Текст книги "Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)"

Автор книги: Дина Ареева

Соавторы: Джулия Ромуш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Роздал 15

Давид

Мария поднимает голову, пытаясь изобразить улыбку, но в ее взгляде на мгновение мелькает легкое замешательство.

С такой только на дело ходить.

Я улыбаюсь чуть шире и отшучиваюсь:

– Открою тебе секрет, Мария тоже здесь работает, – подмигиваю Василисе.

Василиса смотрит то на меня, то на Марию. Но настроение моментально поднимается. Это ревность? Значит, не один я по ночам страдаю дурацкими мыслями?

– Шутник, ты здесь по делу или стендап свой пришел на нас проверить?

Мария явно в себя верить начинает, раз такой дерзкой становится. Тут же взглядом в нее стреляю.

Кое-кто без египтян остаться может, если будет там сильно борзеть.

– Я здесь исключительно ради золотых рук Василисы. Уколы и перевязки – это ведь высший пилотаж, и никто, кроме тебя, с этим не справится, – с легкой усмешкой говорю, направляя взгляд на Василису.

Мария закатывает глаза, как бы предсказуемо реагируя на мой пафос:

– Ой, как сладко стелишь. Вась, я пошла, а то там таких, как этот пол больницы, – отрезает она с притворным сарказмом.

– Идите, Мария, не заставляйте людей страдать, – усмехаюсь в ответ.

Василиса на меня смотрит и не видит, как Мария мне средний палец демонстрирует.

И она еще людям помогает. Разве можно с таким настроением и на такую работу идти? Эх, Мария, после с тобой разберусь.

– Ладно, – произносит Василиса, ее щеки краснеют от смущения. А у меня как у последнего идиота внутри все только больше согреваться начинает. Даже уже не отрицаю, что попал. На глаза эти залип. Улыбку. – пойдем, посмотрим, что с твоей рукой. Надеюсь, сегодня у нас все пройдет хорошо?

– Обещаю быть примерным пациентом, – подмигиваю ей, следуя за девушкой.

Василиса проводит меня в кабинет без очереди. Многие возмущаются, но я мимо ушей пропускаю. У меня ВИП привилегии.

Василиса готовится к перевязке. Я наблюдаю за ее сосредоточенным лицом. Она настолько ответственно относится к своей работе.

– Хорошо спала?

От моего вопроса девушка на секунду застывает. Вижу, как на ее щеках ямочки от улыбки появляются.

– Ты с какой целью интересуешься? – Прищуривается.

– Хочу узнать, насколько хорошо ты выспалась, потому что хочу после работы пригласить тебя кое-куда.

Василиса снова улыбается.

– С укола начнем, снимай штаны.

Приподнимаю вопросительно бровь.

– Вот так сразу? После одного поцелуя?

От того, как девушка краснеет, из меня вырывается громкий смешок. Я таких, как она и правда не встречал.

– Я могу позвать Марию, – произносит шутливо, но я нотки ревности все равно улавливаю.

– Нет, если уж и показывать стриптиз то только для тебя.

Приспускаю штаны. Место прошлого укола все еще ноет. Еще бы, у меня там синяк на ползадницы.

– Это кто тебя так?

Голос Василисы тут же серьезным становится.

– Не все у вас здесь так о пациентах заботятся как ты.

Василиса хмурится, ей явно не нравится работа коллеги, но она никак не комментирует. Не хочет никого обидеть.

– Ты какую кухню любишь?

Хоть она и не согласилась на свидание, но я продолжаю пробивать почву.

– Вообще, люблю дома есть, то, что бабушка готовит...

Смущенно произносит. Ну нет, свидание с бабкой это совсем не то, что я хочу.

В идеале, конечно, и не в ресторан. Но в гостиницу она вряд ли согласится идти. К себе не позовешь. Во-первых, там дед. А, во-вторых, она сразу все поймет. А мне ей как-то мягко сообщить нужно.

Поэтому с ресторана начнем. А дальше уже по ситуации. Но продвигаться нужно как-то. Свидания – это хорошо. Но я бы хотел и продолжение.

Василиса делает укол. Прикасается своими нежными пальчиками к ягодице, и я понимаю, что решать вопрос с продолжением нужно активнее.

У меня стояк кушетку таранит от одного ее прикосновения.

– А если не дома? Французская кухня, итальянская...

– Ой, нет, может, тогда лучше в ресторанчик в центре. Он маленький совсем. Там домашняя кухня и цены приятные.

Ну вот что за девушка? Кто бы еще так за меня беспокоился? Чтобы не потратился.

– Давай туда, я всеядный.

– Только я не знаю, во сколько точно работу закончу... Если по скорой пациентов привезут, то я могу и задержаться...

– Тогда напишешь мне, как будешь собираться домой, я сразу подъеду. Мне здесь недалеко.

– Хорошо, – девушка снова скромно улыбается, а когда я уже у самой двери оказываюсь тихонько произносит, – а спала я, между прочим плохо. Все из-за твоего поцелуя...

Василиса

Я не соврала, я в самом деле не спала полночи из-за Давида. И его поцелуя. И объяснение этому может быть одно – я влюбилась.

Втрескалась как школьница, по самые уши.

Даже если у меня оставались сомнения, сегодняшним утром они развеялись без следа.

Я его приревновала. К Машке. Сама знаю, как это странно звучит – смысл ревновать, если Давид ко мне домой пришел, а не к ней. Меня искал, а не ее. Мне цветы принес и на свидание позвал.

Но когда я увидела, как они переглядываются, изнутри поднялась удушающая волна. И только призвав все свое самообладание я смогла удержаться и не скатиться в разборки.

Я никогда не думала, что буду ревновать. Причем мужчину, который мне не принадлежит и принадлежать не будет никогда. Слишком разного поля мы ягоды.

Он красивый обеспеченный мужчина. Я студентка медакадемии, подрабатывающая медсестрой в городской больнице.

Давид ушел, а меня все еще штормит. Делаю вид, что перебираю листы назначений, но мыслями вообще не здесь. Я уже на нашем с ним свидании, мы танцуем медленный танец. Давид берет меня за подбородок, наклоняется и целует...

– Ушел? – Мария осматривает кабинет и вперяется в меня проницательным взглядом.

Не хочу, чтобы она что-то заподозрила, поэтому отвечаю так как ответила бы раньше. Не про Давида.

– Нет. Под столом сидит, тебя ждет.

Машка удовлетворенно хмыкает и закрывает за собой дверь.

– Так у вас что, любовь?

– Почему сразу любовь? – смущенно отвожу взгляд. – Просто погуляли, выпили чаю.

О том, что мы катались на колесе, а затем гоняли на картинге, рассказывать почему-то не хочется. Это очень личное, это было только с нами. И никому об этом знать не нужно.

Но Машка так просто не отстает.

– Батюшки! – всплескивает руками. – Так он получается жлоб? Зажал ресторан и водил тебя по всяким генделям?

– Ни по каким генделям он меня не водил! – мне становится обидно за Байсарова. – Давид звал в ресторан, я сама отказалась. Захотелось в парке погулять.

– Ну и скажи кому, что ты не дура, – Машка говорит это так обреченно, что мне совсем не обидно. Даже смешно. – Ее в ресторан зовут, а она чай на лавочке в парке дудлит. Ну дура же! Он на тебе сэкономил, а столичные фифы потом с него все до последней копейки высосут.

– Может и дура, – соглашаюсь с подругой, – но Давид другой. Ему тоже понравилось наше свидание.

– Ой, да ладно, – машет рукой Мария, – не такой он. Все они не такие до первого траха.

– Неправда, Давид хороший!

– Может и хороший, – соглашается Машка, – только пиздливый. Точно как его дед...

Говорит и осекается. Смотрит на меня странным взглядом, а меня будто по голове дубиной стукнули.

– Дед? Какой дед? У Давида есть дед? – растерянно смаргиваю, и Машка недоуменно трясет головой.

– Разве я сказала, что у Давида есть дед? Я говорила, что он пиздливый как старый дед. Один в один, будто ему не тридцать лет, а три сотни.

Она говорит, я киваю. Но зерно сомнения уже дает буйные всходы.

Я все это время думала, что мои Байсаров-один и Байсаров-два однофамильцы. И тезки. И отцы у них тезки. И даже предположить не могла, что они могут быть родственниками.

Но если тот, мой Давид родственник дедушки Байсарова, то...

То он мог ночевать в его квартире. А значит, это с ним я провела ночь.

Господи, нет. Только не это. Холодею от одной мысли, что это может быть Давид.

– Маш, – смотрю на подругу в упор, – скажи, ты что-то знаешь? Ты же к деду тому ходишь. Давид его внук?

– Какой внук, Бог с тобой! – Машка говорит убежденно, отчаянно жестикулируя. – Да и не знаю я ничего, откуда? Вот провалиться мне на этом месте! Но давай рассуждать здраво, Вась! Были бы они родственниками, чего бы тогда старый Байсаров так экономил? Ясно же, что на последние копейки дед живет. Вон, света у него вечно нет, воду перекрывает. Сама говоришь, не жлоб твой Давид. Стал бы он родного деда в черном теле держать?

Машкины аргументы звучат убедительно, и я немного успокаиваюсь. Машка тем временем не умолкает.

– Ты знаешь, что, Вась, – она доверительно наклоняется ближе, – ты у него самого спроси, у Давида своего. Вот как на свидание пойдете, так и спроси. Он тебе скажет, чего гадать? Ну что ты теряешь?

А и правда, что?

– Спрошу, – решительно киваю, и мне кажется, или Машка в самом деле облегченно выдыхает?

Глава 16

Давид

«Между прочим, спала я, плохо. Всё из-за твоего поцелуя...»

Целый день в голове эту фразу кручу.

Спала она плохо... Да пусть только подпустит к себе, вообще забудет, что такое сон. Спать будет разве что на работе. И восемьдесят процентов нашей бессонной программы будут явно не поцелуи.

Мария если в Египет не передумала замуж выходить, пусть за двоих поработает.

Я уже забронировал столик в ресторане, заказал цветы. Их привезут в ресторан, чтобы я не таскался.

На сегодня у меня грандиозные планы на Василису – я снял люкс в лучшей гостинице города. В лучшей из тех что есть, ясное дело. Ну вы поняли.

Сгонял домой, то есть к деду. Выгулял собак, помыл им лапы. Сам с наручных часов глаз не сводил. Сложил в сумку чистые вещи, станок, пену для бритья. Подумал немного и гель с шампунем тоже положил.

– Ты куда собираешься? – подозрительно щурится дед.

– В больницу, – вру и не краснею.

– Так ты ж там сегодня был? Что это ты туда так зачастил? – ревниво интересуется.

– А почему нет? В больнице хорошо, душ есть.

– Душ! – фыркает дед. – Знаю я, какой там у них душ!

– Какой бы ни был, – хмыкаю, – меня устраивает. Никто над душой не стонет и воду не перекрывает.

– Вот и хорошо. Вот и правильно, – кивает дед. – Дома экономить надо. И духами своими тут уже все завонял. Шуруй, а я пока в магазин схожу, молоко закончилось и картошка.

– Может я картошки привезу? Или доставку закажу? Тебе тяжело носить, – руководствуюсь самыми лучшими побуждениями, но по обыкновению открываю портал в ад.

– Это на кого ты намекаешь? Кому тяжело? Хочешь сказать, что я старый и немощный? – грозно надвигается дед, и я сразу иду на попятную:

– Все, все, дед, брейк. Ты самый молодой и мощный. Я пошел, на ночь не жди, – проговариваю скороговоркой и бегом выскакиваю за дверь. Скоро должна позвонить Василиса, а мне надо еще принять в гостинице душ и переодеться.

Успеваю минута в минуту. Уже застегиваю ремень на джинсах, когда приходит сообщение от Василисы.

«Я уже освободилась».

Представляю, как она облизывает губы кончиком розового влажного язычка, когда набирает это сообщение, и поправляю оттопырившуюся ширинку. Как невовремя я это вспомнил!

Уже через десять минут въезжаю в ворота больницы и с удовольствием рассматриваю тонкую фигурку девушки, спускающейся ко мне по ступенькам.

– Привет, – она смущенно кивает, и я очень стараюсь ничего такого не представлять.

– Поехали? – дожидаюсь улыбки и кивка, и трогаюсь с места.

– Давид, все время забываю спросить. Ты где живешь? – спрашивает Василиса, глядя на дорогу перед собой.

Только собираюсь ответить «В жопе мира», но вовремя прикусываю язык. Если я сейчас скажу, что живу у деда, то как потом предложить ей поехать в гостиницу? Она сразу поймет, что я все спланировал заранее и тогда, уверен, пойду я нахуй так, как еще в жизни не ходил.

– В гостинице живу, – отвечаю как можно более убедительно. – Где ж мне еще жить, если я не местный?

– Да? – протягивает Василиса, как мне кажется, с некоторым разочарованием. – Правда?

– Правда, – говорю уверенно. – А почему ты спрашиваешь? Хочешь посмотреть, как я живу? Так поехали, прямо сейчас!

Для убедительности демонстрирую полную готовность начать разворачивать машину прямо посреди проспекта. И ебись он конем, тот ресторан.

Но девчонка морщит носик и отрицательно мотает головой.

– Скажи, Давид, а у тебя тут нет никаких родственников? – снова спрашивает в лоб. Понять бы только, к чему этот допрос.

Перед нами возникает затор. Притормаживаю, выглядываю в окно, чтобы выяснить причину. На дороге странная движуха, там собралась целая толпа, возле которой останавливается полицейская патрульная машина.

– Ты хочешь познакомиться с моими родственниками? – поворачиваюсь к Василисе, пробуя отшутиться. Но она чересчур серьезная.

– У нас на патронаже в отделении дедушка один есть, тоже Байсаров Давид Данилович. Ему Машка уколы ходит делать, меня недавно просила подменить. Ты его случайно не знаешь... Да вот же! Это же он! – она привстает с сиденья и показывает в окно.

Мы как раз медленно ползем мимо собравшейся толпы. Слежу за рукой Василисы. И холодею.

Посреди толпы стоит мой дед с авоськой в руках, в которой видна картошка и бутылка молока. На асфальте сидит мужик, закрывая голову руками, второй отползает на четвереньках, а дед лупит их по очереди картошкой и орет во всю глотку:

– Волки позорные! Блядское ворье! Чтоб у вас руки отсохли! Сволочи! Я вам сейчас покажу, как у пенсионеров последнее отбирать!

Мужик на асфальте плаксиво ноет:

– Дедушка, ну хватит, мы больше не будем!

– Я вам покажу, не будем! А ты куда уползаешь? – кричит дед и дает поджопник отползающему мужику. – Назад ползи, оползень ты ебучий, сейчас полиция приедет!

Со всей дури лупит мужика по спине картошкой, тот взвивается от боли.

– Дед, ты что, совсем озверел? – гаркает он на деда, но наблюдающая с интересом толпа быстро закрывает ему рот.

– Ты скажи спасибо дедушке, что он тебя не убил!

– Дедушка слишком добрый!

– Давай, дедуля, жги!

Мужиик охает и ложится на асфальт.

– Он мне спину сломал! – жалобно стонет, но жалеть его никто не собирается.

– Так тебе и надо!

– А что ты хотел? Умный какой, у пенсионеров кошельки воровать!

– Мало тебя дед приложил! Наверни ему, дедуля, чтобы на всю жизнь запомнил!

Сквозь толпу проталкиваются полицейские, а мне уже вовсю сигналят машины сзади.

– Так ты его знаешь, Давид? – переспрашивает Василиса, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Это пиздец. Просто полный пиздец.

– Впервые вижу, – буркаю сердито и давлю на газ.

***

Отличная еда и присутствие Василисы поднимает настроение с нуля.

Конечно, плохо, что я ее обманул. И про деда не сказал, и соврал про гостиницу. Но тогда бы мне точно не светил ни ужин с Василисой, ни надежда на продолжение вечера.

Я скажу. Все ей скажу. Да она сама поймет, после первого же оргазма. Я просить прощения буду, что сразу не сказал. Надо, на колени встану. Простит, куда денется.

А сказать сейчас, про секс точно можно будет забыть. Она такая, Василиса моя, принципиальная.

– Поехали, по городу покатаемся, – предлагаю девчонке. И улыбаюсь так, одним уголком губ.

– Поехали, – кивает Василиса, заправляя прядь за ушко.

Мне кажется, или она тоже на меня так странно смотрит. Как будто ждет чего-то.

А что там ждать? Ясно, что доезжаем мы до соседнего с гостиницей переулка. Ставлю машину на ручник, выключаю двигатель и вдавливаю девчонку в сиденье.

– Я знаю, что должен сказать кучу всякой романтической хрени, – бормочу прямо ей в губы, – но я уже на таком взводе, что еле держусь. Давай я тебе потом все это скажу, а? Клянусь.

Она смотрит в упор, лихорадочно облизывает губу и кивает. Я так ее хочу, что набрасываюсь на нее как голодный хищник.

Василиса не ломается, не упирается, сама отвечает на глубокий поцелуй. Моя рука ныряет под подол ее платья, сжимает бедро. Девчонка цепляется за плечо, стонет мне в рот, и я сажаю ее себе на колени.

Мой член таранит джинсовую ткань, отчего пах сводит болезненными спазмами.

– Поехали ко мне, Вась, – шепчу ей на ухо, накрывая рукой треугольник между ног. Сквозь тонкий капрон ощущаю, как там горячо. Горячо и мокро. – Я так тебя хочу.

Она ничего не говорит, только медленно закрывает и открывает глаза. Ее густые ресницы дрожат, отбрасывая на щеки длинные тени.

Я снова врываюсь в ее рот, Василиса обхватывает ладонями мое лицо.

Это чистый кайф, я улетаю только от поцелуев. Надо как-то дойти от гостиничного холла к номеру.

Внезапно раздается мелодия вызова. Мы с Василисой отстраняемся друг от друга и некоторое время пытаемся сообразить, кто нам помешал.

Нащупываю телефон, подношу к уху. Звонкий, а сейчас почти визгливый голос моей секретарши бьет по нервам.

– Давид Данилович, срочно приезжайте. Александр Дмитриевич просил передать, что он повелся. Сказал, вы в курсе.

Ну что ж, блядь. Вот я и потрахался.

Василиса

Рядом с Давидом со мной точно что-то непонятное происходит.

Ну вот как так получилось, что я на коленях его оказалась?

А я могу сказать как. Помутнение рассудка! В самом сильном его проявлении.

От звука его голоса внутри так приятно вибрирует. От его горячего дыхания на моей коже мурашки появляются. А от прикосновений... тепло внутри расплывается.

И я могу сказать, что почти никогда такого не чувствовала.

Почему почти?

Потому что та чертова ночь никак из головы не выходит.

Но стоит Давиду ладонями по ногам вверх поскользить, как все мысли из головы выбивает моментально.

Горячий поцелуй становится более откровенным. Я забираюсь пальчиками в его волосы. Сжимаю. Тяну. Стон из груди вырывается и Давид тут же вжимает меня сильнее. Чтобы я прочувствовала все его желание...

Мамочки, как же горячо.

И тут все резко прерывается. Трель телефона. Мы отрываемся друг от друга. В недоумении переглядываемся.

Давид из кармана телефон достает.

И вот здесь случается то, что отрезвляет меня за секунду. Как будто ведро холодной воды на голову выливают.

– Давид...

Слышу женский голос. Взволнованный. Требовательный. И Мужчина тут же динамик прикручивает на телефоне. Дальше я ничего не слышу.

Но мне и этого хватает.

Тут же щеки краснеют. Я сама с его колен перебираюсь на сидение. А Давиду и не до меня вовсе. Он полностью в разговоре.

– Блядь, как же не вовремя. Понял. Понял, говорю.

А я только нижнюю губу закусываю. Волшебство нашей атмосферы развеивается.

Я интуитивно понимаю, что что-то случилось. По тому как Давид напрягся. Как хмурится. Он мыслями даже не здесь.

– Случилось что-то?

Вопрос задаю, чтобы эту звенящую тишину разбавить. Иначе мои нервы просто не выдержат. Я вообще много вопросов задать хочу. Только не знаю, как это со стороны смотреться будет. Да и не решусь я, вот так допрос с пристрастием устраивать.

– Василиса, мне срочно на работу нужно. Дело важное.

Давид ко мне оборачивается. Смотрит в глаза. Его тон очень серьезный.

На работу, значит, это женщина с работы звонила? А поздно, потому что дело важное, да?

Я сама и оправдание ему нахожу.

– Конечно, – только и киваю в ответ. Свою растерянность скрываю тем, что волосы на лицо падают, я отворачиваюсь к окну.

Давид мотор заводит и машина с места срывается.

Атмосфера в салоне уже совсем другая. Я чувствую, насколько Давид напряжен.

Уговариваю себя, что дело и правда в работе. А женщина... секретарши у всех есть. И, возможно, секретарь Давида трудится не по восемь часов в день, а намного больше!

Когда автомобиль у моего подъезда притормаживает, я себя настолько накрутить готова, что глаза щипать начинает. Я не буду плакать!

– Василиса, – стоит мне только за ручку дверцы схватиться пальцами, как Давид меня тут же к себе притягивает.

Мое имя в волосы шепчет. Горячее дыхание кожу обжигает. Табун мурашек в разные стороны разбегается.

– Давид, сейчас бабульки увидят, а после будут слухи ходить...

Произношу шепотом, а у самой глаза закатываются, потому что он губами к шее моей прикасается.

– Пускай говорят, чем им еще заниматься? Такая ты у меня сладкая девочка.

Хрипит, а у меня внизу живота все приятной судорогой сводит. Совсем горячо там становится.

И у меня как будто узел из множества сомнений развязывается. Больше не затягивается. Хорошо все. А ему и правда просто ехать нужно. Иначе он бы не стал так говорить, да? Прижимать к себе.

Мы снова в поцелуе сливаемся. Горячем. Языки сплетаются. Давид много приятных слов в губы хрипит.

– Беги, Василиса, иначе я не сдержусь. И так уже из последних сил себя в руках держу.

У меня смешок вырывается. Улыбка до ушей растягивается.

– Ты мне сегодня напишешь? Пожелаешь спокойной ночи?

Тихонько спрашиваю. Мне понравилось, что он вчера писал. Сегодня тоже хочется.

– Напишу, но со спокойной ночью ты, конечно, погорячилась. Я теперь точно не засну.

Из машины Давида я выбегаю самая счастливая на свете.

Даже бабуля замечает мою глупую улыбку.

– Васька, влюбилась, что ли?

– Бабуль!

– В этого рукожопого?

– Он не рукожопый! Он современный! Сейчас не главное – самому все уметь. Главное – знать, к кому за помощью обратиться!

– Ну я и говорю – рукожопый! Сам не умеет, другим звонит.

– Ну, бабуль!

– Ладно, но смазливый. Но ты смотри, Васька, передай ему, что если обидит, то я ему разводной ключ в одно место засуну!

Кто бы знал, что спустя два дня я буду близка попросить бабушку воплотить ее угрозы в жизнь. Потому что Давид пропал. С того вечера ни одного сообщения. И его телефон... он вне зоны доступа. Как будто он специально сим-карту достал и выкинул.