Текст книги "Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)"
Автор книги: Дина Ареева
Соавторы: Джулия Ромуш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Давид
Василиса так обрадовалась цветам, что даже усадила меня за стол. Кормить. А ведь мог и не догадаться купить букет.
Я вот искренне, от всего сердца благодарен челу, который сунул мне рекламный буклет. Я же обычно их не беру. Даже окно не открываю, когда вижу, что на светофоре очередной бедолага торчит с пачкой буклетов. Или очередная.
Хорошо, что в этот раз изменил своим правилам, зато теперь сижу на кухне и пирожки топчу. Вкусные, а главное, свежие. Это вам не дед с кабачковой икрой прошлого столетия.
– Давид, вы будете чай или кофе? – Василиса снимает с плиты чайник.
– Кофе я уже пил, – отвечаю, вгрызаясь в очередной пирог, – давай чай.
– Вам черный, зеленый?
– А лимон есть?
– Есть.
– Тогда черный с лимоном. И кружку побольше.
И с краном мне тоже повезло. Проблема на самом деле копеечная, я справился без проблем. Единственное, одной рукой не очень удобно было управляться, но получилось неплохо.
– С сахаром или с медом?
«С тобой!» – хочется добавить, но я не рискую. Очень странно она отреагировала, когда я ее по ноге гладил. Хотя может дело в обстановке? Там она была на работе, там нужна субординация, а здесь обстановка неформальная.
Но все равно не рискую.
Василиса ставит передо мной чашку пахучего чая. Делаю глоток и с блаженством вытягиваю ноги. Василиса осторожно через них переступает, а я прячу ухмылку, наклоняясь над чашкой.
Кухня у них маленькая. Я почти до противоположной стены достаю. Если в теории меня положить на пол, то я помещусь только по диагонали.
Зато у меня кухня огромная. Не в смысле у деда, а дома, в городе. И окажись мы там сейчас с Василисой, разве я стал бы тратить время на чай?
Она бы уже на столешнице сидела с разведенными ногами и стонала так страстно, как той ночью. А я в ней был. И не просто стонал бы, орал. Так как мы ночью отрывались, и ни на кого не оглядывались, даже не моих собак.
От таких мыслей член твердеет, сидеть становится неудобно. Я в джинсах, стояк в ширинку упирается, а я не могу поправить, потому что Василиса смотрит. Мне бы прикрыться чем-то, только чем? Разве что руками, но руки заняты чаем с пирожками.
Спасает положение бабка Василисы.
– Вась, что же ты гостю нашему не дашь ничего на колени постелить? – она материализуется в дверях, укоряюще ворчит и подает мне полотенце. – Вот, возьми, а то жалко.
При этом она многозначительно указывает взглядом на мои джинсы.
Я спасен! Не даю договорить, выхватываю полотенце и закрываю стояк.
– Спасибо! Я только собирался попросить.
По непроницаемому бабкиному лицу сложно понять, что она имела в виду и чего конкретно ей жалко. Джинсы или меня под джинсами. Но в любом случае ее жалость мне на руку.
– Что ж ты парня голодом моришь, Василиса? – не отстает бабуля от внучки. – У него уже пирожки в тарелке закончились. Ты бери пирожок, ешь, а то вон какой худой.
Чуть не давлюсь пирожком. Это я худой? Я могу на одно плечо бабку посадить, на второе Василису, и еще для деда место останется. А в дверной проем я прохожу только пригнувшись. Но видимо у стариков свои критерии, дед тоже постоянно бубнит, что я похож на глисту.
– Вам нужно будет показаться в клинику доктору, – говорит Василиса, отпивая чай. С удовольствием за ней наблюдаю. – И перевязку сделать.
Мне все нравится – и как она на него дует легонько, чтобы не обжечься. И как отхлебывает.
– Так я только оттуда, – беру очередной пирожок, – а для перевязки у меня теперь персональная медсестра имеется.
Я, конечно, рискую получить в лоб таким примитивным подкатом, но Василиса смущенно улыбается и отводит за ушко выбившуюся прядь. И меня снова накрывает когнитивный диссонанс.
Это точно она у меня была? Я точно ничего не путаю? Или существует две разные Василисы?
Как бы у нее так спросить, и при этом не отхватить по ебальнику? Васька долго думать не станет, реакция у нее отменная.
Проще всего проверить в реале, но интуиция подсказывает, что предложи я ей переспать, точно получу. Возможно даже коленом в пах. Так что будем действовать стратегически.
Добиваю последний пирог, допиваю чай и наклоняюсь вперед, опираясь локтями о стол.
– Так что, пойдешь со мной на свидание, Василиса?
Глава 13
Давид
Ну, что ж, парк развлечений – так парк развлечений.
Василиса, как всегда, удивляет: вместо ресторана с пафосным видом мы идем кататься на колесе обозрения. Вот кто бы мог подумать, что свидание начнется так?
Смотрю на девчонку, и внутри как-то тепло становится.
Не такая она, как все. Именно поэтому так и цепанула.
Вот даже сейчас. Казалось бы, стоит в простеньком пальто, на руках перчатки, готов поспорить, что их бабуля связала.
Василиса улыбается, заправляет за уши непослушные волосы, которые от ветра на лицо попадают.
А я себя на мысли ловлю, что мне за ней наблюдать нравится. За тем, как она забавно пытается волосы с лица убрать, при этом задорно смеется.
– Давид, ты когда-нибудь катался на колесе обозрения? – спрашивает Василиса, когда мы уже подходим к этому громадному аттракциону.
– Нет, – признаюсь честно, – впервые.
Как-то времени на такое не было. Да и спутницы мои по другим увлечениям больше были. Им аттракционы до одного места.
Я сам продолжаю удивляться. Обычно девушки сразу пытаются меня куда-то в ресторан затащить, где подороже и попафоснее.
Подарков надыбать или что-то в этом роде. А Василиса… на город с высоты птичьего полета посмотреть. Как-то все не так, как обычно, и это чертовски приятно.
Становимся в очередь на колесо обозрения. Людей много.
– Аккуратней, – отталкиваю бугая, который чуть Василису с ног не снес.
Девчонка застенчиво улыбается.
– Давид, вы же не местный?
Василиса губу закусывает, а я взгляд от этой картины отвести не могу. Понимаю, что не соблазняет. Скорее всего, стесняется или волнуется. Вот только башке в моих штанах это не объяснить. Еще пару секунд и придется поправлять.
– Не местный, в отпуск приехал.
И получается правду говорю. Только отдых какой-то больно активный получается.
– А почему именно в наш городок? Он же совсем маленький...
Мужик снова пытается на Василису навалиться.
– Свали уже, – рявкаю на него. От мужика явно спиртом разит, да еще так сильно, что Василиса кривиться начинает.
– Не любишь запах алкоголя?
– У меня на запах спирта с недавнего времени аллергия, – Василиса снова кривится, – меня ребята из скорой помощи на днях на вызов подвозили. И я бутылочки перепутала. И вместо воды спирт выпила. Реакция очень странная была... Я мало что помню с того дня.
Я тут же напрягаюсь.
– Недавно?
Переспрашиваю. У самого голос вибрировать начинает. Потому что есть у меня подозрения, что...
– Позавчера буквально.
Стоит ей это произнести, как меня моментально накрывает. Она же тогда к деду приходила... И вела себя...
Блядь!
– Хочешь, чай возьмем, пока ждем? – голос Василисы врывается в сознание.
– Ага, давай...
Бурчу, а сам снова в размышления погружаюсь.
Получается она тогда... под спиртом. А я ее...
Василиса улыбается, потому что понятия еще не имеет, кто я такой, и идет за чаем. Пока я здесь угрызениями совести маюсь.
Девчонка, которая, кажется, ангела из себя не строит, просто ошиблась тогда… А я как последний кретин воспользовался. Пусть и думал, что все обоюдно, но теперь-то знаю, как все обернулось.
Когда она возвращается с двумя стаканчиками чая, я успеваю взять себя в руки, но осадок остается.
Василиса протягивает мне стаканчик, ее пальцы случайно касаются моих, и я чувствую это мягкое, еле уловимое тепло, от которого чуть ли не мурашки по коже, и стопроцентный стояк.
Чай горячий, пахнет лимоном и чем-то еще, чего мне так не хватает.
– Держи, – говорит девчонка с улыбкой, и я машинально подношу стаканчик к губам. Пытаюсь сосредоточиться на вкусе, на ее голосе, но мысли все равно возвращаются к тому вечеру.
Мы стоим, потягиваем чай и наблюдаем, как колесо обозрения медленно крутится, поднимая и опуская кабинки.
Я молчу, пытаюсь переварить все, что узнал, но мысли скачут, как сумасшедшие. Надо как-то завести разговор, отвлечь ее и себя.
– Слушай, – начинаю я, глядя на Василису, – а что тебе нравится в таких вот местах? Почему парк, а не что-то более… обычное?
Она смеется, и этот смех слегка разряжает напряжение внутри меня.
– Ну, как тебе сказать… – Василиса делает вид, будто задумалась, при этом хитро щурится. – Я люблю такие места. Здесь не надо ни о чем думать, просто наслаждаться моментом. Рестораны – это не мое, там всегда какой-то напряг, нужно соответствовать. А здесь... Здесь все просто.
Она снова улыбается, но уже мягче, теплее. И в этом есть что-то такое, что цепляет. Видимо, именно этой простоты мне и не хватало.
Василиса
Это мое самое странное и самое волнующее свидание в жизни.
Он такой милый этот Давид! Приехал на большой дорогущей машине, привез огромный букет, а сам высоты боится.
Я это поняла, как только мы к колесу обозрения подошли. Давид с подозрительным видом осматривает кабинку.
– Вась, а она не наебнется? – спрашивает, усаживаясь на сиденье, и быстро спохватывается. – Прости, я хотел спросить, она не упадет?
– Ты про кабинку? – уточняю, еле сдерживая смех.
– Если ее можно так назвать, – он с опаской поглядывает на дверцу, которая, соглашусь, довольно хлипкая. Не выдерживает, показывает на нее пальцем. – Ты уверена, что вот эта конструкция соответствует технике безопасности?
– А что тебя смущает?
– Она слишком тонкая. И закрывается на задвижку.
– Но, Давид, – внутри давлюсь смехом, но внешне остаюсь серьезной, – это же не люк космического корабля, и даже не дверь самолета. Функционально это просто дверца.
– Может, не поедем? – спрашивает он с надеждой, но кабинка уже поднимается вверх.
– Поздно, – качаю головой и подозрительно прищуриваюсь, – только не говори, что ты боишься высоты!
– Не боюсь, – бормочет он, – я вот таких развалюх боюсь. Василиса, ты же медик, как ты можешь рисковать жизнью своего пациента. У меня еще рука не срослась.
– Не прибедняйся, она у тебя не сломана! А жизни моего пациента ничего не угрожает.
Кабинка медленно ползет вверх, покачиваясь от ветра. Давид крепко сжимает руль.
– Можно покрутить, тогда кабинка тоже будет вращаться, – пробую провернуть руль, но Давид не дает.
– Ты что! Мы тогда точно наебнемся. В смысле упадем...
Доходим до самой высокой точки, и колесо внезапно останавливается.
– Так я и знал, – сипло выдает Давид, хватает меня за руку и говорит командирским голосом: – Василиса, спокойно, я сейчас перелезу вон туда, на ребро. Потом заберу тебя. Главное без паники, делай все как я скажу. Будем спускаться сами, а то пока этих спасателей дождешься...
– Каких спасателей, Давид? – он так забавно командует и при этом цепко держит меня за руку, что я не выдерживаю, хохочу во весь голос. – Мы сейчас поедем!
В подтверждение моих слов кабинка дергается и двигается с места. Колесо со скрипом продолжает крутиться, а Давид так и не выпускает мою руку.
– Ты испугался? – заглядываю ему в лицо. Он вскидывается и оглядывается по сторонам.
– Я? Нет. Я прикидывал, как тебя вытаскивать.
– Ты собирался меня спасать? Но у тебя вывих! Руки... – растерянно лепечу, потому что его лицо приближается, а у меня нет ни малейшего желания его отталкивать.
– Не руки, – хрипло шепчет он, – у меня натуральный вывих мозга. От того, что встретил тебя...
На затылок ложится широкая ладонь, к губам прижимаются крепкие сухие губы, и меня охватывает паника.
Он меня сейчас поцелует. Но это только первое свидание! Что он обо мне подумает?
С Колей мы поцеловались первый раз только через месяц, а Давид еще и мой пациент. Это же непрофессионально...
Но губы сами собой раскрываются, пальцы на затылке усиливают нажим, ныряют в волосы...
– Эй вы, или выходите, или доплачивайте за второй круг, – слышится над головой недовольный голос. Колесо дергается и останавливается. – Я только из—за вас его запустил. Холодно уже, нормальные люди по низу ходят. А они на холоде зажимаются. Студенты небось? Негде больше?
Мы переглядываемся и прыскаем в ладони.
– Пойдем, – Давид подает мне руку и первым выпрыгивает из кабинки. – Если нас принимают за студентов, значит не все так плохо.
– А я и так студентка, – подхватываю его шутливый тон. Слишком близко мы подошли к черте, которую пока рано переходить.
Я пока не готова. Слишком свежо в памяти мое ночное происшествие, и я все еще не знаю, кто был тогда в квартире Байсарова. Это неправильно по отношению к Давиду. Непорядочно.
– Правда? Ты учишься? И где? – интерес в его голосе звучит неподдельный, и я с облегчением переключаюсь на институт и учебу.
Я готова рассказывать часами об учебе, о работе, о чем угодно, лишь бы не обсуждать наши с Давидом отношения. Пока я не разберусь в себе и пока не выясню, с кем провела ночь.
– Что мы здесь торчим посреди парка? – останавливает меня Давид. – Может, все—таки в ресторан?
Я продрогла и не отказалась бы погреться. Но только не ресторан!
– Согласна на кофейню.
– Тогда пошли, – он снова берет меня за руку, и мне совсем не хочется ее забирать.
Глава 14
Василиса
Мы идем к кофейне, и я никак не могу избавиться от легкой улыбки. Давид смешной.
Кто бы мог подумать, что я пойду на свидание с тем, кого хотела прибить в палате за ужасное поведение.
А вот сейчас я его совершенно не считаю извращенцем. Давид оказался очень приятным мужчиной.
Внутри кафе тихо и уютно, пахнет кофе и выпечкой. Мы садимся у окна, и я чувствую, как наконец-то отпускает напряжение.
Давид заказывает два латте, и я наблюдаю за ним – он явно снова пытается держать все под контролем, хотя несколько минут назад всерьез предлагал спрыгнуть с высоты, чтобы нас "спасти".
– Ну что, герой, – я улыбаюсь, когда он возвращается к столику. – Тебе удалось победить свой страх высоты?
– Слушай, если бы эта кабинка чуть сильнее заскрипела, я бы, наверное, прыгнул с нее. Спас бы нас обоих, – добавляет он с таким серьезным выражением, что я не могу удержаться от смеха.
– Ах да, конечно, супергеройский прыжок прямо в кусты! – дразню я его. – Представляю, как это выглядит в замедленной съемке. Ты – в полете, волосы развеваются, а внизу бабульки хлопают от восхищения.
– Еще бы! – соглашается он, как будто это не самая абсурдная картина. – С меня бы пылинки сдували. Я бы стал местной легендой.
Я снова смеюсь, и этот смех легко льется, потому что рядом с ним мне действительно хорошо. Он не похож на тех парней, которых я знала раньше. Он... другой. С ним весело и легко, и как-то не хочется думать о чем-то слишком серьезном.
Например, о той ночи... Мне правда ненадолго получается об этом забыть.
Сидеть с Давидом в этой уютной кофейне оказалось неожиданно комфортно.
Он шутит, улыбается, и я чувствую, как все напряжение дня постепенно уходит. Но, как только я расслабляюсь, он вдруг делает то, чего я совсем не ожидала.
– Слушай, – говорит он, наклоняясь ко мне ближе с хитрой улыбкой на губах, – ты как к картингу относишься?
Я моргаю, не понимая, к чему он клонит.
– Картинг? Ты это серьезно? – я чуть не фыркаю в свой кофе.
– А почему бы и нет? – он откидывается назад и делает вид, что все это обычное предложение. – Мы уже покатались на колесе обозрения, теперь пора устроить что-то более серьезное. Соревнование.
– Соревнование? Ты предлагаешь мне гоняться на машинках, как дети? – я смеюсь, но где-то глубоко внутри понимаю, что идея не так уж и плоха.
– Ну, дети или не дети, – пожимает плечами он, – но я лично готов поспорить, что в этой гонке победа останется за мной.
Его уверенность немного раздражает, но в то же время вызывает азарт. Глядя на него, я вижу, что он серьезно. Ему действительно нравится сама мысль о гонке, и я уже начинаю поддаваться его настроению.
– Слушай, Давид, – я ставлю чашку на стол, глядя ему прямо в глаза. – Ты хоть понимаешь, что я ни разу не каталась?
– Тем лучше, – он улыбается, как будто все идет по его плану. – У тебя есть шанс открыть в себе новый талант. Ну или... хотя бы попробовать меня догнать.
– О-о-о, вот оно что, – я прищуриваюсь. – Думаешь, что легко сможешь меня обойти?
– Без сомнений. – Давид наклоняется ко мне чуть ближе, и его голос становится чуть тише, почти заговорщицким. – Но если вдруг ты победишь, я готов признать поражение и выполнить любое твое желание. Что скажешь?
Я замолкаю на секунду. Не то чтобы я собиралась соревноваться, но это предложение уж очень заманчиво.
– Ладно, – улыбаюсь я, чувствуя, как волнение поднимается внутри. – Тем более что это будет сделать проще простого. У тебя только одна рабочая рука.
Я киваю на руку Давида, смеюсь. Потому что мне кажется, что он время от времени вообще забывает, что у него с рукой проблемы.
– Не волнуйся, я и с одной шикарно справляюсь, – Давид мне подмигивает, а у меня мурашки на коже моментально появляются.
Не знаю как, но ему удается меня уговорить, и уже через пять минут мы выходим из кафе.
Когда мы подъезжаем к трассе, у меня начинается легкое волнение. Я ни разу не каталась на этих машинках, и, если честно, немного сомневаюсь в своих водительских способностях. Но Давид настолько уверен, что я просто не могу отказаться.
Мы надеваем шлемы, и вот я уже сижу за рулем маленькой, но явно быстрой машинки. Давид в соседней машине кивает мне, ухмыляясь, и показывает большой палец вверх на рабочей руке, будто подбадривает. Хотя я уверена, что это больше похоже на: «Я все равно тебя обгоню».
Секундомер начинает отсчет. Три. Два. Один. Пуск! Машинки срываются с места, и я чуть не улетаю в стенку с первых же метров. Педали слишком чувствительные, и мне приходится сосредоточиться, чтобы не врезаться в первую же преграду.
Давид вырывается вперед, словно родился за рулем картинга. Конечно, я понимаю, что у него гораздо больше опыта, но это не значит, что я собираюсь сдаваться. Я выравниваю машину и начинаю набирать скорость.
Первый поворот – чуть не вылетаю с трассы. Второй – кое-как справляюсь. Давид впереди, его фигура в шлеме выглядит расслабленной, как будто он и не напрягается. Ну уж нет, я так просто не сдамся.
Скорость увеличивается, и я начинаю догонять его на длинной прямой. В какой-то момент мы оказываемся почти бок о бок. Он поворачивает голову и кивает мне, словно приветствует. Ах, вот как!
– Ну что, думаешь, сможешь обогнать? – кричит он через шум моторов.
– Посмотрим! – кричу в ответ, и тут же даю газу.
Но не тут-то было. На последнем повороте я чувствую, как моя машинка теряет контроль. Давид ловко маневрирует, оставляя меня позади. И вот – финишная черта. Я даже не успеваю понять, что произошло, как он уже пересекает ее первым.
Торможу, с легким разочарованием вздыхаю, снимаю шлем. Давид стоит у своей машинки, ухмыляется и снимает свой шлем. Взгляд его чуть ли не светится от победы.
– Ну что, – говорит он, приближаясь ко мне, – готова признать поражение?
– Ладно, – я сдавленно усмехаюсь, хотя внутри хочется поддразнить его в ответ. – Ты выиграл. Честно. Но не думай, что это было легко!
– О, ни в коем случае, – отвечает Давид, на его лице та самая ухмылка, которую я уже знаю наизусть. – Но ты же помнишь наше условие?
Я напрягаюсь. Условие? Ах да! Я же согласилась выполнить любое его желание. И тут в его глазах мелькает что-то опасное.
– Хорошо, – вздыхаю, поднимая руки. – Что ты хочешь? Еще одну поездку на колесе обозрения в подарок? Или, может, что-то поинтереснее?
Он делает шаг ко мне. Его взгляд становится серьезнее, и я чувствую, как мое сердце начинает стучать быстрее.
– А вот и мое желание, – говорит он тихо, стоя уже совсем близко. – Поцелуй.
– Что? – я моргаю, пытаясь понять, шутит ли он. Но в глазах мужчины не видно ничего, кроме уверенности.
– Ты проиграла, – улыбается Давид, наклоняясь ближе, его голос становится чуть ниже. – Теперь твое дело – выполнить свою часть договора.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают в горле. Его рука мягко касается моего подбородка.
Мое сердце замирает на долю секунды, а потом его губы касаются моих. Мягко, но в то же время решительно. И да, я понимаю – проигрыш в гонке не так уж плох.
Когда он отстраняется, я чувствую легкое головокружение и едва сдерживаю улыбку.
– Ну что, – шепчет он, наклоняясь к моему уху, – может, в следующий раз дашь мне фору?
– Мечтай, – отвечаю я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица.
Давид
Мечтательно вытягиваюсь на диване в полный рост. Ноги упираются во что-то мягкое и теплое, которое злобно шипит и мяукает. Но я в настолько умиротворенном состоянии, что мне никто не сможет испортить настроение. Ни кот деда, ни сам дед.
А он старался как мог, даже не сомневайтесь. Уморился, спит теперь без задних ног. А мне не спится. Хочется думать про нее, про Василису.
Прокручиваю в голове наше сегодняшнее свидание. Колесо, конечно, тот еще пиздец. То, что мы не наебнулись вместе с кабиной, настоящее чудо. Там все такое ненадежное, стремное. Ни ремней безопасности, ни спасательных жилетов, ни шлемов, ничего.
Зато на картинге было круто. Василиса очень смелая девушка, я же видел, что она впервые села за руль карта. И каталась очень даже неплохо.
Но круче всего было то, что я ее поцеловал. Сам удивляюсь, как она позволила. Не оттолкнула, не зарядила по яйцам, даже не возмутилась!
Хотелось схватить ее, забросить на плечо, посадить в свой внедорожник. И дать по газам. Чтобы сто восемьдесят минимум топить до города.
Похуй на все офисные расследования, пусть бы мой начбез меня потом без соли сожрал. Вот просто похуй. Главное, что с ней, с Василисой.
Я бы ее неделю из кровати не выпускал.
Нет, месяц. Как там его называют, медовый?..
Стоп. Даже привстаю на локте. Васька в ногах недовольно мяукает и укладывается спать обратно. А я от себя в полном шоке.
Это я о чем вообще? Ну не жениться же я на ней собрался!.. Или?..
Сажусь на диване, чешу затылок. Сюрпрайз, конечно. Сюрпрайзище...
– Ты что, на Василисе жениться собрался? – спрашиваю себя вполголоса. Тише, чтобы деда не разбудить. А то начнет до утра пиздеть и охать, там мне будет точно не до мыслей о Василисе.
А мне так про нее думать хочется. Я бы ей позвонил сейчас, но у нее бабка. Квартира маленькая, точно бабку разбудим. И деда моего никто не отменял.
Мелькает мысль, что если бы предложить деду махнуться. Поменять меня на Василисину бабку. Пусть бы она тут пожила, а я к ним поехал. Деду все равно, на кого пиздеть, зато у Василисы такая бабка, что построила бы его в момент.
Достаю телефон, смотрю на фотку на аватарке. Улыбаюсь как дурак. И еще шире улыбаюсь, когда вижу, что Василиса в сети. Быстро набираю, пока не передумал:
«Спокойной ночи, самая красивая и смелая девушка на свете!»
Прочитано... Сердце перестает биться, я даже дышать боюсь.
В ответ приходит сердечко, и я с шумом выпускаю воздух из грудной клетки.
Ну раз сердечко, то все неплохо, да? Сердечко это же не средний палец. И не смайлик, закатывающий глаза. Уже засыпая думаю, как мне все-таки повезло, что деду надо было делать уколы.
***
Утром просыпаюсь бодрым и выспавшимся. Вывожу на прогулку Люсьен с Байсаром, и только когда веду их домой, вспоминаю, что уколы надо делать не одному деду.
Как я мог забыть? Сегодня же Васькина смена!
Завожу домой собак и на полной скорости гоню в больницу.
Привычным взглядом окидываю парковку и вспоминаю, что у Василисы нет машины. Недоработка, конечно, с моей стороны, буду исправлять.
Надо выпытать у нее, какую бы она хотела. И есть ли у нее права. Интуиция подсказывает, что вряд ли, значит можно начинать с курсов вождения. С теории. Практике я сам ее учить буду.
Прихожу в больницу и выясняется, что пересменки еще не было.
– Рано вы пришли, Байсаров. Нет еще Великой, не пришла. А вам принципиально, чтобы именно она укол делала? У нас девочки все хорошо колют, – говорит дежурная медсестра.
Вспоминаю вчерашнюю инъекцию и содрогаюсь. Нет уж, я своей пятой точной достаточно дорожу, чтобы не подвергать ее всяким пыточным экспериментам. Еще парочка таких уколов, и за рулем придется ездить только стоя.
– Только врача все равно нет, а вам же надо обхода дождаться, – не замолкает медсестра, и я разворачиваюсь, не дослушав.
– Спасибо, я на улице подожду, – выхожу на крыльцо, прислоняюсь к перилам. Холодно, лучше ждать в машине.
Василису замечаю издали, но она не сама. С египтянкой и костоправом от Бога Марией.
Выхожу из машины, иду на перехват. Василиса замечает меня, смущается, а я в который раз поражаюсь, как мог принять ее за проститутку.
Это все дед. Было бы у него нормальное освещение, я бы сразу все понял.
– Привет! – подхожу к девушкам ближе. – Не ждали? Почему не вижу радости при виде любимого пациента?
Мария вскидывает голову, самоотверженно улыбается. Мы понимающе переглядываемся, а Василиса оборачивается на подругу, потом на меня. И спрашивает с плохо скрываемым волнением:
– Вы что, знакомы?
