Текст книги "Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6. Урок для тех, кого не любили

Селеста стояла у закрытой двери северного прохода так спокойно, будто просто любовалась старинной резьбой на чёрном металле.

Но Элиана видела свет.

Тонкий синий отблеск пробегал от тёмной печати на запястье леди Вейлор к щели между створками. Золотой дракон на её шее вспыхивал в ответ, будто украшение дышало. В коридоре было тихо, слишком тихо для места, где несколько минут назад слуги уносили коробки, Тарвин спорил с Арданом, а закрытый класс едва не получил новую запись в отчёте.

Элиана сжала листок госпожи Морн так сильно, что бумага хрустнула.

«Если она войдёт в северную башню, один из детей не вернётся».

Слова сами толкнули её вперёд.

– Леди Вейлор.

Селеста не вздрогнула. Только медленно повернула голову, и на её лице снова появилась мягкая улыбка. Та самая, которую Совет, вероятно, считал признаком воспитания, а Элиана теперь видела как прикрытый клинок.

– Леди Верн. Вы снова куда-то спешите? Осторожнее. В Академии так много лестниц, а вы сегодня уже доказали склонность бросаться туда, куда вас не зовут.

Элиана подошла ближе, не выпуская из рук коробку со сломанной фигуркой Терэна. Сзади быстро приближались шаги Ардана. Он тоже увидел свет. Или почувствовал. Воздух вокруг него стал плотнее, тяжелее, и серебряные линии на стенах ответили ему холодным сиянием.

– Отойдите от двери, – сказал он.

Селеста подняла брови.

– Какой тон, Ардан. Я всего лишь искала путь в гостевое крыло. Ваша Академия устроена так запутанно, будто здесь больше прячут, чем учат.

– Северный проход закрыт для гостей.

– Тогда почему он откликнулся?

Ардан замолчал всего на мгновение, но Элиане этого хватило. Селеста хотела, чтобы он услышал именно это. Отклик был не случайностью. Она не просто подошла к двери – проверила, подчинится ли ей замок.

– Возможно, потому что вы принесли с собой вещь, которой здесь не место, – сказала Элиана.

Улыбка Селесты стала тоньше.

– Вы всё ещё о подарках? Какое упорство. Знаете, иногда женщины после развода становятся подозрительными к любым красивым вещам. Особенно если эти вещи принесли не им.

– Особенно если после красивых вещей дети срываются.

– Один испугался. Вы сами так сказали.

– Потому что вы не услышали его отказ.

Селеста сделала шаг от двери. Печать на её запястье тут же потускнела, но не исчезла. Она поправила рукав так плавно, что другой мог бы счесть это обычным жестом. Элиана уже не считала обычным ничего, что делала новая невеста Ардана.

– Вы слишком быстро привязываетесь к чужим детям, леди Верн.

– А вы слишком легко называете их чужими.

Взгляд Селесты скользнул к коробке в руках Элианы.

– Будьте осторожны с тем, что забираете себе. Не все вещи любят новых хозяев.

– Тогда им придётся привыкнуть.

– Или сломать вас первыми.

Ардан оказался рядом.

– Достаточно.

Селеста повернулась к нему, и её лицо снова стало светлым.

– Конечно. Я не хочу портить утро. Тем более лорд Тарвин ждёт меня в малом зале. Мы обсудим сегодняшнюю проверку и то, как… вдохновенно леди Верн берёт на себя ответственность за всё, что происходит с закрытым классом.

– Проверок сегодня больше не будет, – сказал Ардан.

– Это решаете не только вы.

– В моей Академии – я.

Селеста улыбнулась, но Элиана заметила, как дрогнули её пальцы под рукавом.

– Как скажете, милорд ректор.

Она развернулась и пошла по коридору, оставляя за собой лёгкий аромат зимних цветов и золота. Элиана проводила её взглядом до поворота, пока свет янтарного дракона не исчез за стеной.

Только тогда позволила себе выдохнуть.

– Отдайте коробку мастерам контура, – сказал Ардан.

– Нет.

– Элиана.

Она посмотрела на него, и он снова будто споткнулся о собственную ошибку.

– Леди Верн, – исправился он.

– Я уже слышала ваш совет.

– Это не совет. Эта вещь могла быть рассчитана именно на то, чтобы остаться у вас.

– Значит, я не стану оставлять её без присмотра.

Он протянул руку.

– Вы упрямы до безрассудства.

– А вы скрытны до предательства.

Слова повисли между ними. Слишком резкие для коридора, где стены слушали. Слишком честные для людей, которым давно следовало поговорить без Совета, без Селесты, без ректорской печати и разводной книги.

Ардан опустил руку.

– Сегодня вы проведёте занятие под наблюдением.

– Нет.

– После случившегося…

– После случившегося детям нужен урок, а не очередная проверка. Если Тарвин или Селеста войдут в класс, они будут ждать срыва. Дети это почувствуют.

– Вы не можете просто закрыть двери перед Советом.

– Зато вы можете.

Он молчал.

Элиана поняла ответ раньше, чем он сказал хоть слово. Не может. Или не хочет раскрывать, почему не может. Эта разница уже начинала сводить её с ума.

– Хорошо, – сказала она. – Тогда я проведу урок не в классе.

Ардан нахмурился.

– Где?

– В малом внутреннем зале. Там, где нет северной двери, подарков, Тарвина у доски и Селесты с её улыбками.

– Малый зал открыт для старших воспитанников.

– Значит, они увидят, что закрытый класс умеет не только пугать.

– Это риск.

– Всё, что касается этих детей, вы называете риском. Может быть, пора хоть раз назвать это шансом?

Он посмотрел на неё долго, тяжело. Потом кивнул.

– Один урок. При открытых дверях. Я буду рядом.

– Как ректор?

– Как тот, кто не даст Совету войти раньше времени.

Элиана не поблагодарила. Ещё не могла. Но коробку он больше не потребовал.

Малый внутренний зал оказался круглым помещением между учебным крылом и зимней галереей. Когда-то здесь, видимо, проводили танцевальные занятия или родовые церемонии для младших учеников: пол был выложен светлым камнем, по стенам шли широкие окна, а в центре стоял низкий круглый помост с выгравированными знаками четырёх крыльев. В дальнем углу забыли несколько скамеек, старую ширму и ящик с учебными лентами для тренировок равновесия.

Именно ленты Элиана и выбрала.

Госпожа Морн, услышав распоряжение о переносе занятия, посмотрела на неё так, будто мысленно уже писала некролог. Но возражать не стала. Только велела двум младшим служащим убрать лишние предметы и, к удивлению Элианы, сама проверила окна и двери.

– Если начнётся вспышка, – сухо сказала она, – в этом зале хотя бы меньше причин что-нибудь потерять навсегда.

– Обнадёживает.

– Я не обнадёживаю, леди Верн. Я предупреждаю точнее остальных.

Через четверть часа привели детей.

Они вошли настороженно. Кай первым, как всегда будто случайно заняв место между классом и всеми остальными. Лир и Лира держались рядом, но сегодня между ними чувствовалось напряжение: после вчерашнего разговора о том, что они не одинаковые, они словно боялись случайно сделать шаг не в одну сторону. Терэн шёл ближе к Элиане, но старался не показывать, что ищет глазами стены. Мира вошла последней и сразу посмотрела на окна, потом на пол, потом на Элиану.

– Это не наш класс, – сказала Лира.

– Верно.

– Нам нельзя в общие залы без трёх подписей, – добавил Лир.

– Сегодня у вас есть подпись ректора.

Кай быстро посмотрел на Ардана, стоявшего у двери. Тот не вошёл в круг, но и не ушёл. За его спиной виднелись двое служащих Академии, а дальше, у поворота, мелькнула бордовая мантия Тарвина. Советский наблюдатель явно не собирался далеко отходить.

– Значит, сегодня нам разрешили быть почти настоящими учениками, – сказал Кай.

В его голосе была насмешка, но Элиана услышала под ней другое. Надежду, которую он сам презирал за то, что она появилась.

– Нет, – ответила она. – Сегодня мы будем учиться быть классом.

Кай скривился.

– Звучит хуже родовых клятв.

– Возможно. Зато без клятв.

Она взяла из ящика пять учебных лент. Простые полосы плотной ткани, каждая с маленьким деревянным кольцом на конце. Ни печатей, ни знаков, ни родовых символов.

– Урок простой. В центре зала я разложу ленты. Каждый держит свой конец. Ваша задача – перенести это кольцо с помоста на скамью, не отпуская ленту и не используя силу против другого.

– Это детская игра, – сказал Лир.

– Отлично. Значит, вы справитесь быстро.

Лира прищурилась.

– В чём подвох?

– В том, что кольцо одно, а лент пять. Если кто-то потянет только к себе, кольцо упадёт. Если кто-то испугается и отпустит – тоже. Если кто-то решит, что умнее всех, остальные почувствуют это сразу.

– То есть мы должны доверять друг другу? – спросил Кай с таким видом, будто она предложила им прыгнуть в пропасть ради красоты жеста.

– Нет. Сначала достаточно не мешать друг другу из страха.

Мира опустила глаза.

– Это труднее.

– Поэтому начнём с малого.

Они встали вокруг помоста. Кай взял ленту так, будто это была верёвка для поединка. Лир и Лира сразу оказались слишком близко, их ленты легли почти параллельно. Терэн держал ткань кончиками пальцев и всё время поглядывал на деревянное кольцо. Мира взяла свою ленту последней, спокойно, но Элиана заметила, что её рука дрожит.

– Первое правило, – сказала Элиана. – Никто не тащит.

– А если кто-то потащит? – спросил Кай.

– Остальные не отвечают силой. Говорят.

Он усмехнулся.

– Словами стену не удержишь.

– Вчера Терэн удержал.

Кай замолчал.

Терэн покраснел и опустил голову, но ленту не выпустил.

Элиана положила кольцо на помост.

– Начали.

Первый раз всё рухнуло почти сразу. Кай дёрнул слишком резко, Лир автоматически потянул за Лиру, Лира – за него, Терэн испугался натяжения и отпустил, а Мира вообще не двинулась. Кольцо упало на пол с деревянным стуком, который прозвучал в зале унизительно громко.

У двери кто-то из служащих тихо кашлянул.

Кай бросил ленту.

– Бесполезно.

– Поднимите, – сказала Элиана.

– Зачем? Мы уже показали результат.

– Нет. Вы показали привычку.

Он посмотрел на неё зло.

– Вы любите красивые слова.

– Нет. Просто некрасивых в ваших отчётах уже достаточно.

Лир поднял кольцо первым. Молча. Вернул на помост. Лира посмотрела на него с удивлением, но ничего не сказала.

Второй раз кольцо продержалось дольше. Терэн не отпустил, но вцепился так крепко, что лента задрожала. Лир попытался подстроиться под Лиру, не спросив её, и их стороны снова перекосило. Кай заметил ошибку и дёрнул, чтобы выровнять, но сделал хуже. Кольцо ударилось о край помоста.

– Я же сказал, – бросил он.

– Нет, – неожиданно сказала Мира.

Все повернулись к ней.

Девочка смотрела на ленты, а не на них.

– Мы не слышим, кто когда тянет. Вы все думаете, что остальные должны догадаться.

– А ты, конечно, всё слышишь, – сказал Кай.

– Да.

Ответ был таким простым, что он не нашёлся сразу.

Элиана шагнула ближе.

– Тогда попробуй быть голосом круга.

Мира подняла на неё глаза.

– Я не командую.

– Я не прошу командовать. Я прошу говорить, что слышишь.

Девочка долго молчала. Потом кивнула.

Третий раз начался лучше.

– Кай тянет раньше, – тихо сказала Мира.

– Я не…

– Тянет, – сказала Лира.

Кай сжал зубы, но ослабил ленту.

– Лир держит за Лиру, а не за себя, – продолжила Мира.

Лир вспыхнул.

– Я помогаю.

– Ты решаешь за меня, – сказала Лира.

Эти слова дались ей трудно. Элиана видела, как пальцы девочки побелели на ленте. Лир посмотрел на сестру так, будто она его ударила.

– Я не хочу, чтобы ты исчезла, – вырвалось у него.

В зале стало тихо.

Лира побледнела.

– Не здесь, – прошептала она.

– Извините, – сказала Мира сразу, будто это она виновата, что услышала слишком много.

Кольцо качнулось.

Терэн испуганно втянул воздух.

– Оно падает.

– Не падает, – сказал Кай резко. – Держи свою сторону, мелкий.

Терэн вздрогнул.

– Кай, – тихо сказала Элиана.

Он понял сам. Лицо у него стало упрямым и виноватым одновременно.

– Терэн, – произнёс он уже иначе, почти сквозь зубы, будто каждое мягкое слово давалось ему как проигранная дуэль. – Держи свою сторону. Не зажимай. Просто держи.

Терэн посмотрел на него, потом на Элиану.

– Я держу.

Кольцо выровнялось.

Элиана не позволила себе улыбнуться слишком явно, но сердце дрогнуло. Вот он, первый настоящий шаг. Не сила против слабого. Не приказ. Не защита через контроль. Слова.

Они почти дошли до скамьи, когда в коридоре за дверью прозвучал голос Селесты:

– Как мило. Закрытый класс играет в ленточки.

Кай дёрнул ленту.

Кольцо сорвалось с равновесия, ударилось о край скамьи и покатилось по полу.

Терэн бросился было за ним, но тень от колонны вытянулась навстречу, и мальчик застыл. Лир шагнул к сестре, Лира оттолкнула его плечом, Мира закрыла уши, словно слова Селесты были слишком громкими даже после того, как исчезли в коридоре.

Урок разваливался.

Именно этого она ждала, поняла Элиана.

Не обязательно Селеста. Возможно, Тарвин. Возможно, весь Совет. Чтобы дети почти справились, а потом одно красивое чужое слово вернуло их туда, где они снова опасны, смешны, неуправляемы.

Элиана медленно подняла кольцо и вернула на помост.

– Ещё раз.

– Да сколько можно? – вспыхнул Кай.

– Пока вы не перестанете отдавать свой урок тем, кто стоит за дверью.

Он замер.

– Повторите.

– Пока вы не перестанете отдавать свой урок тем, кто стоит за дверью, – сказала Элиана громче. – Селеста может смеяться. Тарвин может записывать. Ректор может стоять и ждать, рухнет ли зал. Но ленты у вас в руках. Не у них.

Лир посмотрел на Ардана у двери. Тот не двинулся, но Элиана заметила, как изменился его взгляд. Он услышал. И, кажется, впервые не как ректор, оценивающий риск, а как человек, которого заставили увидеть: дети и правда всё время держат чужие страхи, чужие решения, чужие приговоры.

Кай молча поднял свою ленту.

Лира взяла свою, не дожидаясь Лира. Тот заметил, сжал губы, но не вмешался. Терэн поднял конец ткани обеими руками. Мира встала ровнее.

– Я буду говорить, – сказала она.

– А мы будем слушать, – неожиданно ответила Лира.

Лир кивнул.

Кольцо двинулось.

На этот раз они шли медленно. Слишком медленно для обычной игры, но это уже не было игрой. Кай удерживал натяжение и, когда синий огонь мелькнул у него между пальцев, сам сжал кулак и выдохнул. Лир несколько раз порывался подстроить ленту сестры, но каждый раз останавливал себя. Лира не смотрела на него, зато один раз тихо сказала: «Я рядом». Терэн перестал следить за тенями и смотрел на кольцо. Мира говорила коротко: «Кай тише», «Лира выше», «Терэн не отпускай», «Лир, теперь ты».

Кольцо легло на скамью.

Не упало. Не сорвалось. Легло.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Терэн тихо сказал:

– Мы сделали?

– Вы сделали, – ответила Элиана.

Лир выдохнул так, будто до этого держал воздух всё занятие. Лира улыбнулась первой, совсем быстро, но настоящей улыбкой. Кай отвернулся к окну, однако Элиана заметила, как уголок его рта дрогнул. Мира просто опустила ленту и посмотрела на свои ладони, словно не верила, что её голос не разрушил, а удержал.

За дверью молчали.

И это молчание было лучше любой похвалы.

Ардан вошёл в зал только после того, как дети сами положили ленты в ящик. Не раньше. Элиана оценила это, хотя не собиралась говорить вслух.

– Урок окончен? – спросил он.

В его голосе не было приказа.

Кай заметил первым. Посмотрел на Элиану, потом на ректора и ухмыльнулся так, будто нашёл новое развлечение.

– Спросите у учительницы, милорд. У нас теперь, кажется, уроки заканчиваются не обвалом.

Ардан перевёл взгляд на него. Кай выпрямился, но не отвёл глаза так быстро, как раньше.

– Это хороший результат, – сказал Ардан.

Простая фраза. Ничего особенного для обычного класса. Но закрытый класс замер так, словно им вручили не похвалу, а нечто гораздо более опасное.

Признание.

Терэн смотрел на ректора с недоверием. Лир и Лира переглянулись. Мира слегка нахмурилась, будто пыталась услышать, не спрятано ли в словах второе дно.

Ардан, кажется, тоже понял, насколько непривычно прозвучал. Его лицо стало строже.

– Госпожа Морн проводит вас в жилое крыло. Сегодня без дополнительных проверок.

– А лорд Тарвин? – спросил Кай.

– Лорд Тарвин получит отчёт.

– В котором мы не справились?

Элиана хотела ответить, но Ардан опередил:

– В котором вы выполнили учебную задачу без нарушения контура.

Кай моргнул.

Вот теперь он точно не ожидал.

Когда детей увели, Элиана осталась у ящика с лентами и позволила себе сесть на край скамьи. Не от усталости, сказала она себе. Просто нужно было сложить ленты ровно. Но пальцы вдруг стали неуклюжими, а в груди шумело так, будто она сама держала все пять концов и боялась отпустить.

Ардан подошёл и молча поднял упавшую ленту.

– Осторожно, – сказала она. – Ещё немного, и вы начнёте помогать без приказа Совета.

Он не улыбнулся. Но в его глазах на миг появилось что-то почти живое.

– Вы были правы.

Элиана застыла.

– Простите, что?

– Не заставляйте меня повторять. Это редкое явление.

– Для дракона или для ректора?

– Для бывшего мужа, насколько я понимаю.

Фраза прозвучала сухо, но под ней была боль. Элиана почувствовала её и сразу внутренне отступила. Нельзя. Стоит только начать жалеть его, и старые привычки снова найдут дверь.

– Вы были правы в чём? – спросила она.

Ардан посмотрел на пустой помост.

– Их всё время учили удерживать силу через страх. Через отчёт, наказание, изоляцию, родовую угрозу. Сегодня они впервые удержали что-то вместе. Без печатей.

– Без дара, – добавила Элиана.

Он посмотрел на неё.

– Без дара.

Это признание оказалось тихим. Но почему-то именно от него у неё сжалось горло. Сколько раз ей говорили обратное? В зале Совета, в коридорах рода Рейвард, в собственном браке, где отсутствие дара постепенно стало удобным объяснением всему, чего ей не доверяли.

– Не говорите так, будто делаете мне подарок, – сказала она, потому что иначе могла сказать совсем другое.

– Я не делаю подарок. Я признаю ошибку.

Она подняла глаза.

Ардан стоял слишком близко. Не так, как раньше в архиве, не с попыткой приказать или предупредить. Просто рядом. И от этого было опаснее. Приказы она научилась выдерживать. А вот тишину рядом с ним, в которой не было холода, выдержать оказалось труднее.

– Ошибку? – спросила она. – Какую именно? Что не верили в меня как в учительницу? Что привели Селесту в зал Совета? Что молчали, когда меня называли бесполезной? Или что подтвердили развод так, будто я была не вашей женой, а неудачным пунктом договора?

Он закрыл глаза.

– Элиана.

– Нет. Не закрывайте мне рот моим именем.

Он открыл глаза. Серые, тяжёлые, уставшие.

– Я не хотел развода.

Она рассмеялась. Тихо, горько, без радости.

– Как удобно, Ардан. Вы не хотели развода, но подписали. Не хотели моего назначения, но ваша подпись стояла на свитке. Не хотели Селесту здесь, но она ходит по Академии с ключом на руке. Сколько ещё вещей вы не хотите, пока они происходят?

Он принял удар молча.

И это молчание вдруг оказалось хуже оправданий.

– Почему? – спросила Элиана. – Только не говорите снова, что так было необходимо. Я больше не вынесу этой фразы.

Ардан отвернулся к окну. За стеклом лежал внутренний двор, где вчера треснула стена из-за страха Терэна. Теперь рабочие уже замазали часть повреждений светлым составом, но линия всё равно была видна. Тонкая, тёмная. Как шрам.

– В день развода Вальтор показал мне старый список, – сказал Ардан. – Тот, который вы нашли в архиве.

Элиана похолодела.

– Вы знаете о пятне на фамилии?

– Да.

– Там было имя Рейварда.

Он кивнул.

– Моего младшего брата.

Слова прозвучали ровно, но Элиана увидела, чего стоила ему эта ровность.

– У вас был брат?

– Есть вещи, которые в драконьих родах перестают существовать не потому, что умирают, а потому, что их запрещают помнить.

Она медленно поднялась.

– Он был в закрытом классе?

– В первом. До того, как класс официально стал закрытым.

– И что с ним случилось?

Ардан не ответил сразу. За окном ветер поднял снег с подоконника, и белая пыль ударилась в стекло.

– Совет записал: наставница не справилась.

Элиана вспомнила старую строку. «Они не исчезали. Их оставляли в башне, когда Совет писал: не справилась».

– Его оставили в северной башне, – сказала она.

Ардан резко повернулся к ней.

– Откуда вы…

– Там было написано.

Он побледнел. Совсем немного, но достаточно.

– Кто показал вам?

– Не знаю. Тот же почерк появляется на свитке, в списках, на предупреждениях. Кто-то хочет, чтобы я читала.

– Или чтобы вы пошли туда, куда идти нельзя.

– Ардан.

Она впервые за долгое время произнесла его имя без укола. Просто потому, что вопрос был страшнее их личной боли.

– Ваш брат жив?

Лицо его стало непроницаемым.

– Я не знаю.

Элиана почувствовала, как под ногами будто качнулся пол. Не от магии. От понимания, каким именно крючком Совет держал одного из сильнейших драконов северных земель.

– И Вальтор угрожал этим?

– Он угрожал открыть дело Рейнарда. Объявить, что род Рейвард скрывал нестабильного наследника, нарушил старый контур и все эти годы держал ректорскую должность незаконно. Если бы это произошло, Совет получил бы право забрать Академию напрямую. Детей вывели бы из-под моего контроля в тот же день.

– И меня?

Он посмотрел ей в глаза.

– Вас внесли бы в дело как супругу главы рода. Без дара, без защиты, с доступом к семейным архивам. Вальтор достаточно умен, чтобы сделать из вас удобную соучастницу.

– Поэтому вы развелись со мной.

– Поэтому я попытался вывести вас из рода.

Она смотрела на него и не знала, что больнее: то, что причина действительно была, или то, что он всё равно сделал выбор за неё.

– Вы не защитили меня, Ардан. Вы выбрали, как именно меня уничтожить, чтобы Совет не сделал это иначе.

Он вздрогнул.

– Я хотел дать вам возможность уехать.

– С пустыми руками? С опечатанными комнатами? С Селестой рядом с вами в зале? С обвинением в бесполезности перед всеми родами?

– Если бы они поверили, что я всё ещё…

Он оборвал себя.

Но Элиана услышала.

Если бы они поверили, что он всё ещё любит её.

Сердце предательски ударило сильнее. Она тут же сжала пальцы, загоняя это движение внутрь.

– Не договаривайте, – сказала она. – Это ничего не изменит.

– Для вас?

– Для того дня. Для меня в том зале. Для женщины, которую вы заставили стоять перед Советом и слушать, что она не принесла пользы.

Ардан сделал шаг к ней.

– Я хотел, чтобы вы ненавидели меня и уехали.

– А я осталась. Как неловко для вашего плана.

– Элиана…

– Нет. Вы слышите себя? Вы говорите о защите так, будто боль становится меньше, если у предательства была причина.

Он замер.

Она сама не ожидала, что скажет именно так, но теперь уже не могла остановиться.

– Боль не исчезает только потому, что вы можете объяснить, почему нанесли удар. Меня не унизил Вальтор вашим голосом. Это сделали вы. Не Селеста подтвердила развод. Это сделали вы. Не Совет отвёл глаза, когда я просила правды. Это сделали вы.

Ардан стоял неподвижно. Только в пальцах, сжимавших учебную ленту, ткань медленно темнела от выступившего холода.

– Я знаю, – сказал он.

Два слова. Без оправдания. Без «но».

Элиана не была готова к этому. К приказам – да. К стене – да. К новой попытке убедить её, что всё было ради высшей цели, – да. Но не к короткому признанию, которое не просило прощения и потому звучало почти честно.

Она отвернулась первой.

– Мне нужно к детям.

– Сейчас?

– После сегодняшнего урока они будут ждать, что кто-то всё испортит. Я не хочу, чтобы этим кто-то оказалась я.

Ардан медленно положил ленту обратно в ящик.

– Селесту не подпущу к ним до утра.

– А потом?

– Потом Совет потребует объяснений.

– Значит, до утра у нас есть время.

Она пошла к двери, но остановилась, не оборачиваясь.

– Рейнард. Это было его имя?

Молчание длилось долго.

– Да, – сказал Ардан. – И если северная башня начнёт звать его голосом, не отвечайте.

Элиана обернулась, но он уже снова был ректором. Бледным, холодным, закрытым.

– Почему?

– Потому что я однажды ответил.

И вышел из зала раньше, чем она успела спросить, что случилось после.

В жилом крыле закрытого класса было непривычно тихо. Не сонно, не спокойно – настороженно. После урока дети не разошлись по комнатам, как требовал распорядок, а сидели в общей гостиной: Кай на подоконнике, Лир и Лира на ковре у холодного камина, Терэн на низкой скамье рядом с ними, Мира у книжного шкафа.

При виде Элианы они не вскочили. Но все посмотрели на неё сразу.

– Нас завтра изолируют? – спросил Кай без предисловий.

– Нет.

– Вы уверены?

– Нет. Но сегодня – нет.

Он кивнул, будто это было честнее, чем обещание.

Лира подняла руку.

– Мы правда справились?

– Правда.

– Даже когда кольцо упало?

– Особенно тогда. С первого раза умеют только те, кто заранее знает правила. Вы их сегодня создавали.

Терэн посмотрел на свои ладони.

– Я не отпустил.

– Не отпустил.

Лир буркнул:

– А я не держал за неё.

– Почти, – сказала Лира.

– Но не держал.

– Почти не держал.

Они переглянулись, и впервые их спор не был страхом разделиться. Это было что-то другое. Маленькая обычность. Элиана вдруг поняла, как сильно ей не хватало в этом крыле обычных детских голосов, в которых не слышится ожидание приговора.

Кай слез с подоконника.

– А вы? Вы справились?

Вопрос застал её врасплох.

– С чем?

– С ректором.

Лира шепнула:

– Кай!

– Что? Все хотят знать. Просто я спрашиваю.

Элиана могла бы поставить его на место. Но после разговора с Арданом в ней было слишком много усталой правды, чтобы снова прятаться за правильностью.

– Нет, – сказала она. – С этим я пока не справилась.

Кай смотрел на неё внимательно.

– Потому что он вас предал?

– Потому что иногда человек может предать, пытаясь защитить. И от этого не становится проще.

Мира, до этого молчавшая, вдруг закрыла книгу, которую даже не читала.

– Башня так делает.

Элиана повернулась к ней.

– Что именно?

– Зовёт голосом того, кто хочет защитить. А потом открывает не ту дверь.

В гостиной стало холоднее.

Терэн придвинулся ближе к близнецам. Кай больше не выглядел насмешливым. Лир и Лира сидели совсем тихо.

– Мира, – мягко сказала Элиана. – Сегодня ночью ты пришла в архив, потому что башня звала?

Девочка кивнула.

– Она зовёт не всегда. Только когда в Академии появляется ключ. Или когда кто-то из нас начинает слушать слишком хорошо.

– Кого она зовёт?

Мира посмотрела на каждого. На Кая, на близнецов, на Терэна. Потом на Элиану.

– Наследников. По именам. Настоящим, не тем, что пишут в журналах.

– Меня тоже? – спросил Терэн почти без голоса.

Мира медленно кивнула.

– Вчера она звала тебя после двора. Сегодня – Кая, когда леди Вейлор смеялась у двери. Иногда зовёт Лира, но Лира слышит за него и просыпается первой.

Близнецы побледнели.

– Ты знала? – прошептал Лир сестре.

Лира сжала губы.

– Я думала, если не скажу, ты не пойдёшь.

– А если она позовёт меня? – спросил Кай.

Мира посмотрела на него с такой серьёзностью, что он не усмехнулся.

– Она уже звала. Но ты злишься громче, чем слышишь.

– Хоть какая-то польза от характера, – пробормотал он.

Никто не засмеялся.

Элиана медленно опустилась на кресло рядом с ними. Не над ними. Рядом.

– Почему ты говоришь мне это сейчас?

Мира подошла ближе. Её лицо казалось маленьким и усталым в неровном свете лампы.

– Потому что сегодня мы положили кольцо на скамью. Все вместе. Башня это услышала.

– И что теперь?

Девочка посмотрела на тёмное окно, за которым северная башня поднималась над Академией чёрным неподвижным силуэтом.

– Теперь она будет звать громче.

Где-то далеко, за стенами жилого крыла, тихо прозвенело стекло. Один раз. Потом второй. Потом третий.

Мира зажмурилась.

– Слышите?

Элиана ничего не слышала, кроме собственного сердца.

А потом по коридору, сквозь закрытые двери и защитные линии, прошёл едва различимый шёпот. Не смех. Не ветер. Голос.

Детский, ласковый, чужой.

– Рейнард Рейвард, – прошептала северная башня. – Вернись и приведи их домой.