Текст книги "Случайное расследование"

Автор книги: Дмитрий Кащеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

На следующий день Ирина ждала нас в условленном месте. Мы даже не успели открыть рты, чтобы поздороваться, как она затараторила в лучших традициях всех девчонок мира.

– Всю ночь не спал наш Замотаюшка! После того, как я в третий раз в полтретьего ночи ему постучала, так он и ходил по комнате всю ночь и свет у него горел до утра.

– Третий раз? Мы же о двух договаривались. Смотри, еще сбежит куда-нибудь со страху и денежки тю-тю. Ты больше не самовольничай, – строго сказал ей Сережка, но, несмотря на серьезный вид, чувствовалось, что он едва сдерживается, чтобы не пуститься в пляс.

Еще бы! Первый пункт плана был исполнен лучше некогда.

– Ролики принесла? – спросил Сережка.

– Вот они, – Ирина достала коньки из рюкзачка.

– Справедливость требует жертв, – изрек Сережка, вынимая свой перочинный ножик.

Он умело, будто всю жизнь только этим и занимался, вырезал на обоих коньках знаки в виде перевернутой звезды, черепа и кучу всяких непонятных символов.

– Отлично, – сказал он, критически оглядев результаты своей работы. – Прямо как в компьютерной игрушке про Диабло.

После этого он взял красный фломастер и разукрасил свои рисунки. Выглядели его художества теперь и впрямь жутковато. Казалось, что из разрезов на коже роликов выступила кровь. Ирина тоже явно была поражена его талантом, хоть и старалась не показать виду. Увидев наше удивление Серый махнул рукой.

– Что я зря целые полгода в кружок народного творчества ходил. Вот и пригодилось.

А я-то глупый смеялся, когда родители его туда записали! Помню, все подшучивал тогда, умеет ли он уже плести лапти.

Сережка закончил издеваться над коньками и отдал их Ирине.

– Ты только хромай поубедительней. Можешь даже всплакнуть для вида.

– Есть, командир, – она шутливо козырнула ему. – Ладно, ребята. Я пошла.

Нам оставалось только пожелать ей удачи. Храбрая девчонка!

Кстати о девчонках. Все эти дни, прошедшие с момента нападения на автомобиль дяди Юры, что-то от Наташки Аникушиной нет никаких известий. Надо позвонить, узнать, не заболела ли, а то в нашем плане по запугиванию Замотая и ей была предусмотрена определенная роль.

Аникушина взяла трубку сразу же, будто сидела возле телефона и караулила.

– А это ты… Привет, – бесцветным голосом сказала она.

– Ты чего такая унылая? Заболела? – заботливо поинтересовался я.

– Да, нет, – Наташка явно была не настроена продолжать беседу.

– А у нас тут кое-какие успехи есть, – похвастал я.

– Это хорошо, – все тем же скучающим голосом ответила Наташка.

– Рассказать?

– Да, нет. Потом как-нибудь, – ответила она и повесила трубку.

Что-то с ней явно было не так. И это при ее-то любопытстве, не захотеть узнать новости?! Это также невероятно, как снег в середине июля. Я набрал ее номер снова.

– Аникушина, ты чего трубку бросаешь? У меня может к тебе дело важное есть.

– Ну и что из этого? – продолжала выкрутасничать Наташка. – Иди к своей подружке да советуйся с ней. Я-то при чем?

«Вот оно что!» – понял я. «Да ты обиделась из-за Ирины. Взревновала, значит. Наверное, какая-нибудь добрая душа доложила, что у нас с Сережкой появилась новая подруга! Значит, и из-за меня девчонки могут мучаться!» Это открытие приподняло меня в собственных глазах.

– К какой подружке? – невинно спросил я.

– Сам знаешь! – огрызнулась Наташка. – К которой после школы бегаешь каждый день.

– А ты про это откуда узнала? – продолжил свои расспросы я.

– Аленка сказала!

– Ах, Аленка! А не ты ли мне говорила, что Аленка у нас во дворе первейшая сплетница и врушка?

– Ну и что? А чем же ты тогда после школы занимаешься? Портфельчик до дома подносишь, небось?

Когда причина Наташкиной враждебности была выяснена окончательно, дальнейшая перебранка по телефону потеряла всяческий смысл. Так можно было и всерьез поссориться.

– Знаешь что, Наташа. Выходи на улицу, и я тебе все расскажу. А потом решишь, кому верить мне или этой балаболке Алене. К тому же у меня действительно есть к тебе дело, – для пущей важности добавил я.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

Разговор с Наташкой получился одновременно и трудный и интересный. Не стану скрывать, что, описывая Ирину, мне пришлось, покривив сердцем, сказать, что она и несимпатичная, и голос у нее хриплый и одевается несовременно. В общем, когда Наташка успокоилась, я стал рассказывать, что нам предстоит сделать для успешного завершения всей этой суеты вокруг роликов. Наташка пришла в полный восторг и даже закричала и захлопала в ладоши, как маленькая. Я в свою очередь клятвенно пообещал взять ее на следующую встречу с Ириной. Сережка, когда узнал об этом, страшно разозлился и сказал, что мне совершенно ничего нельзя доверить, но было уже поздно. Слово не воробей, как говорится, вылетело, не поймаешь.

Когда мы втроем пришли на встречу, Ира удивилась, но видимо, ей так не терпелось рассказать про свои приключения, что она даже не спросила, кто такая эта девочка (в смысле Наташка Аникушина).

– Короче говоря, подхожу я к Замотаю. Ногу волоку вот так, – Ирина продемонстрировала, как именно она волочила ногу. – И говорю, мол, отойдем Пашка, разговор есть. Ну, он посмеялся, конечно, вдоволь, а потом отошли мы от его дружков, и я ему рассказала, что так и так. Каталась я на роликах, потом на меня как затмение нашло, и я упала. А ночью приснилось мне, что страшный голос приказывал отнести ролики владельцу, иначе худо будет. А проснулась когда, то на роликах вот эти рисунки обнаружила. Замотай побледнел, но марку-то держать нужно перед своими дружками. А может, говорит, у тебя Ирка крыша поехала? А я ему рисунки под нос тычу и спрашиваю, а это что по-твоему? Где ты эти ролики взял? Давай-ка мои денежки обратно и забирай свои коньки. Чего доброго еще угроблюсь на них.

– А он что? – спросила Наташка.

– А он и говорит мне, что знать ничего не знаю, нормальные ролики были. У знакомого купил. Однако видно по нему, что в руки их брать не хочет. Ну я тогда ему и сказала, может ты их украл у колдуна какого-нибудь или ведьмы? Он меня после этого психичкой обозвал и домой ушел быстренько.

– Отлично! – потер руки Сережка. – Клиент созревает. Значит завтра наш выход.

Встать в четверг пришлось раньше обычного на час. Родителям я наврал, что в школе нас ожидает какое-то внутриклассное мероприятие и всем надо прийти пораньше.

К месту грядущего действа по запугиванию двоечника, хулигана и ворюги Замотаева Павла Батьковича мы подошли уже впятером. К акции возмездия решили присоединиться и жертвы вышеупомянутого шалопая, Танька с Маринкой. Сережка, конечно, сначала возражал, но потом согласился, что впятером мы произведем более жуткое впечатление, чем втроем с Наташкой.

– Только, чур, никому не смеяться, – предупредил он нас, когда мы занимали свои позиции вдоль одной из дорожек безлюдного парка. – И не болтать, а то все пойдет коту под хвост. Все, готовность номер один.

Ничего не подозревающий Павел Замотаев, король окрестностей и властелин подвалов, появился минут через десять. Он двигался бодрой походкой уверенного в себе человека, весело насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик и беззаботно помахивая пакетом. Неподалеку, среди старых гаражей, его уже ждали дружки – соратнички по хулиганским проделкам и пакостям. Сейчас он придет, закурит первую за день сигаретку и…

Неожиданно через парковую дорожку с нечеловеческим воем метнулась белая тень.

– А? – произнес оторопевший Замотай вполголоса.

И тут, словно услышав команду, белые тени засновали вокруг хулигана, завывая на все лады.

– АААААААА!!!! Мааамаааа!!! – заорал тот во всю мощь своих легких, выронил пластиковый пакет и помчался назад.

– АААААААА!!!! – еще долго разносился по парку его душераздирающий крик, распугивая птиц и белок.

Мы свернули простыни и, поскольку делиться впечатлениями времени не было, с чувством выполненного долга разбежались по школам. День определенно начинался прекрасно!

Тем временем, король дворовой шпаны Павел Замотаев по мере приближения к дому все больше превращался просто в испуганного мальчишку по имени Пашка. Вокруг были все еще сумерки, и ему мерещилось, что вот-вот из них вынырнут те самые белые призраки. «Все! Досмотрелся ужастиков, надо завязывать. Говорили же мне родители», – билась в его голове одна-единственная мысль. В подъезде как назло было темно, Пашка хотел было обматерить неизвестных хулиганов, но вспомнил, что лампочку в подъезде разбил лично он, испытывая новый пневматический пистолет. Он махом взлетел на свой четвертый этаж и дрожащей рукой открыл дверь с пятой попытки. Дома Замотай включил свет, где только можно, даже в туалете с ванной и съежившись уселся на диван в зале. В обед к нему снова зашла соседка, Ирина Макарихина и снова потребовала, чтобы он взял ролики назад. «Я к бабке одной ходила, – рассказала она. – Так бабка эта говорит, что нехорошие это ролики. Порча на них. Избавиться можно только если хозяевам вернуть». Пашке еле удалось выпроводить эту дуру с ее роликами. «Смотри, пожалеешь» – пригрозила напоследок Макарихина, пока Пашка выталкивал ее за дверь.

Заперевшись, он снова уселся на диван. Как ни странно, все его мысли теперь стали вертеться вокруг роликов. Ну точно! Неприятности начались именно с того момента, как он продал проклятые коньки этой дурехе. Может и вправду вернуть на место? Денег вот только жаль. На мотоцикл копятся…

Несчастный Замотай не знал, что пока он мучался извечным русским вопросом «что делать?», к нему уже подкрадывалась новая беда. Мы с Сережкой уже подготовили ему последний и самый неприятный сюрприз под названием «Ужасный Карлик». Изобрел его Костя, Сережкин брат, когда мы семьями отдыхали на турбазе. Мы все сидели вечером в домике и ужинали, когда в дверь постучали. Сережкин папа громко сказал: «Входите, открыто». За дверью молчок и опять стук. Сережкин папа еще громче: «Входите, открыто». Опять в ответ только стук. Ну, он не выдержал, кому приятно, когда его от еды отрывают. Пошел и распахнул дверь. А там! Сидит на крылечке карлик с длинными руками и ужасной мордой, и страшным голосом как рявкнет: «Здрасте!». Ну мы из-за стола кто куда дунули. Моя мама чуть в окно не выпрыгнула, например. Орут все, выход ищут. А карлик возьми да и сними маску, а под ней Костя. Он, шутник, присел на корточки и футболку на колени натянул. Вот вам и готов Ужасный Карлик. Мы потом с Сережкой на турбазе всех при помощи этого Карлика пугали, пока к нему не привыкли.

Так что ждал Замотая очень тяжелый день. Особенно в его нынешнем подавленном состоянии духа.

– Давай, Наташка, звони! – шепотом скомандовал Сережка, когда мы заняли свою позицию возле двери квартиры Замотаева.

Наташка надавила кнопку звонка и быстро взбежала на пятый этаж.

– Ну, кто там еще? – раздался из-за двери недовольный голос Замотая. – Опять ты со своими коньками? Надоела уже!

Я чуть не засмеялся от такой догадливости. Правду говорят, что на воре и шапка горит!

За дверью тем временем послышался шорох, она наконец открылась и на пороге предстал Замотай.

– Кто тут… – начал он и осекся, опустив глаза вниз и увидев нас.

Я все время до этого момента считал, что всякие там выражения «побледнел как мел» и прочие являются выдумкой писателей, поэтому очень удивился, что все это оказывается чистая правда. Лицо Замотая из нормального приобрело цвет именно снежной белизны мела, а возможно даже белее. Из-за этого удивительного перевоплощения, я вместо запланированного гнусного смеха потустороннего существа, сказал «ку – ку» и приветливо махнул рукой двоечнику. Сережка, не отступая от плана, все-таки сумел заухать как филин, хотя давился со смеху. Наташка, наверное, впилась зубами в перила, чтобы не засмеяться на весь подъезд.

– Мааааамочки! – с этим воплем Замотай захлопнул дверь перед нашими носами и за дверью явственно послышался звук упавшего тела.

Мы вскочили с корточек и что есть мочи понеслись вниз по лестнице, срывая на ходу маски. Я мертвяка, а Сережка Кинг – Конга. Наташка, прыгая через три ступеньки, бежала за нами. Хелловин удался как надо!

Очнувшись, Замотай, достал из заветной копилочки деньги, полученные от Ирины и нетвердой походкой направился к ней домой. Когда та открыла, он буркнул.

– Давай сюда коньки, вот деньги.

– Что-то случилось, Паша, – невинным голосом осведомилась Ирина, прекрасно слышавшая и видевшая сцену с участием Ужасных Карликов через глазок в своей двери.

– Все в порядке, – не моргнув и глазом, соврал тот. – Просто они мне самому понадобились.

– Ты ж говорил, что малы.

– Сестре двоюродной в деревню отдам, пусть катается, – вдохновенно продолжал врать Замотай. – Ладно, неси скорей коньки. Некогда мне.

В пятницу утром (снова пришлось обманывать родителей про то, что надо пораньше в школу), я, Сережка, Наташка, Ирина, Маринка с Танькой, притаившись во дворе наблюдали, как к подъезду сестер крадучись пробирается одинокая фигурка Пашки Замотаева, жертвы своих же преступных наклонностей и любви к фильмам ужасов. Настороженно поозиравшись, нет ли вокруг кого, он кладет в кусты целлофановый пакет с роликами. И немедленно, почти бегом удаляется.

– Все, занавес, – подводит итог Сережка.

Маринка с Танькой бегут к пакету и достают оттуда ролики. После чего бегут обратно и начинают всех целовать. Сережка делает вид, что ему все равно, но я вижу, что ему тоже приятна благодарность девчонок.

Потом мы расходимся по своим школам. Когда мы с Наташкой остаемся вдвоем, она тихо говорит.

– Какие же вы молодцы все-таки.

– Мы, и ты тоже, – поправляю ее я, и мы идем дальше.

После всех этих событий, я вознамерился отдохнуть от приключений хотя бы в выходные. Однако Сережка Алдакимов не был бы собой, если бы позволил мне расслабиться. Этим же пятничным победным вечером он вызвал меня на разговор.

– Ну что, теперь, когда ты выполнил свое обещание перед девчонками, ты готов?

– К чему? – оторопело спросил я.

– Понятненько… А я-то думал, что ты серьезный человек… – грустно сказал он. – Мы с тобой вроде в спецагенты готовиться собирались, если ты еще помнишь.

– Ааа, это… – с облегчением выдохнул я. – А я-то думал… Конечно не забыл!

– Вот и хорошо. Завтра начинаем практические занятия.

– Это как?

– Будем отрабатывать слежку за объектом, а потом раскручивать его.

– Раскручивать?! – не понял я.

– Ну в переносном смысле. Раскручивать, это значит узнавать о нем все. Где работает, где живет, с кем связан…

– Здорово! – восхитился я. – А кого раскручивать будем?

– Ну уж конечно не дядю Гену! – съязвил Сережка. – Просто выберем каких-нибудь подозрительных типов и будем за ними следить.

– Так и по ушам можно схлопотать, – забеспокоился я.

– Какой ты все-таки Мотька странный! Следить, это значит подсматривать незаметно, используя маскировку. Если будешь все аккуратно делать, то ничего твоим драгоценным ушам не грозит. Завтра с утра выберем на остановке пару человек понеприятней и отработаем. Лады?

– Да, – уныло сказал я, чувствуя, как отдых, о котором я мечтал, заканчивается, не успев начаться.

– Пойдем что ли в «выбивалу» с девчонками сыграем, – неожиданно предложил он. – Покажем им, кто есть кто.

– Побежали.

До самого позднего вечера мы провозились во дворе, пока всех не начали звать домой родители. Во что мы только не играли! И в казаки-разбойники, и в прятки, и даже в чисто девчоночью игру «классики». Сережка, как не странно стал даже победителем в «классиках», хотя на дух не переносит все эти девчачьи забавы. Для меня это был, наверное, один из самых счастливых вечеров в жизни. Разбегались мы по домам усталые, но на душе было спокойно и радостно.

– Завтра в десять! – крикнул мне на прощание Сережка.

Дома я быстро проглотил бутерброд с чаем и забрался в постель. Мне не спалось. Почему-то меня одолевали мысли о том, зачем люди вообще живут на свете. Ответа я так и не нашел, поэтому спал беспокойно, продолжая во сне думать об этом же.

В девять часов утра я вскочил по звонку будильника и стал собираться на практические занятия по слежке.

– Ты куда в такую рань? – сонным голосом спросила меня мама из спальни.

– Некогда мам, спать. Дела зовут, – бодро откликнулся я, несмотря на то, что с удовольствием поспал бы еще.

– Возьми что-нибудь там позавтракай, а то будешь весь день голодный, – сказав это, мама снова уснула.

Я на скорую руку соорудил себе пару сандвичей и сунул в микроволновку. Один бутерброд я съел дома, а со вторым выбежал на улицу, кусая его на ходу.

Сережка уже поджидал меня возле подъезда.

– Привет, – протянул он мне руку. – Эх ты, желудок бродячий!

– Мммммм, – оскорбленно замычал я, проталкивая в горло непрожеваннный кусок. – Я просто позавтракать не успел.

– Дрыхнуть надо было меньше, соня. Ну что готов?

– Всегда готов, – отозвался я.

Для наблюдательного пункта мы избрали лавочку неподалеку от автобусной остановки. Как обычно, утром в выходной день, людей было немного и поэтому выбрать объект для слежки оказалось сложновато. На остановке стояли в основном бабушки с дедушками, явно направляющиеся на свои любимые огороды и дачи.

– Даааа, – протянул Сережка на исходе второго часа ожидания. – Если никто не появится подходящий, то придется перенести на завтра.

Едва мы собрались уходить, как на остановку одновременно подошли двое мужчин. Они коротко о чем-то переговорили, после чего один вручил другому небольшой сверток.

– Наши люди, – удовлетворенно сказал Сережка. – То, что надо. Кого берешь?

Я выбрал толстяка в спортивной куртке ярко-синего цвета, а Сережке достался высокий дядька в коричневой ветровке, который и передал толстяку сверток. Свой выбор я сделал в надежде, что полные люди не склонны к быстрому передвижению, а, следовательно, наблюдать за ними гораздо проще.

– Как только разойдутся, двигаем! – приказал Сергей таким командирским тоном, что я не выдержал и ответил.

– Йес, сэр! – именно так вопили компьютерные человечки в одной из моих любимых игр.

– Вечером созвонимся! – и Сережка устремился вдогонку за своим объектом.

Я, в свою очередь, «повел» своего толстячка.

Следующий час показал, как жестоко я ошибался насчет подвижности полных людей. Толстяк шпарил так, что мне порой приходилось переходить на бег. А тут еще как назло на улицах было безлюдно. Редкие прохожие смотрели на меня как на сумасшедшего, мол, нашел место, где пробежки устраивать. Мне оставалось только улыбаться всем детской беззаботной улыбкой, мол, где хочу, там и бегаю. Нам детям все равно, где бегать, лишь бы бегать.

Хорошо еще, что толстяк не оглядывался, а то точно бы заинтересовался, что за малолетний дурачок скачет за ним уже который квартал.

Когда я стал уже уставать, толстяк, наконец зашел в подъезд одного из желтых трехэтажных домов «сталинской» постройки. Я проскользнул за ним и проследил, в какую именно квартиру он поднялся. К счастью, он открыл дверь ключами, и мне не пришлось гадать. Его ли это квартира или он просто пришел к кому-нибудь в гости. Я запомнил номер квартиры и вышел из подъезда. В старых домах есть очень интересная традиция – на подъездах висят таблички с номерами квартир и фамилиями проживающих в них жильцов. Так, так, квартира № 35 – Жучковский А.В. Я выучил фамилию и с чувством исполненного долга отправился домой.

Мамы с папой дома не было, наверное, отправились на рынок за продуктами, и я смело сел за компьютер. У папы была записана одна здоровская программа-справочник по жителям города, которая помогала узнать год рождения, номер телефона и адрес. Мы с Сережкой иногда баловались с ней, придумывали разные замысловатые фамилии, а потом смотрели, нет ли таких людей в самом деле.

Жучковского не было ни одного! Это было тем более удивительно, что разных там дураковых, уродовых и прочих было хоть отбавляй! В квартире по указанному адресу проживала какая-то бабушка по фамилии Волкова, 1923 года рождения. Вот такие пироги!

Правда, справочник зачастую выдавал ложную информацию. Так, например, по нему выходило, что Наташке Аникушиной уже сорок с лишним лет, а Сережка родился 1-го января, хотя каждый знает, что он родился в мае!

Однако вывеска на доме была старая, значит Жучковский живет там давно, если не с самого рождения. Вот так загадка!

Я позвонил Сережке.

– Да, алло, – сказал он расстроенным голосом. – Ты представляешь, я его потерял!

– Кого? – спросил я.

– Да «объект» свой! Такое ощущение, что он оторвался специально.

– От чего? – чувствуя себя глупо переспросил я.

– От меня!!! – заорал Сережка. – Ты взаправду такой или только прикидываешься?

– Прикидываюсь, – успокоил я его. – Ты послушай лучше мою историю.

Сережка внимательно выслушал рассказ про мои похождения.

– Ничего странного, вечно эти справочники врут.

– А табличка как же? Тоже врет?

– Ну это легко проверить. Надо сходить в эту квартиру и спросить, не живет ли тут Волкова. Может Жучковский сын ее или внук.

– Ты же сам говорил, что мы должны скрытно действовать! А тут что, зайти и спросить просто-напросто? Я же себя рассекречу.

– Ни фантазии у тебя, Мотька, ни ума! Зачем самому ходить? Пошли вон Наташку Аникушину. Девчонки всегда меньше подозрений вызывают.

– А она что скажет?

– Да пусть скажет, что она из отряда, который старикам помогает, и ее от школы послали выяснить, не нуждается ли Волкова в какой-либо помощи. Все за тебя думать приходится!

– Понял, спасибочки.

Наташка согласилась выполнить мою просьбу сразу же.

– А зачем это? – только и спросила она.

– А вот это пока секрет. Ты, главное, не рассказывай никому.

– Ладно, а когда узнать можно будет, что за секрет?

– Этого я и сам не знаю, – вздохнул я.

С заданием Наташка справилась на «отлично», о чем и доложила мне на следующий день.

Она заявилась в квартиру к этому Жучковскому при полном параде, в школьной форме с белым фартуком, которую одевала в школу лишь на торжественные мероприятия.

– Ну, открыл он мне дверь, – рассказывала она. – Увидел, аж глаза на лоб полезли от удивления. А я ему прямо в лоб, гражданка Волкова здесь проживает? Он еще больше глаза вытаращил, какая-такая гражданка, я здесь один живу. А ты кто девочка, собственно, будешь? Я ему давай заливать про помощь пожилым людям, что мне поручили взять на себя заботу о Волковой. Он поудивлялся, все про каких-то «тимуровцев» спрашивал. Потом стал рассказывать, что сам в детстве был в «тимуровском» отряде. В общем, поговорили о том, о сем. Не слышал он ни о какой Волковой, короче говоря.

– Ясненько, – разочарованно сказал я. – Спасибо, ты мне очень помогла. А ничего необычного ты в его поведении не заметила? Может, волновался он, нервничал при имени Волковой.

– Нет, спокойный он был как танк. А ты что, думаешь, он эту Волкову того… – и она шепотом добавила. – Я в одной передаче недавно видела. Убил, а мясо на пирожки…

– Да нет, – раздосадовано отмахнулся я. – Ничего я уже не думаю. Скажешь тоже, на пирожки. Телевизор больше смотри, там и не такое покажут.

– Да ну тебя, – надула губы Наташка. – Я тебе помочь хочу, версию выдвинула. Хоть бы спасибо сказал.

– Спасибо, – я отвесил ей шутливый поклон. – Довольна теперь?

Наташа ничего мне не ответила и убежала к своим подружкам. Она мои остроты почему-то на дух не переносит.

Так как Сережка упустил свой объект, то мы решили поочереди выслеживать Жучковского. Причем по этому поводу у меня появились очень интересные мысли, которыми я и поделился с Сережкой.

– Смотри Сережка, какая все-таки жизнь интересная штука. Вот жил себе Жучковский не тужил. Ты бы обратил на него внимание, если бы просто увидел на улице, среди других людей?

– Конечно, – сказал Сережка убежденно. – У него же на лице написано, что он что-то скрывает. И глазки бегают.

– А я вот думаю, что если бы мы его не выбрали для тренировки, то ничем бы он для нас не отличался от остальных толстых дядек. Он же обычный совсем. А тут мы его случайно выбрали, и он для нас уже как преступник, или шпион, хотя, заметь, ничего подозрительного он до сих пор не сделал.

– Как не сделал? – изумился Сережка. – А пакет? А Волкова?

– Волкова может быть действительно ошибкой компьютера. А пакет… Что тут, собственно, подозрительного? Ну передал один знакомый другому видеокассету или книгу, а мы уже вообразили невесть что.

– Ты прав, – признал Сережка после некоторого молчания. – Но если уж начали на нем тренироваться, то не бросать же на полпути.

– Хорошо, только давай не подозревать его в разной ерунде, скорей всего это обычный нормальный человек. Да и Наташка в нем ничего плохого не заметила. Давай лучше думать, что мы его должны незаметно охранять.

– Давай, – хмуро сказал Сережка. Уж очень ему не хотелось мириться с мыслью, что Жучковский не агент иностранной разведки или, на худой конец, какой-нибудь жулик, находящийся в розыске.

Про Жучковского мы за это время мы за это время выяснили немногое. Работал он в здании желтого цвета с вывеской «Научно – Исследовательский Институт». Когда мы попытались проникнуть вовнутрь, нас выпроводил строгий вахтер, посоветовав выбирать для своих детских игр более подходящие для этого места.

Когда я после этого спросил у папы, кем может работать человек в Научно-исследовательском институте, он сначала почесал в затылке, а потом спросил.

– Зачем тебе это, сын? В науку решил податься? Ты же моряком собирался стать последнее время.

– Просто интересно, – промямлил я, думая как бы поскорее закончить разговор с папой.

– Хорошо. А какой именно Научно-исследовательский институт тебя интересует?

– Как какой, – удивился я. – Просто НИИ.

– Ясно, – засмеялся папа. – У нас в городе этих НИИ, наверное, штук десять и все работают в разных направлениях. А человек в НИИ может работать инженером или научным сотрудником. Может лаборантом или, скажем, директором.

– Спасибо, папа. Я думал, что институт это что-то вроде школы, только для тех, кто школу уже закончил. Что в институте как в школе учителя и ученики.

– Это, Матвей, в обычных институтах так. Там, действительно, есть преподаватели и студенты. А в НИИ одни, можно сказать, преподаватели.

– И кого же они учат?

– Друг друга, – рассмеялся папа. – Не забивай себе голову всякой всячиной. Иди лучше уроки делай.

Вот такие дела! А мы с Сережкой все в толк взять не могли, почему возле института не видать молодых студентов. Мы-то от них надеялись узнать, что за жук этот Жучковский. Теперь, когда надежды на этот план рухнули, нам только и оставалось, что глупо следить за «объектом», занося в тетрадку сведения об его жизни. Записи наши, надо сказать, не отличались разнообразием. Жучковский был на редкость необщительным человеком и упорным домоседом.

Вообще в нашей ситуации самым тяжелым было то, что следить за «объектом» мы имели возможность только вечером, так как нам приходилось помимо этого еще и ходить в школу. Мы даже место работы Жучковского узнали совершенно случайно. Просто наш класс как-то пораньше отпустили домой с уроков и я застал Жучковского, когда он возвращался, по-видимому с обеденного перерыва, на работу. Так мы и узнали про таинственный НИИ.

Теперь мы каждый вечер, ровно в пять часов, дожидались Жучковского возле института и провожали до дома. Родителям, для того, чтобы объяснить наши ежедневные отлучки с пяти до семи, мы рассказали, что записались в секцию легкой атлетики. Из–за этого приходилось постоянно таскать с собой сумки с кроссовками и спортивной формой. После работы, Жучковский обычно направлялся домой, лишь изредка заходя в магазины. Потом мы «отбывали» положенный срок во дворе его дома и возвращались домой.

Первым не выдержал, как ни странно, Сергей. Во время очередного дежурства, он сказал мне.

– Все, хватит! Если в пятницу все будет по-прежнему, то надо прекращать это занятие. Будем считать, что тренировка окончена.

– Правильно! – с энтузиазмом поддержал его я. – А то я уже как-то стал задумываться, так ли уж здорово быть секретным агентом.

– Не раскисай, – хлопнул меня по плечу Серый. – Скоро займемся настоящим делом. Зато терпению научились!

Лучше бы мы прекратили свое бесполезное наблюдение сразу же после этого разговора в четверг!

В пятницу мы по заведенному порядку встретили Жучковского и «повели» его к дому. Настроение у нас было приподнятое, как перед каникулами. И то, шутка ли, две недели только и делали, что убивали свое время под его окнами.

– Сегодня до семи не будем сидеть, – сказал Сережка. – А то в полседьмого по телевизору будут новый фильм про мутантов показывать.

– Конечно! И агенты должны иметь выходные! – горячо поддержал его я.

Мы уселись на лавочке во дворе и стали обсуждать, чем займемся дальше. Сережка был за то, чтобы мы начали изучать карате, а я склонялся к тому, чтобы начать тренироваться в обращении с оружием. Потом мы перешли на компьютерные игры, продолжив наш старый спор о том, что круче «стрелялки» или «стратегии».

– В них же думать не надо! Пали направо и налево! – горячился я, отстаивая свои любимые стратегические игрушки. – А тут все планировать надо, развиваться.

– А реакция, а скорость! – не соглашался Сережка. – Твои «стратегии» то же самое, что в солдатиков играть. А тут ты сам за себя.

– Эй, мальки! Кто тут сам за себя? – раздался за нашими спинами противный голос, не предвещавший ничего хорошего.

Голос, как две капли воды был похож на голос нашего недавнего знакомца Замотая. Мы обернулись. Перед нами стояли трое мальчишек, которых, даже не имея воображения можно было принять за клонов-близнецов Замотаева.

«Вот влипли», – подумал я и не ошибся.

– Че вылупились? – спросил один из мальчишек, по-видимому, местный вожак. – Вы чего без спросу по чужим дворам шляетесь?

На этот незамысловатый вопрос лучшим ответом могло быть только молчание, но Сережка решил объяснить мальчишкам, что мы тут совершенно случайно и немедленно уйдем.

– Куда это вы уйдете? – ощерился вожак. – Сначала выкуп давайте.

– Кккакой выкуп? – пробормотал Сережка, не понимая, шутит тот или нет.

Дело в том, что район, где мы с ним живем, считается довольно-таки благополучным, и подобные типы у нас как-то не заводятся.

– Какой выкуп? – расхохотался клон Замотая. – «Бабки» гоните, сигареты! Тупые что ли?

– Нет у нас денег, – потерянно сказал мой друг, а я добавил. – И мы не курим.

– Так сейчас закурите, – пообещал нам со злобной ухмылкой «вождь апачей» и выплюнул в нашу сторону жвачку.

Бежать было бесполезно, наши противники были старше нас, тем более у нас с собой были сумки со спортивной формой. Вожак шагнул к Сережке и ударил его ладонью по уху. Только вот Сережки там уже не было. Не зря тот в течение года занимался дзюдо. Он легко уклонился от удара и схватил обидчика за одежду, намереваясь провести один из приемов. Увы, если уклоняться от ударов он научился, то научиться нападать не успел. В общем, вожак ткнул его кулаком в живот, и Сережка упал на землю, глотая воздух, как вытащенная из воды рыба. Я с ужасом смотрел на него и даже не заметил, как один из нападавших приблизился ко мне и изо всех сил толкнул в грудь. Через мгновение я валялся на земле рядом с Сережкой. Мы были разгромлены в пух и прах.