немного неловко признаваться, но у нас сейчас такие финансовые затруднения, что… ну, сам понимаешь. Если Витя проиграет, мы останемся ни с чем. А ставки… ставки очень высоки.

Я фыркнул, отчасти от удивления, отчасти от иронии ситуации. Дуэль из-за оскорбления, которая оборачивается финансовыми проблемами, – это уже не просто интриги, это какой-то фарс.

– Понимаю, Ир, понимаю. Неловко, конечно. Ха!

Моя улыбка стала шире, а в глазах, наверное, заплясали черти. Я смотрел на Иру, а видел в её глазах отражение плана, что уже начал выстраиваться в моей голове. Плана, в котором Николай Баранов станет ещё одной ступенькой к моей цели.

– Вов… ты… ты единственный, кто может нам помочь! Пожалуйста, когда всё это закончится, я смогу отплатить тебе. Деньгами, услугами… чем угодно. Я не забуду этого.

– О, Ира, – я снова потянулся на сиденье. – Мы ещё поговорим о твоей благодарности.

* * *

Арена предстала передо мной во всей своей нелепой красе: обычное футбольное поле, наспех окружённое высокими, но явно временными ограждениями. Никаких тебе гладиаторских атрибутов, никакого пафоса. Отдельный неприметный вход, за которым следовал спуск под землю.

Воздух здесь был сырым, пропитанным запахом металла и прелой земли. Странное ощущение: будто проваливаешься в сырой подвал, а не идешь на дуэль. Внизу нас встретила группа людей в одинаковой слегка нелепой форме: явное подобие частной охраны, но без видимой выправки. Их лица были безэмоциональными, а их взгляды скользили по мне с одинаковой скукой, будто я был очередной пылинкой в их стерильном мире.

Пространство, куда нас провели, напоминало не арену, а скорее гигантскую клетку, обнесённую прочным прозрачным материалом. Я даже постучал по нему – гулкий, глухой звук.

Высота ограждения достигала потолка, создавая полное ощущение замкнутости. Внутри, уже как будто разыгрывая свою драму, находились восемь человек. Первым, кого я узнал, был Витя – бледный, но с упрямо сжатыми губами. Рядом с ним стояла Люда, её глаза, красные от слез, были прикованы к Вите. Была и ещё одна девушка, чьё лицо казалось мне смутно знакомым, но в тот момент не вызывало никакого интереса.

На другой стороне, словно вражеский флаг, стоял Николай Баранов, окружённый двумя наемниками. Позади них, едва заметный в тени, притаился ещё один человек.

– Ты! – это было первым, что выпалила Людмила Крог, как только я подошёл к ним.

В её глазах мелькнуло что-то неуловимое: шок, узнавание и, кажется… лёгкое смущение.

– Узнала? – я позволил себе лёгкую самодовольную ухмылку. – А я тебя, кажется, тоже. И, если моя память меня не подводит, наша первая встреча была… несколько более откровенной, чем эта. Где-то в тёмном углу… очень шумного клуба. Ты тогда, помнится, была в очень… минималистичном наряде, если так можно выразиться. И, кажется, нуждалась в небольшой спасательной операции.

Люда покраснела, но не отвела взгляда. Её губы дрогнули, словно она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Удивительно, как быстро меняются ракурсы. В тот раз я видел её в полуобнажённом виде, совершенно потерянную и уязвимую, а сейчас она стояла передо мной с гримасой напряжения на лице, но с той же искоркой в глазах, которая была и тогда.

– Ты… ты… – её голос был тихим, почти шёпотом. – Я… я… зачем вообще так говорить⁈ – вспыхнула она.

– Кто же забывает такие моменты? – я подмигнул. – Особенно когда приходится выносить из клуба девушку, которая, кажется, даже не благодарна этому. Но не переживай: твоя маленькая тайна под надёжной охраной. Я – человек чести. Особенно когда речь идет о спасении прекрасных дам из лап… ну…

– Вы знакомы⁈ – искренне охренела Ира. – От… откуда?

– Потом у Люды спросишь, – усмехнулся я, глядя на сей раз на Витю. – А ты, дуэлянт, как сам? Что в первом раунде будет? Сломаешься? Ну, чтобы я вышел.

Он ничего не ответил на мою колкость, молча протянул руку, и я, пожав её, почувствовал, насколько крепким было его рукопожатие, несмотря на всю бледность.

– Простите, – прошептала Люда, пытаясь притянуть меня за рукав, – можем мы поговорить? Нам нужно…

Я мягко, но неуклонно высвободил руку.

«Нет, милая, не сейчас. И, честно говоря, я не думаю, что разговор с тобой сейчас входит в мои приоритеты. Мне больше интересны детали предстоящей заварушки, а не твои обиды».

– Ну, если ты так настаиваешь, – протянул я, давая понять, что её просьба проигнорирована, – то потом, может быть. Только, пожалуйста, без сантиментов. А пока давай поговорим о делах насущных.

Витя, несмотря на свою бледность, по-прежнему держался уверенно.

– Я рад, что ты здесь, – сказал он прямо, без лишних сантиментов.

Я усмехнулся.

– Ну, давай будем честными, Вить. Ты меня не очень-то и знаешь. Я здесь в основном благодаря твоей сестре, которая, как я понимаю, не смогла найти тебе в секунданты более сильного охотника. Так что скажи мне прямо: когда ты собираешься сдаться? Чтобы я мог официально впрячься.

Витя наклонил голову, оценивая меня.

– Ты реально собираешься в бой или просто выпендриваешься? – спросил он, и в его голосе прозвучал вызов.

– У меня свои виды на Баранова, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. – Там в условиях дуэли случайно нет пункта об убийстве? Или, может быть, о полном отрубании конечностей?

Услышав мой вопрос, все вокруг застыли. Лица Вити, Иры и даже Люды вытянулись. Николай Баранов, стоявший неподалеку, как будто замер. Витя же после секундной паузы шагнул ближе.

– Да, – сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. – До полного отруба – или смерть. Таковы условия.

Я кивнул, словно принимая решение, которое давно уже было принято.

– Отлично. Это мне нравится.

На лицах присутствующих мелькнуло недоумение. Они, видимо, не понимали, что заставило меня так настоять на этом поединке. Они видели лишь простолюдина, который согласился стать секундантом. Но не знали, что именно Баранов сделал мне, и почему я так желал этой встречи.

В этот момент к нам подошла третья девушка, до этого стоявшая чуть в стороне. Она была прекрасна, как чертовка, с яркой игривой улыбкой.

– А я Катя, – представилась она, и её взгляд, полный кокетства, остановился на мне. – Ира так много о тебе рассказывала! Говорит, ты такой… необычный.

Я позволил себе лёгкую улыбку, оценивая её.

– Необычный, говоришь? Хорошо.

– Первая минута, – неожиданно заговорил Витя. – Я продержусь против него минуту – точнее, могу продержаться, а могу и сам…

– Не можешь, – парировал я. – Он маг рун, далеко не тупой… ну, отчасти. Так что ложись сразу и кричи: «На помощь!»

Витя моргнул, явно ошарашенный моей дерзостью. Его губы приоткрылись, но вместо слов на меня вырвался только тихий недоумевающий возглас. Ира, стоявшая рядом, переводила взгляд с меня на Витю, видимо, пытаясь понять, что за цирк происходит. Катя же, кажется, только больше заинтересовалась: её глаза блестели от предвкушения.

– Ты… ты что такое говоришь? – наконец, выдавил из себя Витя, его голос звучал как-то не по себе, словно он говорил с инопланетянином, который только что предложил ему обменять душу на старый ботинок: – Ложись сразу? Ты вообще в своем уме?

– Вполне, – ответил я, широко улыбаясь. – Я просто ценю свое время и не хочу смотреть, как ты там будешь маяться. Баранов – он не просто так маг рун, он ещё и мастер подлых приемов. Ты думаешь, он будет честно сражаться? Ну-ну. Ты продержишься минуту, я отдам тебе должное. Но потом?

Я сделал паузу, будто давая ему возможность представить себе худшее.

– А потом он снимет с тебя последние штаны, и ты будешь лежать там, как ободранный хомяк. Зачем тебе такое унижение? Лучше сразу признаешь поражение, я официально приму удар на себя, и мы с Барановым порешаем мои вопросы. Сам же целее будешь.

Витя смотрел на меня, его лицо выражало смесь недоверия и… какого-то странного уважения. Он явно пытался осознать, что этот «простолюдин», которого его сестра, видимо, всунула ему в секунданты, ведёт себя так, будто он сам – главный участник дуэли, а не его доверенное лицо.

– Ты… ты просто не понимаешь, – пробормотал он, пытаясь найти нужные слова.

– Я прекрасно понимаю, – перебил я его, уже начиная двигаться в сторону приближающейся троицы. – Я прекрасно понимаю, что у тебя свои счёты с Барановым, и ты хочешь его унизить. Но вместо того, чтобы самому страдать, дай мне его унизить. Я сделаю это красиво, обещаю. И, знаешь, я даже думаю, что у меня есть пара козырей в рукаве, которые тебе понравятся.

И вот, наконец, показался и сам Николай Баранов. Он шёл впереди своих двух наёмников, высокомерно выпятив грудь, словно только что вышел из королевских покоев. Но как только его взгляд упал на меня, его самоуверенная мина сползла с лица, оставив лишь отпечаток смущения, быстро сменившегося яростью.

Он, видимо, пытался понять, как это будет звучать со стороны: «Да, я получил по лицу в туалете от простолюдина». Не очень-то вдохновляюще для его репутации.

Коля остановился в нескольких шагах от нас. Его наёмники, массивные и мрачные, встали по обе стороны, словно две горы, готовые обрушиться на любого, кто посмеет подойти.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? – наконец, выдавил из себя Баранов. Прямо обвинить меня в том, что я его вчера побил, он не мог. Это было бы слишком… неэстетично.

Я позволил себе медленно подойти к нему, игнорируя угрожающий вид его телохранителей. Моя улыбка стала шире.

А всё ведь складывается куда проще. Мне просто нужно вывести его из себя, чтобы он тупо напал на меня. И не нужна никакая дуэль, вот и всё, так просто и решим… и хрен ты кому ляпнешь, мёртвый-то.

– А, Николай. Как поживаешь? Не ожидал меня увидеть? Ну, знаешь, как говорится: что посеешь, то и пожнёшь! А ты, если я правильно помню, вчера очень активно сеял в одном из самых неприглядных мест «Сферы».

Лицо Баранова приобрело цвет спелой вишни. Он явно не ожидал, что я так быстро выйду на эту тему. Он, наверное, думал, что я буду молчать, как мышь, пока он, весь такой важный, будет наслаждаться своим очередным «триумфом».

– Ты… ты просто… жалкий болтун, – прошипел он, пытаясь восстановить хоть толику своего самообладания. – Ты никто. Просто ничтожество, которое пытается найти себе место в этой жизни, цепляясь за чужие проблемы!

– Ну, я бы не сказал, что я никто, – возразил я, подойдя ещё ближе. – И уж точно не ничтожество. Знаешь, Николай, я ведь тогда, в туалете, когда ты пытался наложить на Люду свою руну, чтобы… ну, ты помнишь, что последовало дальше. А теперь представь, как будет выглядеть пресса, когда узнает, что Николай Баранов, уважаемый маг рун, на самом деле – насильник и ублюдок, который пытался совершить надругательство над женщиной, а потом его отпиздил какой-то простой парень. Да ещё и в туалете! Это будет бомба!