Текст книги "Чужестранка. Дилогия "

Автор книги: Диана Гэблдон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 55 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Разумеется, именно лошади и телеги и могли быть, скорее всего, целью нападения. Нападающие представляли собой хорошо организованную и прекрасно вооруженную банду вполне сытых людей – насколько я могла разглядеть их при слабом свете костра. Если это были Гранты, то они в равной степени могли гнаться за добычей и жаждать отомстить за недавний угон скота, совершенный Рупертом и компанией. Поставленный задним числом в известность об этом импровизированном набеге, Дугал отнесся к нему неодобрительно, но он был недоволен не столько набегом как таковым, сколько тем, что угнанный скот задержит наше продвижение. Он распорядился отделаться от него как можно скорее и продать на рынке в ближайшей деревне.

Вскоре стало ясно, что нападающие не слишком стремятся причинить увечья нашим людям; им хотелось поживиться за счет лошадей и телег. Кое-кто из них в этом преуспел. Я пригнулась пониже, когда неоседланная лошадь с завывающим, словно ошалелый кот, всадником на спине, крепко вцепившимся в гриву, перескочила через костер и унеслась в темноту.

Еще двое или трое пеших налетчиков уволокли мешки с зерном, предназначенным Колуму; наши преследовали их, изрыгая проклятия по-гэльски. Судя по звукам, налет шел к концу. Но тут возле костра появилась группа мужчин, и свалка началась снова.

Драка казалась серьезной, это впечатление подтверждалось той яростью, с которой ее участники взмахивали сверкающим оружием; они в запале выкрикивали что-то, но уже не орали и не выли. Мало-помалу я разобралась, кто с кем тут вел сражение. В центре схватки находились Джейми и Дугал, они вели бой спина к спине. Каждый из них держал тяжелый палаш в левой руке, а кинжал – в правой и, насколько я могла судить, справлялись с делом отлично.

Их окружали четверо или даже пятеро, мечущиеся тени мешали сосчитать точно; эти люди орудовали легкими саблями, хотя у одного из нападавших висел на поясе тяжелый палаш, а по крайней мере у двоих – пистолеты.

Очевидно, они хотели захватить Дугала или Джейми, а может, и обоих сразу. Захватить живыми. Ради выкупа, решила я. В пользу такого предположения свидетельствовал выбор более легкого оружия, которое могло скорее ранить и не было смертельно опасно в той степени, как тяжелые палаши или пистолеты.

Дугал и Джейми, наоборот, не испытывали никаких колебаний, дрались всерьез, жестоко и умело. Спина к спине, они образовали замкнутый круг угрозы, каждый из них прикрывал уязвимое место другого. Когда Дугал взмахивал рукой, вооруженной кинжалом, мне казалось, что по отношению к нему слово «уязвимое» вряд ли уместно.

Вся эта возбужденная, рычащая, сыплющая проклятиями масса тел приближалась ко мне. Я как можно глубже втиснулась в расщелину, но она и всего-то глубиной была в два фута. Уголком глаза я уловила рядом с собой какое-то движение. Мурта решил принять более активное участие в деле.

Я никак не могла отвести полные страха глаза от Джейми, но все же заметила, как маленький клансмен неторопливым движением извлек свой пистолет. Тщательно проверил спусковой механизм и, вытерев пистолет о рукав, пристроил его на предплечье. И стал ждать.

Он ждал. А я сходила с ума от тревоги за Джейми, который продолжал показывать свое искусство и размахивал оружием с дикой силой туда и сюда, тесня наступавших на него теперь уже с откровенно кровожадными намерениями двух врагов. «Какого черта этот парень не стреляет?» – с яростью думала я, но потом поняла почему. Оба – Джейми и Дугал – находились на линии огня. И я вспомнила, что кремневые пистолеты не отличались точностью боя.

Это предположение подтвердилось в следующую минуту, когда один из противников Дугала, сделав неожиданный выпад, нанес ему удар в запястье. Лезвие вспороло Дугалу предплечье во всю длину, и он упал на одно колено. Почувствовав, что его дядя упал, Джейми отмахнулся собственным кинжалом и быстро отступил шага на два. Теперь он прижался спиной к скале, а Дугал припал на один бок, защищаясь только при помощи кинжала. Это приблизило нападающих к моему укрытию, а следовательно, и к пистолету Мурты.

Прогремевший совсем рядом выстрел показался невероятно громким. Он был неожиданным для нападающих, особенно для того, в которого попал заряд. Секунду человек оставался стоять, беспомощно покачивая головой, потом медленно сел, повалился на спину и покатился вниз по склону на затухающий костер.

Оправившись от неожиданности, Джейми выбил палаш из руки противника. Дугал успел встать на ноги, и Джейми отодвинулся в сторону, чтобы дать ему возможность орудовать палашом. Один из врагов покинул место сражения и побежал вниз, чтобы оттащить раненого товарища с горячих углей. Оставались еще трое, а Дугал был ранен. Мне было видно, как падают на камень капли крови, едва он взмахнет палашом.

Они находились достаточно близко ко мне, и я видела лицо Джейми, спокойное и сосредоточенное и вместе с тем горящее восторгом битвы. Дугал вдруг что-то крикнул ему. Джейми на мгновение отвел взгляд от лица противника и посмотрел вниз. Обернувшись снова, как раз вовремя, чтобы избежать разящего удара, он отклонился в сторону и метнул свой палаш, как копье.

Его противник в полном недоумении глядел на воткнувшийся в ногу палаш. Дотронулся до лезвия, ухватил палаш и выдернул из раны. Судя по той легкости, с какой он сделал это, я решила, что рана неглубока. Человек все еще казался удивленным и словно бы собирался спросить, что обозначает такое неправильное поведение.

Потом он закричал, швырнул палаш на землю и побежал прочь, тяжело прихрамывая. Двое оставшихся налетчиков обернулись на его крик и тоже пустились удирать, преследуемые Джейми, настигавшим их с неотвратимостью снежной лавины. На бегу он успел выхватить из свертка тяжелый палаш и вознес его над головой, образовав несущую смерть арку из двух рук, сжимающих грозное оружие. Следом за ним несся Мурта, выкрикивая на гэльском нечто весьма нелюбезное и размахивая разряженным пистолетом в одной руке и палашом – в другой.

После этого вся картина сражения очень быстро переменилась, и уже через четверть часа или около того отряд Маккензи воссоединился и начался подсчет ущерба.

Он оказался не столь уж велик: увели двух лошадей и унесли три мешка с зерном, но погонщики, спавшие при оружии, не допустили дальнейшего грабежа, в то время как вооруженные члены отряда отогнали тех, кто пытался увести лошадей. Наибольшей потерей было исчезновение одного из наших мужчин.

Я подумала вначале, что он, вероятно, ранен или даже убит в свалке, но самые тщательные поиски не принесли результата.

– Его похитили, – мрачно заявил Дугал. – Черт побери, выкуп за него придется внести не меньше чем в сумме месячного дохода.

– Могло быть хуже, Дугал, – сказал Джейми, вытирая лицо рукавом. – Подумай, что сказал бы Колум, если бы они уволокли тебя.

– А если бы они уволокли тебя, я отдал бы тебя им и пришлось бы тебе менять фамилию на Грант, – отпарировал Дугал, но настроение у всей компании от этого только улучшилось.

Я взяла свою коробку с медикаментами и занялась пострадавшими, рассортировав их по степени серьезности ранений. С радостью убедилась, что ничего особо скверного нет. По-видимому, самой тяжелой была рана Дугала.

У Неда Гоуэна горели глаза, и весь он так и сиял оживлением, слишком увлеченный возбуждением схватки, чтобы сразу заметить собственную потерю: зуб, сломанный от неудачно направленного удара рукояткой кинжала. У него, однако, хватило сообразительности сунуть обломок себе под язык.

– Просто на всякий случай, – объяснил он мне и выплюнул кусочек зуба на ладонь.

Корень не был сломан, и лунка еще кровоточила, так что я воткнула обломок на место и прижала покрепче. Маленький юрист сильно побледнел, но не издал ни звука. С благодарностью сполоснул рот виски – для дезинфекции, но тут же это виски проглотил – возможно, из привычки к бережливости.

На рану Дугала я как можно скорее наложила давящую повязку и была рада тому, что, когда позже сняла повязку, кровотечение не возобновилось. Разрез был чистый, но глубокий. Тонкая линия желтого жира виднелась по краям зияющей раны, которая уходила в мышцу по крайней мере на дюйм. Крупные сосуды, слава богу, не были затронуты, но рану пришлось зашивать.

В качестве иглы можно было использовать только нечто вроде тонкого шила, при помощи этой так называемой иглы погонщики чинили порванную сбрую, но Дугал вытянул руку и отвернулся.

– Я не боюсь крови, – объяснил он, – но у меня нет желания видеть собственную.

Он уселся на камень и крепко стиснул зубы – видно было, как у него подрагивают челюстные мышцы. Ночь была прохладная, но на лбу у Дугала крупными каплями выступил пот. Один раз он попросил меня на минутку перестать и отвернулся в сторону, бледный, в полуобморочном состоянии, но справился с собой и снова протянул мне руку.

К счастью, один из владельцев таверны предпочел заплатить налог за эту четверть года в виде бочонка виски, и теперь оно чрезвычайно пригодилось. Я пользовалась им, промывая открытые раны, а затем предоставляя пациентам возможность лечиться самим, если они того пожелают. После завершения своих обязанностей врача я и сама пропустила глоток-другой. Выпила я с удовольствием и с не меньшим удовольствием улеглась на свое одеяло. Луна клонилась к закату, и я дрожала от холода и от нервного потрясения. Было так хорошо оттого, что Джейми лежит рядом и крепко прижимает меня к своему большому теплому телу.

– Они не вернутся, как ты считаешь? – спросила я, и Джейми в ответ покачал головой.

– Нет. Это был Малькольм Грант и два его сына, старшего я ранил в ногу. Сейчас они уже должны быть дома в своих постелях, – сказал он, потом погладил меня по голове и добавил: – Ты сегодня много поработала, милая. Я тобой гордился.

Я повернулась и обняла его за шею.

– Но не настолько, насколько я гордилась тобой. Ты держался великолепно, Джейми. Я никогда не видела ничего подобного.

В ответ он фыркнул пренебрежительно, но, думаю, был доволен похвалой.

– Это всего лишь набег, англичаночка. Я к ним привык с четырнадцати лет. Это так, забава. Совсем другое дело, когда сражаешься с тем, кто по-настоящему хочет тебя убить.

– Забава, – повторила я ослабевшим голосом. – Вот уж действительно.

Он обнял меня сильнее, одна рука скользнула вниз, к подолу моей рубашки. Стало ясно, что горячка недавнего сражения обратилась теперь в иной вид возбуждения.

– Джейми! Только не здесь!

Я отодвинулась и одернула рубашку.

– Ты устала, англичаночка? – озабоченно спросил он. – Не беспокойся. На этот раз недолго.

Он работал уже обеими руками, задирая мне подол.

– Нет! – решительно заявила я, помня о двадцати мужчинах, лежащих в нескольких футах от нас. – Я не устала, но… рядом с нами спят двадцать человек!

– Недолго они проспят, если ты будешь продолжать разговор.

Он навалился на меня, коленом раздвинул мне ноги, и я почувствовала, что поддаюсь – даже не ему, а себе. Двадцать семь лет хорошего воспитания уступили позиции тысячелетнему инстинкту. Разум восставал против того, чтобы мной овладели на голом камне, поблизости от спящих солдат, а тело с этим мирилось и, более того, отвечало на призыв. Джейми поцеловал меня долгим и глубоким поцелуем и шепотом повторил, что это «не будет долго». Он сказал правду – все кончилось быстро, и он лежал теперь рядом, положив руку мне на грудь, руку нежную и тяжелую. Повернув голову, я увидела смутную фигуру часового, привалившегося к камню по ту сторону костра. Часовой тактично отвернулся и сидел спиной к нам. Я была настолько ошарашена этим, что даже не смутилась. Вяло подумала, не буду ли чувствовать себя неловко завтра утром, – и провалилась в сон.

Наутро все вели себя как обычно, разве что двигались немного скованно после вчерашней стычки и сна на голых камнях. Настроение у всех было бодрое – даже у раненых. И оно улучшилось еще больше после того, как Дугал объявил, что поездке нашей конец возле вон той рощи, которая виднеется даже отсюда, с края каменного уступа. Там мы можем напоить лошадей, дать им попастись и отдохнем немного сами. Я подумала, не помешает ли такое изменение планов свиданию Джейми с таинственным Хорроксом, но Джейми, услыхав объявление, не проявил никакого беспокойства.

День был облачный, но не дождливый, и воздух теплый. Когда был разбит новый лагерь, лошади обихожены, а я закончила осмотр раненых, каждого предоставили самому себе: хочешь – спи на травке, или охоться, или полови рыбу… а можешь и просто поваляться, вытянув ноги, уставшие от седла.

Я сидела под деревом и разговаривала с Джейми и Недом Гоуэном, когда к нам подошел один из солдат и бросил что-то Джейми на колени. Оказалось, что это кинжал, в рукоятку которого вставлен лунный камень.

– Эта твой? – спросил солдат. – Я его нашел нынче утром среди камней.

– Я, должно быть, выронила его во время всей этой суматохи, – сказала я. – Все равно я понятия не имела, как с ним обращаться. Чуть не поранила себя, когда попробовала им воспользоваться.

Нед строго поглядел на Джейми сквозь очки.

– Ты отдал ей нож и не научил им пользоваться?

– Времени не было в тех обстоятельствах, – возразил Джейми в свою защиту. – Однако Нед прав, англичаночка, ты должна научиться обращению с оружием. Мало ли что может произойти в дороге, как мы убедились вчера вечером.

Меня немедленно препроводили на полянку, и урок начался. Заметив движение, некоторые из Маккензи пришли посмотреть, в чем дело, и остались, чтобы давать советы. В самое короткое время я была окружена полудюжиной инструкторов, которые горячо спорили о сложных вопросах техники. После долгой дружеской дискуссии все сошлись на том, что самый большой мастер кинжала – Руперт, и он стал моим преподавателем.

Он нашел относительно ровную площадку, без камней и сосновых шишек под ногами, где удобно было показывать приемы обращения с кинжалом.

– Глядите, барышня, – сказал он и уравновесил кинжал на среднем пальце таким образом, что до конца рукоятки оставалось примерно около дюйма. – Вы должны его держать в точке равновесия, тогда он придется вам по руке.

Я попыталась сделать то же самое со своим кинжалом. Когда у меня это получилось, Руперт объяснил мне разницу между ударом сверху и более хитрым ударом снизу.

– В общем, вам следует бить снизу, верхний удар хорош, если вы нападаете на кого-то сверху, с силой.

Он окинул меня изучающим взглядом и покачал головой:

– Для женщины у вас рост высокий, но, даже если вы дотянетесь до шеи, вам не хватит силы вонзить кинжал глубоко, разве что тот, в кого вы метите, будет в это время сидеть. Лучше бить снизу вверх.

Он поднял подол рубахи, обнажив волосатое брюхо, уже вспотевшее.

– Вот сюда, – показал он на углубление под грудиной. – Самое подходящее место, ежели вы находитесь лицом к лицу. Нанесите удар снизу вверх и вовнутрь со всей вашей силой. Тогда попадете прямо в сердце, и через минуту или две вашему врагу каюк. Главное не наткнуться на грудную кость, она ведь опущена ниже, чем кажется на вид, и если ваш кинжал в нее воткнется, хотя бы в самый кончик, он не слишком побеспокоит вашу жертву, а вы останетесь без оружия во власти врага. Мурта! У тебя спина тощая, иди сюда, мы покажем барышне, как наносить удар в спину.

Повернув упирающегося Мурту, он стянул с него рубаху и обнажил узловатую спину с выпирающими ребрами. Ткнул толстым указательным пальцем под нижнее ребро справа, так что Мурта вскрикнул от неожиданности.

– Вот оно, нужное место – с обеих сторон. Видите, тут ребра, и попасть в опасное для жизни место трудно, когда бьешь в спину. Если вы сумеете протолкнуть нож между ребрами, тогда другое дело, но такому научиться куда труднее, чем вы думаете. Но здесь, под ребрами, вы наносите удар прямо в почку. Бейте сильнее, и он у вас повалится, как камень.

После этого Руперт заставил меня наносить удары по-разному и из разных положений. Когда он выдохся, все прочие мужчины по очереди разыгрывали роль жертвы, но было совершенно ясно, что мои усилия их смешат. Тем не менее они покорно падали на траву, поворачивались ко мне спиной, чтобы я могла напасть на них «из засады», или, наоборот, подступали ко мне сзади, или же делали вид, что собираются задушить меня, в то время как я наносила удар в живот.

Зрители всячески подбадривали меня криками, а Руперт все твердил, чтобы я не отступала назад в решающий момент.

– Делайте выпад как следует, барышня, – говорил он. – Когда дело дойдет до настоящей схватки, отступать и пятиться нельзя. Если кто-нибудь из этих увальней не сумеет вовремя увернуться, он получит по заслугам.

Вначале я действовала робко и неуклюже, но Руперт оказался хорошим учителем, он терпеливо показывал нужные движения еще и еще раз. Он выкатывал глаза с притворной похотливостью, подбираясь ко мне сзади и обхватывая за талию, но это совершалось чисто по-деловому – чтобы показать мне, как в этот момент полоснуть насильника по глазам.

Дугал сидел под деревом, оберегая раненую руку и время от времени иронически комментируя наши занятия. Однако это он предложил сделать чучело.

– Дайте же ей что-нибудь, во что она может воткнуть свой кинжал, – посоветовал он, когда у меня начало получаться нечто похожее на выпады и удары. – Попервоначалу это здорово действует.

– Верно! – согласился Джейми. – Отдохни немного, англичаночка, пока я кое-что сооружу.

Он удалился к телегам вместе с двумя охранниками, и я видела, что они постояли там немного, сблизив головы и оживленно жестикулируя, а потом начали доставать что-то из телег. Еле переводя дух, я почти упала под дерево рядом с Дугалом. Он кивнул и улыбнулся. Как и большинство наших мужчин, он в дороге не брился, густая каштановая бородка обрамляла рот, подчеркивая полную нижнюю губу.

– Ну что, каково оно? – спросил он, отнюдь не имея в виду искусство владения малым оружием.

– Неплохо, – осторожно ответила я, точно так же не имея в виду обращение с кинжалом.

Взгляд Дугала обратился на Джейми, все еще занятого чем-то у телег.

– Брак, мне кажется, пошел парню на пользу, – заметил он.

– Полезно для здоровья – при данных обстоятельствах, – холодно согласилась я.

Дугал усмехнулся – он заметил мой тон.

– И для вас, барышня, это недурно. Одним словом, доброе соглашение для всех, так мне кажется.

– Особенно для вас и для вашего брата. Кстати, о нем: что, по-вашему, скажет Колум, когда узнает об этом?

Улыбка сделалась шире.

– Колум? Я склонен думать, что он будет рад приветствовать такую племянницу в лоне семьи.

Чучело было готово, и я вернулась на тренировку. Чучело представляло собой большой мешок, набитый шерстью, примерно в форме человеческого туловища. Мешок был обвязан куском дубленой воловьей кожи, закрепленной веревками. На нем я должна была упражняться в нанесении ударов; вначале его привязали к дереву на высоте человеческого роста, потом бросали или накатывали на меня.

Джейми не сообщил мне лишь об одном: что они засунули между мешком и кожей несколько кусков дерева – для того, чтобы они выполняли роль костей, как он пояснил мне позже.

Первые несколько ударов оказались безрезультатными, хоть я и пыталась проткнуть воловью кожу. Но она была куда толще, чем мне представлялось. Мне сообщили, что у человека на животе примерно такая кожа. В следующий раз я попробовала нанести прямой удар сверху и угодила в одну из деревяшек.

В первое мгновение я подумала, что рука моя отвалилась. Сила удара отдала мне в плечо, и кинжал вывалился из онемевших пальцев. Окоченела и вся рука ниже локтя, но неприятное покалывание подсказало мне, что это ненадолго.

– Иисус твою Рузвельт Христос! – произнесла я, ухватив себя за локоть и внимая всеобщему веселью.

Джейми взял меня за плечо и помассировал руку, вернув ей чувствительность: он надавливал при этом на сухожилие с тыльной стороны локтя, а большим пальцем – ямку у основания запястья.

– Все в порядке, – выговорила я сквозь зубы, потихоньку растирая правую руку, по которой еще бегали мурашки. – Что же остается делать, если ты наткнулся на кость и уронил нож? Имеется ли подходящее указание на этот счет?

– Имеется, – ответил, ухмыляясь, Руперт. – Выхвати пистолет левой рукой и пристрели ублюдка.

Его слова вызвали новый приступ громового хохота, который я проигнорировала.

– Отлично, – сказала я более или менее спокойно. – В таком случае ты покажешь мне, как заряжать эту штуковину и стрелять из нее?

Я показала на пистолет с изогнутой, словно коготь, рукояткой, который висел у Джейми на левом бедре.

– Нет, не покажу, – очень твердо ответил он.

– Почему нет? – ощетинилась я.

– Потому что ты женщина, англичаночка.

Я почувствовала, как лицо мое заливает краска.

– Вот как? – выговорила я саркастически. – Ты полагаешь, что женщины недостаточно умны, чтобы понять, как обращаться с огнестрельным оружием?

Он спокойно посмотрел на меня; губы у него слегка двигались, пока он обдумывал ответ.

– Могу дать попробовать, – сказал он наконец. – Сработает как надо.

Руперт сердито прищелкнул языком, глядя на нас.

– Джейми, не будь безрассудным, – сказал он. – А вы, барышня, поймите, дело не в том, что женщины глупые, хотя некоторым из них и в самом деле не хватает ума. Дело в том, что они маленькие.

– Да? – Я уставилась на него с глупым видом.

Джейми фыркнул и снял с пояса пистолет. При ближайшем рассмотрении он оказался очень большим: полных восемнадцать дюймов серебристого металла от рукоятки до дула.

– Посмотри, – сказал он, держа пистолет передо мной. – Ты его берешь, пристраиваешь на предплечье и прицеливаешься, потом спускаешь курок, и пистолет лягает тебя, словно мул копытом. Я почти на целый фут выше тебя, на четыре стоуна тяжелее, и я знаю, что делаю. Когда я стреляю из него, он набивает мне здоровый синяк. Тебя он может швырнуть плашмя на спину, если не разворотит все лицо.

Он повернул пистолет и сунул его обратно в петлю на поясе.

– Я бы дал тебе самой попробовать, – продолжал Джейми, – но я предпочитаю, чтобы у тебя все зубы остались целы. У тебя приятная улыбка, англичаночка, хоть ты иногда и кусаешься.

Получив такой урок, я без возражений приняла суждение мужчин насчет того, что даже самая маленькая сабля была бы для меня тяжела и я бы с ней не управилась. Наиболее подходящим признали маленький шотландский кинжал и снабдили меня им – зловещим на вид, острейшим куском черного металла длиной в три дюйма, с короткой рукояткой. Я попрактиковалась некоторое время под критическими взглядами мужчин выхватывать его из тайного укрытия: надо было одним ловким движением достать нож из складок платья, принять соответствующую позу, держа нож лезвием вверх, и быть готовой перерезать глотку врагу.

В конце концов я выдержала испытание как новичок кинжального боя, и мне позволили усесться за обед, во время которого меня поздравили все, за исключением Мурты. Он только головой покачал и заметил:

– Я бы сказал, что самое хорошее оружие для женщины – это яд.

– Возможно, – ответил ему Дугал, – но оно имеет свои недостатки, если вступаешь в схватку лицом к лицу.