332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Винтер » Дневники Берии подтверждают: Виктор Суворов прав! » Текст книги (страница 13)
Дневники Берии подтверждают: Виктор Суворов прав!
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 23:20

Текст книги "Дневники Берии подтверждают: Виктор Суворов прав!"


Автор книги: Дмитрий Винтер




Жанр:

   

История



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Что хотел «концептуально переменить» Сталин?

Как бы то ни было, доверял Сталин членам «тройки» или просто хотел их использовать, как Ягоду и Ежова, но работа в направлении «концептуальных перемен» им велась.

26 января 1953 г. в руководстве СССР была создана «тройка» в составе Берия, Маленкова и Булганина, которая успела собраться только 4 раза (по понедельникам – 2, 9, 16 и 23 февраля) и сразу после смерти Сталина была упразднена так же скоропалительно, как и создана. С. Кремлев считает, что она была создана для каких-то очень важных преобразований в государстве, а также выводила (у Кремлева «вышвыривала») Хрущева из высшего руководства, поскольку представляла собою ту же руководящую «пятерку», что и раньше (Сталин, члены «тройки» и Хрущев), но уже без Хрущева (3. С. 189–193). Помимо всего прочего, в создании этой «тройки» С. Кремлев видит подтверждение того, что ни о каком недоверии Вождя к Лаврентию Павловичу речи не было.

Сам Берия 27 января 1953 г. записывает в дневнике: «Сказал (Сталин. – Д. В.)…в МГБ непорядки, это ему надоело, и он перебросит меня на МГБ и надо объединить с МВД. Сказал, готовься, Лаврентий, снова придется тянуть ЧК» (3. С. 188–189).

Вопрос: для каких преобразований все это готовилось? Чего хотел Берия, мы еще скажем, а пока – о планах Сталина.

По Кремлеву (и дневники Берия вроде бы это подтверждают), на следующем, несостоявшемся заседании 2 марта 1953 г. (о котором сообщает предельно лаконичная запись дневника от 23 февраля: «Собирались тройкой последний раз. Через неделю все начнется») должно было решиться многое «как в концептуальном, так и в кадровом отношении», а также должны были быть приняты принципиальные решения по «делу врачей» (3. С. 198–201).

Ясно, что врачам эти решения явно ничего хорошего не сулили. Но, помимо того, есть намек и на скорую войну: когда в Израиле взорвали бомбу перед советским посольством и Сталин тут же разорвал с Израилем дипломатические отношения, то в дневнике Берия появилась такая запись: «Коба настроен решительно. Говорит, если они пойдут на войну (обычный советский эвфемизм: «Если нам навяжут войну…» И в Финляндии, и в Корее, и в других местах, конечно, начали «они». – Д. В.),нам будет плохо, и Америке тоже. Но Англию мы просто прихлопнем» (3. С. 197).

Это – еще одно подтверждение того, что Сталин «закусил удила». Даже без детального анализа событий осени 1952 г., о чем еще будет книга, у Берия и других членов советского руководства должны были вызывать (и вызывали) беспокойство такие планы Вождя.

Но еще гораздо интереснее другой вопрос: что намечалось Сталиным «в концептуальном и кадровом отношениях»? Мы не знаем ответа, но тоже холодок по коже пробегает, вспоминая, что обычно готовилось в сталинском окружении в такой секретной обстановке раньше.

Тем более что выше мы уже говорили о симпатиях Берия (и явно самого Сталина – в тот момент они были заодно, это в начале 1950-х гг. их пути стали расходиться) к нацистам, цитировали и нашумевший бестселлер «Гитлер говорит» Г. Раушнинга. Повторим еще раз: национал-социализм есть то, чем мог бы стать марксизм, если бы освободился от своей противоестественной связи с марксизмом и с демократическим устройством. Марксизм не рискнул освободиться от рудиментов научного мышления, предполагающего существование объективных законов и требующего хотя бы имитации доказательств. На самом же деле не материальные обстоятельства диктуют человеческой воле, а наоборот. Нет никаких объективных экономических законов. Вспомним и цитаты из бериевского дневника на эту тему.

Так вот, после этих слов нацистский фюрер продолжает: ленинская идея сделать всех рабами государства – это хорошо, но зачем все эти мещанские увертки, что из рабства когда-то как-то возникнет свобода для всех и каждого? Рабство должно быть вечным!

Всеобщее образование – разлагающий яд. Каждое сословие должно иметь свое образование, а свободное образование – это привилегия правящей элиты. Низшим сословиям вообще будет «дарована» неграмотность (грамотность редко уживается с верностью) [262]262
  Мелихов А. Адольф Гитлер – мастер упрощать.


[Закрыть]
.

Сравним это, кстати, с высказываниями еще одного любителя Сталина и Гитлера и ненавистника Запада и демократии – уже цитированного нами А. Дугина: «Мы за рабство. Элита должна властвовать над ублюдками… Индивидуализм и независимость суждений – это черты Запада… Добродетели русского человека – любовь к хозяину и послушание».

Так вот уж не в этом ли ключе были задуманы «концептуальные перемены» 1953 года? Примерно подобным образом излагает сталинские планы А. Солженицын в романе «В круге первом»: «Почти все в стране удалось закрепить навечно, все движения остановить, все потоки перепрудить, все двести миллионов (жителей СССР. – Д. В.)знали свое место – и только колхозная молодежь давала утечку… Старается после школы обманным путем получить паспорт и увильнуть в город…

Образование! Что за путаница вышла с этим всеобщим семилетним, всеобщим десятилетним, с кухаркиными детьми, идущими в вуз». Ну и как с этим безобразием бороться? Да очень просто: «Установить бы по уставу сельхозартели, что как земля принадлежит ей вечно, так и всякий, родившийся в деревне, со дня рождения автоматически принимается в колхоз. Оформить как почетное право…»

Злобная фантазия матерого антисоветчика? Однако предыдущая эпоха «концептуальных перемен» 1929–1939 гг. – Коллективизация и Большой Террор – уже сделала некоторые шаги именно в этом направлении.

И многие ожидали от Сталина дальнейшего. Вот, например, Лев Разгон, попав в тюрьму в 1938 г., встречает там вернувшегося из эмиграции (и тут же, конечно, посаженного) монархиста Рощаковского (автобиографическая повесть «Непридуманное») и слышит от него форменный панегирик Сталину. Мол, покончит он со всеми большевистскими мечтами и возродит традиционную империю со всеми ее атрибутами, включая сословность (каждое сословие будет воспроизводить само себя при минимальном притоке со стороны – «сословные перегородки будут в новой России выше и крепче, чем в старой»). Крестьянина, покончив со всякими так некрасовскими сантиментами («Назови мне такую обитель – Ятакого угла не видал, Где бы сеятель твой и хранитель, Где бы русский мужик не стонал»), «так скрутят, что он и пикнуть не посмеет» (фактически к тому времени это уже было выполнено). Ну и так далее.

И еще: скажи мне, кто твой кумир, и я скажу, кто ты сам. Как хорошо известно, из русских царей наиболее почитаемы Сталиным были Иван Грозный и Петр I. Но ведь именно эти два царя положили начало крепостному праву в России. Иван Грозный отменил Юрьев день, закрепостив крестьян, Петр же в 1714 г. установил то состояние, когда европейский крепостной («второе издание крепостничества» с XV–XVI по XVIII–XIX вв. имело место не только в России, но и в Германии, Австрии, Чехии, Венгрии, Польше, и до Петра положение русского крепостного крестьянина не сильно отличалось от положения его собратьев из указанных стран) потерял всякие права и превратился в Instrumentum vocale господина, которого можно было продавать, проигрывать в карты, менять на борзых щенков…

А сам Сталин? «Юрьев день» он уже отменил, с 1932 г. для крестьян, лишив их паспортов, а с 1940 г. – и для всего остального населения, запретив менять место работы без разрешения. Какой шаг, рассуждая логически, был на очереди? В общем, еще раз: мороз по коже от предстоявших «концептуальных перемен»!

Но вернемся к планам сталинского террора, который должен был предварить собой такие вот «концептуальные перемены». Как всегда, в оправдание новой волны террора приводятся «происки врагов», причем не те происки, которые уже есть, но те, которые (это, как всегда, «достоверно известно») «скоро будут».

Кое-какие «намеки» есть у самого Кремлева: из США, оказывается, планировалась стратегия психологической войны, вплоть до убийств советских дипломатов и нападения на главу МИДа Вышинского, а также «международные акции по объявлению Сталина сумасшедшим» (3. С. 177).

Насчет сумасшедшего – звучит правдоподобно (не в смысле самого факта сумасшествия Сталина, а в смысле его широкого обсуждения на Западе): как раз в это время в мире начали обсуждать версию о том, что Сталин – параноик, хотя едва ли эта «дискуссия» была спланированной акцией. А вот насчет акций против дипломатов… Прочитав об этом, мы с удивлением остановимся. Если США и планировали что-то против СССР (речь идет явно о диверсиях, а не о прямых военных акциях), то акции против дипломатов (убийства или хотя бы нападения) – явно не те методы, обычно в таких случаях планируется что-то против руководства страны, а не против тех, кто всего лишь осуществляет его волю за рубежом.

Но продолжим: и в интересах этой стратегии, дескать, должно было действовать и «мировое еврейство», и «московское элитное еврейство» как его часть (3. С. 177). Разумеется, доказательств не приводится, но Кремлев уже предусмотрительно оговорился выше, что наличие родственников на Западе – уже достаточное доказательство.

Ну, и какая же должна быть кара столь страшным врагам? Собственно, какая кара ждала евреев (отнюдь не только «московских» и «элитных»), написано более чем достаточно (биробиджанская ссылка, куда половина не доедет, пав жертвой «стихийного гнева народных масс» по дороге), вопрос только, ограничилось бы евреями. Слово опять же Рощаковскому, предвидевшему и этот аспект еще за 15 лет до того: мол, снова введут для евреев черту оседлости, только не в самых плодородных 15 западных губерниях, как раньше, а в глухой тайге в Сибири.

Кто и как убил Сталина

В свете этого актуальным становится вопрос о том, кто убил Сталина. Роль в этом деянии Берия Кремлев, естественно, категорически отрицает (3. С. 206), зато много обвиняет Хрущева и того же министра госбезопасности Игнатьева. Вообще, по Кремлеву, страшный Хрущев всех держал в своих руках – причем даже пока Сталин был жив! Ну, а уж после его смерти…

Вот и бедного Лаврентия Павловича чуть ли не угрозой убийства («Берия уже знал, что Сталин был убит, отравлен. Кто мог гарантировать, что та же судьба не постигнет Берия, если он не «прислушается» к словам того же Хрущева»?) заставил реабилитировать врачей сразу после смерти «вождя народов», причем заставил для того, чтобы реабилитация «этих мерзавцев и заговорщиков» опиралась на авторитет Берия (3. С. 215), хотя чуть выше сам же Кремлев признает, что Берия после смерти Сталина едва ли мог считать себя даже первым среди равных (3. С. 208). И в подтверждение этих слов цитирует его запись в дневнике от 21 декабря 1951 г.: «Пока меня знают все же мало. Больше Вячеслава (Молотова. – Д. В.)и Лазаря (Кагановича. – Д. В.).Даже Мыкыту (Хрущева. – Д. В.)знают больше» (3. С. 144). И чего же тогда «Мыкыте» опираться на авторитет Берия?

Уточним: Берия, конечно, имел куда больше реальной власти, чем Хрущев, но при этом в народе его действительно знали меньше. Что поделать, специфика чекистской (и вообще спецслужбистской – во всех странах) работы. Боец невидимого фронта, понимаешь!

И это не единственный пример того, как Кремлев нагло врет: «Запись в дневнике Берия от 1 апреля 1953 г. подтверждает, что реабилитационная инициатива в «деле врачей» исходила не от Берия, а от самого Хрущева».

Что же, процитируем запись Берия от указанной даты: «Официально направил записку Георгию (Маленкову. – Д. В.)по врачам… Специально поставил дату 1 апреля. Говорят, это день дурака. Пусть радуются».

Не совсем ясно, кто тут, по Берия, «дураки», но Хрущев даже не упоминается! Ну, а что касается «письма из бункера» от 1 июля 1953 г., где уже арестованный Лаврентий Павлович упоминает, что реабилитация врачей прошла «по совету т. Хрущева» (3. С. 213–215), то, во-первых, Берия мог и подольститься к Никите Сергеевичу для облегчения своей участи (жить-то хочется), а во-вторых, весной 1953 г. Хрущев отнюдь не был такой фигурой, чей совет на самом деле являлся обязательным руководством к действию. По крайней мере для Берия.

О том, что, по Кремлеву, помимо Хрущева и компании, были еще какие-то «кремлевские кроты и их хозяева, рассчитывавшие на много лет вперед», я уже писал. Ну, это не ново – «агентура влияния», которая-де все развалила. Вопрос только, почему мыне развалили их,у нас-то агентура влияния на «проклятом Западе» посильнее была!

Не верите? Тогда вот вам запись в дневнике Берия от 1 марта 1945 г. «Всеволод (Меркулов. – Д. В.)сообщил мне, что можно ждать их (американских ядерных испытаний. – Д. В.)результатов через два-три месяца. Это значит, что они могут под занавес ударить по немцам. Нам это никак не выгодно. Может, как-то попробовать затормозить?» Кремлев комментирует: «Запись Берия позволяет предполагать, что советским агентам в США были даны какие-то указания по максимальной затяжке сроков американских испытаний» (2. С. 190–191). И действительно, первое испытание американской атомной бомбы состоялось только 16 июля 1945 г.

Но вернемся к убийству Сталина. По версии И. Эренбурга (изложенной в 1956 г.), 1 марта 1953 г. состоялось заседание Президиума ЦК. На этом заседании Каганович потребовал, во-первых, прекратить «дело врачей», а во-вторых, отменить депортацию евреев. Его будто бы поддержали все члены Политбюро, кроме Берия (?!). Сталин будто бы набросился на своих соратников с бранью, и тогда Микоян сказал: если, мол, мы через час не выйдем отсюда свободными, то армия займет Кремль. В итоге Сталина от волнения хватил удар…

Версия не выдерживает критики хотя бы потому, что сейчас хорошо известно: удар у Сталина случился на даче, а не в Кремле. Это не говоря уже о разных «навороченных» подробностях, вроде того, что Каганович порвал свое удостоверение члена Президиума ЦК и швырнул Сталину в лицо или (согласно версии П. К. Пономаренко, озвученной через год и в общих чертах повторявшей эренбурговскую) что Берия кричал: «Тиран умер, мы свободны!» [263]263
  Цит. по: Авторханов А. Г. Загадка смерти Сталина. С. 110.


[Закрыть]

С другой стороны, у С. Кремлева (3. С. 199–206) тоже имеют место нестыковки. То есть то, что Сталин смотрел 27 февраля балет «Лебединое озеро», – вполне правдоподобно. То, что Хрущев соврал про очередное застолье у Сталина, поскольку на самом деле тот просто поужинал паровыми картофельными котлетками, фруктами, соком и простоквашей [264]264
  Родина. 2003. № 4. С. 94.


[Закрыть]
, – тоже. Вообще, тот факт, что обильного застолья не было, заставляет предположить: у Сталина собрался не весь обычный «ближний круг», а только три-четыре человека.

А вот дальше начинается путаница: то ли Сталин пригласил к себе Хрущева и Игнатьева вместе с Берия, Маленковым и Булганиным, чтобы «взглянуть им (Хрущеву и Игнатьеву. – Д. В.)в последний раз в глаза перед тем, как решить, как с ними поступить», то ли Хрущев и Игнатьев приехали сами, без «тройки», чтобы, напротив, самим посмотреть Сталину в глаза и «решить, жить ему или нет» (там же; опять-таки мы видим демонизацию Хрущева!)…

Куда правдоподобнее версия, изложенная самим Авторхановым: предполагалось вызвать у Сталина удар, не влекущий за собой мгновенную смерть, чтобы он умирал при свидетелях. Перед этим из Москвы под разными предлогами устранили сторонников Сталина (руководителей радио и телевидения, министра связи, редакторов «Правды» и «Известий», некоторых, как бы мы сейчас сказали, «силовиков»). Зато вызвали в Москву Г. К. Жукова. Предполагалось начиная с «часа X» вырубить связь сталинской дачи, конфисковать все ее машины, перекрыть все дороги к ней.

При этом Берия сообщил Сталину об «убийственных» показаниях на Хрущева и арестованных врачей, а когда Сталин стал читать «показания», женщина-врач, ставленница Берия, плеснула ему в лицо эфиром. Вождь стал терять сознание, а эта женщина и потом «пичкала» его эфиром, чтобы он медленно умирал. [265]265
  Родина. 2003. № 4. С. 115–116.


[Закрыть]
По другой версии, один из врачей (доверенных людей Берия) вколол Сталину нечто, вызвавшее инсульт.

Как бы то ни было, Сталина хватил удар. Интересно, что еще 1 марта «Правда» вовсю пишет о «врачах-вредителях», но уже со 2 марта всякое упоминание о них исчезает со страниц газет. Но это и понятно: номер от 1 марта еще писался по реалиям от 28 февраля, до ночного переворота, а номер от 2 марта – по реалиям от 1-го, когда Сталин уже умирал.

Итак, резюмирует Авторханов, в решающий момент у Станина не осталось рядом никого: ни «старой гвардии» (Молотова, Ворошилова и т. д.), которых он сам же первыми предназначил к уничтожению и отлучил от себя, ни верного Поскребышева, ни преданного Власика, ни личного врача Виноградова… [266]266
  Родина. 2003. № 4. С. 118.


[Закрыть]

Ну, натурально, по Кремлеву, заговорщики должны были обставить смерть Сталина как «естественную», поскольку иначе их, по Кремлеву, «смел бы гнев народа», включая гнев вооруженной части народа – армии (3. С. 223). И всегда эта уверенность, что народ – за сталинцев, и не только народ советский, но и, скажем, югославский. Вот запись из дневника Лаврентия Павловича еще от июня 1948 г.: «В Греции Тито нам уже портачит. Значит, снюхался с Лондоном. Его туда всегда тянуло… Но открыто он с англичанами шуры-муры водить не сможет, народ не даст(выделено мною. – Д. В.)»(3. С. 64). Непонятно, правда, почему югославский народ должен был поддерживать не Тито с его самоуправлением рабочих на заводах, а Сталина, превратившего советских рабочих в крепостных…

Впрочем, в отношении населения крупных городов слова о «гневе народа», возможно, и имеют под собой некоторые основания, но 60 % населения тогда еще жило в деревне (только в 1961-м или 1962 г. городское население СССР превзойдет сельское). А деревня по мертвому Сталину отнюдь не убивалась. Вспомним Солженицына: «Деревня – она вся, подавляюще вся была трезва, несравнимо трезвее города…» Да и в городах не все было так однозначно. Любого, кто имел неосторожность высказаться против Сталина, тут же настигал «праведный гнев» Органов, это несомненно. А вот случаев народной расправы с такими в анналах истории не зафиксировано. Сказанное, конечно, не означает ни того, что не было массовой поддержки Сталина (тоталитарный режим тем и отличается от обычной деспотии, что держится не только на страхе, но и на энтузиазме, внушаемом пропагандой и достаточно обширными социальными мерами в отношении весьма широких слоев населения; однако верно и то, что «массовая поддержка» и «поддержка большинства населения» – не синонимы), ни того, что смерть Сталина не надо было маскировать как «естественную».

Так или иначе, началось заметание следов. Арестовали и отправили в Воркуту (где он стал главврачом лагерной больницы) министра здравоохранения А. Ф. Третьякова, который возглавлял две комиссии – лечившую Сталина и доказывавшую, что лечение было правильным; еще один врач – профессор Русаков – «внезапно умер». Третьяков был реабилитирован лишь через несколько лет [267]267
  Wittlin Th. Commissar. The Life and Death of Lavrentiy Pavlovich Beria. N.Y., 1972. P. 387.


[Закрыть]
. Разогнали и разослали прислугу и охрану, многие из которых прослужили по 10–15 лет [268]268
  Аллилуева С. Двадцать писем к другу. С. 7.


[Закрыть]
. Арестовали и сына Сталина Василия (28 апреля 1953 г.), который, как некоторые (тот же Авторханов) считают, мог стать знаменем контрпереворота.

Планы

Но вот «Вождя и Учителя» не стало, и встал вопрос о том, как жить дальше. Само собой, все приготовления к Третьей мировой войне уже с 14 марта 1953 г. прекратились, и началось «послевоенное время» [269]269
  Закорецкий К. Третья мировая война Сталина. С. 521–530.


[Закрыть]
. А кроме того?

В постановлении Пленума ЦК, Совета Министров и Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1953 г. говорится об обеспечении «успешного проведения в жизнь выработанной партией и правительством политики». Сталин не упоминается! Авторханов сравнивает это постановление с манифестом Александра I, который обещал править не «в духе незабвенного родителя нашего», как то было принято у российских императоров, но «по сердцу покойной государыни» (Екатерины II) [270]270
  Авторханов А. Г. Загадка смерти Сталина. С. 107–108.


[Закрыть]
.

В послесталинских дневниках Берия проскальзывают намеки на радикальные преобразования. И в самом деле, как констатировал Авторханов, после Сталина быть великим и править успешно мог только Анти-Сталин. И Берия это понял [271]271
  Там же. С. 122–123.


[Закрыть]
. Например, вот запись от 3 мая 1953 г.: «Русский народ у нас вроде главный, а на самом деле его положение хуже других… На Украине легче, сытнее. Кавказ рай…» Интересно, что это говорит грузин Берия русскому Маленкову. Кавказ в то время действительно был раем, насчет Украины не знаю, в Средней Азии жилось куда хуже, чем в России, просто там, как отмечено в том же дневнике, «развитие слабое, им пока много не надо», однако во многом Берия был прав. Согласимся, что данное высказывание актуально звучит и сейчас!

Ну, попутно Берия предложил перестать носить портреты «вождей» на демонстрациях: «Я говорю Георгию (тому же Маленкову. – Д. В.):«Ты один Маленков, зачем тебе еще сотня (портретов на демонстрации. – ДВ.)».Пожимает плечами» (3. С. 216). Отметим, что «послебериевское» руководство СССР до подобного неординарного шага додумалось только при Горбачеве (в 1987 или 1988 году, не помню точно).

А вот предложение Лаврентия Павловича о статусе Германии: «Сейчас в ФРГ все равно будут жить лучше (тут Берия, не в силах преодолеть номенклатурную «классовую ограниченность», добавляет: «потому что надо американцам. – Д. В.).Из восточной зоны немцы все равно будут бежать… А мы нажимаем со строительством социализма. А нам нужна единая демократическая Г ермания».

Золотые слова! И чуть выше: «Главное – всем войска вывести, чтобы Америку из Европы убрать». А вот это очень интересно! На тот момент, как мы видели, миру угрожал СССР. Но что, если уже тогда Берия, предвидя неизбежность краха последнего, уже тогда задумывался о том, как поведет себя Америка, оставшись единственной сверхдержавой? Если так, то Лаврентий Павлович смотрел очень далеко вперед!

Правда, с учетом всего, о чем говорилось выше, вызывают, мягко говоря, сомнения следующие строки: «И Коба так считал, не успел…»; зато под продолжением – «а теперь этим дуракам не докажешь» (3. С. 216–217) – я лично готов подписаться. Так и не доказали ничего «этим дуракам» до самого 1989 года, когда немцы наконец взяли вопрос объединения в свои руки, воспользовавшись тем, что СССР проигрывал «холодную войну».

Так или иначе, есть серьезные основания думать, что позиция Берия по Германии – один из факторов, стоивших ему жизни. По крайней мере, в официальных обвинениях против него фигурировало и намерение «отдать Восточную Германию империалистам».

Однако Берия сразу же получил меньше власти, чем рассчитывал. В дневниковой записи от 13 марта он сообщает: «Все получается не так… Георгий получил Совмин (а Берия стал первым его заместителем), Мыкыта – ЦК. Вместо укрепления Николая (H.A. Булганина, в марте 1953 г. сменившего А. М. Василевского на должности министра обороны. – Д. В.)в военное министерство вернулся Жуков (на должность первого зама министра обороны. – Д. В.)(3. С. 210).

Мы не будем перечислять все перипетии борьбы за власть, скажем только, что, как это было принято в советском руководстве, большинство номенклатуры поддержало в пришедшей к власти четверке более слабого (или казавшегося таким) претендента – Хрущева. Ну, а Берия, как самого сильного, общими усилиями свалили первым – уже 26 июня 1953 г. он был арестован.

В итоге двухлетней борьбы за власть в СССР после краткого «пацифистского» перерыва 1953–1955 гг., связанного с именами Берия и Маленкова, снова взяли верх сторонники насильственного распространения коммунизма по всему миру [272]272
  Суворов В. Тень Победы. М., 2002. С. 376.


[Закрыть]
.

Правда, теперь послесталинское Политбюро признало-таки правоту утверждения, что «в эпоху оружия массового поражения войн больше не будет», и на XX съезде было сказано, что «фатальной неизбежности войны нет» [273]273
  Цит. по: Авторханов А. Г. Загадка смерти Сталина. С. 67–68.


[Закрыть]
, вопреки утверждению Сталина о том, что пока «империализм» существует, войны неизбежны [274]274
  Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР. М., 1952. С. 36.


[Закрыть]
.

Поэтому при Хрущеве и после него «борьба за мир, желательно за весь», шла не путем подготовки к мировой войне, как при Сталине (хотя и «Мыкыта» минимум пару раз мир на грань войны ставил), а попытками «схватить Запад за нефтяное горло». Началось это в 1955–1956 гг. с первых попыток проникновения в Афганистан и попытки закрытия Суэцкого канала (по которому везли в Европу арабскую нефть) [275]275
  Суворов В. Кузькина мать. С. 73–74.


[Закрыть]
, кончилось в 1979–1989 гг. вторжением в тот же Афганистан.

Но это уже другая история.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю