Текст книги "Любимая, (не) моя (СИ)"
Автор книги: Диана Рымарь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Глава 27. Жизнь – кино
Шанна
Я как в романтическом фильме…
Нежусь в объятиях Виталика, и хочется мурчать от удовольствия, как маленькой кошечке.
Мой большой и сильный мужчина вот уже несколько минут подряд целует меня и обнимает на пороге дома.
– Я уеду всего на сутки, – говорит он. – Будь послушной девочкой, делай как я сказал. Ты все поняла?
Вот к чему он постоянно меня призывает. Будь послушной, делай как я сказал…
Когда он впервые мне это выдал, я думала, что чокнусь. Это же любимая присказка Шувалова – только посмей не послушаться, слово против скажешь – и пожалеешь, что родилась на свет.
Я тогда чуть не послала Виталика куда подальше.
Но только вот какое дело: его требования быть послушной ничего общего с моральным прессингом не имели.
Будь послушной, Шанна, даже не думай мыть полы. Ты же беременна, тебе вредны такие нагрузки, я лучше сам. Кто-нибудь когда-нибудь такое от мужчины слышал? Я – нет, пока не оказалась у Ребровых.
В их доме я, пожалуй, впервые в жизни увидела, как мужчины делают все сами. Заправляют посудомойку, жарят мясо, занимаются стиркой и даже глажкой. Причем делают это на пять с плюсом.
Еще мне надлежит быть послушной и ни в коем случае не носить никаких тяжестей. Даже в магазине Виталик не дает мне поднять ничего тяжелее бутылки молока.
Также мне следует ходить на йогу для беременных, куда жених отвозит меня лично. Еще спать днем и, конечно же, лопать за двоих. Особенно фрукты, которыми Ребров меня буквально закармливает.
В общем, быть послушной в понимании Виталика – это заботиться о себе и будущем ребенке. И я совсем не против такого вот послушания. Особенно если учесть, что никаких других требований он не озвучивает. Разве что в спальне…
Мы на некоторое время вынуждены были прекратить постельные приключения из-за беременности. Врач запретила секс вплоть до конца двенадцатой недели. Но второй триместр наступил две недели назад, и Виталик теперь, как прежде, каждую ночь занимается со мной этим самым.
Никогда не думала, что интимная жизнь настолько важна. У меня ведь ее никогда не было. А теперь есть, причем с избытком. Как я жила все эти годы без секса? Заберите у меня сейчас Виталика, и я засохну от тоски. Мне постоянно его хочется.
Моя вторая беременность так сильно отличается от первой, что хочется пожелать каждой девушке вынашивать ребенка именно в таких условиях. Чтобы тебя обихаживали, говорили приятные вещи, кормили вкусненьким, всячески баловали.
Я буквально переродилась за то время, что прожила с Виталиком. Раньше я никогда не казалась себе важной, значимой для кого-то по-настоящему. Теперь же чувствую себя именно так, и это очень приятно. Приятно знать, что ты ценна для кого-то сама по себе.
Кстати, я вот уже больше двух месяцев наслаждаюсь спокойной жизнью. Бывший муж вообще никак со мной не контактирует. Не знаю что, сделал, но Виталик определенно что-то сделал, раз Шувалов отстал от меня.
Благодаря Виталику я больше не ширма, не девочка для битья, не поломойка, не трофейная жена, которой лишь хвастают, на людях целуют, а за закрытыми дверями издеваются.
Я теперь просто я – Шанна, девушка, которую… Любят?
Вот единственный косяк моего мужчины.
Виталик не умеет говорить о чувствах. За все это время ни единого разика не признался в любви. Он вояка, не привыкший говорить о чувствах. Всеми силами стремится показать, что вообще чужд этих чувств. Но я-то вижу, что это не так. Об этом говорит его забота, нежное ко мне отношение, то, как он общается с моим сыном и как ждет нашего ребенка. Он показывает мне свои чувства действиями. Это прекрасно, конечно, но…
Мне так хочется услышать от него эти слова!
Без них наши отношения будто какие-то незавершенные.
Они как торт, который забыли украсить розочками. Вкусный, сладкий, питательной, но розочек не хватает.
Я уже всячески ему намекала, что пора бы поговорить о личном, сокровенном, а он отвечал в свойственной ему манере:
– Шанна, все эти сантименты не для меня.
Вот теперь думаю, может, набраться наглости и сказать: «Виталя, я тебя люблю. А ты меня?»
От него разве убудет, если разочек скажет мне о своих чувствах? Они же у него есть, да?
Если бы он меня не любил, обнимал бы так нежно, как сейчас?
И все же хочу спросить.
Неловко отстраняюсь от него, уже открываю рот для сакраментального вопроса, и вдруг очертания Виталика расплываются, словно он какой-то фантом.
Я жмурюсь, качаю головой и… Просыпаюсь.
В первую секунду не могу понять, что происходит. Я лежу на кровати в какой-то незнакомой комнате.
Сейчас не утро, а вечер, по крайней мере за окном темно.
Резко сажусь на кровати, оглядываюсь по сторонам. Я в каком-то бревенчатом доме, в спальне. Над изголовьем горит ночник. На мне все тот же бежевый сарафан.
Воспоминания сегодняшнего дня накатывают волнами.
Этим утром я действительно обнималась с Виталиком. Он собирался на сутки отбыть в командировку. Мой милый теперь работает в детективном агентстве брата и нередко отлучается, хотя на сутки – впервые.
Я осталась с Максом. Он отвез меня в магазин за продуктами. Я бы, конечно, могла сходить и сама, но Виталик строго-настрого запретил покидать дом одной. Пусть Шувалов и сдал позиции, но Ребровы все равно продолжают осторожничать.
В супермаркете Мишка захотел шоколадок, и Макс по глупости предложил ему батончики с лесным орехом, должно быть забыл, что у моего сына на этот продукт аллергия. Я запретила их брать, а сынок расплакался. В итоге он, конечно, получил горку других шоколадок, но почему-то продолжал канючить, просил именно те.
Макс отвез нас домой и уехал на работу.
Пока я крутилась на кухне, Мишка в гостиной возился с игрушечной железной дорогой. А через полчаса он пришел ко мне и с грустной мордочкой сказал, что ему плохо.
Как же я испугалась, когда обнаружила у него на коже покраснения. У малыша даже начал опухать язык. Почти сразу я нашла в его игрушках целых три обертки тех самых батончиков с лесным орехом. Стащил их, что ли? Раньше он никогда так не делал. И сразу схомячил, маленький дурень.
Меня аж всю затрясло, когда я поняла, сколько он слопал.
Я вызвала скорую. Она приехала почти мгновенно, что очень нехарактерно для нашего городка.
Я написала Максиму сообщение, одела ребенка, схватила сумочку и вышла к машине.
Все. Больше ничего не помню.
Как я тут очутилась? Где Миша? Эти вопросы душат меня.
И кажется, я узнаю эту спальню…
Мы были здесь с Шуваловым пару лет назад, это дача одного из его друзей.
Холодею, слыша звук открываемой двери. На пороге и вправду показывается Шувалов. Он улыбается во все зубы, явно рад меня видеть.
Да, моя жизнь как кино…
Психологический триллер!
Глава 28. Привет, дорогая женушка
Шанна
– Привет, дорогая женушка! – говорит мне Шувалов.
Его лицо выглядит приветливым, но от его голоса мне почему-то становится так страшно, что кажется, будто сейчас начну икать.
– Артем, – тяну на выдохе. – Где Миша?
Этот вопрос мгновенно выводит его из себя.
Он тут же возмущенно машет руками.
– Вечно у тебя один Миша в голове! Хоть бы раз обо мне подумала…
Я слезаю с кровати, смотрю на него умоляющим взглядом:
– Артем, пожалуйста, Мише плохо, он…
– Все с ним нормально, – цедит он с пренебрежением. – Вкололи лекарства, здоров как бык.
– Где он? Он тут? – спрашиваю с надеждой.
– Нет, – тянет он самодовольно и складывает руки на груди. – Здесь только я. Лишь от тебя будет зависеть, как скоро ты его увидишь.
Нервно сглатываю, решаюсь спросить, хоть и понимаю, что ничего хорошего в ответ не услышу:
– Зачем ты меня сюда затащил? Что ты хочешь?
Он подходит ближе, жадно меня оглядывает.
– Мои цели не изменились. Я всегда хотел только тебя…
Отшатываюсь от него, пытаюсь воззвать к его разуму:
– Ты же понимаешь, что Виталик будет меня искать? Он найдет, он убьет тебя! Лучше отпусти…
– Ну уж нет, – качает он головой. – Я буду драться с ним его же методами. А ну, пошли!
Морщусь, когда Шувалов хватает меня за локоть и ведет в соседнюю комнату, где располагается широкий стол и шкаф с книгами.
Там на столе лежит какой-то документ, ручка.
Шувалов тянет меня к столу, говорит зло:
– Садись!
Я опускаю попу на стул, бросаю взгляд на документ.
Там написано:
«Заявление
Настоящим я добровольно и безусловно отказываюсь от родительских прав в отношении родившегося…»
Дальше не читаю, буквы скачут перед глазами.
– Ты что надумал? – охаю с побледневшим лицом. – Ты что хочешь? Чтобы я от Миши отказалась? Я никогда…
– Ты подпишешь это, – цедит он зло. – Если хочешь еще хоть раз увидеть своего ублюдка…
– Почему это моего ублюдка? – возмущаюсь. – Он наш! Как ты так можешь с ним…
– Нет, Шанна, он не мой… Будь он мой, я бы никогда не отпустил его с тобой к Реброву.
Моя старая догадка подтверждается именно тогда, когда совсем не нужно. Похоже, когда мне делали ЭКО, биоматериал и вправду использовали чужой.
Смотрю на Шувалова с обалдевшим видом и не знаю, что сказать.
А он продолжает безжалостным тоном:
– Или ты сейчас подписываешь отказ, или твой мерзкий ублюдок этой же ночью отправляется за границу. Все документы я уже подготовил, ждут только моей отмашки.
– Ты не можешь без согласия матери! – кричу на выдохе.
Он лишь усмехается.
– Думаешь, в этой стране сложно подделать документы? Нет, дорогая, не сложно… Совсем не сложно! Ты подпишешь это заявление, я официально лишу тебя родительских прав через суд, стану его единственным опекуном. А потом Миша вернется, мы будем жить дружной семьей. Если ты еще хоть раз посмеешь заикнуться о разводе, сама пойдешь на хер, а ребенок останется со мной.
– Виталик найдет меня, – твержу как заведенная. – Он не допустит…
Шувалов больно хватает меня за затылок и чуть ли не носом тычет в документ, цедит в ухо:
– Подписывай!
– Артем, пожалуйста! – зачем-то пытаюсь его разжалобить. – Ну зачем я тебе, мы же не были счастливы!
– Под-пи-сы-вай, – твердит он с нажимом.
Потом хватает своей лапищей мою правую кисть, изо всех сил сжимает. На миг мне кажется, что он сломает мне пальцы.
И я ставлю подпись.
Ненавижу себя за каждый завиток, что вывожу синей ручкой на бумаге.
Обессиленно роняю ручку.
Артем же счастлив как никогда.
Он тут же хватает документ, довольно проглядывает.
– Отлично!
Потом спешит к сейфу, что располагается возле шкафа, прячет туда бумагу. Я не вижу, какие цифры он набирает на кодовом замке.
Шувалов снова идет ко мне.
– Теперь второй этап.
С этими словами он достает из кармана мой мобильный, включает его.
– Сейчас ты позвонишь своему контуженному психу и пошлешь его на хуй.
– Что? – От его последнего приказа у меня глаза на лоб лезут.
– Что слышала, женушка, – усмехается он, очень собой довольный. – Ты пошлешь его так далеко, что он запарится туда лететь. И сделаешь это максимально правдоподобно. Иначе, клянусь, ты больше не увидишь сына, и вообще света белого не увидишь. Либо ты живешь со мной, либо ты вообще не живешь. Выбирай!
От страха у меня, кажется, начинают стучать зубы.
Шувалов вконец обезумел, что ли?
– Ты сделаешь это, – цедит он и хватает меня за шею. – Иначе сдавлю – и привет тот свет. Давай так, чтобы Станиславский – и тот поверил.
Его пальцы больно давят, чувствую, как нарастает паника.
– Артем, пожалуйста… – тихо хриплю.
Но в этом мужчине жалости ко мне нет и никогда не было.
Наконец я киваю.
Шувалов нажимает кнопку на телефоне и включает громкую связь. Хочет все слышать, сволочь.
Слушаю длинные гудки и кусаю губу, мысленно желая и не желая, чтобы Виталик взял трубку.
Ну почему я не сказала ему этим утром о своих чувствах? Чего-то ждала, хотела его признаний. А надо было говорить каждый день.
Тогда бы он точно не поверил тому, что я сейчас скажу…
Глава 29. Любимая (не) моя
Виталик
Смотрю в экран мобильного, наблюдая за линией пути, по которому нас с братом ведет навигатор, кручу руль в нужном направлении.
Неожиданно на экране высвечивается входящий вызов.
– Шанна!
Чувствую, как у меня потеют ладони. Я ей сегодня звонил двести раз, и вот ответный звонок. Наконец-то!
Мы с Максом переглядываемся.
Мобильный висит на магнитной подставке перед приборной панелью, хватаю его, а он выскальзывает, зараза, падает под кресло.
Резко торможу. Кое-как достаю телефон, беру трубку.
– Алло, милая! Ты слышишь меня? – Не хочу кричать, но из горла раздается именно крик. – Ты в порядке? Где ты, скажи…
И тут в динамике звучит:
– Виталя, нам надо расстаться.
Обалдеваю от услышанного, несколько раз моргаю, силясь понять, что происходит.
– Что ты говоришь? – переспрашиваю.
– Я вернулась к мужу, – сообщает она.
– Ты нормальная вообще? Соображаешь, что говоришь?
В этот момент она меня огорошивает еще больше:
– Я не люблю тебя, Виталь, прости.
Она мне этими словами попадает точно в грудь и пробивает ее насквозь.
Сколько раз я сжимал Шанну в объятиях ночью и думал: сделал ли достаточно, чтобы полюбила? Хорошо ли постарался? Нормально ли ей со мной? Хочет ли она вообще быть моей?
Когда занимался с ней сексом, казалось, что любит. Очень уж откровенно она наслаждалась всем тем, что я с ней делал. Но временами как посмотрит… Будто что-то хочет сказать и не решается.
Шанна тем временем продолжает забивать гвозди мне в грудь:
– Я старалась полюбить, но не получилось. Артем обещал, что изменится, и я хочу дать ему второй шанс. Не ищи меня.
На этом она кладет трубку.
Оборачиваюсь к Максу и говорю отрешенным голосом:
– Шанна меня сейчас бросила.
Он хмурится, щелкает перед моей физиономией пальцами:
– Виталик, але, ты же понимаешь, почему она тебе так сказала, да? Шувалов наверняка ее заставил…
И то правда, чего это я? Идиот, что ли, вестись на такие провокации?
Шлепаю себя ладонью по щеке, чтобы выветрить только что услышанное.
Мы с Максом с самого утра с ног сбились, пока искали Шанну. Я вернулся из другого города, сразу как получил от него звонок. Несколько часов кряду прикидывали варианты, выбивали признание у помощников этого хмыря.
Ведь Шувалов сам траванул Мишку! Это ж надо догадаться накормить четырехлетнего ребенка жутким аллергеном…
То, что Шанна у него, – десять из десяти, больше ей быть негде. Через его друзей мы вышли на адрес, где он может быть.
Так что верить словам Шанны сейчас – глупость.
Да и не могла бы моя милая так сказать. Ведь мы с ней хорошо жили. Я очень старался, и она тоже.
– Я его, на хер, убью, – цежу с такой злобой, что аж всего передергивает.
– Гони дальше, – говорит Макс.
И я гоню…
Никогда еще так быстро не ездил по лесному бездорожью. Благо машина у меня подходящая, почти вездеход.
* * *
Артем
Как только Шанна заканчивает разговор со своим контуженным, я забираю телефон. Кладу его на пол, беру тяжелую деревянную табуретку и со всей дури долблю ножкой в экран. Попадаю точнехонько.
Ба-а-ах! Потом еще раз и еще.
Вскоре телефон превращается в бесполезный кусок пластмассы.
– А-а… – пищит Шанна, зажимая себе рот ладонями.
Сидит на стуле, бледная как смерть.
Переволновалась моя девочка. Боится! А мне в кайф.
Сразу надо было ее красть и не ждать, что сама придет. Уже давно бы снова жили вместе. Хотя тогда я бы не попробовал чудесных таблеток, которые нам с ней наладят жизнь.
Окидываю Шанну жарким взглядом.
Она очень испуганная, да. Но вместе с тем чертовски красивая. Глазищи огромные, влажные, вся такая трогательная, пусть и встрепанная.
Любимая моя!
Ох и намучился я с тем, чтобы умыкнуть ее у Реброва из-под носа.
Он настоящий параноик. Вообще ее из дома одну не выпускал. Мои люди три недели следили за Ребровыми и их домом.
И вот, когда контуженный псих наконец изволил съебаться из города, мои люди тут же взяли дело в оборот.
В дом к Ребровым хрен залезешь, там камеры на входе, решетки, суперпрочная дверь и сигнализация.
Поэтому пришлось искать обходной путь.
Мои охотники проследили за Ребровым-младшим и Шанной до супермаркета. А там не составило труда подложить пацану в рюкзак шоколадки с орехами. В результате Шанна вызвала скорую, на что я и рассчитывал. Звонок перехватили, и вскоре она и сын оказались в моей власти.
Сына отправили к бабушке. Она уже увезла его в другой город, оттуда поедет на вокзал и в столицу. По поддельным документам вывезет паршивца из страны.
Шанне же вкололи снотворное и доставили прямиком ко мне.
Все-таки сколько можно всего провернуть, когда говоришь нужным людям кодовую фразу: «Цена не имеет значения».
Я капитально потратился, но оно того стоило. Моя любовь со мной.
Сколько же терпения мне стоило не поиметь ее, пока она спала. Я как тигр ходил возле ее спальни, заглядывал временами, проверяя, как она.
Единственная причина, почему я не сделал ее своей до сих пор, лишь в том, что она должна запомнить наш первый раз.
Ничего, скоро все свершится. Мое терпение окупится с лихвой. Уже предвкушаю, как она обалдеет, когда узнает, на что я способен в постели.
После этого Ребров ей будет совершенно не нужен.
Я заберу ее домой, и мы будем нормально жить.
А потом, когда этот шизик явится за ней, я объявлю ему, что Шанна со мной по своей воле. Она не посмеет сказать и слова против, ведь побоится потерять сына. Да и она не захочет уходить от меня, я в этом почти уверен.
– Артем, – Шанна вскидывает на меня взгляд. – Я все сделала, как ты хочешь? Можем мы, пожалуйста, поехать к Мише?
– Нет, – качаю головой. – У нас с тобой на эту ночь совсем другие планы.
– Какие? – спрашивает она с опаской.
– Я хочу тебя трахнуть.
* * *
Шанна
Шувалов меня чего?
Этот вопрос взрывается в моей голове, погребая все здравые мысли.
– Да, дорогая, трахнуть, – тянет он довольным голосом.
Потом берет какую-то белую баночку с книжной полки, достает сразу четыре таблетки и пихает себе в рот одну за другой, запивает водой из бутылки.
– У нас с тобой будет обалденная ночь любви. Ты ее никогда не забудешь! Я теперь настоящий мужик и могу тебя отделать по первому классу.
Это что за таблетки он выпил?
С ужасом вскакиваю со стула и бездумно бегу вон из комнаты.
Шувалов догоняет меня в три прыжка.
– Стоять… А впрочем, ты выбрала правильное направление. Идем в спальню, милая женушка.
Он с силой тянет меня туда.
Очень скоро я оказываюсь с ним в спальне.
Он пихает меня на кровать.
Нервно оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какого-то оружия. Но тут ничего нет. Только кровать, прикроватная тумба и ночник, крепко приделанный к изголовью. Отбиваться нечем!
Оборачиваюсь к Шувалову и с ужасом наблюдаю, как у него на штанах увеличивается бугор.
Боже мой!
Если Виталик еще как-то спустит мне с рук то, что я наговорила ему по телефону, то секс с Шуваловым он точно не простит. Как я потом буду ему доказывать, что говорила правду про импотенцию бывшего мужа? Он может даже усомниться в отцовстве ребенка, которого я ношу.
Нет, если Шувалов осуществит задуманное, не видать нам с Виталиком счастья. И не будет больше у меня моего ласкового, заботливого мужчины. Моего светлого будущего. Ничего хорошего больше не будет!
– Артем, нет! – говорю строго.
– Кто тебя спрашивает?
С этими словами он делает шаг к кровати.
Я забираюсь на постель с ногами, стремлюсь отползти подальше, но он хватает меня за подол сарафана, с силой тянет.
Ткань противно трещит.
Шувалов добирается до меня почти сразу. Я умудряюсь увернуться, тогда он хватает сарафан сзади, опять с силой тянет, и ткань поддается, рвется по швам.
Несколько секунд – и я уже почти голая, в одном нижнем белье.
– Шанна, ты просто бомба. – Шувалов облизывается.
Он ловит меня, укладывает спиной на матрац и устраивается сверху, хотя я всеми силами стараюсь его отпихнуть.
Он хватает мои руки, задирает их над головой, а потом зажимает мне рот и нос так, чтобы я не смогла дышать.
– Я тебя либо трахну, либо придушу! – заявляет он с совершенно диким выражением на лице.
– М-м, – пытаюсь кричать что есть силы, но из-за плотно прижатой ко рту ладони получается сдавленное мычание.
Я уже почти задыхаюсь, и наконец Шувалов убирает руку от моего лица.
От ужаса не могу больше даже пискнуть.
Пытаться с ним бороться – все равно что сражаться с медведем голыми руками.
Он такой здоровый, раз меня приложит – и все…
Чувствую, как он сдирает с меня трусики. Белое кружево врезается в бедро, рвется, причиняя боль.
Мой последний барьер снят.
– Артем, не надо! – жалобно стону.
– Раздвинь ноги, – командует Шувалов.
Слышу, как он расстегивает на брюках ремень.
А еще слышу, как в спальне открывается дверь…
* * *
Виталик
Когда мы с Максом заваливаемся в спальню, я вижу перед собой шокирующую картину.
На кровати сплетены два тела.
Моя красавица Шанна лежит с раздвинутыми ногами, а этот упырь уже на ней, стягивает штаны с явным намерением заняться с ней сексом.
У меня перед глазами мгновенно появляется красное марево.
Спешу вперед, буквально сдираю Шувалова с нее, отшвыриваю в сторону.
– Виталик! – кричит Шанна.
Тут же начинает прятаться под белое покрывало, краснеет.
Шувалов очень быстро поднимается с пола, застегивает штаны и орет не своим голосом:
– Какого хера вы вваливаетесь в чужой дом? Я сейчас позвоню другу в полицию, и…
От подобной наглости меня ведет, за малым не бью его лбом в лицо.
– Ты не единственный имеешь друзей в полиции! – гаркает на него Макс, уже успевший войти в спальню.
Взгляд Шувалова мечется между мной и Максом, потом он поворачивается к Шанне.
– Она моя жена, она тут по доброй воле, – заявляет он неожиданно уверенным голосом.
В этот момент моя рука сама выхватывает из кобуры пистолет.
Взвожу курок и навожу дуло на Шувалова.
– Тебя посадят! – орет он. – Ты не посмеешь выстрелить!
– А тебя посадят за попытку изнасилования, – с чувством сплевываю.
– Шанна моя жена, она здесь потому, что так хочет. Я ее не насиловал, мы собирались заняться любовью. Ты по телефону не все понял? Тебя послали, Ребров. Я записал разговор, так, на всякий случай…
Когда ж он успел так осмелеть? Видно, терять ему уже нечего, вот и прет напролом.
– Шанна? – поворачиваюсь к ней.
– Что она тебе скажет под дулом пистолета? – шипит Шувалов.
– Пистолет направлен не на нее, – подмечаю с хищным видом.
– Шанна, ты здесь по доброй воле? – спрашиваю ее.
– Не забывай про Мишу! – вдруг выдает этот ублюдок.
И мне резко становится понятно, чем он ее шантажировал.
Спешу сообщить:
– Миша дома, Шанна. Мы его перехватили на вокзале вместе с бабушкой. Говори как есть…
Шанна резко выдыхает, потом всхлипывает и просит:
– Виталя, сделай ему больно!
Что и требовалось доказать.
Моя девочка!
Вижу, как после ее слов Шувалов пятится к выходу, но там его ловит Макс.
Вместе вытаскиваем его из спальни.
Шиплю ему на ухо:
– Сейчас я тебя буду убивать…
А он вдруг хватает ртом воздух и оседает на пол.
– Не понял, у него приступ, что ли? – хмурит лоб Макс.
– Ты тут решил свалиться с инфарктом, чтобы не получить по морде? Не выйдет… – говорю с азартом.
А Шувалов на глазах сереет.
– Может, скорую? – предлагает Макс.
– А может, ну его, – злорадно заявляю.
* * *
Скорую мы все-таки вызвали.
Однако она добиралась сюда приличное количество времени, к этому моменту Шувалов уже почти не дышал.
Обидно, даже помять его не успел. Но оно, может, и к лучшему. Зато ко мне никаких претензий, противник нейтрализован без моего участия.
Шувалова увезли с обширным инфарктом.
Макс остался в доме общаться с полицейскими, которых сам же и вызвал, чтобы к нам уж точно никаких претензий не было. Объясняет им теперь все честь по чести.
А я иду на улицу, ведь там, на заднем сиденье моей машины, ждет Шанна.
Мне пиздец как стыдно.
Расслабился, оставил девчонку без охраны, свалил в другой город, а этот болезный организовал целую операцию, чтобы ее похитить.
Подхожу к машине, вижу в отблеске уличного света ее маленькую фигуру. Шанна закутана в халат, который мы нашли в доме, ведь урод порвал ее одежду.
Забираюсь к ней на заднее сиденье, слышу, как она всхлипывает, и этот звук мне словно ножом по сердцу. Жалко ее до жути. Чем девчонка заслужила такого упыря в мужья?
– Милая, драгоценная, ты как себя чувствуешь?
– Я? Н-нормально. – Она стучит зубами, хотя на улице жаркая летняя ночь.
Мне делается еще хуже.
– Девочка моя, прости, что не уберег, – говорю с чувством.
– Но ты же не знал, что так получится, – шмыгает носом она. – Это ты меня прости, что досталась тебе такая проблемная. Зачем я тебе такая, а?
– Ну как зачем, – пожимаю плечами. – Ты моя будущая жена, я люблю тебя…
– Ты меня что? – она почему-то удивляется.
– Люблю тебя, – повторяю громче, чтобы уж точно расслышала. – Давно хотел сказать, но не умею я эти нежности…
– Виталя, – тянет она и бросается ко мне на шею. – Я тоже тебя очень люблю!
Я целую ее, крепко прижимаю к себе. Какое же блаженство – вот так держать ее в руках.
– Спасибо, что ты мне это сказала, – глажу ее по голове. – Это все, что я хотел от тебя услышать. Я с тобой когда сегодня по телефону говорил, думал окочурюсь от твоих слов…
– Прости, он меня заставил, – тянет Шанна расстроенно.
– Да брось ты, я сразу это понял. Не вздумай извиняться.
Она обнимает меня в ответ, а потом просит:
– Отвези меня к Мише, пожалуйста.
Я киваю.
– Пацан у соседки, попросили приглядеть, – рассказываю ей. – Я его успокоил как мог, сказал, что привезу тебя. Он так важно мне руку пожал на прощание, трогательный до жути. Он, наверное, после сегодняшнего неделю будет с нами спать…
– А ты не против? – спрашивает Шанна.
Ловлю себя на мысли, что я очень даже за.
Хочу, чтобы семья была ко мне как можно ближе.
Снова ее обнимаю.
– Любимая! Моя!
Больше никаких сомнений.
