Текст книги "Случайное расследование"

Автор книги: Дмитрий Кащеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

С этой мыслью я и проснулся. В школе, сидя на уроках, я старался думать только об учебе, но перед глазами почему-то постоянно мелькала гора золота из сна. Я даже различал отдельные монеты и украшения. Бррр-рр! Прекрасное зрелище для Индианы Джонса. Только учителя все время пытались вырвать меня из объятий сладких грез. Из-за чего мой многострадальный дневник украсился еще парой троек.

Домой я прибыл донельзя мрачный. Увы, если так пойдет дело, то меня ждет от родителей капитальная головомойка.

Я огромным усилием воли заставил сесть себя за домашнее задание, которое последнее время удавалось сделать полностью очень редко. Только я начал вникать в смысл напечатанных в учебнике строчек, как позвонил Сережка. Мой персональный мучитель.

– Давай, Мотька, вылазь на «наше место». Я знаю, что нам делать!

Я поежился от мысли, что именно придумал Сергей, но, понятное дело, покорно собрался и полез на крышу. Интересно все-таки, да и мотоцикл хотелось со страшной силой.

В лаз между прутьями я протиснулся, даже не коснувшись их, что говорило о том, как я похудел от нервных переживаний за последние две недели.

Сережка уже был на месте. Всем своим видом он напоминал счастливого кота, съевшего соседскую сметану.

– Тут, Мотька, такое дело, – начал он со своего обычного предисловия, когда готовился меня втянуть в очередную опасную проказу. – Придется нам-таки позаимствовать у нашего «объекта» ключи. Я всю ночь думал, но другого выхода нет.

– Кккак это позаимствовать? – заикаясь от волнения переспросил я.

– Как, как. Украсть.

Видя мою реакцию, Сережка виновато пожал плечами, мол, извини, брат Мотька, но делать нечего.

– Да ты не бойся! Я продумал все. Вишняков ведь в «ветровке» ходит, а ключи в боковом кармане носит. У моего отца такая же куртка. Я уже проверил, если она расстегнута, то у владельца можно легко не только ключи вытащить, а вообще все, что угодно. Хоть слона. И он ничего не почувствует.

Сережка так спокойно рассуждал об этом, что если бы я его не знал, то подумал бы, что он всю жизнь только и занимается тем, что ворует в автобусах ключи. Не нравилось мне все это. Если Вишняков нас поймает, то явно не побежит с жалобой в милицию. Я вспомнил, как он безжалостно выкручивал руку несчастному хулигану Мике, и мне стало не по себе. А ведь Мика ему лично ничего плохого не сделал. Убить он может нас и не убьет, но отлупит так, что мало не покажется. Я сказал об этом Сережке. Но Сережку уже было не остановить.

– Не паникуй раньше времени, – оптимистично заявил он. – Где наша не пропадала!

«А наша пропадала везде», – грустно добавил про себя я, а вслух сказал.

– Делай, как знаешь, но помни, что если мы попадем в историю, я с тобой больше никаких дел иметь не буду. Никогда!

– Ладно, договорились, – Сережка пожал мне руку. – Если что, то сделаю себе харакири.

– Не смешно, – сказал я на это. – Если что, то тебя Вишняков еще до харакири в котлету превратит.

– Да не куксись ты, Мотька. Я же сказал – положись на меня. Я еще потренируюсь на папе, и все пройдет как по маслу.

– А у тебя папа ничего не заподозрит, – поинтересовался я. – Все-таки странно, когда твой ребенок учится незаметно вытаскивать ключи из чужого кармана.

– Нет, – захохотал он. – Я поспорил просто с ним, что у него из кармана ветровки можно запросто что-нибудь вытащить, и он ничего не заметит.

– И на что поспорил?

Сережка погрустнел.

– На то, что мусор буду каждый день выносить и посуду мыть.

– Ну и кто побеждает?

Он вздохнул.

– В ближайший месяц я частенько буду бегать к мусоропроводу. Да и к кухонной мойке тоже. Но это ничего, у меня уже стало лучше получаться.

– Да? – скептически спросил я. – Ну, у вас и семейка! Просто Аддамсы какие-то.

Если бы я со своим папой так поспорил, он бы точно устроил мне воспитательную беседу, а то и за ремень взялся, а у Сережки отец веселый, любит разные интересные вещи. Понятно в кого Сережка такой растет.

Вечером я сам попробовал ловкость своих рук, извлекая разные предметы из карманов верхней одежды, висящей на вешалке. Получалось у меня неплохо, но к живому человеку в карман я бы полезть не решился. Папу просить помочь овладеть мне премудростью опустошения чужих карманов, я не рискнул. Тем более, что он и так был не в духе, после того, как я показал ему украшенный тройками дневник.

– Смотри, Матвей! – сообщил мне папа. – Нахватаешь троек в четверти, считай, что все наши договоренности о развлечениях на каникулах будут расторгнуты. Подумай над этим, сын.

Мама же вообще демонстративно не разговаривала со мной. Ну и как в такой напряженной ситуации можно учить уроки? Вот я и тренировался таскать из карманов разную мелочь, пока мама не прогнала меня от вешалки.

– Хватит ерундой заниматься, Матвей! Марш за письменный стол! Ты математику сделал? Смотри, устрою тебе как в прошлом году.

Упоминание о том, что было в прошлом году, заставило меня не на шутку испугаться. Тогда я тоже дал слабину в учебе, и мама показала мне «веселую жизнь». Я был обязан ежедневно делать домашнее задание от и до под руководством родителей. Если они сомневались, действительно ли нам было задано такое-то количество заданий, то мама звонила либо моим одноклассникам, либо вовсе классной руководительнице. Это был настоящий ад, и мне пришлось срочно подтягиваться по всем предметам. Справедливости ради, надо сказать, что метод моей мамы оказался очень действенным, и я резко подтянулся по всем предметам. И вот теперь все грозило повториться.

– Не надо, мамочка. Я исправлюсь, – зажалобился я. – Я этого не перенесу.

– А я не перенесу, если мой сын будет троечником, – строго сказала мне мама. – Кажется, мы поняли друг друга?

– Да, да, – поспешно ответил. – Уже бегу учиться.

– То – то!

Вдохновленный возможными неприятностями, я сидел и упорно зубрил предметы, пока не понял, что если не лягу в кровать, то усну прямо за столом. Я дополз до своей постели и упал в нее, заснув еще до того, как голова коснулась подушки.

В школе меня поймала Наташка Аникушина и пристала с вопросом, когда она получит свое задание.

– Скоро, скоро, – заверил ее я и подумал про себя «если мы с Сережкой будем еще живы и на свободе».

– Я жду, побыстрее там решайте, – потребовала она. – А то скукотища такая вокруг.

– Ничего, еще успеешь повеселиться, – пообещал я.

У Наташки значит скукотища. Может отправить ее вместе с Сережкой ключи воровать, промелькнула злорадная мысль. Сразу бы и думать забыла, как в серьезные дела лезть. Я уж так и быть поскучал бы, может «тройки» бы исправил.

По окончании уроков я не пошел домой, а остался погонять мяч с ребятами. По прогнозам солнечных дней оставалось совсем мало, и упускать шанс поиграть в футбол мне не хотелось. Играя, я с удовлетворением обнаружил, что бить по мячу не разучился. Мы разгромили «бэшек» с огромным перевесом. Меня, правда, пару раз «подковали», но по сравнению со счетом 7 : 2 в нашу пользу, это было сущей ерундой.

– Эх, Мотька, – попенял мне капитан нашей команды Эдик Туркин после игры. – Чего ты не играешь постоянно. Вон как здорово получилось.

– Дела, извини, – попытался оправдаться я. – Ничего, к зиме я буду совершенно свободен.

Зимой футбольные баталии в нашей школе не прекращались, а даже, наоборот, вспыхивали с новой силой, зачастую переходя в перестрелку снежками между командами.

Мы с ребятами попрощались и разошлись по домам. После победной игры, чувствовал я себя замечательно.

Конечно же, с небес на землю меня спустил Сережка, собственной персоной.

– Мотька, я тут симулирую болезнь, – сказал он мне в трубку заговорщицким тоном. – Родители думают, что я простудился, а я просто градусник на настольной лампе нагреваю.

– И зачем?

– Да хочу посмотреть, чем наш Вишняков по будним дням занимается. А ты будешь моим прикрытием.

– Это как?

– Ну ты же знаешь, что мне мама постоянно с работы звонит.

– Ну и что? – до меня начало доходить к чему клонит Сережка и это мне ох как не понравилось.

– Ну и что, ну и что, – раздраженно сказал он. – Я буду с утра уходить, а вечером возвращаться, а ты, когда со школы будешь приходить, будешь у меня дома делать вид, что это я по телефону отвечаю.

– Умно, нечего сказать. А ты не подумал, что твоя мама может и до обеда звонить. Кто тогда трубку брать будет?

– Это я тоже предусмотрел. Во-первых, больных с утра редко тревожат, а во-вторых, я буду с собой телефонную карту брать и звонить ей из автоматов. А дома телефон отключу, будет все время занято, будто я по нему болтаю. Ну, как идейка?

– Шикарная, – пробормотал я. – Честно говоря, некоторое время мы, действительно, так твою маму сможем за нос водить. Но недолго.

– А нам долго и не надо, – обрадовался Сережка моему одобрению. – Тренируйся пока сипеть вот так, – он издал в трубку несколько нечленораздельных звуков.

– Уже начинаю, – просипел в ответ я, и мы оба расхохотались, страшно довольные друг другом.

Вот так Сережка, подумал я в тот момент, вот это человек, который в жизни многого добьется. На какие только жертвы не идет ради своей цели. Казалось бы, такая удача, что симулировал простуду! Лежи себе дома, смотри в свое удовольствие телевизор и плюй в потолок, пока другие в школе на уроках надрываются. А он вместо этого, собирается с утра до вечера за Вишняковым наблюдать. Всякий ли милиционер, интересно, способен быть так преданным своей работе. Уж если, кто и достоин стать спецагентом 00 таким-то, так это Сережка. Куда мне до не него с моими сомнениями и страхами!

Я клятвенно пообещал Сережке, что выполню все, о чем он просил. К счастью, сложности в этом никакой не было. Наши семью хранили друг у друга запасные ключи от квартир, «на всякий пожарный случай», и я мог беспрепятственно попасть домой к Сережке. Правда, могло получиться так, что кто-нибудь из Сережкиных родителей мог вернуться проведать больного, и тогда мне предстояли нелегкие объяснения. Но я придумал, что в случае чего, если кто вернется, раньше срока, то я спрячусь в огромном платяном шкафу, который стоит у Сережки в комнате и буду ждать его возвращения. Эта мысль показалась мне очень удачной. Сережка же на случай внезапного возвращения мамы заранее написал записку, что якобы срочно ушел в школу, почувствовав себя лучше. Конечно, это его алиби не выдержало бы ни одной проверки, однако ничего лучше он не придумал.

Итак, на следующий день, возвратившись со школы, я как следует перекусил, собрал учебники и тетрадки, взял ключ от Сережкиной квартиры и отправился на задание. Сперва я долго жал на звонок квартиры Алдакимовых, чтобы удостовериться, что никого в ней нет, а потом открыл дверь. Чувствовал я себя при этом очень нехорошо, как будто собрался обворовать их. Хорошо еще, что Сережкины соседи по лестничной площадке были на работе, иначе не избежать мне ненужных вопросов.

Попав в квартиру, я перевел дух и пошел в комнату своего друга. Первым делом я включил телефон, который предусмотрительный Сережка выключил из розетки. Дома у Алдакимовых я ориентировался, почти также хорошо, как у себя. И так как давно не был у него в гостях, то решил совершить осмотр квартиры. Может, что интересное появилось. Я не ошибся, на книжной полке в зале стояли несколько новых фантастических книжек. Папа Сережки любил, как и я, только такую литературу. Я с интересом стал изучать рисунки на обложках книг.

Телефонный звонок прозвучал так неожиданно, что я выронил книгу, которую держал в руках. Сообразив, что должен ответить я побежал к телефону со всех ног. На определителе горел номер Сережкиной мамы.

– Алле, – прокаркал я в трубку «больным» голосом.

– Сереженька, как ты там, – спросила меня тетя Нюра.

Я чуть более нормальным голосом ответил, что все в полном порядке.

– А голос-то совсем что-то больной. Тебе глотать не трудно? – сокрушенно сказала тетя Нюра. – Наверное, придется врача вызвать.

– Не надо, мам. Я себя уже лучше чувствую, – снова прокаркал я.

– Ладно, приду с работы, там посмотрим. Ты лежи, главное, не вставай с кровати.

– Хорошо, мам.

Уфф! Я вытер вспотевший лоб рукой. Получилось! Оказалось, что это совсем не трудно подражать чужому голосу. Особенно если это голос простудного больного. Какой я все-таки молодец! Ну, конечно, не такой как Сережка, но и мы кое-что умеем, когда надо.

С чувством выполненного долга, я раскрыл учебники, принесенные с собой, и погрузился в мир математических уравнений. Однако меня хватило не надолго, и я снова пошел смотреть книжки, прикидывая, какую мне попросить почитать. Может быть эту, на обложке которой нарисован дракон, гоняющий струей пламени банду орков? Или эту, где из трюма огромного космического корабля на негостеприимную планету высаживается звездный десант? Непростой выбор! Как легко можно ошибиться! Дело в том, что Алдакимов-старший, Сережкин папа по субботам ездит на книжный рынок и обменивает прочитанные книги. Я при всех своих способностях к проглатыванию книг, сравниться с ним в скорости не могу, так что выбрав сейчас какую-нибудь ерундовую книжку, я рисковал не увидеть остальные никогда.

Чтобы не обмануться, я принял решение прочитать в каждой из книг по несколько страниц. Я присел за Сережкин письменный стол, где были разложены мои школьные принадлежности, и погрузился в чтение. Книга с драконом показалась мне весьма скучной. Во всяком случае, на страницах, которые я успел прочесть, вместо мало-мальски интересной завязки, рассказывалось о том, как в каком-то маленьком городе жили себе не тужили парень с девушкой. И, конечно, очень любили друг друга. Мне уже попадались такие книги, орки и дракон, украшающие обложку, появляются в них обычно в самом конце, да и то мимоходом.

Зато книга про космических десантников захватила меня сразу же. Боевые действия начинались в ней буквально со второй страницы. Я так зачитался, что не заметил, как перебрался с неудобного Сережкиного стула на диван в зале. Лучи бластеров мелькали у меня прямо над головой, а залпы орудий противокосмической обороны слепили глаза. Здорово!

– Дзынь! Дзынь! Дзынь! – жужжали пули рядом с отважными космодесантниками. Хотя нет! Какие пули! Здесь же у всех бластеры! Звонок!!!

– Дзынь! Дзынь! Дзынь! – продолжал заливаться звонок.

Я лихорадочно заметался по комнате, не зная, что делать. Лишь бы это почтальон или кто-нибудь из соседей! В ответ на мои панические мысли в двери заворочался ключ. Мой слух от страха обострился настолько, что я слышал, как скрипит и щелкает каждая деталька замка. Отринув сомнения, я нырнул в платяной шкаф и затаился как мышонок. Дверь отворилась.

– Сережа! Сереженька! – раздался голос алдакимовской мамы. – Что-то мне твой голос по телефону не понравился. Вот взяла отгул. Надо бы врача вызвать, – продолжала она в полной уверенности, что Сережка ее слышит.

Я сидел ни жив, ни мертв в шкафу и с ужасом ожидал дальнейшего развития событий.

– Сережа! – снова позвала она из прихожей и, скинув обувь, направилась посмотреть, что же случилось с ее ненаглядным дитятей.

Не обнаружив его в комнате, она снова позвала.

– Сережка!

Потом обошла все комнаты, включая зал.

– Ничего не понимаю!

«Сейчас, – подумал я. – На кухне-то записка лежит от Сережки, про то, что он в школу ушел».

– Вот неслух! – видимо тетя Нюра нашла записку. – Мог бы и позвонить! Симулянт несчастный!

«Вот и все, – заклинал я ее мысленно. – Теперь, когда все выяснилось, можно и на работу обратно идти».

Но Сережкина мама была на этот счет другого мнения. Она развернула кипучую деятельность, наверняка решив сделать генеральную уборку, раз уж выдался такой случай.

Я сидел на груде разных мягких вещей и прикидывал, как бы мне возвестить о своем появлении из шкафа. Самое плохое было то, что в панике, я забрался в шкаф, который находился в зале, а не в Сережкиной комнате, как планировал изначально. «Если я выйду сейчас, у тети Нюры ведь и разрыв сердца может случиться, – тоскливо думал я. – А если она меня сама в шкафу найдет? Это же вообще кошмар будет!»

А тем временем Сережкина мама уже закончила уборку на кухне и взялась за прихожую.

«Какая же из трех комнат следующая, интересно? Успеет ли Алдакимов вернуться и спасти свою маму от разрыва сердца?»

От нервного напряжения, я чувствовал себя так, будто только что в одиночку вскопал бабушкин огород. Глаза слипались, а по телу разлилась слабость.

…Я бежал со своим взводом космической пехоты по каменистой поверхности чужой и враждебной планеты. Шайка звездных пиратов затаилась в древней крепости и поливала нас огнем лазеров, бластеров и фотонных пушек. Вокруг меня падали мои боевые товарищи, сраженные смертельными лучами. Но мы должны были добежать до крепостных стен и выбить злодеев во что бы то ни стало. Я остановился и прицелился из своего бластера в бойницу, из которой по нам стреляла фотонная пушка. И в этот момент мне в голову угодил разряд из электропулемета.

– А-а-а-а-а! – завопил я от боли, чувствуя, как становятся непослушными мои ноги и руки. Я падал на землю.

– А-а-а-а-а! – ответили криком ужаса мои друзья космические пехотинцы. – А-а-а-а-а! – не умолкали они.

«Когда ж они заткнуться, – подумалось мне. – Хватит уж орать-то». Но они продолжали вопить все громче…

Я открыл глаза. На диване, обнявшись, стояли Сережка со своей мамой и кричали, глядя на меня. Я же лежал на полу возле открытой дверцы шкафа и с удивлением их разглядывал, не понимая спросони что же такое приключилось. Потом все события дня выстроились в моей голове.

– Здравствуйте, – произнес я, как можно непринужденней, потому что ничего другого в голову не пришло.

– Это же Мотька, – сказал вдруг Сережка таким голосом, будто сделал великое открытие.

– Да это я, – с достоинством подтвердил я.

Сережка с мамой, после этого моего заявления переглянулись как-то странно, да как захохочут. Даже с дивана сползли, так их скрутило. Я, глядя на них, тоже закатился со смеху лежа на полу. Обстановка, как говорят в таких случаях, разрядилась.

Сережка рассказал маме более-менее правдоподобную историю о том, как я очутился в квартире. Он вообще мастак придумывать объяснения на самые невероятные случаи жизни. По его словам выходило, что он просто забыл, что я у него в гостях и убежал в школу. После этого мы ушли в его комнату, чтобы обсудить наши дела.

– Ну ты даешь! – восхищенно сказал он мне, едва за нами закрылась дверь. – Сидим мы, значит, с мамой. Она меня только-только воспитывать начала. Уже и ремнем запахло. И тут ты из шкафа как выпадешь! Мы от страха аж на диван вскочили. Ты что специально так подстроил? Молодец, от верной порки меня спас.

– Нет, – признался я. – Я у вас в шкафу уснул просто-напросто. От переживаний. Все думал, что будет, когда твоя мама меня найдет. А в шкафу внутри гвоздь не до конца забит, я об него во сне головой оперся. А тут космический десант и все такое. В общем, мне приснилось, что это не гвоздь вовсе, а выстрел из электропулемета. Меня убили и я выпал.

– Круто! Ну у тебя и воображение! – позавидовал Сережка. – Мне бы такие сны снились, я бы и не просыпался никогда. А то мне постоянно почему-то или школа снится или деревня бабушкина. Скука, одним словом.

– А ты книжек побольше читай, – посоветовал я. – Верное средство для интересных снов.

– Надо будет попробовать. Нет, со шкафом здорово получилось. Кому расскажешь, не поверят.

– Не надо никому рассказывать, – попросил я, мигом представив, как весь двор будет покатываться со смеху надо мной. Еще и прозвище придумают какое-нибудь. Ночной ужас из шкафа, например. – Расскажи лучше, как твоя экспедиция удалась.

– Ладно. Я молчок. Где-то в десять утра наш Вишняков вышел из дома все с тем же пакетом. Я было подумал, что он опять в тот дом поедет и хотел вернуться домой. Но он пошел не на остановку. Я за ним. Куда, думаю, это он направился. Смотрю, а он будто ищет кого, ходит по улице и высматривает. То во двор зайдет, то в гаражи. Увидел каких-то бомжей и к ним. Не знаю, о чем они говорили, но в итоге он дал одному из них такой же пакет, как и Жучковскому. Я сразу же подумал, что это наркотики. Бомж взял пакет и куда-то направился. Я прямо заметался! Что мне разорваться что ли на две части! Потом решил, что Вишняков никуда не денется, адрес-то известен, а вот за бомжем проследить не мешало бы. Это же целая преступная сеть получается! Пристроился я за бомжем следить. Пришли мы, куда бы ты думал? На почту! Бомж этот пакет там отправил кому-то и назад. Вернулся, а его там Вишняков дожидается. Бомж ему квитанцию отдал, а тот в обмен две бутылки водки дал. После этого Вишняков на остановку пошел, скорее всего, в дом тот поехал. Ну я один решил не ездить за ним, сам понимаешь.

Я вспомнил тот «веселый» район и согласно кивнул.

– Я думаю, время еще есть, – продолжал между тем Сережка. – Надо с бомжем поработать. Не похоже было, чтоб тот раньше с Вишняковым знаком был. Бомжи все возле того же места отирались, где я их и оставил. Вишняковскую водку распивали. Я к ним подошел. Запах, я тебе скажу, просто жуть! Меня чуть не вырвало, еле стерпел. Я их сразу спросил, где мой папа. Они на меня вытаращились, какой, мол, такой, папа. А я не отстаю, куда вы моего папу дели? Я в милицию заявлю. В общем, раскололись они. Рассказали, что подошел к ним человек, попросил бандероль отправить, водки дал за услугу. Они его первый раз в жизни видели. Я им в лоб, естественно, вопрос. – А адрес какой на пакете был? Бомж, который на почту ходил, задумался вначале, вспоминал, а потом и спрашивает. – А тебе, что за дело, мальчик. Иди и спроси у папы. Тут и остальные на меня с подозрением смотреть начали. Пришлось сматывать удочки.

– Даа, Сережка, а ты храбрец! Тебе мама никогда не говорила, что бомжи детей воруют и за границу продают? – укорил его я. – Говорил же, в милицию надо идти. Доиграемся мы с тобой.

– Не бойся, – Сережка, как обычно был беспечен. – Вот в субботу прихватим ключики, обыщем дом, тогда можно и в милицию заявлять. Ты Наташку, кстати, предупреди про субботу. Без нее не получиться ничего.

– Хорошо. Пошел я домой, а то сейчас родители с работы придут, волноваться будут. Да и уроки не сделаны.

– Покедова, – попрощался Сережка, провожая меня за дверь.

Уже только лежа в кровати, я вспомнил про то, как выпал из шкафа и какие при этом были лица у Сережки и тети Нюры, и расхохотался в полный голос. Когда испуганная моим смехом мама зашла посмотреть, что с ее сыном, я объяснил, что мне приснился смешной сон.

– Не балуйся! – строго сказала на это она и ушла.

Остаток недели я усердно учился, исправляя отметки, иначе не о какой операции в субботу не могло быть и речи, так как меня бы попросту посадили бы под домашний арест. Как ни странно чувствуя такую ответственность перед Сережкой, я даже ликвидировал почти все тройки. Наташа, после того, как я сообщил о том, что она будет участвовать с нами в «деле», каждую перемену вылавливала меня в коридоре «посоветоваться».

– А если вот так сделать… – делилась она своими планами по отвлечению внимания Вишнякова в тот момент, когда Сережка будет извлекать у него ключи.

Конец ее творческому поиску в этом направлении, как обычно положил сам Алдакимов, объяснив, что и как она должна будет делать.

– Смотри, не перепутай ничего. И никакой самодеятельности! А то знаю я вас, девчонок…

И вот долгожданная суббота, а вернее СУББОТА настала! С утра я чувствовал себя так, как, наверное, чувствуют солдаты пред решающим сражением. Я волновался до такой степени, что выдавил на зубную щетку вместо пасты мамин крем для смягчения кожи. И это при том, что мое участие в операции по похищению ключей было минимальным, так как Вишняков мог узнать меня и заподозрить неладное. Основная тяжесть приходилась на плечи Сережки и Наташки. Вот кому следовало волноваться! У меня даже зубы заныли, когда я представил себя на их месте. «Только бы все обошлось», – в очередной раз подумалось мне.

Я встретился с друзьями на улице. Наташка была оживлена, все болтала, пытаясь скрыть внутреннюю дрожь, а Сережка, напротив, был молчалив и сосредоточен. Не знаю, как выглядел я со стороны, но Сережка почему-то сказал, обращаясь именно ко мне.

– Не трусь, Мотька!

Хотя сам трусил отчаянно. Мы шагали плечом к плечу на остановку, и казалось, что все прохожие кругом знают, зачем мы встали в столь ранний час в этот выходной день. Даже встречные собаки и кошки с подозрением косились в нашу сторону.

К Вишняковской остановке мы подъезжали уже на грани нервной истерики. Наташка вообще начала нести полную ахинею. Сережка клацал зубами, а я чувствовал в коленях такую слабость, что еле держался на ногах и чуть не падал при каждом рывке автобуса.

Когда мы приехали, то Сережка твердо сказал.

– Ждем здесь. Если через два часа он не придет, то переносим на потом.

– Отлично! – с облегчением согласились мы с Наташкой.

При этом я прочел на ее лице то же, что, наверное, было и на моем – «лишь бы он сегодня не пришел». На Сережкином лице трудно было что-то прочитать, но он, несомненно, думал о том же.

Через час ожидания, я обнаружил, что мои товарищи стали повеселее, да и сам начал успокаиваться. «С чего мы взяли, что он куда-нибудь поедет? – думал я. – Может, он уже уехал. Или вообще решил провести день, уставившись в телевизор».

Сережка же с Наташкой, объединенные участием в грядущем преступлении, видя, что «объекта» нет, чуть ли не в салочки принялись играть на остановке.

Вишняков объявился, когда мы его уже не ждали, ждали автобус, чтобы уехать домой.

– Спокойно, – Сережка схватил меня за руку, так как я вскочил как ужаленный, увидев «объект». – Действуем, как договорились.

У Наташки при этом был вид, как у ученика, которому учительница по ошибке поставила пятерку за контрольную, а потом исправила ее на двойку.

– Ну чего замерли, – зло сказал Сережка, заметив нашу растерянность. – Айда за ним!

Мы перешли на остановку, где ожидал автобуса Вишняков. Он был все в той же ветровке и с неизменным целлофановым пакетом в руках. Людей на остановке было довольно-таки много, что как нельзя лучше подходило для наших целей.

Прибыл автобус, и пассажиры бросились штурмовать двери, чтобы занять места. Я заскочил в переднюю, а Сережка с Наташкой в заднюю, вслед за Вишняковым.

В автобусе я упорно старался не смотреть в сторону задней площадки, чтобы не выдать случайным взглядом ребят, но моя голова сама по себе поворачивалась туда, как будто жила отдельной жизнью.

Зрелище, которое развернулось там, было в тысячу раз интереснее разных там фильмов и книжек.

Вот Наташка трясущимися руками достает из сумки картонную коробку из под конфет, открывает ее и, «нечаянно», вываливает все содержимое под ноги пассажирам. А коробочка-то полна разными фантиками, стикерсами, безделушками и прочими девчоночьими радостями.

– Мамочки! – горестно вопит она на весь автобусный салон, и крокодильи слезы текут у нее по лицу. – Что же мне теперь делать?!!

Я сам чуть не прослезился, вспомнив, с каким трудом мы добывали все это добро. Мне даже пришлось поменять отличный плакат с Арнольдом Шварценеггером на проклятые стикерсы.

Пассажиры наперебой начинают утешать Наташку, которая бьется уже в настоящей истерике, издавая один противный звук, от которого закладывает уши и начинает болеть голова.

– УУУУУУУУУ!

Кто-то уже ползает и собирает злосчастные бумажки вместе с Аникушиной. Другие суют ей конфеты и яблоки, что бы она хоть на миг замолчала. Но Наташка и не собирается успокаиваться!

Вишняков тоже не остается в стороне, пытается погладить по голове несчастную девочку, наклоняется за стикерсом.

Сережка на миг прижимается к нему и так же быстро отшатывается. Лицо у него расплывается в такой счастливой улыбке, что я понимаю, что все удалось.

Тут мы подъезжаем к остановке, и Сережка выпрыгивает из автобуса. Мы же едем дальше.

Сердобольные пассажиры наконец умудряются собрать почти всю Наташкину дребедень обратно в коробку. Какие все-таки у нас отзывчивые и добрые люди в городе!

На следующей остановке сходим и мы, а автобус едет дальше, увозя всех этих прекрасных людей и обворованного Вишнякова.

Наташка вытирает слезы и говорит.

– Ну, как я?

Я вместо ответа показываю ей большой палец поднятый вверх.

– Я сначала притворялась, понарошку плакала, а потом мне так жалко все стало, – рассказывает она.

– Ясно – понятно, – говорю я. – Я сам чуть поднимать не кинулся всю эту ерунду.

Смеясь и шутя, мы возвращаемся домой, зная, что Сережка с нетерпением дожидается нас.

Встретиться мы договорились на крыше, даже Наташке решено было выдать нашу тайну, как мы туда попадаем. Как никак она уже была нашей полноправной сообщницей.

Я помог Наташке преодолеть прутья решетки и мы выбрались наверх. Сережка уже ждал нас.

Горд он был собой неимоверно! Как будто не кражу совершил, а, по меньшей мере, полет в космос. Сиял как начищенная монета.

– Ловко я? – произнес он и показал нам свою добычу, четыре ключа на брелоке.

– А вот еще, – он вытащил из кармана кошелек.

– Сережка, – накинулся я на него. – Ты что? Ну ключи для расследования нам нужны. А кошелек–то зачем воровать надо было?

Наташка тоже смотрела на него с осуждением и испугом, видно Сережка ей представился настоящим бандитом.

– Вот так вы значит, – заявил Сережка, ничуть не смутившись. – Что вы на меня так смотрите? Я кошелек специально взял, чтобы Вишняков не заподозрил ничего. А то, что это за кража, если одни ключи крадут, а кошелек, который лежит в том же кармане, оставляют. Да там и не было почти ничего, кстати… Сами посмотрите.

Он протянул нам кошелек. В нем лежали разные квитанции, тридцать рублей и маленькая цветная фотография какого-то рыжего мальчишки.

Мы с Наташкой успокоились. Не обеднеет наш «объект» от тридцати рублей.

– Раз все получилось так удачно, – торжественно объявил Сережка. – Предлагаю отметить наше боевое крещение. Ты, Мотька, сегодня ничего не делал, так что бери деньги и дуй за чипсами и «пепси».

Я согласно кивнул, взял деньги и пошел в магазин. По мне так лучше все время за чипсами гонять, чем по чужим карманам лазить. Безопаснее.

Отмечали мы нашу победу тут же, на крыше. После этого Сережка отправился домой, а мы с Наташкой спустились во двор погулять.

Во мгновение ока собралась компания для «казаков-разбойников». Что и говорить, мы с Аникушиной, естественно были в команде разбойников. Время пролетело незаметно, и мы очень удивились, когда родители стали звать всех по домам.

Спалось мне великолепно, хотя я раньше думал, что настоящие преступники только и делают, что мучаются бессонницей после своих преступлений.

Когда я пришел в школу, то первым делом мне на глаза попалось объявление о том, что в будущую пятницу должен состояться осенний школьный бал. А я-то и забыл, что в школе помимо уроков иногда случаются и праздники! Осенний бал это замечательно! Это и торжественное собрание, и праздничное чаепитие вместе с родителями и учителями. А самое главное – дискотека для всех, а не только для старшеклассников. А то у нас в школе какой-то дурацкий обычай, дискотеку устраивают только для старших классов. А мы вынуждены отплясывать на каких-то классных вечерах, где кроме одноклассников и одноклассниц никого нет. Какой в этом интерес, спрашивается? Ты со своим классом и так всю жизнь вместе, так еще и на праздниках изволь ими любоваться! Однако наши классные руководители на этот счет совершенно другого мнения. Они считают, что такие внутриклассные вечера сплачивают нас как коллектив. А зачем нам сплачиваться, если мы и так сплоченные донельзя. Вот я, например, учеников своего класса могу определять даже по звуку шагов.