Текст книги "Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)"

Автор книги: Дина Ареева

Соавторы: Джулия Ромуш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 5

Давид

Нужно говорить о том, как сильно я государственные клиники люблю? Просто обожаю!

Особенно вот это:

– Куда встал?! Я помыла только!

Женщина с малоприятным лицом, и таким же голосом в мои дорогущие ботинки шваброй тычет.

Ну дед, блядь! Замшевые ботинки, а от тряпки на этой чертовой швабре белизной воняет так, что меня тошнить начинает.

– В очередь встал, или здесь как-то иначе принято? – в ответ выдаю. В голосе сквозит все мое недовольство этой ситуацией.

– Поприходят здесь всякие! Совсем труд чужой не уважаете! – бурчит женщина и идет в другой конец зала, секунда, и она уже находит себе новую жертву.

Казалось, что после звонка деда с самого утра ничего хуже быть не может, но я походу недооценил эту больницу.

Впереди меня шесть человек. Шесть! И судя по тому, что самый первый уже минут пять как не сдвигается с места, то я простою в этой гребаной очереди до самого вечера.

Переминаюсь с ноги на ногу. От скуки уже людей рассматривать начинаю. Женщину с двумя детьми. Она, явно увлечена телефоном больше, чем своими отпрысками.

Мальчик на вид старше девочки, сначала дергает ее за косички, а когда та начинает орать, нажимает на бутылку в своих руках и мощной струей попадает ей прямо в рот. Пацан начинает громко смеяться, девочка плакать, а мать орет на них обеих за то, что у нее украли урожай с грядки, пока она с ними возилась.

Гребаные игроманы. Я бы таких стерилизовал.

Когда доходит моя очередь, я успеваю усвоить одно: уборщица – это были еще цветочки. В регистратуре сидит самый главный дракон.

Я слышал многое за то время, что мне пришлось здесь простоять, поэтому пытаюсь начать диалог как можно вежливее. Ну, и, конечно, в который раз мысленно костерю деда. Надеюсь ему там неслабо икаетсяна своих процедурах.

– Доброе утро, – стараюсь быть вежливым до тошноты. Но мое приветствие всем до лампочки.

– Доброе утро, – откашлявшись, громче произношу.

– Я не глухая, орать не нужно! – рявкает в ответ недовольно администраторша и глаза выпучивает.

– Отлично, – улыбаюсь, – мне нужно узнать, какая медсестра ходит к Давиду Даниловичу Байсарову.

– А я почем знаю?! Здесь не справочное бюро!

Я-то думал глаза выпучить еще больше нельзя, а, оказывается ошибался.

– Но вы регистратура!

– Ага, и Байсаров ваш у меня под столом сидит!

Зубы стискиваю. Надеюсь, что дед здесь устраивает разбор полетов, потому что вот таким вот, как она, точно карма в виде деда прилетать должна.

– Медсестер, которые уколы на дом ездят делать, где искать?

– Смотря какое отделение. Вот какие уколы ему делают?

Сорок, мать его, минут я с этой... прости господи, разговаривал. Деду звонил. Еще и от него маты выслушал. Короче, день – полный пиздец. Это официально!

Когда я нахожу нужное мне отделение, то хочу только выпить. Потому что после подобного по-другому совсем никак.

Еще и мысли эти поганые, что я вчера не ту медсестру нагнул. Нужно просто убедиться, что не медсестру деда, потому что... Ну нахер.

Стучу в дверь, слышу, что могу войти. Открываю скрипучую дверь в помещение. За небольшим столом две медсестры сидят. В халатиках белых. Вот на моей проститутке такой же халат был? А черт его знает. Темно же было. Что-то белое. В секс-шопе вряд ли небелый медицинский халат продавать будут.

– Доброе утро, девочки, – широко улыбаюсь, когда в комнату захожу.

– Доброе, – вот здесь совсем другая атмосфера. Девушки улыбаются, мило щебечут.

– Красавицы, не подскажете, где я могу Марию найти?

– Ой, а она сейчас в пятой палате, на уколах. Буквально через минут десять освободится.

– Спасибо.

Выхожу в коридор и, заприметив подоконник с открытым окном, отхожу туда. Свежим воздухом нужно подышать. У меня подобных гастролей в жизни еще не было. Слава богу, частные клинике придумали.

Облокачиваюсь на подоконник, лениво за людьми наблюдаю.

Мимо меня в белом халате девушка проходит. Особенно на нее внимание не обращаю. Она на мою медсестричку не похожа.

Но тут кто-то ее окликает.

– Маш, тебя просили зайти...

Голову в сторону девушки поворачиваю. Нет. Ну нет. Ну не настолько же я вчера пьяный был?

Мой внутренний эстет рыдает и просит о пощаде.

О боги, что это?

Я принял ее за проститутку, трахнул и при этом еще и кайфонул?

Я был в прострации? Под действием гипноза? В состоянии аффекта?

Это был не я?

Нет, но я же хорошо помню, как держал ее за бедра и вколачивался по самые яйца. У меня не было ощущения, что я трахаю комод. А тут габариты не оставляют других ассоциаций.

Ну может еще бампер автомобиля. Дешевого такого затасканного жигулька.//

Роста девица невысокого, про габариты я сказал. С лицом девице тоже не подфартило, или я просто не люблю пухляшей. Так что по каждому пункту тут не «ранил», а «убил».

– Это ты Мария? – грозно надвигаюсь на девицу, преграждая дорогу. Она испуганно отступает.

– Да, я. А в чем дело? Мужчина, вы кто?

– Давид Данилович Байсаров, – отвечаю, – не узнала?

И тут девица неожиданно меняет тактику, подбоченивается и смеряет меня снисходительным взглядом.

– Кто? Байсаров? А то я Давида Даниловича не знаю! Да я ему весь зад обколола, я его наощупь узнаю. Пиздобол ты, а не Давид Данилович. Иди отсюда, пока я полицию не вызвала.

Она решительно меня огибает, но я снова заступаю ей дорогу.

– Я Давид Байсаров, могу паспорт показать. Мне надо знать, кто вчера был у меня дома и сделал укол.

– Тебе? – хлопает глазами девица.

С достоинством киваю. Она смотрит оценивающе, как будто способна отсканировать след от укола сквозь одежду.

– Послушай, чудик, – девка придвигается ближе, – Давид Данилович на ладан дышит, того и гляди преставится. А ты лось здоровый, на тебе пахать можно. Так что иди лучше куда подальше, а то допиздишься, что точно полицию вызову.

Она меня бесит. Терпение и так не мой конек, а тут еще этот говорящий гиппопотам. Мало того, что оговорила деда, еще и меня выставила тупым качком.

Но вижу, что сейчас ничего не добьюсь, к тому же, я убедился в главном. Во-первых, эта девка точно знает деда. Во-вторых, она не врет, что ходит к нему делать уколы.

Только я вчера стопроцентно не трахался ни с комодами, ни с бамперами, ни с гиппопотамами. Вчерашняя девчонка мне зашла, моим стояком можно было легко пробивать стены.

На эту бы он ни за что не встал. Слился бы на старте. У меня одна мысль о возможном сексе с ней вызывает панику. Вчера со мной точно была другая девушка, и необъятная Мария знает больше, чем ей положено знать.

Но сейчас я мало чего добьюсь, еще и правда полицию вызовет. А мне осталось ко всему прочему поиметь проблемы с правоохранительными органами.

В регистратуре ненавязчиво узнаю, до какого времени работает Мария. И где живет.

Работает она до пяти вечера, живет ожидаемо в жопе мира. Но чего не сделаешь ради справедливости и восстановления мировой гармонии?

Даже в жопу мира поедешь.

Правда, такой жертвы приносить не приходится. Ровно в семнадцать ноль три Мария выходит из здания и огибает здание по периметру. Догоняю девку в момент, когда она сворачивает за угол, и толкаю к стене.

– Быстро говори, кто вчера вместо тебя к деду приходил? – нависаю, упираясь руками в стену по обе стороны.

– Опять ты? – девица поначалу пытается выкручиваться, но я одной рукой перехватываю ее за запястья, другой продолжаю упираться в стену. Она замолкает, внимательно вглядываясь в мое лицо, пока ее саму не озаряет догадка. – К деду? Что значит, к деду?

– Догадайся, – хмыкаю удовлетворенно.

– Так значит, вы... внук? – лепечет, запинаясь.

– Яблоко от яблони... – вздыхаю с достоинством и максимально допустимым выражением скорби. И смотрю в упор. – Так ты скажешь?

Девица переминается с ноги на ногу. Явно не решается сдать подружку. Значит, применяем тяжелую артиллерию.

– Если не скажешь, пойдешь за соучастие, – подбадриваю Марию как могу.

– Но как же, – она беспомощно сглатывает, – как же врачебная тайна?

– Хмм... – делаю вид, что задумался. Перевожу на Марию заговорщицкий взгляд. – Ты врач?

Она тушуется, не ожидая, что ей тоже перепадет. Несмело качает головой.

– Отлично, – хлопаю ее по плечу, – а раз ты не врач, то и врачебную тайну можешь не соблюдать.

– Ладно, скажу, – сипит девчонка. – Это Васька.

– Кто? – от изумления чуть не выпускаю ее руку.

– Василиса, – объясняет ее подруга, – она меня подменить согласилась. Мне очень надо было.

– Хм... Василиса?

– Да, Василиса.

Васька? Тезка дедового кота?

Ясно теперь, почему она так странно себя вела, хамлом обозвала. Я ж на кота наехал, а не на нее. Беру Марию за локоть.

– Пойдем.

– Куда? – упирается она. – Вы же говорили, что отпустите!

– Я обманул, – тяну ее за собой. – Вот покажешь мне эту свою Василису, тогда отпущу.

Девица поддается и хоть и слабо, но ногами перебирает. И правильно, еще на себе ее таскать. Внезапно пронзает мысль – а что, если Василиса эта еще страшнее подружки. Что я тогда делать буду?

Перехватываю Марию поудобнее и встряхиваю.

– Только так покажи, чтобы она не видела, поняла?

– Поняла, – буркает девчонка, – как скажете. Вон туда сворачивайте, нам во внутренний двор надо.

Сворачиваю, и мы идем во внутренний двор.

Глава 6

Василиса

На работу иду в смешанных чувствах. Самотерзанием занимаюсь именно сейчас, потому что дома не особо получалось.

Бабушка была сегодня в ударе, и весь день чайной ложечкой мозг мне выедала.

Поэтому, когда я на улицу выхожу, то первым делом глубоко вдыхаю.

Нет, вы не подумайте, бабулю я свою люблю. Это мой родной человечек, но у нее бывает, когда она перебарщивает. Вот, например, как сегодня.

Я потихоньку пытаюсь восстановить всю картину того, что ночью происходило. Но если честно, то получается не очень.

Провалы в памяти. Еще и этот цвет чертов, которого не было.

Но главное, в моей голове точно не сходится, что я с дедушкой переспала.

Я помню, как кубиками пресса была восхищена. И голос... Он вроде молодой был. Хотя... Сейчас я уже ни в чём не уверена. Даже не уверена, что услышь я где-то его голос, то смогу точно узнать.

До больницы дохожу пешком. Погода не самая лучшая, ветер бьет в лицо, но и отрезвляет в тот же момент. А мне нужно было хоть немного мысли в голове упорядочить, чтобы на работе о пациентах думать, а не о том, что я вчера натворила.

– Вась!

Раздается за моей спиной, когда я уже почти в больницу захожу.

Зажмуриваюсь, потому что голос очень знакомый. Мужской.

Мне сейчас не оборачиваться хочется, а сбежать. Щеки моментально румянцем покрываются. Но я вдох глубокий делаю и, развернувшись к парню, подхожу.

– Привет, Коль.

Улыбаюсь, поправляю растрепанные ветром волосы.

– Как ты себя чувствуешь? Я переживал за тебя.

Коля переминается с ноги на ногу. Застенчиво улыбается. Я верю, что ему неудобно за вчерашнюю ситуацию. Вряд ли у него в планах было напоить меня спиртом. Все случайно произошло. Но последствия уже никто не исправит.

– Утром голова немного болела, а так нормально все.

Вежливо отвечаю. Ветер становится сильнее, ударяет в спину. И я неожиданно вперед подаюсь, не ожидала такого сильного толчка.

– Ой, – тихонько ойкаю. Коля меня успевает перехватить и получается так, что я полностью на парня, заваливаюсь и в его объятиях оказываюсь.

– Маленькая такая, Вась, тебя так ветром когда-то снесет. Прям как Дюймовочка.

Затылок резко, как будто кипятком обдает. Вздрагиваю и в Колю сильнее пальцами впиваюсь.

Ощущение, как будто кто-то меня взглядом прожигает.

– Прости, Коль, просто ветер сильный и...

Парень меня отпускает, а жжение в затылке только сильнее становится.

Оборачиваюсь назад и вижу только, как какой-то мужчина быстро в сторону уходит. При этом что-то говорит, но из-за ветра ничего разобрать не получается.

Попрощавшись с Колей, в больницу захожу. При этом как-то странно себя чувствую и пальцами по затылку провожу. Жжение все еще не отпускает.

Захожу в процедурный кабинет, сумку на стул ставлю, отхожу к зеркалу. И в эту минуту дверь в кабинет распахивается. И на пороге Маша появляется. Выглядит она, честно сказать, не очень...

– Вася, ну наконец-то! А я тебя жду здесь!

– У тебя разве сегодня не первая смена, Маш?

– Первая, но я специально пришла, чтобы с тобой увидеться!

– Случилось что-то?

Я уже нервничать начинаю.

– Да у меня здесь дело одно осталось, вот и пришла, и еще спросить хотела про вчерашнего пациента. Как все прошло?

Мои щеки снова вспыхивают. Маша ради этого ребенка дома оставила и в больницу пришла? Не могла же она узнать о том, что я вчера... Нет, точно нет.

– Нормально прошло, – плечами пожимаю и отворачиваюсь, потому что чувствую, как лицо красными пятнами идти начинает. Врать я умею плохо. Поэтому сейчас лучше в глаза коллеги не смотреть, – особо не болтала, укол сделала и пошла домой.

Я особо и не вру. Болтали мы мало. Укол я в конце сделала. Я просто некоторые факты умалчиваю.

Подхожу к шкафу, достаю свой халат, расправляю на нем невидимые складочки.

– Не доставал тебя дед?

Маша за стол садится и смотрит на меня внимательно. Я же щеку изнутри закусываю. Почему она так расспрашивает?

– Да нет, я быстро сделала и пошла. А что, случилось что-то? Дедушка приходил, ему что-то не понравилось?

На Машу смотрю, а у самой коленки подрагивать начинают.

– Да нет, мне просто интересно было. Думала ты мне сейчас историю расскажешь, как от деда сбегала. А ты молодец, быстро управилась.

Давид

Что она делает в этой дыре?

Такая девочка!

Стою молча в полном ахере. Неудивительно, что моему члену зашло, мне такое тоже заходит.

Она совсем не для этого городка. Такая милая, особенно когда прядь за ушко заправляет.

Глаза большие, на пол-лица, как у куклы. Губки пухлые, покрасневшие. Талия узенькая, попка круглая – все в точности как я помню.

Мой стояк тоже рад ее видеть, салютует, создавая проблемы своему хозяину. Мы с ним оба повторили бы.

Но есть момент, который все омрачает. Она стоит и улыбается.

Вот так просто, блядь, стоит и улыбается какому-то хмырю с красной рожей. Наглой такой рожей, которая прям просится о встрече с моей правой ногой.

Не знаю, чего я ждал. Возможно, что увижу ее расстроенной и грустной. Может даже заплаканной. Как никак, ее поимел незнакомый мужик, перепутав с проституткой.

А она улыбается. Пиздец...

Этот с красной рожей ей что-то говорит, и она внезапно на него налетает и на шею ему вешается.

Делаю шаг назад и из-за угла дома за ними наблюдаю. Сам не знаю, почему меня так накрывает. Второй раз в жизни ее вижу. Но то, что у них с этим недомужиком любовь, видно невооруженным глазом.

Я ей уже сто оправданий придумал, почему она меня не оттолкнула. А все проще простого – ей похуй с кем, под каждого лечь готова. Даже без денег, я же ей так и не заплатил.

Цежу сквозь зубы ругательство и, круто развернувшись, иду к воротам. Только зря день на нее убил. Идиот. Лучше бы лампочки купил и вкрутил.

Сворачиваю в супермаркет за лампочками, беру бутылку вискаря и иду домой. Вывожу собак на прогулку, а вернувшись, первым делом наливаю себе полный стакан и выпиваю залпом. Смотрю на пустой стакан, на бутылку и делаю несколько глотков прямо из горла.

Мир вокруг постепенно приобретает черты нормальности. Уже не так тошно от того, что милые девочки ложатся под первых попавшихся мужиков. Еще полбутылки, и вообще станет похуй.

Походу жить тут нормально можно только бухим.

Вспоминаю, что нормально сегодня не ел. Набираю доставку, но диспетчер заявляет, что доставка в мой район не осуществляется.

Перевожу: в жопу мира они не ездят.

Ну и похуй. У деда в шкафу консервация есть. Вряд ли свежак, но мне сейчас на все похуй. Траванусь, вызову скорую, пусть везут меня в больницу, пусть Василиса откачивает.

Открываю сразу несколько банок, пью вискарь, закусываю огурцами и кабачковой икрой.

Что ж так хуево, а?

Представляю, что я траванулся, а меня откачивает толстая Мария, и становится еще хуже.

Отставляю огурцы, вискарь и решительно поднимаюсь. Нет, только не Мария. А я иду спать, хватит с меня на сегодня потрясений.

Наступаю на что-то мягкое, в ногу впиваются острые когти.

– Васька, сука! – отскакиваю в сторону. Это я ему на хвост наступил. Так темно же, не видно ни хера. Надо все-таки лампочки вкрутить, а то так и ноги переломать можно.

Подсвечиваю фонариком на телефоне и вкручиваю по очереди. А из головы Василиса не идет. Засела, зараза, как заноза, сам не понимаю, почему.

Лучше бы я ее не впускал, лучше бы настоящая шлюха ко мне попала. А то чувствую себя полным гондоном, даже увиденная возле больницы сцена не помогает.

Специально прокручиваю в голове как Василиса повесилась на шею утырка с красной рожей. Как он своими ручищами ее за талию тоненькую лапал.

Что если он ее еще и трахает?

Табурет под ногами скрипит, снизу доносится требовательное мяукание.

– Подожди, Василий, не отвлекай. Еще одна лампочка осталась, – отмахиваюсь от кота. Он трется об ножки табуретки и утробно урчит.

Тянусь к лампочке, табурет подо мной трещит и заваливается набок. Взмахиваю руками, пытаясь удержать равновесие, но не получается. Со всего маху заваливаюсь на пол, Василий в последний момент успевает отскочить в сторону.

– Сукааааа!..

Руку пронизывает острая боль, от которой темнеет в глазах. Блядь, я что ее сломал?

Спокойно, Байсаров, не дергайся. Сам виноват, если в голове мысли только о больнице, скорее будет странно в эту больницу не попасть.

Дотягиваюсь до телефона, набираю номер неотложной медицинской помощи.

Это вам не доставка еды, надо отдать должное, карета прилетает практически сразу.

– У вас или вывих, или растяжением, но лучше сделать рентген, – говорит фельдшер, и меня грузят в машину.

В больнице мне делают рентген, снимок показывает вывих с растяжением.

– У вас температура, возможно на фоне травмы, – говорит доктор. – Хотите остаться у нас до утра?

«Это отравление. Консервацией...» – хочу сказать, но не могу. Проваливаюсь в темноту.

Глава 7

Василиса

Этой ночью, как назло, нет времени даже присесть.

По скорой привозят одного пациента за другим. Перевязки, уколы, рентген.

Я бегаю с первого на третий этаж как ужаленная.

Вот только к трем часам ночи нахожу минутку передохнуть.

Захожу в ординаторскую, ставлю греться чайник.

– Василиса, вот ты где, – Антон Аркадьевич заходит как раз в тот момент, когда я опускаю пакетик с чаем в чашку.

– Новенького привезли?

– Не переживай, можешь чай спокойно выпить, а после в третью палату сходишь. Нужно температуру померить, перевязку сделать и укол. Там вывих с растяжением. Он еще что-то про консервацию бормотал. Но его бы еще прокапать. Набрался мужик нормально.

– Хорошо, Антон Аркадьевич, – киваю согласно. Это не первая моя ночная смена, я ко всяким пациентам уже привыкла.

Чай пью быстро, язык обжигаю. Хоть Петрухин и сказал, что я могу не спешить, но чувство вины покалывает изнутри. Там пациенту плохо, а я чаи гоняю.

В третью палату захожу тихонько. Сюда дедушку еще вчера положили, когда его будят, бухтит так, что всем места мало сразу становится.

Нового пациента замечаю сразу. Он на кровать полностью не помещается, у нас кровати старенькие, под высоких не рассчитаны. А у этого голова вниз свисает. Сам он лежит в позе звезды на кровати.

– Василиса, ну слава богу!

Георгий Петрович начинает бухтеть сразу, как я захожу.

– А вы чего не спите, Георгий Петрович?

Ставлю на столик свой поднос с лекарствами. Ближе к пациенту подхожу.

– А как с ним уснешь?! Он то храпит, то стонет! То медсестричку зовет! Вот ты пришла наконец-то!

Головой качаю, мужчине плохо, наверное, но Георгий Петрович все за свой сон переживает.

Петрухин вроде говорил, что пациента Давид зовут. Внутри что-то сжимается. Прям как дедушку, к которому я вчера ездила укол делать, а в конечном итоге...

Зажмуриваюсь, волосами встряхиваю. Нельзя сейчас об этом думать. Я на работе. После буду себя изнутри съедать.

– Давид, – присаживаюсь рядом с пациентом, тихонько зову.

От мужчины и правда алкоголем пахнет. А в следующую секунду этот запах еще острее становится. Потому что пациент с перепугу на меня выдыхает.

Назад подаюсь и только чудом на пятую точку не заваливаюсь. Мне еще повторения вчерашнего не хватало.

– А, ты, – Давид хмурится, когда на меня смотрит, будто мы с ним уже знакомы.

– Я пришла температуру померить и перевязку сделать, – быстро на командный тон перехожу.

Мужчина хмурится, смотрит на меня странно как-то, аж мурашки по коже.

– А другая медсестра есть?

– Слышь, не выеживайся там! Делай что нужно, и зубами к стенке ложись! Мне выспаться надо, у меня укол в семь утра!

Георгий Петрович заводиться начинает.

– Все, дед, угомонись, – мужчина на кровати садится и тут же сквозь стиснутые зубы матерится. По привычке хотел на руку облокотиться, на ту, что с вывихом.

– Блядь, – шипит.

– Ну так как, перевязку делаем или до семи утра другую медсестру ждать будете?

И снова он на меня странно смотрит, внутри все судорогой стягивает.

– А ты хорошо перевязки делаешь? – с прищуром спрашивает.

– Еще никто не жаловался. Руку свою протягивайте, а после температуру мерить будем.

– А если бухтеть дальше будешь, то ректально!

Снова Георгий Петрович голос подает. Сосед ему точно не по душе пришелся.

– Дед, ты спать собирался? Утро уже скоро!

– Слышь...

– Георгий Петрович, вы же хотите, чтобы я вам утром укол сделала, правда? А то после меня Галя заступает...

Знаю, что дедушка Галю недолюбливает. Бурчит, что после нее синяки остаются. Всегда просит, чтобы я ему укол сделала.

– Замолкаю. Умеешь ты, Василиса, убеждать.

– Теперь вы, Давид, руку свою показывайте.

Перехожу на командный тон. Мужчина криво усмехается, видно, что хочет в ответ что-то выдать, но снова рукой задевает кровать и материться. После мне руку послушно протягивает.

Закусываю губу. На запястье уже синяки проступать начинают. Наверное, больно было, когда падал.

Перевязываю, стягиваю посильнее, чтобы отека большого не было.

– А теперь температуру мерить будем, – протягиваю градусник мужчине.

– Любишь командовать, Василиса?

Он вперед подается, его голос с хрипотцой на секундочку мне очень знакомым кажется. Сердце в пятки летит на огромной скорости. Откуда я могу его знать?