Текст книги "Дом Грома"

Автор книги: Дин Рей Кунц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

8

Сюзанна попыталась последовать советам доктора. Она взяла книгу и несколько минут читала, но рассказ не вызвал у нее никакого интереса. Она включила телевизор, но не смогла выбрать подходящую программу. Ее мысли занимала тайна четырех двойников, загадка их появления в этой больнице. Что они собираются с ней сделать? Вопреки совету Макги большую часть времени она провела в раздумьях о Харше и о трех его подручных, и раздумья эти были мрачными.

«У меня все признаки психической болезни – навязчивые идеи, мания преследования, – думала она. – Я, кажется, говорила, что не верю в сверхъестественное, в разного рода чудеса. При этом я совершенно отчетливо верю в существование двух двойников, которые давно уже покоятся в могиле. Это какая-то бессмысленность».

От этих мыслей ей стало совсем плохо, и она с ужасом ждала, когда ее заберут в отделение физиотерапии. Не из-за того, что в палате она чувствовала себя в безопасности, нет. Из-за того, что она боялась неизвестного. А там, на первом этаже, ее ждала неизвестность. Она вспомнила слова Джелл... слова Дэнниса Брэдли. «Мы пришли, чтобы помочь вам добраться вниз». Эти слова приобрели для нее сейчас зловещий смысл.

Вниз.

Сожалея, что пренебрегла советами Макги, Сюзанна съела все, что ей привезли на обед. Она решила последовать совету доктора хотя бы в этом пункте.

«Приговоренная к смерти женщина с аппетитом проглотила обильную трапезу, последнюю в ее жизни», – подумала она с мрачным юмором. Затем, разозлившись на себя, решила: «Нет, хватит! Тортон, тебе надо собраться и не падать духом!»

Она уже заканчивала свой обед, когда зазвонил телефон. Звонили ее коллеги по работе в «Майлстоуне». Она Не смогла восстановить память о них, но в разговоре была любезна и старалась держаться с ними как со старыми друзьями. Все же разговор получился неуклюжим и сбивчивым, и она почувствовала облегчение, когда он закончился.

Примерно через час после обеда в палату вошли двое санитаров с каталкой. Ни тот, ни другой и близко не были похожи на четырех негодяев из ее студенческого прошлого.

Первый был плотным мужчиной лет пятидесяти, с выпирающим вперед животом, вероятно, большой любитель пива. У него были густые седеющие волосы и седые усы.

– Эй, красотка, вы заказывали такси? – завопил он с порога.

Второму было лет тридцать пять. Он был совершенно лысым, а черты лица были удивительно мягкими, почти детскими.

– Мы решили, что вам будет приятно прокатиться с ветерком, не век же лежать здесь, – радостно сообщил он.

– Я думала, мне подадут лимузин, – скривила губы Сюзанна, поддерживая игру.

– Э-э, милая, что вы скажете об этом? – спросил старший по возрасту, показывая рукой в сторону каталки и как бы представляя элегантную машину. – Обратите внимание на строгость линий! – Он похлопал рукой по трехдюймовому матрацу каталки. – А обивка! Где вы найдете лучше?

Вмешался лысый:

– В каком еще лимузине вы можете совершать прогулки в лежачем положении, леди?

– Да еще с шофером! – воскликнул старший, откидывая боковое ограждение кровати.

– С двумя шоферами! – уточнил лысый, ставя каталку параллельно кровати. – Меня зовут Фил. Второго джентльмена – Элмер Мэрфи.

– Ребята меня просто Мэрфи называют.

Страх у Сюзанны еще не прошел, но веселая болтовня санитаров подбодрила ее. Их дружелюбие и желание помочь, а также ее собственная решимость не огорчать больше доктора Макги заставили ее покинуть кровать и переместиться на каталку. Посмотрев снизу вверх на санитаров, она поинтересовалась:

– Вы всегда такие?

– Какие такие? – спросил Мэрфи.

– Она хочет сказать – такие обаятельные, – сказал за Сюзанну Фил, подсовывая ей под голову небольшую жесткую подушку.

– О да! – воскликнул Мэрфи. – Мы всегда такие обаятельные.

– Кэри Грант – ничто по сравнению с нами.

– У нас это врожденное.

Фил добавил:

– Если вы посмотрите в словаре статью про «обаяние», вы...

– Вы найдете там наши физиономии в качестве иллюстрации, – закончил Мэрфи мысль товарища.

Они набросили на Сюзанну тонкое покрывало, перекрестили каталку ремнями и вывезли ее в коридор.

Вниз.

Чтобы не думать о том, куда ее везут, Сюзанна заговорила с санитарами:

– Почему вдруг эта штуковина? Нельзя было поехать туда на кресле-коляске?

– Мы не имеем дела с пациентами в колясках, – начал Фил.

– За ними не угонишься, – закончил Мэрфи.

– Американцы обожают быструю езду.

– Не сидится им на одном месте.

Фил с серьезным видом пояснил:

– Если оставить пациента в коляске одного хотя бы на десять секунд...

– ...к тому времени, когда ты вернешься, он будет уже на полпути в Месопотамию, – закончил Мэрфи.

Они уже добрались до лифта. Мэрфи нажал белую кнопку с надписью «ВНИЗ».

– Чудное место, – воскликнул Фил, когда двери лифта открылись.

– Что? – не понял Мэрфи. – Этот лифт? Чудесное место?

– Нет, – успокоил его Фил. – Я имел в виду Месопотамию.

– Ты разве бывал там, а?

– Я несколько раз проводил там свой зимний отпуск.

– А я-то думал, что Месопотамия давно уже не существует.

– Хорошо, что тебя сейчас не слышат жители Месопотамии, – с чувством проговорил Фил.

Они продолжали свою шутливую болтовню на всем пути из лифта до отделения физиотерапии, которое находилось на первом этаже в одном из крыльев здания. Здесь они передали Сюзанну миссис Флоренс Аткинсон, специалисту по физиотерапии.

Маленькая, темноволосая, похожая на небольшую птичку, Флоренс Аткинсон буквально кипела энергией и энтузиазмом. Первое занятие длилось полчаса и включало в себя самые разнообразные упражнения на тренажерах для различных групп мышц. Упражнения были несложные, здоровому человеку они показались бы детской забавой.

– В течение первых двух занятий мы ограничимся только пассивными упражнениями, – пояснила миссис Аткинсон.

Однако получаса хватило, чтобы довести Сюзанну до полного изнеможения и боли во всех мышцах. После упражнений наступил черед массажа, во время которого Сюзанна чувствовала себя каким-то набором костей и связок, которые Господь Бог кое-как соединил в одно целое. Бассейн с гидромассажем, с горячей бурлящей водой быстро смыл с нее накопившееся напряжение, она почувствовала, что тело ее вот-вот само примет жидкую форму. Но лучше всего оказался душ, который был оборудован специальным сиденьем со спинкой и подлокотниками. Чувство легкости и восхитительный запах мыла, горячей воды и пара были настолько необычайны и возвышенны, что купание в обычной ванне казалось в этот момент просто святотатством.

Флоренс Аткинсон высушила волосы Сюзанны электрическим феном, в то время как сама Сюзанна сидела перед большим зеркалом. Прошел, наверное, целый день с тех пор, как она не смотрелась в зеркало, и сейчас она, к своему удовлетворению, заметила, что темные круги под глазами почти исчезли. Синева вокруг глаз еще была слегка заметна, но на щеках уже появился легкий румянец. Даже шрам на лице, на ее взгляд, стал менее заметным, и теперь она вполне верила, что, как и говорил доктор, со временем след от шрама окончательно исчезнет.

Она снова надела свою зеленую пижаму, взобралась на каталку, и миссис Аткинсон вывезла ее в соседнюю комнату.

– Фил и Мэрфи придут за вами через пару минут, – объяснила она.

– Они могут не торопиться. Мне так хорошо здесь, я словно купаюсь в ласковых и теплых морских волнах, – призналась Сюзанна, недоумевая по поводу своего нелепого страха перед отделением физиотерапии.

Темные точки на потолке из белой звукопоглощающей плитки образовали очертания, в которых Сюзанне виделся то жираф, то рыбачья лодка, то пальма. Устав искать глазами новые сочетания точек, она закрыла глаза и зевнула.

– Кажется, ей здесь понравилось, Фил.

– Точно, понравилось, Мэрфи.

Сюзанна открыла глаза и улыбнулась шутникам.

– Не слишком ли мы нянчимся с пациентами? – продолжал Фил.

– Массаж, бассейн, шоферы...

– Чего доброго, скоро она захочет, чтобы ей подавали завтрак в постель.

– Где мы находимся, Фил, в больнице или в загородном клубе?

– Иногда я тоже задаюсь этим вопросом, Мэрфи.

– Не находимся ли мы в клубе «Лаурелл и Гарди», открывшем свой филиал в больнице округа Уиллауок? – включилась в игру Сюзанна.

Санитары в этот момент вывозили каталку в коридор. Мэрфи не оставил реплику Сюзанны без ответа:

– "Лаурелл и Гарди"? Нет, это слишком шикарно, мы скорее находимся в заведении «Боб и Рэй»[7]7
  «Лаурелл и Гарди», «Боб и Рэй» – названия престижных американских клубов.


[Закрыть] в городе Уиллауок.

Они свернули в длинный коридор главного здания больницы. Даже не поднимая головы с подушки, Сюзанна могла видеть, что в коридоре, кроме них, никого не было. В первый раз она видела пустынный коридор в этой обычно шумной, как улей, больнице.

– "Боб и Рэй"? – обратился Фил к Мэрфи. – Может быть, тебе и место в таких сомнительных заведениях, но моей ноги там не будет. Я ничем не хуже Роберта Редфорда.

– Роберт Редфорд[8]8
  Роберт Редфорд – американский киноактер, постоянный персонаж светской хроники.


[Закрыть], между прочим, не нуждается в париках.

– Со мной как раз аналогичный случай.

– Да, тебе парик не поможет. Чтобы прикрыть твою лысину, нужна целая медвежья шкура.

Они уже добрались до лифта.

– Мэрфи, Мэрфи, откуда такая жестокость?

– Фил, я просто помогаю тебе открыть глаза на самого себя.

Мэрфи нажал белую кнопку с надписью «ВВЕРХ».

Фил обратился к Сюзанне:

– Ну как, мисс Тортон, вам понравилось это маленькое путешествие?

– Безумно понравилось, – призналась Сюзанна.

– Вот и отлично, – сказал Мэрфи. – А мы можем вам гарантировать, что следующая часть программы также не оставит вас равнодушной.

– Будет очень интересно, – поддержал товарища Фил.

Сюзанна услышала, как открылись двери лифта.

Санитары втолкнули каталку в лифт, а сами остались стоять на месте.

В лифте уже были люди. Все четверо. Харш, Куинс, Джеллико, Паркер. Харш и Куинс были в пижамах и в больничных халатах, они стояли по левую сторону от каталки. Джеллико и Паркер в белых халатах санитаров стояли по правую сторону.

В шоке, не веря своим глазам, Сюзанна посмотрела на Мэрфи и Фила. Они продолжали стоять возле дверей лифта снаружи, они смотрели на нее и улыбались. Затем в знак прощания помахали ей руками.

Двери лифта закрылись. Он пошел вверх.

Эрнест Харш нажал одну из кнопок, и лифт остановился между этажами. Он смотрел прямо на нее. Его холодные серые глаза, похожие на кусочки грязного льда, обжигали ее неземным холодом.

– Привет, стерва, – заговорил он, – я так и думал, что встречу тебя здесь.

Джеллико заржал. Это был какой-то хлюпающий, визгливый звук, который был под стать его поросячьей физиономии.

– Нет, – прошептала она помертвевшими губами.

– Нет – это значит, что ты не будешь кричать? – схохмил Паркер, осклабившись, словно прыщавый веснушчатый мальчик из церковного хора.

– А мы-то надеялись, что ты покричишь, – разочарованно протянул Куинс. Его продолговатое лицо казалось сейчас еще более вытянутым.

– От удивления она не может даже кричать, – сообщил Джеллико и снова прыснул своим поросячьим смехом.

Сюзанна закрыла глаза и сделала так, как советовал ей Макги. Она сказала самой себе, что они не причинят ей никакого вреда. Она сказала самой себе, что они – всего лишь призраки, что они – всего лишь сон наяву, вернее – страшный сон наяву. Их нет на самом деле.

Кто-то схватил ее за горло.

Сердце вот-вот выскочит из груди. Она открыла глаза.

Это был Харш. Он слегка сжал ей горло, и, наверное, это доставило ему большое удовольствие, так как он захихикал.

Сюзанна попробовала обеими руками оторвать его от себя. Это оказалось ей не под силу. Он держал ее мертвой хваткой.

– Не беспокойся, стерва, – сказал он. – Я не собираюсь тебя убивать.

Это был тот самый голос, который она слышала в «Доме Грома». Этот голос она не забудет до самой смерти. Низкий, холодный, беспощадный голос.

– Нет, мы не будем тебя убивать, – повторил Куинс. – Пока не будем.

– Еще не время, – сказал Харш.

Она опустила руки. Они словно онемели. Их сковал холод. Она тряслась, будто старая колымага; еще немного – и ее прыгающее сердце в груди разнесет ее на мелкие кусочки.

Харш провел ладонью по горлу, он словно гладил ее шею.

Сюзанну передернуло от отвращения, и она повернула голову в сторону, где стоял Джеллико.

Поросячьи глазки блеснули.

– Как вам понравились наши песни и танцы у вас в палате сегодня утром?

– Тебя зовут Брэдли, – проговорила Сюзанна, страстно желая, чтобы это было так, чтобы кончился этот кошмарный сон.

– Нет, – протянул человек с поросячьими глазками, – меня зовут Джеллико.

– А я – Паркер, а не О'Хара, – добавил рыжий.

– Вы оба – мертвые, – прошептала она дрожащими губами.

– Все мы – мертвые, все четверо, – произнес Куинс.

Она посмотрела на вытянутое лицо Куинса, пораженная, как громом, его словами. Куинс продолжал:

– После того как меня вышибли из Брайерстеда, я отправился к себе домой в Виргинию. Нельзя сказать, что мои домашние очень мне обрадовались.

Точнее, они вовсе не захотели иметь со мной ничего общего. Вы же понимаете, добропорядочная семья, безупречная репутация. Скандальные истории не должны запятнать честь семьи. – Лицо Куинса потемнело от гнева. – Мне дали гроши, чтобы я не подох с голоду, пока не найду работу. Меня просто выставили за дверь. Выставили за дверь. Мой папаша – самовлюбленный святоша, мать его, – просто отсек меня, как сухую ветку с дерева. Где я мог найти работу, не оскорблявшую моего достоинства? Я вырос в хорошей семье, я не мог пойти чернорабочим. – Теперь Куинс цедил слова сквозь сжатые зубы. – Мне не повезло, я не попал в юридический колледж. Все из-за тебя, из-за твоих проклятых показаний в суде. Господи, как же я тебя ненавижу! Из-за тебя я подох, как собака, в грязном мотеле в Ньюпорт-Ньюс. Из-за тебя я перерезал себе вены в грязной маленькой ванне.

Сюзанна опять смежила веки. Она твердила: «Их нет на самом деле. Они не опасны».

– А меня убили в тюрьме, – услышала она голос Харша.

Она решила ни за что не открывать глаза.

– Это случилось за месяц и один день до того момента, когда меня должны были выпустить, – говорил Харш. – Боже, я отсидел пять лет, а за какой-то месяц до срока мне попался этот негр. Он прятал нож у себя в камере.

Их нет на самом деле. Они не опасны.

– Теперь наконец-то я пришел за тобой, – продолжал Харш. – Я же обещал тебе, что приду. В тюрьме я говорил себе, наверное, тысячу, нет, десять тысяч раз, что приду за тобой. Ты знаешь, стерва, что такое следующая пятница? В пятницу – годовщина моей смерти. В пятницу исполняется семь лет с того дня, как проклятый негр припер меня к стенке и перерезал мне ножом горло. В пятницу. Так вот, в пятницу мы с тобой и рассчитаемся. В пятницу вечером. У тебя осталось еще три дня, стерва. Мы просто хотели, чтобы ты знала. Чтобы тебя холодный пот прошиб. Так, значит, в пятницу. У нас кое-что для тебя приготовлено на этот день.

– Мы же все подохли по твоей милости, – добавил Джеллико.

Их нет на самом деле.

Их голоса терзали ее, разрывали на части.

– ...если бы мы нашли, где она пряталась...

– ...мы бы размозжили ей голову...

– ...мы бы перерезали ее тонкую шейку...

– ...черт, мы бы вырезали ей сердце из груди...

– ...у стерв не бывает сердца...

Они не опасны.

– ...она всего лишь грязная подстилка для евреев...

– ...но вообще что-то в ней есть...

– ...надо бы трахнуть ее, прежде чем убивать...

– ...так хорошенечко трахнуть...

– ...к пятнице она должна быть не такой худой, как сейчас...

– ...эй, тебя когда-нибудь трахал мертвец, а?..

Она просто не могла открыть глаза.

Их нет на самом деле.

– ...мы все залезем на тебя...

– ...мы все залезем в тебя...

Они не опасны.

– ...вся наша мертвая плоть...

– ...окажется в тебе...

Они не опасны, не опасны, не опасны...

– ...в пятницу...

– ...в пятницу...

Чья-то рука прикоснулась к ее груди, другая надавила на глаза.

Она закричала.

Кто-то закрыл ей рот тяжелой, грубой ладонью.

– Стерва, – сказал ей Харш, и, наверное, он же с силой сжал ей правую руку. Сжимал ее все сильней и сильней.

В этот момент она потеряла сознание.

9

Мрак рассеялся. На смену ему пришла молочно-густая, светящаяся дымка, в которой проплывали неясные тени, время от времени издающие какие-то мелодичные звуки. Туманные силуэты как будто обращались к ней, голоса были далекими, но странно знакомыми.

– Посмотри-ка, кто здесь, Мэрфи.

– Кто это, Фил?

– Спящая красавица.

Сюзанна могла уже кое-что различить вокруг себя. Она лежала на каталке. Моргая от изумления, она обнаружила рядом с каталкой двух санитаров, смотрящих на нее сверху вниз.

– Ты, конечно, думаешь, что ты – Прекрасный Принц, – спросил Фила Мэрфи.

– Ну не ты же принц, это было бы смешно, – заявил Фил.

Сюзанна уже могла различить белые звукопоглощающие плитки на потолке.

– Он воображает себя принцем, – обратился Мэрфи к Сюзанне. – А на самом деле он всего лишь один из гномов.

– Гномов? – переспросил Фил.

– Да, один из гномов, – подтвердил Мэрфи. – Только я не пойму, который – то ли Ворчун, то ли Брюзга.

– Брюзга? Такого гнома не было.

– Значит, ты – Ворчун.

Сюзанна осмотрелась вокруг и не могла поверить собственным глазам – она опять была в приемном отделении физиотерапии.

– Кстати, – продолжал Фил, – Спящая красавица никогда не имела никаких дел с гномами. Гномы были только в сказке о Белоснежке.

– О Белоснежке?

– Да, о Белоснежке, – подтвердил Фил. Он взялся за поручень каталки и начал выталкивать ее из комнаты, Мэрфи помогал ему.

Они поехали по направлению к перекрестку, где находился лифт.

Изумление Сюзанны сменилось страхом. Она попыталась сесть, но обнаружила, что ей мешает это сделать ремень, стягивающий одеяло выше пояса. Тогда она закричала:

– Эй, подождите, подождите. Остановитесь на минуту, черт бы вас побрал!

Санитары притормозили. На лице у обоих было написано искреннее удивление. Мэрфи нахмурил свои густые брови. По-детски круглое лицо Фила выражало растерянность.

– Куда вы меня везете? – потребовала ответа Сюзанна.

– Куда?.. Обратно в вашу палату, – объяснил Мэрфи.

– Что-нибудь не так? – поинтересовался Фил.

Сюзанна нащупала застежку на ремне, который сковывал движения, и попыталась расстегнуть ее. Однако она не успела это сделать. Ладонь Мэрфи легла на ее руку и вежливо, но решительно отвела ее в сторону.

– Не торопитесь, – сказал он, – успокойтесь сначала, мисс Тортон. Что с вами?

Сюзанна изумленно посмотрела на санитаров.

– Вы же совсем недавно уже забирали меня отсюда и довезли до самого лифта...

– Да не было ничего подобного...

– ...мало того, вы еще запихнули меня в лифт к этим, а сами остались снаружи. Но знайте, больше я не позволю так обращаться со мной!

– Но, мисс Тортон, мы...

– Как вы могли? Зачем вам понадобилось это делать? За что? Разве я вам что-нибудь плохое сделала? Я вас не знала, и вы меня не знали, за что же мне такое устраивать?

Мэрфи покосился на Фила.

Фил вздрогнул.

Обращаясь к Сюзанне, Мэрфи спросил:

– К кому это, к каким людям мы вас запихнули?

– Вы сами все прекрасно знаете, – с горечью проговорила Сюзанна. – Не прикидывайтесь, не делайте из меня дурочку.

– Нет, я правда ничего не понимаю, – добавил Фил.

– К этим людям! – в отчаянии прокричала Сюзанна. – К Харшу и ко всем остальным. Ко всем этим четырем мертвецам, черт бы их побрал!

– Мертвецам? – переспросил Фил.

Мэрфи посмотрел на нее, как на сумасшедшую, но вдруг лицо его расплылось в улыбке.

– А, я все понял. Наверное, вам это приснилось.

Она перевела взгляд от одного к другому, в облике обоих санитаров читалось искреннее недоумение по поводу ее обвинений.

Мэрфи сказал, обращаясь к Филу:

– Должно быть, ей приснилось, что мы забрали ее из отделения и посадили в лифт, в котором находились какие-то другие пациенты, которые... отдали Богу душу. – Он вопросительно посмотрел на Сюзанну. – Так было дело? Именно это вам приснилось?

– Ничего мне не снилось, я не засыпала ни на одно мгновение, – резко ответила Сюзанна.

– Ну конечно же, вы спали, – проговорил Фил успокаивающим голосом, не обращая никакого внимания на резкость ее тона. – И мы только что наблюдали, как вы проснулись.

– Настоящая Спящая красавица.

Сюзанна в знак протеста замотала головой.

– Нет, нет и нет, я же говорю вам, я не спала, когда вы пришли за мной в первый раз. – Сюзанна пыталась объясниться, но с ужасом понимала, что слова ее звучат нелепо. – Я... я просто закрыла глаза на пару секунд, после того как миссис Аткинсон вышла. Я не спала, когда вы вошли и повезли меня к лифту...

– Но вы же сами понимаете, что это был сон, – мягко уговаривал ее Мэрфи, ободряюще улыбаясь.

– Конечно, сон, – поддержал его Фил. – Это мог быть только сон, так как покойников мы перевозим в морг совсем в другом лифте.

– На этом лифте мы их никогда не возили, – отозвался Мэрфи.

– Покойников перевозят на служебном лифте, – пояснил Фил.

– Надо щадить чувства наших пациентов, – добавил Мэрфи.

– Да-да, щадить, – согласился Фил.

Она уже собиралась крикнуть им: «Это вовсе не те покойники, о которых вы говорите, вы, наглые пройдохи! Я говорю о покойниках, которые вышли из могил и которые обладают способностью двигаться и говорить, я говорю о тех покойниках, которые собираются убить меня».

Но она не произнесла ни слова, так как понимала, что ее крик воспримут как бред сумасшедшего.

– Это просто сон, – повторил Мэрфи, убеждая ее.

– Просто кошмарный сон, – подтвердил Фил.

Она смотрела на их лица, казавшиеся огромными из-за необычного угла зрения. Седовласый Мэрфи хлопал своими добрыми глазами. А разве мог круглолицый добрый Фил таить какие-нибудь злобные мысли? Нет, она не могла в это поверить. Его невинные, широко открытые глаза были сама искренность.

– Но разве так бывает во сне? – поделилась она своими сомнениями. – Это было... так ярко. Как на самом деле.

– У меня тоже так бывало – спишь и видишь сон. А потом проснешься, а сон все продолжается. Только через пару минут начинаешь приходить в себя, – поделился опытом Фил.

– Да, – сказал Мэрфи, – у меня тоже так бывало.

Сюзанна вспомнила рассказ Куинса о его самоубийстве. Она вспомнила тяжелую руку убийцы, коснувшуюся ее груди, она вспомнила, как другая рука надавила ей на веки, как третья рука зажала ей рот, когда она захотела позвать на помощь.

– Но все это... было на самом деле, – повторила она, хотя сомнения уже проникли в ее душу. – По крайней мере, все это казалось... таким реальным, таким чудовищно реальным.

– Клянусь вам, – торжественно произнес Мэрфи. – Всего пять минут назад мы услышали звонок от миссис Аткинсон, она просила нас прийти и забрать вас обратно в палату.

– И мы сразу пошли в отделение, – добавил Фил.

– И вот мы здесь. Но раньше времени мы сюда не приходили.

Сюзанна провела языком по сухим губам.

– Я думаю...

– Это был сон, – помог ей Мэрфи.

– Это мог быть только кошмарный сон, – убежденно повторил Фил.

Наконец она неохотно кивнула:

– Да. Кажется, так оно и есть. Послушайте... я должна перед вами извиниться.

– О, зачем так мучить себя? – укоряюще сказал Мэрфи. – Вам не за что извиняться.

– Мне не следовало так набрасываться на вас с обвинениями, – проговорила Сюзанна.

– Разве тебя оскорбили, Фил?

– Да вовсе нет. А тебя, Мэрфи?

– Тоже нет.

– Итак, вы сами видите, – объяснил Фил, обращаясь к Сюзанне, – вам абсолютно незачем извиняться.

– Никаких оснований, – поддержал его Мэрфи.

– Итак, как вы теперь смотрите на то, чтобы продолжить наше путешествие? – спросил Фил.

– Нам предстоит уникальная захватывающая прогулка, – пообещал Мэрфи.

Фил нахваливал:

– Это будет маршрут экстракласса.

– Первоклассное обслуживание!

– Роскошный стол в компании капитана корабля!

– Каждый вечер танцы на палубе!

– Прогулки на катере и бесплатный коктейль!

Сюзанне уже порядком надоели их шуточки, она не могла дождаться, когда они закончат свою болтовню. У нее отчего-то кружилась голова, ее подташнивало, она продолжала недоумевать по поводу произошедшего с ней – словом, она чувствовала себя так, как будто выпила много спиртного или проглотила сильное лекарство. Реплики санитаров отдавались болью в голове, ей с каждой минутой становилось все хуже. Но она не могла ничего сказать, боясь опять оскорбить их, если случай в лифте действительно был сном, то она и так позволила себе слишком многое.

Наконец она не выдержала:

– Ну... ладно. Давайте снимемся с якоря и выйдем из бухты.

– Счастливого путешествия! – воскликнул Фил.

– Катер уже мчится со скоростью шестнадцать узлов! – прокричал Мэрфи.

Они разогнали каталку и на скорости выехали в главный коридор, ведущий к лифту.

– Ты уверен, что Спящая красавица не имела никаких дел с гномами? – спросил Мэрфи Фила.

– Я же тебе сказал, с гномами была Белоснежка. Мэрфи, я начинаю подозревать, что ты совершенно безграмотен.

– Это ты зря, Фил. Я – очень образованный человек.

Теперь они были уже совсем недалеко от лифта.

Мэрфи пояснил:

– Это все из-за того, что я давно не читаю детские сказки. Может быть, для тебя и подходит этот вид литературы, но я предпочитаю что-нибудь более серьезное.

– Ты, конечно, имеешь в виду бюллетени о скачках? – Нет, скорее Чарлза Диккенса, Фил.

– Наверное, не забываешь и «Нэшнл инкуайрер»? Вот и лифт.

Сюзанна поняла, что дрожит от напряжения.

– Если хочешь знать, я прочел все опубликованные романы Луиса Ламура, – пробурчал Мэрфи, нажимая кнопку с надписью «ВВЕРХ».

– От Диккенса до Ламура, – изумился Фил. – Какой диапазон интересов!

– Да, я такой разносторонний человек, – признался Мэрфи.

Сюзанна затаила дыхание в ожидании того момента, когда откроются двери лифта. В горле у нее застыл крик, готовый вырваться наружу.

«Господи, не дай повториться этому кошмару», – молила она.

– А как у тебя с этим, Фил? Встречалось что-нибудь увлекательное среди этикеток на консервных банках?

Двери лифта с легким шипением разошлись в стороны. Они находились за изголовьем каталки, и Сюзанна не могла видеть, есть ли кто-нибудь в кабине лифта.

Мэрфи и Фил вкатили Сюзанну в лифт и вошли вслед за ней. На сей раз никаких мертвецов в лифте не оказалось.

Сюзанна с облегчением выдохнула и блаженно закрыла глаза. Напряжение не прошло бесследно, у нее начала болеть голова.

Оставшийся отрезок пути до палаты также был пройден благополучно, если не считать одной мелочи – когда она перебиралась с каталки на кровать, то ощутила колющую боль в предплечье. Она мгновенно вспомнила, что Харш – или кто-то из его помощников – очень сильно дернул ее именно за эту руку, после этого она потеряла сознание.

Санитары уже ушли, а Сюзанна все сидела, обхватив руками колени и боясь пошевелить ноющей от боли рукой. Наконец она решилась и засучила правый рукав пижамы. На бледной коже сразу бросался в глаза багровый синяк. Он был размером с долларовую монету. К нему было больно прикоснуться. Это был свежий синяк – в этом не было никаких сомнений.

Что это могло означать? Может быть, этот синяк доказывает, что встреча с Харшем и его подручными была явью, а не кошмарным сном? А может быть, она заработала этот синяк, занимаясь физиотерапией, и потом боль от этого синяка вошла составной частью в приснившийся ей сон?

Она попыталась восстановить в памяти, когда она могла получить этот синяк. Ни малейшего проблеска. Вряд ли она не заметила бы его, когда была в душе. Но бывает, синяк образуется не сразу, а спустя какое-то время.

«Я должна была заработать его на занятиях, – начала убеждать она себя. – Всякое другое объяснение – это безумие. Ни Эрнеста Харша, ни его компании на самом деле не существует. Они не могут представлять для меня никакой опасности. Они – всего лишь призраки, порожденные моим мозгом, выбитым из колеи во время аварии. Я обязательно приду в себя. Макги обязательно найдет причину моей болезни, и я поправлюсь, я больше никогда не буду бредить мертвецами, которые ходят и умеют говорить. А пока мне надо просто помнить: они для меня не опасны».

* * *

Джефф Макги появился в половине шестого, во время вечернего обхода. Он был одет как на званый вечер. Темно-синий, прекрасно сшитый костюм, белоснежная рубашка, галстук-бабочка в полоску и светло-синий платок в нагрудном кармане пиджака.

Неотразимость Макги обернулась для Сюзанны на этот раз совершенно неожиданными последствиями – она вдруг осознала, что смотрит на него уже не как пациентка на своего врача, а как женщина на мужчину. Ею овладела самая настоящая страсть, она отчетливо помнила, что раньше видела в Макги только человека приятной наружности и обходительных манер.

«Боже, – игриво подумала она, – да я и вправду пошла на поправку. Надо же – дойти до такого бесстыдства!»

Макги направился прямиком к ее кровати и на этот раз уже без всяких стеснений наклонился и поцеловал ее в щеку, почти в уголок рта. Он, судя по аромату, пользовался очень приятным лосьоном после бритья с запахом лимона и каких-то душистых трав, но сквозь аромат Сюзанна ощутила и непередаваемое благоухание мужской свежевыбритой кожи.

Что, если забросить ему руки за плечи, обнять его, прижать к себе и взять от него хоть немного тех сил, которые так и играли в его мужском теле! Но нет, она не могла себе этого позволить, она прекрасно отдавала себе отчет, что она ладила с доктором, но их отношения не перешли еще черты, за которой начинаются объятия. Макги далеко не равнодушен к ней – в этом у нее сомнений не было. Но она оставалась его пациенткой, а он – ее лечащим врачом, и это накладывало свой отпечаток. Вдруг она ошибается и никаких чувств он к ней не испытывает? Лучше не рисковать. И она ограничилась легким прикосновением губ к щеке доктора в ответ на дарованный им поцелуй.

– Сегодня ужасно тороплюсь, – произнес он, отстраняясь от нее, пожалуй, слишком поспешно. – Сейчас я навещу Джесси Зейферт, а потом вернусь, и мы немножко поболтаем.

Он подошел к другой кровати и нырнул за занавеску.

Сюзанну вдруг обожгла непонятная ревность. Для кого это он вырядился в этот шикарный костюм? С кем это у него сегодня вечеринка? С женщиной? Ну конечно, с женщиной, да еще наверняка с хорошенькой. На встречу с приятелем за кружкой пива он не стал бы так наряжаться. Таким красавчикам, как Макги, нигде проходу нет от смазливых девиц. Да и выглядит он вовсе не как женоненавистник – наверняка у него все в порядке с личной жизнью, он наладил ее задолго до того, как на горизонте появилась Сюзанна Кэтлин Тортон, – это ясно. Разве она имеет право ревновать его к кому бы то ни было? Конечно, нет. Между ними ничего не было, с какой стати ему хранить верность ей? Это было бы просто смешно. Тем не менее она ревновала его самой настоящей женской ревностью.

Макги вышел из-за занавески и подошел к Сюзанне. Взял ее за руку, улыбнулся. Его рука была сильная и горячая, улыбка – белозубая и открытая.

– Ну-ка, расскажи мне, как прошла физиотерапия. Как ты провела время в компании с Фло Аткинсон?

Сюзанна подумывала, не рассказать ли ей об ужасном сне, в котором она вновь встретилась с четверкой негодяев, но сейчас пришла к выводу, что говорить об этом Макги совершенно необязательно. Зачем выставлять себя в образе перепуганной, жалкой женщины? Она вовсе не хотела, чтобы ее жалели.