Текст книги "Кровь дракона. Остаться в живых"

Автор книги: Дмитрий Христосенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Законы чести.

Волков выругался.

– Удружил ты мне, – хмуро заявил он Тхангу – Ну, куда я их дену?! Их же никто не пустит во дворец!

– Устроишь в казарму. – парировал Тханг.

– Вот навязались на мою голову! – страдальчески закатил Глеб глаза, наглядно убедившись, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. – В какую казарму?!

– Дворцовую.

– У-у-у! – провыл Глеб. – Каким образом?!

– Скажешь Виттору

– Да?! – и совсем тихо, на самом пределе слышимости: – Может, ты забыл, кто я на самом деле? Меня даже слушать не станут.

– Станут. Поймут, что другого выхода из этой ситуации не было.

Глеб обреченно повесил голову и уныло потащился по улице, предчувствуя неприятности, ждущие его во дворце, когда он заявится в сопровождении толпы оборванных орков. За спиной затопали десятки ног – верные вассалы спешили за своим господином!

Глава 5

Глеб с кислой гримасой посмотрел в большое овальное зеркало. Оттуда на него хмуро взглянул высокий, спортивного сложения молодой человек с короткими белокурыми волосами, мужественным лицом и яркими, словно светящимися внутренним светом глазами светло-голубого оттенка, наряженный в дорогой, украшенный золотым шитьем, пурпурный костюм и такого же цвета плащ, закрепленный золотой фибулой и ниспадающий вниз красивыми складками. Живот перетянут черным, в тон сапогам поясом. Слева привешен узкий длинный меч с вычурной гардой. Парадная игрушка, а не честное боевое оружие.

Глядя на свое отражение, Волков буркнул:

– Прямо сеньор Помидор из сказки про Чипол лино.

Недовольство Глеба было вполне объяснимым. Как человек своего времени он привык считать торжественной, выходной одеждой строгие деловые костюмы, а не яркие, аляповые наряды, каковые рассматривал только в качестве альтернативы для отдыха на пляже… Да и то, предпочел бы что-нибудь поскромнее, менее… дикое.

Суетившийся вокруг него куафер… или не куафер?.. короче, просто – портной, прекратил на время свое мельтешение вокруг Волкова и спросил:

– Господин чем-то недоволен?

Господин действительно был недоволен. Он долгое время пытался переубедить портного, но тот упрямо стоял на своем, отметая все возражения тем непоколебимым доводом, что пурпурный цвет – благородный цвет настоящих правителей. Глеб вынужден был скрепя сердце смириться с попугайской расцветкой своего выходного костюма, напомнив себе, что не стоит выделываться по пустякам и испытывать терпение местных высокопоставленных лиц, от которых он в немалой степени зависит.

Все же не вытерпел и попытался осторожно высказать недовольство:

– Мастер, вам не кажется, что это – слишком… – он указал глазами на костюм и повторил: – Да, слишком…

Портной горестно вздохнул, уже устав за время примерки спорить с Волковым, и вновь словно капризному ребенку повторил:

– Не понимаю, маркиз, что вас не устраивает? Великолепный костюм, сшитый как раз по вашей фигуре.

А какой материал на него пошел?! Лучший из тех, что можно достать! А цвета?! Благородный пурпурный, золотой, строгий черный… Все используемые цвета хорошо сочетаются друг с другом…

Глеб был согласен, что цвета, действительно, сочетаются, с этим не поспоришь. Вот только черного – ремень, ножны клинка и сапоги, – могло бы быть побольше…

Видимо, последнюю фразу он произнес вслух, поскольку мастер сразу вскинулся:

– Больше?! Ваше высочество, излишек черного придаст вашей фигуре ненужную мрачность! Это же бал, ваше высочество, вы должны привлекать внимание ваших подданных, а не отпугивать их от себя. Мы же с вами это уже обсуждали, маркиз. Но если вы настаиваете, мы можем его заменить, хоть, честно говоря, я не могу взять в толк, что вас не устраивает.

Волков перевел взгляд на остальные костюмы, столь же яркие, с преобладанием все того же пурпурного цвета и в ужасе замотал головой. Лишнюю порцию издевательств – и как только женщины могут получать удовольствие от этих дурацких примерок?! И не только могут, но и получают! Достаточно только вспомнить кошмар всех настоящих мужчин – бутики! – он бы точно не вынес! Поэтому покорно позволил портному делать его работу. Только крепче стиснул зубы и страдальчески прикрыл глаза, когда тот, закончив с одеждой, переключился на его шевелюру. Для этого мастеру, уступающему Глебу в росте, пришлось забраться на деревянную скамеечку. Усаживать Волкова в кресло, чтобы облегчить себе работу, тот не стал, опасался помять костюм, над которым так долго трудился.

Глеб задумался, вновь запутавшись, кем является же все-таки является этот портной-куафер по профессии. Покопавшись у себя в голове и перерыв там все закоулки, он решил, что куафер, если память Волкова ни с кем ему не изменяет – это что-то наподобие парикмахера. А портной – это уже кутюрье. Правда, насколько он помнил, обычно эти профессии не совмещались, каждый выполнял свою долю работы. Здесь же до разделения обязанностей то ли не додумались, то ли решили на нем сэкономить. Оно и к лучшему! Двух въедливых субъектов он бы точно не выдержал!

Чувствуя, как ловкие быстрые пальцы мастера что-то творят с его волосами, отросшими за прошедшее время, но все еще возмутительно короткими для благородного господина, Глеб – терпел. Когда тот подключил к делу какие-то баночки-скляночки – терпел. Когда стал чем-то посыпать волосы – сдержался. Когда мастер, попросив Волкова прикрыть глаза, стал наносить легкие, быстрые мазки на веки и лицо – не выдержал! Повернулся к зеркалу, несмотря на возражения куафера, и… оторопел!

Действительно, оторопел! Без всяких преувеличений. Распиравшая его злость, волной смыла все запреты и желание не спорить, стоило Волкову увидеть в зеркале свое изменившееся лицо. Белокурые волосы были завиты, делая его похожим на пуделя, посыпаны чем-то типа золотой пудры и отбрасывали сверкающие искорки при каждом движении головы. Веки также были подкрашены золоченой краской. Брови подведены. Даже губы стали пунцово-красными, после того, как мастер над ними поработал. Глеб взревел диким ревом, заставив задребезжать стекла, а мастера – испуганно отскочить:

– Что это! Ты че натворил, ур*д, – тыча пальцем в зеркало, орал Волков. – Это, что, б*я, за картина Пикассо! Ты за кого меня принимаешь?! Разрисовал как пи**да, су*а! – надвинулся угрожающе, сжав крепкие кулаки. – Я тебя самого щас так разрисую, без всякой краски, что никакой пудры замазать не хватит! Будешь сверкать своим тейблом, как светофор на перекрестке! Да я…

Распахнувшаяся с грохотом дверь прервала на полуслове монолог Волкова, больше похожий на крик… Крик оскорбленной души и уявленного самолюбия! В покои, гремя и лязгая доспехами, ворвались четверо орков с оружием в руках, готовые рубить и сокрушать. Глеб обернулся на шум. Увидев сюзерена в полном здравии, стражники вытянулись по стойке смирно, преданно поедая глазами высокое начальство. Каменное выражение лиц не изменилось, даже когда они узрели разгневанное лицо господина с подтекшей и смазавшейся золотистой краской. Только самый молодой чуть слышно хихикнул, но для взъяренного Глеба, чей слух под действием сильных эмоций только обострился, этот тихий смешок, скорее даже всхлип, показался громовым раскатом. Это оказалось последней каплей:

– Вон!

Стража, чуть ли не физически ощутив клокотавший в Волкове гнев, вовсе не желала испытывать его воздействие на своих шкурах и, не менее проворно, чем появилась, выскочила обратно. Самый смышленый еще и захлопнул за собой дверь.

Глеб же, выставив бойцов наружу, кинулся в уборную и, налив из бочонка полный таз воды, принялся смывать с лица косметику, громко сквернословя в процессе мытья. Не забыл смыть и золотую пудру с волос, безжалостно растрепав всю укладку. Тщательно вытер влажные волосы полотенцем и вернулся в комнату.

Завопившего при виде такого варварства и в порыве чувств своей тонкой, ранимой натуры, попытавшегося упасть в обморок куафера Глеб не церемонясь выставил прочь. Тот вяло побрыкивал и всхлипывал, закатывая глазки, когда Волков тащил его на выход, но за дверью немного пришел в себя и даже попытался вернуться. Брошенный сильной рукой парадный меч просвистел вблизи его лица и остудил намерения. Следом из двери показалась голова Глеба и, повернувшись к стражникам, сказала:

– Не пускать!

Стражники дружно проорали, молодцевато выпятив грудь и загородив вход телами:

– Будет сделано, господин!

Не желая больше рисковать своей драгоценной внешностью, куафер передумал ломиться в покои и отправился от греха подальше, провожаемый шуточками и смешками веселящихся орков, полностью одобряющих в этом вопросе своего сюзерена.

Глеб захлопнул дверь и стащил с себя яркие тряпки. После чего закопался в гору принесенной слугами одежды, выбирая более подходящий на свой взгляд костюм.

Наконец, перерыв все сверху донизу, он отложил менее броские вещи. Натянул черные штаны, в меру узкие, в меру широкие, из тонко выделанной кожи, но, по мнению куафера-кутюрье – хрен с ним, пусть катится куда подальше! – почему-то не подходящие для праздничных мероприятий. Надел шелковую рубашку того же цвета. Поверх нее – темно-багровую, бархатистую на ощупь куртку с вышитым на спине золотыми нитями драконом. Вместо сапог – более удобные остроносые ботинки с высокими берцами. Из предыдущего наряда взял только понравившийся пояс. Цеплять к поясу валявшуюся в коридоре парадную зубочистку Волков не стал, не видел смысла. Длинный тонкий клинок постоянно мешал движению, норовя запутаться в ногах. В случае опасности рассчитывать на него как на оружие – тоже глупо. В общем, как ни посмотри – просто бесполезный кусок железа! Вместо него Глеб предпочел повесить с обеих сторон своих тезок. Черные ножны глебов и позолоченные навершия в виде драконьих голов органично вписались в гардероб, придав образу законченность. Не забыл Волков и шейный галстук, больше похожий на косынку. Выбрал совпадающий по цвету с курткой, став похожим на пионера. Глеб задорно подмигнул своему изображению и вскинул руку в шутливом салюте: «Будь готов! Всегда готов!»

В коридоре послышался какой-то шум. Кто-то упорно рвался в покои Волкова, а получившие четкий, недвусмысленный приказ стражники его не пускали. После недолгих препирательств неизвестному все же удалось добраться до двери, но не дальше. Раздался стук. В дверь не то что постучали, скорее – поскреблись. Прекратив дурачиться, Глеб придал лицу более подобающую в данный момент серьезность и сказал:

– Да, войдите.

– Ваше высочество, пора. Мне приказано вас проводить.

– Иду, – откликнулся Глеб, обрадовавшись. Он думал, что это вернулся куафер или пришел кто-то, кому тот успел нажаловаться. Например, Индрис или граф Альтин…

Когда Волков, в сопровождении семенящего впереди слуги, отправился на бал, следом за ним двинулись и стражники. Этакий почетный, но излишне шумный и громыхающий эскорт из четырех орков. Глеб бросил короткий взгляд через плечо, но избавиться от сопровождения даже не попытался, уже успев изучить своих навязавшихся вассалов, те все равно последовали бы за ним. Верные, но упрямые…

Волков усмехнулся, вспомнив, какой фурор произвело их появление во дворце. Долго кривившийся и бросавший на оборванную толпу грозные взгляды Виттор, как Тханг и предполагал, не стал оспаривать прилюдно приказ якобы наследника и приказал разместить и поставить на довольствие зеленокожих воителей. Но не преминул нажаловаться Эрно Альтину, и тот, явившись к Глебу, долго выкручивал мозги, сверля его подозрительным взглядом. Удовлетворившись объяснениями, он тем не менее мстительно высказался, что благодаря такому шумному явлению, в чем Волков должен винить только себя, столичным дворянам больше не удастся скармливать байки по поводу недостаточного здоровья Данхельта Фаросс, и Глебу теперь не удастся увиливать от официальных мероприятий, где он будет под постоянным присмотром его, Эрно Альтина, глаз. Это граф так намекнул, чтоб Волков не вздумал ничего выкинуть в присутствии благородного общества, если не хочет потерять его расположение.

Глеб предупреждение принял к сведению, дав зарок не создавать, в первую очередь себе, лишних проблем. Поэтому, узнав о проведении бала в честь выздоровления наследника престола, принял эту новость с внутренним трепетом. Попытался даже отвертеться от своего присутствия на этом мероприятии, но безуспешно. Еще и Тханг – тоже мне друг, называется! – за все эти дни ни разу не зашел. Нет, видеть его – Глеб видел. Но всего пару раз издалека. И каждый раз орк, встречаясь с ним взглядом, смущенно отводил глаза. И о прогулках по городу пришлось забыть! Даже ежедневные тренировки убрали. Все время отнимала подготовка к предстоящему торжеству, и все это время почти не отходивший ни на шаг Индрис пичкал Волкова сведениями о правилах поведения на балах. Поучал, наставлял… Достал своими нотациями настолько, что сейчас Глеб шел на бал не только с опаской – первый раз как-никак, а ошибки допускать нельзя, Эрно Альтин, вряд ли спустит! – но и с немалым облегчением.

Проводник вел его по каким-то запутанным, пустынным переходам. Пару раз на пути встречались низко кланяющиеся слуги. Из дворян – никого, словно они все внезапно вымерли, а ведь Глеб, наоборот, думал, что от наплыва гостей будет не протолкнуться. Но нет – ошибся. Видимо, его вели коридорами, не предусмотренными для общего пользования.

Вскоре впереди послышалась тихая музыка. Сделав еще пару поворотов, они спустились по лестнице и вышли к двустворчатой двери, из-за которой и доносилась мелодия. Стоящие по обе стороны от входа солдаты из дворцовой охраны, при виде столь важной особы вытянулись во фрунт, а потом незаметно от Глеба – то есть это они так думали! – смерили презрительными взглядами его охранение. Орки ответили не менее надменными взглядами. Отношения между теми и другими были далекими от теплоты и взаимоуважения. То ли еще не сошлись, то ли сошлись слишком близко и уже успели рассориться. Глеб сделал себе заметку прояснить этот вопрос: поинтересоваться у Виттора – как начальник дворцовой охраны тот должен быть в курсе, у Тханга – бывает же он у своих соплеменников, или сходить самому. А то нехорошо получается: взял на себя ответственность – неважно, что не по своей воле! – и забыл. Даже у охраны ни разу не спросил, как их устроили. Имен тоже не знает. Непорядок! Спросил, обращаясь к оркам:

– Звать-то вас как?

Орки переглянулись. Самый старший, сутулый, но с широкой грудью, с длинными, почти до колен, руками, выступил вперед и, поклонившись, ответил, ударив себя в грудь кулаком:

– Грох Ур, – потом повернулся к сородичам и перечислил, указывая на каждого: – Дранг Орм, Уфшарх Орм, Уфрог Рах.

Проводник отвесил поклон на прощание и исчез, сбежал, оставив Волкова в недоумении: то ли ждать неизвестно чего у двери, то ли входить. Не у стражников же спрашивать!

Долго гадать не пришлось. Подошел Индрис, вынырнувший из лабиринта коридоров, смерил Волкова ничего не выражающим взглядом, но что-то не понравилось – поджал недовольно губы, – оглянулся на стражников и сказал:

– Господин, – отвесил при обращении безукоризненный поклон, – госпожа сейчас подойдет.

Ситуация для Глеба прояснилась – ждать.

Ждали недолго. Послышался цокот каблучков по каменным ступеням. Глеб перевел взгляд в ту сторону. Вначале в пределах видимости появились элегантные, серебристые туфельки, не менее элегантные ножки в них и приподнятый – иначе по лестнице трудно спускаться! – подол длинного светло-синего платья. Потом придерживающая этот подол ручка с изящным серебряным браслетиком на запястье. Тонкую талию, перетянутую узким серебристым ремешком, казалось, можно было охватить одной ладонью. Следом в поле зрения появилось декольте, подчеркивающее безупречные формы. Гордый изгиб шеи с серебряным ожерельем. Лицо с парой легких штрихов косметики, оттеняющих природную красоту. Светлые волосы уложены в замысловатую прическу и прикрыты серебристой сеткой.

Эливьетта протянула узкую ладошку с тонкими пальчиками, и Глеб, первым сорвавшись с места, помог сойти ей с лестницы.

– Маркиза, вы неподражаемы! – высказал он наверняка не только свое мнение, но и мнение всех присутствующих, и коснулся губами бархатистой кожи.

– Вы мне льстите, маркиз, – ответила она с улыбкой.

– Ничуть! – возразил Глеб. – Все присутствую щие могут подтвердить мои слова. А такое редкостное единодушие ни в коей мере не является лестью. Это констатация факта!

Индрис распахнул двери, и Глеб, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, под ручку с Эливьеттой шагнул в переполненный народом зал.

– Их высочества, наследники престола, маркиз и маркиза Фаросс!

Зал затих, и все присутствующие в зале дворяне обернулись к входящей паре.

На самом деле все это торжественное мероприятие, то бишь бал, оказалось донельзя занудным мероприятием. Приглашенные дворяне, сбившись в кучки, что-то глубокомысленно обсуждали, отвешивали комплименты дамам, флиртовали, фланировали по залу от одной компании к другой.

Волкову, открывая бал, пришлось пройти первый танец с Эливьеттой, и только уроки Индриса не позволили запутаться и ударить в грязь лицом. Потом Эливьетта отправилась по залу, чувствуя себя как рыба в воде, благосклонно принимая многочисленные комплименты, кому-то отвечая легким поклоном, с кем-то перекидывалась парой фраз, возле некоторых задерживалась подольше, что-то обсуждая, присоединилась к стайке молодых девиц…

Глеб же откровенно заскучал, отошел к стене и прикладывался к бокалу с вином, экспроприировав его с подноса ближайшего слуги. Односложно отвечал на многочисленные приветствия дворян, то и дело подходивших засвидетельствовать свое почтение. Волков монотонно кивал в ответ, как китайский болванчик, скулы свело от необходимости держать радостную мину на лице, от мелькания однообразных лиц и ярких нарядов рябило в глазах. Подавил зевок.

– Маркиз, мое почтение!

Глеб обернулся, растянув губы в резиновой улыбке. Он успел возненавидеть эту постоянно повторяющуюся фразу. Узнал Эрно Альтина и буркнул:

– И вас, граф, туда же.

Эрно фыркнул:

– Маркиз, в вашем голосе недостает радости по поводу лицезрения стольких лиц ваших верных подданных.

Глеб взглянул в смеющиеся, но с искоркой настороженности глаза графа. Оглянулся, но поблизости никого не заметил, хотя раньше кто-то из дворян постоянно крутился поблизости от Волкова, стараясь привлечь его внимание. Эрно Альтин разогнал их одним своим появлением, так мелкие рыбешки стремительно расплываются и прячутся под коряги при появлении хищника морей – акулы.

Вдалеке шумно спорила толпа молодых дворянских отпрысков, картинно положив ладони на рукояти клинков, наверное, не поделили внимание какой-то леди и теперь выясняют отношения. Но обнажать клинки не торопятся, видимо, еще недостаточно набрались. Вот через пару-тройку кувшинов!.. Молодые дамочки строили Глебу глазки и зазывно улыбались, но безуспешно. Волков еще в прошлой жизни вывел для себя правило, что нет ничего хуже, чем ухлестывать за девками на корпоративках – слишком много потом возникает лишних проблем, начнут строить планы, давить, посыплются упреки. А бал – это ведь та же корпоративка, только классом повыше!

– Граф, вот только всего этого не надо! У меня такое ощущение, что я участвую в дешевом спектакле, где роли давным-давно расписаны, вызубрены, а обленившиеся актеры играют так, словно им все осточертело и их единственное желание – поскорее дождаться финала. Я не мазохист, чтоб в этом участвовать. С куда большей радостью я предпочел бы сходить с приятелями пропустить по кружечке пива, сходить в клуб, с девочками познакомиться, почитать книжку, послушать музыку или завалиться на диван с пакетиком чипсов и посмотреть телевизор, тот же футбол.

– Телевизор – это такой черный ящик, о котором вы рассказывали? С прозрачной передней стенкой и маленькими человечками внутри?

– Ну, можно и так сказать, – согласился Глеб, не желая вдаваться в технические подробности.

– А чем вас не устраивают присутствующие здесь дамы? – продолжал задавать вопросы Эрно, привыкший, в силу своей профессии, докапываться до мельчайших подробностей. – И девушки? Вон как глазами стреляют в вашу сторону, ждут не дождутся, когда я удалюсь. Едва не подпрыгивают от нетерпения.

Волкова от описанной перспективы передернуло. Он взмолился:

– Граф, но вы же не оставите меня им на растерзание! Не девушки – это какие-то хищницы! Про жуют и не заметят, только косточки выплюнут, на верное, чтоб процесс пищеварения не нарушать. Или для соблюдения приличий… Грызть кости – это ведь так некуртуазно! Да и долго – другие идиоты за это время могут разбежаться! – на нервной почве Глеб перешел на шутливый тон, чтоб скрыть дрожь в го лосе. Волков опасался местных дамочек, поднато ревших в интригах, сделав исключение, по непонят ной для самого себя причине, только для Эливьетты, хоть и понимал, что выросшая при дворе наследница престола даст всем остальным столичным красоткам сто очков вперед. И родственные чувства к Данхельту не станут помехой, если потребуется. – Нет, не хочу! Окрутят, закружат, не успеешь оглянуться – уже кругом должен! Мне б компанию поспокойнее. Кстати, что-то я не наблюдаю доблестного начальника стражи, все в трудах, заботах? Да и Тханга нет. Или его сюда не пустили?

Граф улыбнулся и шутливо погрозил пальцем: – Маркиз, не надо уводить разговор в сторону. Никто не собирается вас, как вы выразились, окручивать. Всем известно, что драконы не заключают браки с представителями других видов. Их слишком мало, чтоб позволить себе такую роскошь. – на последних словах Альтин уныло вздохнул и в ответ на удивленный взгляд Глеба пояснил причину горечи: – В этом-то и заключаются основные трудности для нашего герцогства, окруженного со всех сторон враждебными государствами, ведь крепкий союз между соседями, как правило, закрепляется династическими браками. Эли и Дан могли бы облегчить наше нелегкое положение, но увы – сородичи не позволят. Кроме драконов, наособицу стоят только эльфы, но им намного легче, они могут укрыться в своих лесах, и ни одна армия туда не полезет. У нас такой защиты нет. – Эрно вспомнил тревожные сведения, идущие последнее время от гарнизонных командиров. Да и взбунтовавшееся маркграфство Туронское добавляло графу головной боли. Но выдавать все эти сведения землянину он не собирался. – Надежда только на войска.

Пускай Глеб и не вращался раньше в высшем свете, но как всякий человек двадцатого – двадцать первого века, имеющий доступ к ресурсам информационного общества, как то: телевидение, радио, интернет, электронные и печатные библиотеки, газеты, журналы, накопил немалый багаж знаний. Которым сейчас и воспользовался, добавив к теоретическим знаниям еще свой и чужой практический опыт, и логическое мышление:

– Граф, вам не кажется, что вы себе противоречите? То вы стращаете меня всеми карами, если я принесу лишние проблемы, то чуть ли не толкаете в объятия девиц, которые с радостью использут такую шикарную возможность для осуществления своих планов. Как же, целый маркиз попадет в их сети! Он может поспособствовать и карьере кого-то из многочисленных родственников, и налоговые льготы дать, и доступ к казне обеспечить. Они же, в отличие от вас, не в курсе, что фигура-то я липовая и ничего не решаю. Я не жадный, но собственных денег мне даже на дешевенький подарок не хватит. Не заработал ишшо! Да и не люблю, когда меня рассматривают, как инструмент, этакий трамплин для карьерного взлета. Меня и так постоянно используют! – Глеб завелся и, вместо спокойных отвлеченных рассуждений, выплеснул накипевшее на душе. – Меня использовало государство, когда отправило миротворствовать на Кавказе, мне он и даром не был нужен. Сколько там пацанов в земле осталось, с которыми я делил последний кусок хлеба, глоток воды, сигарету, с которыми мы поддерживали друг друга в этом аду. Их просто использовали и забыли! Как и меня… Единственное отличие – мне повезло вернуться домой. Здоровым, а не калекой, не пришлось выпрашивать милостыню на вокзалах, как тем, кому не так повезло. Их тоже – забыли! На гражданке меня использовало начальство на работе. Меня постоянно кто-то использовал. Я как белка в колесе: бегу по кругу, а вырваться из него не могу. Сейчас меня используете в своих интересах вы: ты, Виттор, Индрис, Эливьетта. Ладно-ладно, – Волков отмахнулся от возражений. – Не только в своих, но и в государственных. Суть все равно не изменится. Используете. Как дрессированную собачку. Нет, я, конечно, тоже преследую свои интересы, но мои интересы всегда находятся внутри чьих-то. Как сейчас: в моих интересах соблюдать ваши, чтобы выжить. Как на работе: увеличивать капитал начальства, чтобы заработать для себя. Или отдать мифический долг Родине и при этом не погибнуть. Я понимаю правила игры и не бунтую, но это не значит, что добровольно взвалю на себя лишние заботы. Могу и не выдержать, если помимо имеющихся проблем, эти дамочки взвалят на меня еще и свои. Так что увольте меня от общения с ними.

Волков потер пальцами кадык и залпом допил остатки вина в бокале. Завертел головой в поиске слуг. Уловивший его затруднения Альтин щелкнул пальцами, и рядом буквально материализовался в тот же миг слуга. Глеб благодарно кивнул, поставил пустой бокал на поднос, выхлебал еще один и прихватил следующий. Дождавшись, когда слуга с подносом удалится, ловко лавируя между гостями, Эрно сказал:

– Чем вы недовольны, маркиз? Сейчас от вас требуется только соблюдать несколько необременительных условий и все, больше от вас ничего не требуется. Пейте, ешьте, отдыхайте, веселитесь – вам ничего не нужно делать. Даже работать…

– Граф, не нужно мне приписывать того, что я не говорил. Можно не любить работать – это говорит лишь о том, что либо у вас ее слишком много по объему, либо вам мало платят, либо вы еще не нашли занятие себе по душе. Безделье хуже, чем самый тяжелый труд. Если у вас слишком много свободного времени, вы поневоле ищете способ его потратить. Поэтому я и пристрастился к чтению и ролевым играм – чтоб у меня не было его вообще. Иначе, вернувшись из армии, я б давно спился. Я понимаю, что в моем нынешнем положении мне нельзя рассчитывать, что вы выпустите меня из виду, я этого и не прошу, но дайте мне хоть какое-то занятие. Постоянно загружать меня учебой и тренировками вы не сможете, а пьянствовать или волочиться за бабами, меняя их как перчатки, я не хочу. Так же, как не хочу жить за ваш счет.

Эрно смерил Волкова оценивающим взглядом, так, словно видел впервые, и протянул:

– Посмотрим-посмотрим, может, что-нибудь для вас и подберем… может, да…

– Желательно поскорее, – сказал Волков и добавил: – Если вы меня опасаетесь, что вполне понятно, то найти мне какое-нибудь занятие в ваших же интересах.

– Это почему же?

– Так я буду меньше создавать проблем, – обезоруживающе улыбнулся Волков. – Ведь лишние проблемы создает не тот, у кого много работы, а тот, у кого много свободного времени.

– Интересное выражение, надо запомнить.

– Пользуйтесь на здоровье, мне не жалко, – разрешил Глеб и вновь задал вопрос, оставшийся в прошлый раз без ответа. – Граф, и все же, почему отсутствуют Тханг и Виттор?

– Оба терпеть не могут эти сборища.

– Как я их понимаю. – завистливо вздохнул Глеб.

– Считайте это тоже своего рода работой.

– Это?! Работой?! На мой взгляд – просто бес смысленное времяпрепровождение, не приносящее ни удовольствия, ни морального удовлетворения.

Разговор был бесцеремонно прерван. Вмешался какой-то изрядно набравшийся дворянин, подошедший пошатывающейся походкой и испускающий вокруг себя винные ароматы, словно целиком окунулся в бочку с вином.

– Маркиз, что же вы скрываетесь от общества. Общество без вас заскучало.

– Общество прекрасно обходится и без меня, – огрызнулся Глеб и чуть посторонился, чтоб не дышать винными парами.

Эрно тоже скривился, брезгливо поджав губы, но одарил наглого молодчика многообещающим взглядом. Жаль, что тот находился в той стадии опьянения, когда взгляды уже не действуют. Не обращая внимания на недовольство, дворянин настойчиво продолжал гнуть свое:

– Маркиз! Маркиз, вы отдаляетесь от благородного общества. Это недопустимо!..

– Что недопустимо? – холодным тоном переспросил Эрно, подобравшись, как зверь перед прыжком. Или, правильнее сказать, контрразведчик при виде бунтовщика, подрывающего устои государства.

Вопрос остался без ответа. С пьяной настойчивостью дворянин продолжал втолковывать Глебу:

– Маркиз, неужели вам самому не противно видеть эти зеленые морды! – дворянин махнул рукой в сторону стоящих в отдалении орков. – Такое общество крайне для вас неподходяще. Отвратительное зрелище! Зверье зеленошкурое, одни клыки чего стоят! Если и содержать охрану, то только благородных кровей.

Волков разозлился. Взяв орков под свою руку, он стал их сюзереном. Иначе говоря – командиром. А ни один уважающий своих солдат командир не позволит их хаять в своем обществе, так же как и уважающие своего командира солдаты никому не позволят его ругать в своем присутствии.

– Знаете, сэр, – произнес Глеб, предварительно метнув быстрый взгляд на Эрно Альтина. Тот еле заметно кивнул головой, но всем своим видом намекал, чтоб Волков не наговорил лишнего. Глеб понял и по пытался мирно разрешить возникшую проблему. Сказал примирительно: – У них есть немало достоинств.

К сожалению, подпивший дворянин не собирался признавать никаких орочьих достоинств. Сама мысль, что они в чем-то могут служить примером, показалась ему оскорбительной:

– У них?! – выдохнул дворянин возмущенно. – У этих зеленомордых?!

– Именно, – кивнул Глеб и нарочито спокойным тоном, хотя изнутри уже волной поднимался гнев, спросил: – Вот если бы я вас попросил об одолжении?

Сбитый с толку резким переходом дворянин задумался, покачиваясь из стороны в сторону, видимо, в такт перекатывающимся в голове отяжелевшим под действием алкоголя мыслям, потом спросил:

– О чем именно, маркиз?

– Например, срубить кому-нибудь голову.

– За что?!

Изумление собеседника от такого предложения, сделанного совершенно обыденным тоном, не поддавалось описанию. Он удивленно вытаращил глаза на Волкова. Даже молчаливо прислушивающийся к диалогу Эрно подозрительно зыркнул на Глеба, не понимая, к чему он ведет.

– Вот видите. Грох!

Рядом возник орк, преданно взирающий на Волкова. В руке он сжимал выхваченный из ножен меч.

– Если бы я отдал приказ ему то голова уже лежа ла бы передо мной. Без всяких лишних вопросов. А раз так, то не кажется ли вам, сэр, что в случае нападения на мою персону, в качестве охраны гораздо полезнее будут не те личности, что только и умеют хвастливо перечислять своих благородных предков да мерить ся в своем кругу длиной пис… прошу прощения, родословной, а те, кто быстро выполняют все приказы, без долгих препирательств?