Текст книги "Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8. Бал Совета драконов

Золотая нить лежала на каменном полу так невинно, будто её уронили с праздничной ленты, а не оставили в зале, где исчезали лица с портретов.

Элиана не сразу решилась наклониться. После темноты, после пустой рамы, после шёпота девочки с глазами Миры всё внутри требовало одного: вывести детей, закрыть дверь и больше никогда не позволять северной башне звать их по именам. Но именно это, вероятно, и делали взрослые до неё. Закрывали двери. Не смотрели. Писали «не справилась», когда правда становилась неудобной.

Она достала из кармана носовой платок и осторожно подняла нить, не касаясь пальцами.

– Не берите, – резко сказал Ардан.

Поздно.

Нить уже лежала на белой ткани, тонкая, мягкая, с едва заметным синим отблеском внутри золотого плетения. Такая же, какими были перевязаны коробки Селесты. Но теперь Элиана видела в ней не украшение, а след. И след этот вёл не к детям.

К тому, кому был выгоден страх.

– Я не касаюсь её руками, – сказала она.

– Иногда этого мало.

– Иногда мало и просто запрещать.

Ардан сжал челюсть, но не ответил. Он был бледен. Слишком бледен для дракона, который привык выглядеть камнем даже тогда, когда вокруг рушились стены. Сейчас он смотрел не на нить, а на пустую раму, где ещё минуту назад жило лицо девочки. Элиана поняла: для него это было не просто новое доказательство. Это был ещё один голос из прошлого, который исчез у него на глазах.

Кай подошёл ближе, но остановился, не дойдя до нити двух шагов.

– Так это Селеста? – спросил он. – Она оставила?

– Мы пока не знаем, – ответила Элиана.

– Зато подозреваем достаточно, чтобы не улыбаться ей на балах.

Ардан повернулся к нему.

– На балах?

Кай моргнул, словно сам удивился, что проговорился.

Лир и Лира переглянулись. Терэн внезапно уставился в пол, а Мира закрыла глаза с выражением человека, который услышал то, что остальные ещё не знали.

Элиана медленно выпрямилась.

– Какой бал?

Ардан посмотрел на детей, потом на неё.

– Совет собирался объявить вечером.

– Значит, уже объявил, если дети знают раньше меня.

– Старшие воспитанники шептались утром, – сказал Кай. – Бал Совета в Академии. Чтобы показать, что всё под контролем, северная башня молчит, закрытый класс не опасен, ректор силён, а леди Вейлор прекрасна. Кажется, я ничего не забыл?

– Забыл, что нас выведут как пример хорошего надзора, – тихо сказала Лира.

– Или не выведут, – добавил Лир. – Если решат, что мы испортим картину.

Мира открыла глаза.

– Выведут. Она хочет, чтобы нас увидели.

В зале стало холоднее.

Элиана посмотрела на нить в платке. Селеста не просто провоцировала детей в классе. Ей был нужен зритель. Совет. Драконьи роды. Те самые люди, перед которыми Элиану вчера ещё называли бесполезной, а детей – угрозой под красивыми словами.

Бал был не праздником.

Бал был ловушкой, украшенной светом.

– Мы уходим, – сказал Ардан.

Он повёл их через ректорский проход, который открылся за портретом Рейнарда. Дети молчали. Даже Кай, казалось, берег свои насмешки для места, где они помогут не развалиться. Элиана шла последней, держа платок с нитью в ладони. Ардан несколько раз оглядывался, но не пытался забрать находку. Возможно, понял, что она всё равно не отдаст. Возможно, впервые решил не тратить силы на приказ, который она не выполнит.

В коридоре перед выходом из башни он остановился.

– О сегодняшнем зале никто не должен знать.

– Лорд Тарвин всё равно узнает, что нас не было в малом зале, – сказал Кай.

– Узнает, – согласился Ардан. – Но не от вас.

– А если спросит?

– Скажете, что занимались под моим распоряжением.

Кай прищурился.

– Это правда?

– Достаточно близко к ней, чтобы не сгореть на языке.

Лир тихо хмыкнул. Даже в тревоге дети заметили: ректор только что почти повторил урок госпожи Морн о неполной правде.

Элиана посмотрела на Ардана внимательнее. Что-то в нём менялось. Не резко, не красиво, не так, чтобы забыть прежнее. Но он уже не только приказывал и запрещал. Он начал прикрывать детей не как имущество Академии, а как живых, уязвимых, слишком много знающих наследников.

– А бал? – спросила Элиана.

– Будет отменён.

Она почти поверила бы, если бы не знала Совета.

К вечеру бал не только не отменили – его сделали пышнее.

Академия преобразилась так быстро, будто каменные стены только и ждали повода притвориться гостеприимными. В главном зале зажгли сотни огней, на колонны повесили тяжёлые серебряно-синие ткани, над арками раскрылись иллюзорные крылья драконов, а по мраморному полу пустили тонкие линии света, похожие на ручьи подо льдом. Слуги двигались почти бесшумно. Наставники в парадной форме выглядели напряжённее, чем на построении. Старшие воспитанники, которым позволили присутствовать, старались держаться легко и гордо, но всё время поглядывали на боковые двери.

Все ждали закрытый класс.

Элиана стояла перед зеркалом в небольшой преподавательской комнате и с трудом узнавала себя.

Госпожа Морн прислала ей платье. Не роскошное, не вызывающее, но безупречно сшитое: тёмно-серое, с узкими рукавами и мягким серебряным поясом. На фоне сияющих леди Совета оно могло показаться скромным. Но Элиана поняла замысел сразу. Её не пытались превратить в украшение. Ей дали вид женщины, которая пришла работать даже на бал.

– Это платье из старого преподавательского запаса? – спросила она, когда Морн вошла проверить, готова ли она.

– Нет.

– Тогда откуда?

Управляющая поправила складку на рукаве.

– Из гардероба прежней наставницы, которую в списках записали как «не справилась».

Элиана замерла.

– Вы считаете это удачным выбором?

– Я считаю, что некоторые вещи должны вернуться в зал не как память о поражении.

Морн подняла глаза.

– А как предупреждение.

Элиана посмотрела в зеркало ещё раз. Теперь платье казалось другим. Не чужим. Переданным. Не нарядом, а невидимым союзом с теми, чьи имена пытались стереть одной фразой.

– Дети готовы?

– Нет, – сухо сказала Морн. – Но они одеты.

– Это разные вещи.

– В этой Академии почти всё так.

В закрытом крыле дети действительно были одеты, но не готовы.

Кай стоял у окна в тёмной парадной форме восточного крыла, застёгнутой небрежно, будто аккуратность казалась ему уступкой врагам. Лир и Лира носили одинаковые синие костюмы с серебряными шнурами, но Лира сама вплела в волосы тонкую ленту другого оттенка, и Лир, заметив, ничего не сказал. Терэн выглядел совсем маленьким в строгом жилете и белой рубашке; он всё время гладил пальцами шов на рукаве, проверяя, что ткань настоящая. Мира была в сером платье, простом до суровости, но у горла Морн приколола ей маленькую застёжку в форме раскрытой книги.

– Мы правда должны туда идти? – спросил Терэн.

Элиана присела перед ним.

– Нет. Должны – это когда за тебя решили. Мы пойдём, если вы готовы войти вместе и выйти вместе.

Кай тихо фыркнул.

– Совет будет в восторге от такой формулировки.

– Совет сегодня много разочаруется.

Лир посмотрел на дверь.

– А если нас спровоцируют?

– Спровоцируют, – сказала Элиана.

Пятеро уставились на неё.

– Что? – Кай приподнял бровь. – Обычно взрослые говорят: «Не думайте о плохом».

– Обычно взрослые делают вид, что ловушка перестаёт быть ловушкой, если назвать её приёмом. Мы не будем. Селеста захочет показать, что вы опасны. Тарвин захочет это записать. Кто-то из гостей захочет увидеть страшных наследников поближе, чтобы потом пересказывать за ужином. Поэтому у нас будет правило.

Мира тихо спросила:

– Какое?

– Вы не доказываете им, что не опасны. Вы просто остаётесь собой.

Терэн нахмурился.

– Но если собой быть страшно?

– Тогда держитесь за то, что уже умеете. Кай слышит треск и сжимает кулак. Лир не решает за Лиру. Лира говорит за себя. Терэн помнит: ему верят. Мира выбирает свою тишину. А если станет трудно, смотрите на меня.

Кай смотрел на неё странно.

– Вы понимаете, что одна женщина без дара предлагает пяти драконьим наследникам идти на бал Совета и смотреть на неё вместо того, чтобы пугаться?

– Понимаю.

– Звучит безумно.

– Тогда нам подходит.

Он усмехнулся. Но в этот раз его усмешка не отталкивала. Она закрепляла страх так, чтобы тот не расползался.

Когда двери главного зала раскрылись, шум разговоров погас не сразу.

Сначала гости продолжали улыбаться, поворачиваться, поднимать бокалы, поправлять драгоценности. Потом один за другим заметили детей. И тишина стала распространяться по залу, как трещина по тонкому льду.

Элиана вошла первой.

Не впереди них, как щит. Рядом, чуть сместившись так, чтобы каждый из детей был виден. Она не прятала их и не выставляла. Просто шла с ними так, как с классом идут на первое общее событие: спокойно, размеренно, без унижения и показной гордости.

Кай держался слева. Лир и Лира рядом. Терэн между Мирой и Элианой. Мира – с другой стороны, почти бесшумная, но сегодня не опустившая головы.

Гости смотрели.

Элиана чувствовала эти взгляды кожей. Вот женщина в бордовом шёлке узнала Кая и тут же отвернулась к соседу. Вот пожилой лорд с гербом западного крыла задержал взгляд на Терэне дольше, чем позволяла вежливость. Вот две молодые воспитанницы шепнули что-то о близнецах и тут же умолкли, когда Лира посмотрела прямо на них. В дальнем конце зала Тарвин уже раскрыл папку. Селеста стояла рядом с ним в платье цвета белого золота, сияющая и спокойная.

Ардан находился у возвышения Совета.

Он увидел их сразу. И в этот раз не нахмурился, не сделал предупреждающего жеста, не попытался взглядом приказать Элиане держаться ближе к стене. Он выпрямился, и Элиана заметила, как несколько советников обернулись к нему. Ректор Академии молча признал появление закрытого класса не как проблему, а как часть вечера.

Маленький, но важный удар по ожиданиям.

Селеста тоже это заметила.

Она улыбнулась и пошла к ним через зал.

– Какие чудесные ученики, – произнесла она, останавливаясь перед детьми. – Я рада, что вы всё же пришли. После вчерашних волнений я боялась, что леди Верн предпочтёт спрятать вас.

– Прятать тех, кого все и так боятся, не слишком полезно, – ответила Элиана.

– Ах да, вы ведь теперь у нас специалист по пользе.

Селеста сказала это мягко. Слишком мягко. Так, чтобы гости услышали не оскорбление, а лёгкую светскую шпильку. Несколько леди улыбнулись.

Элиана почувствовала, как Кай рядом напрягся.

– Кай, – сказала она, не глядя на него. – Сколько огней над правой аркой?

Он понял. Вдохнул.

– Семь.

– А над левой?

– Шесть. Один не горит.

– Значит, бал уже несовершенен. Мы не обязаны спасать его вид.

Кай тихо рассмеялся.

Селеста перевела взгляд на него.

– Наследник Ровен, как хорошо, что леди Верн нашла способ занять вас подсчётом огней. Иногда простые занятия лучше всего подходят для сложных характеров.

Кай улыбнулся так, что Элиана поняла: ещё слово – и синий огонь появится у него на пальцах. Но прежде чем она успела вмешаться, Лира вдруг сказала:

– А мне кажется, считать огни полезнее, чем раздавать подарки тем, кто сказал «нет».

Вокруг стало тише.

Селеста медленно повернулась к девочке.

– Вы смелая, юная леди.

– Нет, – ответила Лира. – Просто сегодня говорю сама.

Лир смотрел на сестру с таким выражением, будто одновременно боялся за неё и гордился так сильно, что не мог дышать. Элиана почувствовала, как в груди поднимается тёплая волна. Вот оно. Не победа над Советом. Не раскрытая тайна. Просто девочка, которая впервые не дала брату спрятать её голос в своём.

Селеста улыбнулась.

– Как трогательно. Леди Верн делает из закрытого класса маленьких бунтовщиков.

– Леди Верн делает из них учеников, – произнёс Ардан.

Он подошёл неожиданно бесшумно. Гости рядом сразу расступились. В его голосе не было грома, но каждый в ближайшем круге услышал.

Селеста подняла на него глаза.

– Конечно, дорогой. Ученики. Я лишь восхищаюсь её влиянием.

– Влияние, которое помогает им удерживать себя, достойно уважения.

Элиана не посмотрела на него сразу. Не хотела, чтобы в её лице все прочитали то, что она сама ещё не могла назвать. Но сердце всё равно дрогнуло – предательски, больно. Его поддержка была публичной. Не тёплой, не личной, но настоящей. А для мужчины, который слишком долго прятал всё важное за молчанием, это было почти невозможным шагом.

Селеста тоже поняла.

– Разумеется, – сказала она. – Тогда, может быть, закрытый класс покажет нам, чему научился? Не как проверку. Как маленькое украшение вечера.

– Нет, – сказала Элиана.

Слишком быстро. Но верно.

Селеста едва заметно наклонила голову.

– Как жаль. Я думала, вы хотите, чтобы их увидели не пленниками, а учениками.

– Ученики не обязаны развлекать Совет своей устойчивостью.

Тарвин, появившийся за плечом Селесты, сухо произнёс:

– Формально демонстрация результата могла бы смягчить мнение старших домов.

– Формально старшие дома могут сначала научиться здороваться с детьми, прежде чем требовать от них результата, – ответила Элиана.

Кто-то в зале тихо ахнул.

Ардан стоял рядом. Не остановил её.

Это заметили уже все.

Музыка началась слишком резко, будто распорядители решили утопить неловкость в вальсе. Пары двинулись по залу. Свет заскользил по платьям, мундиры старших воспитанников смешались с шёлком драконьих леди, и бал на несколько минут снова стал похож на бал.

Элиана увела детей к боковой стене, где Морн заранее поставила небольшой стол с водой и простыми сладостями. Не подарками. Не проверкой. Просто угощением, одинаковым для всех учеников Академии. Терэн долго смотрел на тарелку, потом взял маленький медовый кругляш и осторожно откусил. Ничего не произошло. Он выдохнул так тихо, что услышала только Элиана.

Кай заметил тоже.

– Видишь, мелкий. Иногда круглая штука – просто круглая штука.

– Не называй меня мелким, – сказал Терэн.

Кай замер, потом кивнул.

– Ладно. Терэн.

Маленькое имя прозвучало куда важнее медового круга.

Элиана почти позволила себе расслабиться.

Почти.

Потому что Селеста не умела проигрывать быстро.

Она подошла позже, когда Ардана отвлёк Вальтор, появившийся у возвышения Совета в окружении двух старших лордов. Тарвин стоял неподалёку, делая вид, что изучает танцующих. На самом деле он смотрел на закрытый класс.

Селеста несла в руках тонкий бокал с искрящимся напитком, но не пила.

– Терэн, – сказала она ласково. – Вам идёт парадная форма. Вы почти не похожи на того испуганного мальчика из класса.

Элиана сразу шагнула ближе.

– Леди Вейлор.

– Не волнуйтесь, я лишь делаю комплимент.

Терэн застыл.

– Почти, – повторила Селеста, будто пробуя слово на вкус. – Как интересно, правда? Иногда достаточно красивой одежды, чтобы все забыли, что под ней всё тот же страх.

Тень под ногами Терэна дрогнула.

– Селеста, – сказала Элиана тихо. – Отойдите.

– Вы снова приказываете гостям Совета?

– Я защищаю ученика.

– От комплимента?

Селеста наклонилась к Терэну чуть ближе. Янтарный дракон на её шее вспыхнул тёплым светом.

– Скажи, Терэн, стены в этом зале тоже тебя слышат? Или они уже знают, что ты однажды не удержал западную стену?

Мир качнулся.

Не зал. Не пол. Именно мир – как тогда во дворе, когда взрослый смех попал в детский страх.

Терэн побледнел. Медовый кругляш выпал из его пальцев и рассыпался крошками по полу. Тень от колонны за его спиной вытянулась, вцепилась в светящиеся линии мрамора, и весь зал ответил низким гулом.

Музыка сбилась.

Одна пара остановилась, потом другая. Кто-то вскрикнул, когда по мраморному полу пошла тонкая тёмная трещина. Огни над арками замигали. В боковых окнах вспыхнули синие отражения северной башни, хотя башни отсюда видно не было.

– Назад! – крикнул Тарвин. – Закрытый класс сорвался!

Кай вспыхнул мгновенно. Синий огонь поднялся по его рукам. Лир схватил Лиру, Лира резко вырвалась, Мира закрыла уши, но трещины уже пошли по ближайшим бокалам, разлетаясь тонким звоном. Страх одного ребёнка потянул за собой страх всех остальных.

И именно это было настоящей ловушкой.

Не сорвать Терэна.

Сорвать весь класс перед Советом.

Элиана встала перед мальчиком.

– Терэн.

Он не слышал. Смотрел мимо неё, в тёмную тень под колонной.

– Я не хотел, – шептал он. – Я сказал нет. Я сказал…

– Я знаю.

Слова не дошли.

Шум в зале нарастал. Гости пятились. Старшие воспитанники пытались вывести младших, наставники кричали друг другу распоряжения. Ардан уже шёл к ним, но между ним и закрытым классом оказалась толпа. Если он сейчас применит силу ректора, дети почувствуют приказ. И страх станет сильнее.

Элиана вспомнила первый двор. Холодный снег. Камень под коленями. Маленького мальчика, который спросил, чудовище ли он.

Она опустилась перед Терэном, прямо на мрамор, не обращая внимания на ахнувших леди и шёпот гостей.

– Посмотри на меня.

– Она сказала…

– Она сказала чужое. А ты уже знаешь своё.

Он дрожал.

– Я не удержал.

– Нет. Ты тогда не хотел, чтобы стена упала. Это другое.

Тёмная трещина под ногами замерла, но не исчезла.

– Терэн, найди три вещи, которые не двигаются.

Он всхлипнул.

– Не могу.

– Можешь. Мы уже делали это.

– Все смотрят.

– Пусть смотрят. Они как фонари. Стоят и светят, даже если ничего не понимают.

Кай вдруг коротко фыркнул где-то сбоку, и этот звук, странно живой среди паники, стал первой щелью в ужасе.

Терэн моргнул.

– Колонна, – прошептал он.

– Хорошо.

– Вы.

– Да.

– Кай.

– Я? – возмутился Кай. – Я вообще-то двигаюсь.

– Не мешай, – прошипела Лира.

Элиана не отвела взгляда от Терэна.

– Значит, Кай старается не двигаться. Это считается.

Кай замер. Огонь на его руках стал ниже.

– Теперь две вещи, которые двигаются, но не страшны, – сказала Элиана.

Терэн посмотрел в сторону.

– Платье леди Морн.

Управляющая, стоявшая у боковой двери, застыла с таким лицом, будто никогда не ожидала стать частью спасительной формулы.

– Отлично.

– Ваш пояс.

Элиана почувствовала, как серебряная лента на её талии дрожит от движения воздуха.

– Значит, мир ещё не развалился. В нём есть колонна, Кай, госпожа Морн и мой пояс.

– И я, – сказал Лир вдруг.

– И я, – добавила Лира.

Мира опустила руки от ушей.

– И моя тишина.

Кай сжал кулак, гася последний огонь.

– И мой отвратительный характер. Он тоже пока цел.

Терэн смотрел на них. На всех. Не на Селесту. Не на Совет. Не на трещину.

– Я сказал нет, – произнёс он вдруг.

Элиана кивнула.

– Да.

– И если меня не услышали, это не значит, что я виноват.

Гул под полом оборвался.

Огни над арками вспыхнули ровно. Трещина на мраморе не закрылась, но перестала расти. Бокалы больше не звенели. Музыка молчала, гости молчали, Совет молчал.

И в этой тишине Терэн выпрямился.

Маленький мальчик в парадном жилете, бледный, с мокрыми глазами, но стоящий на ногах.

– Я не разрушил зал, – сказал он.

– Нет, – ответила Элиана. – Ты удержал его.

Кто-то из младших воспитанников у стены тихо захлопал.

Один раз. Второй.

Его тут же одёрнули, но было поздно. Несколько хлопков повторились с другой стороны. Потом ещё. Неловко, робко, не по протоколу. Не овация. Но живой звук, который Совет не успел запретить.

Селеста стояла неподалёку. Её лицо оставалось прекрасным, но улыбка исчезла. На запястье под рукавом вспыхнула тёмная печать, и Элиана увидела, как Ардан тоже заметил это.

Тарвин шагнул вперёд.

– Инцидент будет зафиксирован. Срыв силы при полном составе Совета…

– Не срыв, – сказал Ардан.

Голос его перекрыл зал.

Все повернулись к нему.

Он подошёл к Элиане и детям. Не к Селесте. Не к Вальтору. К ним. И встал рядом так, что закрытый класс оказался не перед ректором, а под его защитой.

– Наследник Терэн Вейл удержал силу в пределах зала после внешней провокации. Остальные ученики закрытого класса не усилили вспышку, а помогли её остановить. Это будет внесено в отчёт.

Вальтор поднялся со своего места.

– Лорд Рейвард, вы слишком вольно толкуете увиденное.

– Я ректор Академии. Я толкую состояние учеников.

– Речь идёт о закрытом классе, который только что поставил под угрозу гостей Совета.

– Речь идёт о детях, которых пытались напугать перед гостями Совета.

Селеста резко подняла голову.

– Ардан.

Он посмотрел на неё. Холодно. Так холодно, что даже Элиана почувствовала этот удар.

– Леди Вейлор, вы обращались к ученику без разрешения его наставницы.

Наставницы.

Слово прозвучало громко.

Не бывшей жены.

Не временной учительницы.

Не женщины без дара.

Наставницы.

Элиана не сразу вдохнула. Зал будто отодвинулся, стал менее важным. На мгновение осталось только это слово и Ардан, произнёсший его перед всеми, перед Советом, перед Селестой, перед теми, кто ещё вчера считал её удобной фигурой для чужого поражения.

Селеста побелела.

– Наставницы? – повторила она. – Как быстро меняются титулы.

– Некоторые титулы зарабатывают поступками, – сказал Ардан. – Леди Верн сегодня сделала больше для закрытого класса, чем многие утверждённые лица за годы.

Это был публичный удар.

Не громкий, не скандальный, но точный. Селеста не могла ответить открыто, не показав злость. Тарвин не мог просто вычеркнуть сказанное из протокола. А Вальтор, судя по его лицу, понял: Ардан сделал шаг, который уже нельзя полностью спрятать за ректорской осторожностью.

Элиана встретилась с ним взглядом.

Он не просил благодарности. Не улыбался. Не смягчал сказанное. Просто стоял рядом, и в его глазах было то же предупреждение, что раньше, но теперь оно звучало иначе.

Опасность стала больше.

Потому что он выбрал сторону слишком явно.

Вальтор медленно сошёл с возвышения.

– Что ж, – произнёс он. – Если лорд ректор и наставница закрытого класса настолько уверены в успехах учеников, Совет готов дать им возможность доказать это не в случайной сцене на балу, а в установленном порядке.

Элиана почувствовала, как дети напряглись.

Ардан тоже понял. Его лицо стало жёстким.

– Зимний цикл ещё не завершён.

– Но обстоятельства изменились, – сказал Вальтор. – Закрытый класс выводят в зал Совета, представляют гостям, признают управляемым. Значит, нет причины откладывать окончательную проверку готовности.

– Проверку назначают не внезапно.

– Разумеется. Поэтому Совет проявит разумную щедрость.

Селеста снова улыбнулась.

Элиана поняла раньше, чем Вальтор договорил.

– Три дня, – произнёс он. – Через три дня закрытый класс пройдёт окончательное испытание крови. Если наследники справятся, Совет пересмотрит их статус. Если нет – класс будет расформирован, ученики переданы родам под отдельный надзор, а вопрос о пригодности леди Верн к наставничеству будет закрыт.

Терэн тихо вдохнул. Лира сжала руку Лира. Кай смотрел на Вальтора с такой яростью, что Элиана почти физически ощутила запах синего огня. Мира не двигалась, но в ближайшем окне пошла тонкая трещина.

Элиана подняла руку, не касаясь детей.

Они остановились.

Все пятеро.

Совет увидел это.

Вальтор тоже.

И именно поэтому его улыбка стала ещё холоднее.

– Готовьтесь, леди Верн. На этот раз одного доверия будет мало.

Элиана посмотрела на детей, потом на Ардана, потом на Селесту, чья печать под рукавом снова погасла, будто спряталась до следующего удара.

– Ошибаетесь, советник, – сказала она ровно. – Вы просто никогда не видели, что бывает, когда доверие перестаёт быть слабостью.

Вальтор ничего не ответил.

А над главным залом, в самом высоком окне, куда не доставал ни один праздничный огонь, на миг отразилась северная башня.

И Элиана услышала – не ушами, а где-то глубоко внутри – как пустой портрет девочки шепчет из темноты:

– Три дня хватит тому, кто уже открыл ключ.