Текст книги "Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)"
Автор книги: Дина Ареева
Соавторы: Джулия Ромуш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Глава 3
Давид
В общем, хотите охуенных ощущений – езжайте на периферию. Она же еще и чемоданчик взяла с собой. Все на столе разложила, типа уколы делать будет. А сама такая:
– Ой! У вас кубики!
И меня опять размазывает.
Я и так дышу как домна, сейчас нахуй тут все поплавится. А она член будто случайно нашла. Хотя какой случайно, он ей сам в руку прыгнул как живой.
Руки у девчонки пиздец нежные, это мне дополнительный бонус за игрушки, лампочки и журналы. Но мне бы и пожестче зашло. Толкаюсь ей в руку, наклоняюсь ниже и хриплю в самое ухо:
– Сколько мы с тобой на нейтралке стоять будем? Погнали, родная...
Вместе падаем на кровать, подминаю ее под себя. Ее пальчики скользят по плечам.
– Они у вас такие гладкие, неморщинистые...
Мурлычу в ответ как котяра:
– Я весь охуеть какой неморщинистый, даже там, – тяну ее руку ниже, кладу на яйца. Они сейчас лопнут от напряжения, твердые, будто из стали отлитые. – Только ты меня завязывай на «вы» называть.
Тонкая рука легонько сжимает яйца, проводит по стволу, гладит головку.
– Разве такие бывают? – бормочет девчонка, но на меня не смотрит. Сама с собой разговаривает.
– Не бывает, – сипло отвечаю, прикусывая мочку уха, – это опытный образец. Кожаный шприц, экспериментальная модель. Сейчас будем на тебе опробовать. Сильнее сожми, вот так, да...
Глухо стону, упираясь лбом. Поступательно двигаю бедрами, и по позвоночнику бежит горячая струйка.
Да что это со мной, чего меня от нее так вставляет? Ощущения странные, обычно я не развожу со шлюхами долгих прелюдий. А здесь хочется не просто секса, а феерии.
– Как же меня ведет от тебя, пиздец, – бормочу, зарываясь в шелковые, одуренно пахнущие волосы. – Готовься, родная, всю ночь ебать тебя буду.
Она хочет что-то сказать, но я накрываю ее рот, толкаюсь в него языком. И так мне вставляет, что не хочется прекращать. Хочу и членом ее трахать, и языком.
Расстегиваю ширинку на джинсах, сдергиваю по ногам вниз. Возвращаюсь обратно, девчонка притягивает меня за затылок, снова оглаживает плечи.
– А чулки где? – спрашиваю, не отрываясь.
– Дома, – отвечает, задевая губами губы, отчего все тело пронзает дрожь, – холодно на остановках стоять.
В голове что-то смутно мелькает и исчезает.
– Холодно, – соглашаюсь и кладу руку на полоску белья между ног, – зато тут пиздец горячо. И мокро.
Отодвигаю насквозь промокшую ткань, девчонка стонет мне в губы и двигает бедрами, насаживаясь.
Пиздец. Ну пиздец же.
Обычно шлюхи пользуются смазкой, а эта сама течет мне на руки. Течет и насаживается. Ее трусики полностью мокрые, и от этого тоже вставляет.
Походу на периферии шлюхи какие-то неправильные. Или мне такая попалась.
Стягиваю через голову футболку, штаны снимаем с меня вместе. Я помогаю ей выпутаться из рукавов длинного свитера.
Белье на ней наощупь простая хэбэшка. Без всяких кружев-паутинок и без всяких разрезов для быстрого доступа.
Тут периферия отстает. Хотя ладно, помню, что на остановках холодно. Зато то, что под бельем – чистый кайф. Полушария ложатся в ладонь идеально, соски твердеют, стоит коснуться их языком.
Девчонка подо мной стонет и извивается. Мне не так хорошо видно в темноте, но я чувствую на совсем другом уровне – она не играет. И если немного напрячься, можно даже представить, что у нас с ней все по-настоящему. Не за деньги.
Но я не буду. Я вызвал шлюху, за которую хорошо заплатил. Мне просто нужна парочка хороших оргазмов. Можно три. А не сопли и слюни. Сопли и слюни это для слабаков.
– Пристегивайся, родная, прокатимся, – шепчу на ухо девчонке.
Выпрямляюсь, подтягиваю к себе за колени. Развожу шире стройные ножки. В агентстве клялись, что девочки у них чистые и на таблетках. Это мой пунктик, не люблю презервативы. А трахаться люблю, поэтому мне проще с эскортницами.
Раскаленный стояк сам находит влажный вход, и я размашисто ударяю бедрами, вгоняя его по самые яйца.
Девчонка подо мной вскрикивает, шелковые стеночки облегают член плотно как перчатка.
Пиздец, какая она. Тугая, шелковая. Как же в ней охуенно!
Я уже несколько раз кончил в мыслях, пора теперь догонять в реале. Упираюсь руками в разведенные коленки и начинаю мерно вколачиваться в узкую и тугую девчонку, стонущую и извивающуюся, как будто у нас с ней все по-настоящему.
И я на какую-то долю секунды пиздец как хочу, чтобы это было по-настоящему.
Василиса
– Пристегивайся, родная, прокатимся.
Его голос с приятной хрипотцой. Я не придаю значения его словам. Меня сейчас совсем другое интересует. Его пресс... Гладкая кожа... Стальные мышцы.
А еще, этот непонятный жар, который под кожей разливается. К низу живота стремится, а после... Яркий взрыв.
Я чувствую, как нижнее белье моей влагой напитывается. Щеки краснеют. Где-то на подкорке я понимаю, что все не так быть должно. Как-то не туда свернуло.
Все как будто в тумане. Я сосредотачиваюсь совершенно не на том, на чем должна бы.
Не знаю, как на кровати оказалась. Совсем не помню. Была занята ощупыванием пациента. Это же можно списать на осмотр? Очень личный и горячий осмотр?
Боже, у меня, кажется, температура. Жар. Точно жар! Я так горю, и совсем не хочется думать, что это из-за жарких прикосновений Давида.
Из груди громкий стон вырывается. Я даже не знала, что так умею. А все из-за того, что он пальцами по коже моей ведет. Нежно так, что мурашки появляются.
Соски твердеют, я прогибаюсь в спине, ткань бюстгальтера с ними соприкасается. Новый стон вырывается на свободу. Яркая вспышка пронзает тело, вызывая новую порцию влаги.
Нет, это уже не аллергия. Я понимаю, что возбуждена. С моим бывшим парнем у нас был секс. Аж целых два раза. Что-то похожее я уже испытывала. Только с Колей это было в десятки раз приглушеннее. Не так ярко. Не так хорошо.
А здесь... Давид как будто знает, как прикоснуться. Куда нажать.... И...
– Ох...
Губу прикусываю. Крупная головка члена скользит по моим складкам, упирается в клитор, утраивая все мои ощущения. Приятная пульсация вынуждает прикусить губу. Потому что издавать еще больше стонов будет просто неприлично.
При этом делаю вид, что все происходящее подходит под категорию «прилично». А вот стоны... Да, они явно все испортят.
Но уже в следующую секунду из головы вылетают все мысли. Потому что Давид входит в меня одним резким толчком. Заполняет собой. До предела. А из груди хриплый стон вырывается.
Все так туго и... По-другому. Не так, как с Колей было. Совсем не так. Давид больше и крупнее. Я это чувствую.
А дальше думать совсем не получается. Я как новогодняя елка, вспыхиваю за секунду. Вся горю и сверкаю. Мужчина вбивается в меня резко. Входит глубоко, при этом задевая все мои эрогенные зоны. Пальчики на ногах поджимаю от того, какими сильными волнами удовольствия меня накрывает. Каждая новая волна сильнее предыдущей.
– Такая тесная, – хрипит мне на ухо, – охуенно сжимаешь, давай еще раз, родная.
Я не понимаю, о чем он просит, да я вообще ничего не понимаю. Но судя по тому, как стонет Давид, то я что-то все-таки делаю.
Внизу живота как будто все в тесный узел затягивается. И так хочется, чтобы он распутался. Потому что после... наверное, взрыв быть должен.
Я не уверена. Но кажется, что именно взрыв. Такого у меня с Колей точно не было. Все, что я сейчас ощущаю – это что-то новое, яркое.
Давид впивается пальцами в мои ягодицы, приподнимает и начинает вколачиваться так, что мне даже на секундочку страшно становится.
Глаза закатываю, кусаю губы. Сама не понимаю, как на коленях оказываюсь. Голова в стенку упирается. От сильных толчков я головой в стенку бьюсь. Мужчина позади меня рычит, а за стенкой...
Мне кажется как будто вой какой-то стоит. Или это мужчина позади меня такие звуки издает? Порыкивающие.
А после происходит тот самый взрыв. Меня накрывает мощной волной, совсем смывает со страниц этой реальности. Ноги дрожать начинают. Я взрываюсь. Ярко. Сильно. Громко.
Давид совершает еще один толчок. Сильный. А после сам рычит. Как самый настоящий волк.
И вот тут начинает происходить то, что я никогда в своей жизни не забуду.
Стоит мужчине издать громкий звук, как за стенкой кто-то начинает громко выть и царапать стены.
От страха назад резко подаюсь, судя по звуку и громкому мату, я случайно толкаю Давида, который на пол падает.
Громкий звук, будто кого-то режут.
– Васька, сука!
Что-то мелкое бросается по комнате в стену, а после начинает издавать звуки, напоминающие рвотные позывы. И в этой всей ситуации я не понимаю, почему мужчина меня сукой называет. И откуда вообще имя мое знает.
Подменила, называется, подругу...
Давид
Вот вам, блядь, и периферия.
Я так в жизни своей не кончал, клянусь.
Сперма била из меня как из брандспойта, но это было ожидаемо – столько времени копилась. На стрессе.
Девочка оказалась высший класс – узенькая, тесная, вообще не раздолбанная, не то что столичные эскортницы. В тех дуплах белки могут спокойно делать запасы на несколько лет вперед и не переживать, даже если эти годы окажутся неурожайными.
Меня в ней заводило все – ее стоны то прерывистые, то протяжные, то переходящие в крик. Как она подавалась навстречу, как попкой в мой пах упиралась. От этого вообще башню сносило напрочь.
Я давно так качественно не трахался. Чтобы все время по нарастающей. Как любит говорить моя знакомая эскортница—пианистка, в крещендо.
Но мой зоопарк постарался все похерить как мог.
Ладно Байсар, он хотя бы просто выл. Люська походу решила, что меня тут убивают, и стала рыть подкоп прямо на лоджии.
Кто знает, чем я руководствовался, когда называл своих собак Люсьен и Байсар? Надо было как в жизни, Чип и Дейл. Они же чуть что, кидаются на помощь хозяину. Даже когда хозяин не просит.
Даже когда хозяину тупо приломило потрахаться.
Но ебучий кот переплюнул даже моих собак. Умножил на ноль весь полученный кайф. Никто не пробовал кончать, когда рядом рыгает кот? И не пробуйте.
Наверное стоило мне девчонку предупредить, что на лоджии закрыты собаки, она бы не так испугалась. А то дернулась от страха, столкнула меня, и я так наебнулся с кровати, что сам завыл не хуже Байсара.
И представьте. Я падаю, собаки воют и роют подкоп, кот рыгает. Я ору:
– Васька, сука!
Девчонка вскакивает, кричит «Хамло!» и толкает меня в спину. Что вообще здесь происходит, мне кто—то может объяснить? Почему я хамло, если по роли я пациент? Я же не госпожу заказывал, а медсестру.
Но она снова кричит:
– Сейчас я вам укол сделаю, будете знать!
И я с облегчением выдыхаю. Вот здесь должна звучать музыка Эннио Морриконе из фильма «Профессионал».
Нет, я не такой старый, не думайте, просто я фильмы старые люблю. А девчонка моя, медсестричка, настоящий профи. И хоть вместо музыки звучит сами знаете, что, она возвращается в нашу ролевую игру.
Укол это то, что поможет нам отвлечься и вернуться на исходные позиции – медсестра и пациент. И очень вовремя, я почти готов на второй заход.
Собаки все равно не заткнутся, Васька сидит под кроватью, хер достанешь. А она красотка, продолжает работать в таких непростых, можно сказать полевых условиях.
Что света у нас нет, думаю все помнят, повторять не надо.
Девчонка подсвечивает фонариком с моего телефона. Разворачивается, ослепляя меня направленным прямо в глаза лучом.
– Пациент, повернитесь.
– Окей, родная, как скажешь, – отворачиваюсь и с шипением пропускаю воздух через сжатые зубы.
Потому что в правую ягодицу впивается игла, самая настоящая.
– А на заднице ямочки, – бормочет моя медсестричка, пока я громко матерюсь, потому что мышцу пронзает болезненная горячая струйка.
– Эй, родная, ты мне что—то ввела? По—настоящему? – пытаюсь спросить, но с языком происходит непонятная беда. Он вдруг заплетается и перестает меня слушаться.
Девчонка шуршит в темноте, я слышу как она возится, но обнаруживаю, что не могу подняться. Тут как бы речь даже не о втором раунде, на меня наваливается непреодолимое желание накрыть голову подушкой и отключиться. И забить на все.
– До свидания, Давид Данилович, – воинственно пищит девчонка, и ее стройный силуэт исчезает в дверном проеме.
«Подожди, эй, какой до свидания?» – хочется крикнуть вслед. Пойти следом, если надо побежать. Догнать. В конце концов, я ей не заплатил.
Но конечности будто свинцом наливаются. Веки тяжелеют, дыхание выравнивается. Подминаю под себя подушку, прикрываю глаза.
Я буквально пару секунд полежу, она не успеет уйти. Может она и не ушла, а в душ сходить решила. Или в туалет. Сейчас она вернется, а я тут в желе...
Надо передохнуть, собраться и в бой. Мне понравился ее make love*, и я даже не могу сказать, что именно понравилось. Она особо ничего и не делала, просто принимала.
Но блядь, как же охуенно она меня в себя принимала.
И я определенно знаю, что захочу ее еще.
Мысли замедляются, меня покачивает как на волнах. Не оргазм, конечно, но тоже прикольно.
Может, мне ее в столицу с собой забрать? Понимаю, что она шлюха, но как представлю, что ее кто—то другой ебет, хочется этого кого—то убить.
Сейчас она вернется, и я предложу. Сниму ей квартиру, пусть она только меня обслуживает. Будет круто, не надо заморачиваться и никого заказывать. Захотелось – приехал, отлюбил и отвалил.
И может даже можно будет остаться у нее на ночь. Я никогда не оставляю шлюх на ночь, а эту вдруг захотелось. И начнем мы с сегодняшней ночи.
*make love – заниматься любовью, дословно «делать любовь» (англ.)
Глава 4
Василиса
Голова гудит так, что, кажется, меня кто-то ней чем-то огрел. Причем тяжелым. И несколько раз.
– У-у-у-у...
Тяну и натягиваю одеяло на голову, потому что солнечный свет глаза режет так, что терпеть просто нет сил.
– Сколько раз тебе говорила, Васька: не умеешь – не берись!
Ну, конечно, как же без этого. Когда слышу бурчание бабули, то хочется еще чем-то уши заткнуть. Она так точно не упустит возможности меня подколоть.
– Бабуль... не добивай. И так плохо.
Скулю. Голова и правда как будто взорвется с секунды на секунду.
Никогда. Больше никогда и ни за что не стану пить, не проверяя, что в бутылке.
– Конечно, плохо! Пить не умеешь, а берешься! Васька, ну вот на кой оно тебе сдалось?!
Бабуля точно не пытается сделать мое утро не таким ужасным. Но буквально в следующую секунду я меняю свое мнение. Край одеяла поднимается, пропуская солнечный свет, и вместе с ним я вижу руку бабули. Она протягивает мне стакан с шипучкой. Как будто знает, за что я сейчас все что угодно отдать готова.
– Спасибо, – хриплю и, обхватив стакан пальцами, жадно выпиваю все до последней капли.
Никогда. Я больше никогда не стану пить.
Даю себе обещание, и уверена, что сдержу, потому что плохо так, что выть хочется. А еще... у меня, кажется, провалы в памяти. Я помню мало. Урывками. И вообще, не уверена, что это все мне не приснилось.
Когда голова перестает так гудеть, я стягиваю с головы одеяло.
– С добрым утром, – бабуля сидит на моей кровати, и внимательно за мной наблюдает. Как будто мне и так мучений мало.
– Не с добрым, – бурчу в ответ и предпринимаю попытку сползти с кровати.
Может холодный душ мне поможет?
Радует только одно, что сегодня у меня ночная смена в больнице и я успею хоть немного прийти в себя.
– И куда это ты намылилась? Я подробностей жду!
Бабушка голос поднимает, а я тут же кривлюсь от вибраций, которые от него исходят.
– Бабуль, какие подробности?
– Ну как какие! Ты приехала посреди ночи. Сначала мне здесь песни пела. После устроила танцы. У Антона Сергеевича люстра ходуном ходила.
С каждым новым словом бабули мои щеки вспыхивают все сильнее и сильнее. Кошмар! Я правда все это делала?
– Стыдно-то, как, – охаю.
– Стыдно, когда видно! А тебя только я видела, – фыркает бабуля, – так что за праздник был, мне же интересно? Впервые ты так....
– Бабуль! Я просто случайно спирт вместо воды выпила, вот и...
В эту секунду виски вибрировать начинают. А я... Я вспоминать начинаю.
Вот я выхожу из машины скорой помощи. Парни предлагают мне помочь дойти или вообще домой отвезти. А я упрямо говорю, что Машке пообещала помочь. И бедному дедуле укол сделать.
Мамочки! Я и правда к пациенту пошла?!
– Васька, ты чего побледнела вся? Тазик нести?
Бабушка по-своему мое состояние понимает. Встает с кровати, что-то бухтя себе под нос, идет на кухню. У нее там тазики хранятся. А я рот ладошкой прикрываю.
Вот я на звонок жму. Мне дверь открывают.
Тут к своей сумке бросаюсь. Остается последняя надежда, что я просто с дедушкой поболтала и домой поехала. Надеюсь я ему хоть там песни не пела и не танцевала?
Открываю сучку, пересматриваю содержимое. Вот же черт! Шприца и ампулы не хватает. Значит, я все-таки ему укол сделала.
Виски снова сжимает. Кривлюсь и зажмуриваюсь.
– Вась, тазик!
Бабуля заботливо уже таз притянула. А у меня перед глазами новые картинки появляться начинают. Нет-нет-нет. Хочу обратно все забыть.
Не могло же такое случиться на самом деле?
– Я пока балкон открою, может тебе лучше станет.
Бабушка ставит таз возле меня, окно распахивает.
– О, Поликарпович пса своего гулять вывел.
Произносит бабуля, а в следующую секунду я слышу, как пес Поликарповича громко завывает. И вот здесь мои картинки со вчерашней ночи становятся намного ярче. Красочнее.
Голый мужчина. Вой волков. И рыгающий кот. Кошмар! Я что... Я переспала с пациентом???
Давид
Звонок вламывается в сознание, безжалостно вырывая из кокона сна. Бросаю взгляд на часы – и шести нет. Кому это с утра неймется? Даже мои собаки еще спят. Кому не спится?
И сам же понимаю кому. Мне даже на экран смотреть не надо.
Тянусь за телефоном, при этом еле выходит поднять руку. Все тело будто задеревеневшее, чувствую себя столетним старцем. Или я в самом деле окуклился пока спал?
Не могу удержать телефон, будто это не пальцы, а безвольно свисающие шнурки.
Сдаюсь, включаю громкую связь и кладу телефон на тумбу.
– Дед, ну дай поспать, а? Имей совесть, – бубню под нос, закутываясь в плед, но дед и не думает замолкать.
– Какой спать, – орет он в трубку, – ты пиздюков своих выгулял, или они мне там уже весь дом обоссали?
Судя по голосу, у деда очередная бессонница, и он не знает, на ком оторваться. Точнее, знает, но ищет повод. Прости, дедушка, я тебе этого повода не дам.
– Мои собаки не гадят в доме, и ты это знаешь, – умело ухожу от открытого конфликта. – И они еще спят.
С лоджии доносится тонкое возмущенное повизгивание, но я делаю вид, что не слышу. Мои собаки знают, что раньше шести-половины седьмого им ничего не светит. Это их звонок разбудил.
На какой-то миг появляется надежда, что дед попрощается и исчезнет, но только на миг. И тут же развеивается как дым.
– Быстро вставай и беги в больницу. Бегом!
– Издеваешься? – бормочу, переворачиваясь на другой бок. – Зачем мне больница? Я здоровый как лось.
– Как зачем, дурья твоя башка? – ругается дед. – А меня значит совсем со счета списал? Так давай уже, похорони прямо сейчас.
Сон как рукой снимает. Сажусь в кровати, свесив ноги на пол.
– Что случилось? Ты заболел? – в моем голосе звучит неподдельная тревога.
– Случилось, – мрачно отвечает вредный старикан, – ты со мной случился. Из-за тебя все забыл к ебеням.
– Что ты забыл, дед?
– Медсестру отменить забыл. Так что дуй в больницу и отменяй. Бегом! Она вчера небось приходила?
– Кто? – встряхиваю головой, чтобы привести в порядок мысли.
– Ну эта, как его. Медсестра!
В голове что-то щелкает. Медсестра?
Медсестра!
Точно! Здесь вчера была медсестра. Я ее трахал, а потом она сделала мне укол и ушла.
Укол? Нахера мне был нужен укол, если я заказывал секс?
В голове пробует угнездиться очень нехорошая мысль, а я пытаюсь откопать в своей голове хоть какую-то альтернативу.
– А она к тебе раньше приходила? – спрашиваю деда.
– Кто? – с подозрением переспрашивает дед.
– Медсестра. Которая из больницы, – сажусь в кровати и морщусь от боли.
Зад дико болит. Еще бы, она же туда со всей дури шприц всадила.
– А как же, – хвастливо отвечает дед, – каждый день приходит и делает. Так что ноги в руки и дуй в больницу прямо сейчас.
– Но зачем туда ходить, дед? Проще позвонить.
– С дуба упал? – возмущается дед. – Сказал, пешком иди, звонить дорого. Привык деньги направо-налево транжирить, нет чтоб на старость откладывать.
– Я откладываю...
– Не спорь! А то взял, понимаешь, привычку переговариваться!
Это может длиться бесконечно, поэтому торопливо прощаюсь с дедом, кое-как слезаю с кровати и по стенке иду в душ. Конечности затекли и не слушаются. Это я настолько крепко спал, что даже не переворачивался? Так это не сон, это кома.
Холодная вода частично возвращает мыслительные способности. А заодно и относительно связные воспоминания.
Вчера я вызвал проститутку для ролевой игры. Она должна была изображать медсестру. Проститутка пришла, я отлично потрахался, она сделала мне укол и ушла. Но дед утверждает, что к нему тоже должна была прийти медсестра. Внимание, вопрос.
Кто вчера приходил?
И, с учетом сложившихся обстоятельств, к кому?..
Выпускаю с лоджии собак, вывожу их на прогулку. Байсар с Люсьен поначалу делают вид, что обижаются, но когда мы выходим в парк, собачье настроение мгновенно меняется. Стоит им попасть на волю, все обиды улетучиваются. Они носятся вокруг с неистовой неугомонностью, а я усиленно думаю.
Слова деда не дают покоя. Причем не понимаю, почему. Ну приходила та медсестрица из больницы, ну позвонила в дверь. Я, ясное дело, не открыл, потому что дед отключил звонок из соображений экономии.
В теории она могла постучать. Так может и стучала, кто ж ее слышал? Мы все тут были заняты.
Ладно, неудобно, но не смертельно. Можно в самом деле пройтись в больницу, заплатить женщине за лишнее беспокойство.
Я себе даже представляю ее, эту местную медсестру. Настоящую, из государственной больнички. Тетку средних лет с недовольным фейсом.
Возвращаемся домой, на площадке нас уже поджидает соседка деда, Вера Аркадьевна. Редкой злоебучести бабка, ее даже дед боится. Ладно, не боится, но остерегается.
– Здравствуйте, Вера Аркадьевна, – вежливо здороваюсь исключительно ради того, чтобы не засорять карму.
Но у Веры Аркадьевны, видимо, карма давно забита как мешок в пылесосе. Который проще выбросить, чем чистить.
– Ага, приехал? – она угрожающе сверкает глазами. – И сразу проституток навез?
– Не понимаю, о чем вы, – хочу пройти мимо, но бабка только начинает входить в раж.
– Не понимает он! Я про шалаву ту, что к тебе вчера в дверь ломилась.
И тут меня осеняет. Это она медсестру вчерашнюю проституткой называет. Видимо, бедная женщина и правда ломилась в дверь. А у таких, как наша соседка, все без исключения, кто старше пятнадцати и моложе шестидесяти лет, наркоманы и проститутки.
– Не могу знать, Вера Аркадьевна. Я вчера спал, – не меняю вежливый тон. – Отправил дедушку в санаторий и проспал до самого утра.
– От паразит, – качает головой соседка и тут же спохватывается. – Я хотела сказать, молодец какой! Повезло то как Давиду Даниловичу!
– Повезло не то слово, – хмыкаю и закрываю перед ее носом дверь.
Судя по всему, мне лучше не жлобиться и нормально так отстегнуть медсестре-неудачнице. Походу бабка Вера обложила бедную женщину с ног до головы.
Пока варю в турке привезенный с собой кофе, в голове безостановочно крутится мысль, которая никак не дает покоя. А именно – почему моя вчерашняя эскортница ушла, не дождавшись оплаты.
Каким бы охуенным я себя не считал, я далек от мысли думать, что девчонке понравился мой член, и она великодушно отказалась от денег. У борделей и благотворительности общего разве что начальная буква.
Пока ищу вчерашний номер телефона, на экране айфона обозначается незнакомый контакт.
– Слушаю, – отвечаю с осторожностью.
– Здравствуйте. По этому телефону вчера у нас оформляли заказ, – говорит не очень приветливый голос.
– Если вы о девушке, то... – начинаю, но меня перебивают.
– Да, именно. С вас оплата в двойном размере плюс неустойка.
– Неустойка? – не совсем понимаю. – За что неустойка?
– За ложный вызов. Мало того, что вы не впустили нашу сотрудницу в дом, девушка ко всему прочему подверглась оскорблениям со стороны ваших соседей.
– Каким оскорблениям? – все еще не могу сообразить.
– Ее обозвали проституткой, – с достоинством ответил голос.
Вера Аркадьевна! Вот же жаба!
Хотя, если придерживаться контекста, то баба Вера не так уж и неправа.
– Я конечно оплачу услуги девушки и ее моральные страдания. Но почему вы говорите, что вызов ложный? Кто вам сказал, что я ее не впустил?
– Я вам еще раз повторяю, что девушка звонила в квартиру, стучала, но ей никто не открыл. А потом еще на нее накинулась эта невменяемая бабка.
Догадка накрывает десятиметровой цунами.
– Не открыл, говорите? – бормочу в трубку. – Точно не открыл?
– У вас звонок не работает.
– Возможно...
– Я сейчас пришлю вам номер карты. Если оплата не поступит в течение пятнадцати минут, к вам поднимутся наши сотрудники безопасности. Они уже внизу.
– Присылайте, я оплачу, – отвечаю коротко.
Оплату перевожу сразу же. И не потому, что боюсь охранников борделя. А потому что я кажется догадываюсь, кого вчера впустил в дом вместо эскортницы. И чтобы в этом убедиться, я должен срочно попасть в больницу.
Причем желательно не через приемный покой.
