Текст книги "Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

«Первый урок начнётся раньше, чем она войдёт в класс».

В этот миг где-то далеко, за стенами дворца, протяжно завыл дракон. Не победно и не яростно – тревожно, будто северное небо уже знало то, чего ей ещё не сказали.

А чёрная печать Академии на свитке вдруг нагрелась в её ладони, и из-под воска проступили новые слова:

«Если хотите выжить, леди Верн, не верьте ректору».

Глава 2. Класс, куда не входят без страха

К рассвету Элиана покинула дворец без прощаний.

Она не стала просить вернуть ей комнаты, не стала требовать шкатулку с письмами, не стала смотреть в сторону внутреннего сада, где под инеем оставались белые розы. Всё, что ей позволили забрать, уместилось в двух дорожных сундуках и небольшой кожаной сумке, которую старшая горничная вынесла к чёрному экипажу так осторожно, словно боялась, что вместе с вещами передаёт не ткань и книги, а остатки чужой жизни.

У ворот стояли стражи Совета. Не люди Ардана. Не слуги дома Рейвард. Чужие лица под одинаковыми серыми плащами, одинаковые перчатки на руках, одинаковое равнодушие в глазах. Они должны были сопроводить её до Северной Академии и убедиться, что назначение исполнено без задержек.

Элиана сразу поняла: это не сопровождение.

Это конвой, которому дали более учтивое имя.

Она поднялась в экипаж сама, не приняв руки стража. Вчера ещё нашёлся бы десяток людей, которые сочли бы своим долгом открыть перед ней дверцу, склонить голову, назвать леди Рейвард. Сегодня никто не спешил вспоминать, что семь лет она была хозяйкой этого дома. Видимо, родовые книги вычёркивали не только имена. Они умели вычёркивать память из лиц тех, кто слишком дорожил своим положением.

Когда колёса тронулись, Элиана всё же посмотрела в окно.

На верхней галерее стоял Ардан.

Он не сделал ни шага, не поднял руки, не велел остановить экипаж. Просто стоял в тени каменной арки, высокий, неподвижный, слишком похожий на одну из статуй своего рода. Только ветер трепал полы его чёрного плаща, и этот живой, почти беспомощный жест ткани почему-то ранил сильнее, чем его молчание в зале Совета.

Элиана отвернулась первой.

В сумке рядом с ней лежал свиток с чёрной печатью Академии. Ночью она раскрывала его трижды, но странные слова больше не проявлялись. Воск был холодным, гладким, без единого следа надписи. Если бы не память о том, как печать нагрелась в ладони, Элиана решила бы, что всё это ей показалось от усталости и унижения.

«Если хотите выжить, леди Верн, не верьте ректору».

Слишком поздний совет, подумала она. Она уже не верила.

Дорога на север заняла почти весь день. Столица осталась позади быстро, будто сама поспешила избавиться от женщины, которая вышла из дворца не вдовой и не женой, а чем-то куда менее удобным для светских разговоров. Брошенной. Вычеркнутой. Назначенной туда, куда не по собственной воле не отправляли никого из тех, кого ещё собирались беречь.

Пейзаж за окном постепенно менялся. Мягкие холмы сменились голыми каменными грядами, потом пошли сосновые леса, тёмные и густые, с ветвями, прогнувшимися под снегом. Чем дальше они ехали, тем меньше попадалось деревень и постоялых дворов. Дорога стала уже, снег – глубже, воздух – прозрачнее и злее. Здесь север уже не украшал гербы драконьих домов, а жил сам по себе: хлестал ветром по стёклам, скрипел под колёсами, засыпал следы почти сразу после того, как экипаж проезжал мимо.

Один из стражей несколько раз оборачивался с козел, будто проверял, не передумала ли она существовать.

Элиана сидела прямо, держа ладони на коленях, и старалась не думать о том, что ждёт впереди. Не потому, что боялась. Страх был, но за последние сутки он так перемешался с обидой, усталостью и злостью, что перестал быть главным. Её тревожило другое: все вокруг знали о Северной Академии больше, чем она. Советник Вальтор знал. Селеста явно знала. Ардан знал больше всех и всё равно снова выбрал молчание.

Закрытый класс.

Наследники под особым надзором.

Дети, которых боятся взрослые драконы.

Элиана пыталась вспомнить всё, что слышала в доме Рейвард об Академии. Обрывки разговоров, внезапно смолкавшие за ужином. Запечатанные письма с северной печатью. Ночные приезды закрытых экипажей. Слуги, которых переводили из дальнего крыла после того, как они случайно видели кого-то из «трудных» наследников. И ещё – глаза Ардана вчера, когда он посмотрел на чёрную печать.

Он боялся не за свою власть.

Он боялся за неё.

От этой мысли стало досадно. Не тепло, не легче – именно досадно. Бывший муж умел бросить её в зале Совета, но при этом хотел защитить от последствий собственного поступка. Как будто сердце женщины можно было сначала разбить, а потом бережно завернуть осколки в плащ и велеть не порезаться.

Элиана сжала пальцы.

Нет. Она не станет благодарить его за поздний страх.

К закату дорога поднялась к чёрной скале, на вершине которой стояла Академия Северного Крыла.

Сначала Элиана увидела башни. Они вырастали из серого камня так, будто скала сама когда-то решила стать крепостью. Узкие окна светились тусклым янтарным огнём, мосты между корпусами висели над пропастями, а крыши были острыми, покрытыми снегом и тёмной чешуйчатой черепицей. Над главными воротами расправлял крылья каменный дракон с рассечённым знаком на груди – тот самый герб, что стоял на свитке.

Академия не была похожа на место, где учат детей.

Она была похожа на место, где их прячут.

Экипаж въехал во двор через арку, и ворота сомкнулись за ним с таким глухим ударом, что Элиана невольно обернулась. Страж напротив заметил это и впервые за всю дорогу усмехнулся.

– Назад отсюда редко едут быстро, леди.

Она посмотрела на него.

– Значит, у вас будет возможность соскучиться по дороге.

Усмешка исчезла. Элиана отвернулась к окну раньше, чем он нашёл ответ.

Во дворе не было обычной академической суеты. Никто не смеялся на ступенях, не спешил с книгами, не перебегал через снег, споря о занятиях. Несколько старших учеников в тёмных форменных мантиях прошли вдоль стены, но, увидев экипаж Совета, сразу свернули в боковую галерею. Слуга, нёсший корзину с бельём, замер у крыльца и поспешно опустил взгляд.

Её ждали.

И боялись заранее.

У главного входа стояла сухая высокая женщина в сером платье с узким воротом. Волосы у неё были собраны так туго, что лицо казалось ещё строже, а на груди блестел знак Академии – маленькое чёрное крыло на серебряной цепи.

– Леди Элиана Верн? – спросила она, когда Элиана вышла из экипажа.

– Да.

– Госпожа Ильда Морн, управляющая внутренним распорядком Академии. Ваше прибытие зарегистрировано. Совет прислал уведомление.

Голос у неё был ровный и выхолощенный. Не грубый, но лишённый всякого желания согреть хотя бы одним словом.

– Меня должны были ждать только к закату, – сказала Элиана.

– Вы прибыли за девять минут до истечения срока.

– Приятно узнать, что хотя бы это я сделала правильно.

Госпожа Морн не улыбнулась. Её взгляд скользнул по дорожному платью Элианы, по сумке, по свитку в руке, и на мгновение задержался на месте, где ещё вчера было кольцо рода Рейвард.

– В Академии ценится точность, не остроумие.

– А в закрытом классе, насколько я понимаю, не ценится ни то ни другое.

Управляющая подняла глаза. Впервые в её строгом лице появилась живая тень – не одобрение, скорее предупреждение.

– О закрытом классе лучше говорить внутри стен, леди Верн. И желательно не громко.

Элиана посмотрела на пустой двор.

– Потому что дети услышат?

– Потому что услышат взрослые.

Ответ был неожиданным. Элиана хотела спросить больше, но госпожа Морн уже повернулась к стражам:

– Сундуки в восточную комнату для преподавателей. Свиток назначения передать в канцелярию.

– Свиток останется у меня, – сказала Элиана.

Управляющая медленно обернулась.

– Все назначения хранятся в архиве Академии.

– Моё назначение пока что единственное, что доказывает: я здесь не самозванка и не пленница.

– Вы не пленница.

Элиана посмотрела на закрытые ворота.

– Тогда приятно будет когда-нибудь увидеть, как они открываются по просьбе, а не по распоряжению Совета.

На этот раз госпожа Морн молчала дольше. Потом коротко кивнула, будто решила не тратить силы на спор, который всё равно не изменит положения.

– Следуйте за мной.

Внутри Академия оказалась ещё холоднее, чем снаружи. Не от температуры – в коридорах горели широкие камины, ковры заглушали шаги, а на стенах висели тяжёлые гобелены с изображением драконов в человеческом обличье. Холод шёл от порядка. От запертых дверей. От тишины, слишком плотной для места, где должны были жить и учиться наследники великих родов.

Элиана шла за управляющей по длинной галерее и чувствовала, как на неё смотрят. Из приоткрытых дверей. Из-за поворотов. С верхней лестницы. Здесь все знали, кто она. Бывшая жена ректора. Женщина без дара. Назначенная в закрытый класс то ли по ошибке, то ли в наказание.

На втором этаже они миновали широкие двойные двери с золотой табличкой: «Ректор Академии Северного Крыла».

Элиана не замедлила шаг, но всё в ней невольно напряглось.

– Лорд Рейвард сейчас в Академии? – спросила она прежде, чем успела остановить себя.

Госпожа Морн не посмотрела на дверь.

– Ректор прибудет ночью.

Значит, Ардан всё же поедет следом. Или уже выехал другим путём.

– Он часто здесь бывает? – спросила Элиана.

– Достаточно часто, чтобы его боялись. Недостаточно часто, чтобы всё видеть.

Странная фраза. Слишком личная для управляющей, которая явно привыкла прятать мысли за распорядком.

Элиана запомнила её.

Они поднялись ещё на один пролёт, потом свернули в боковое крыло. Здесь света было меньше. Окна стали уже, двери массивнее, на стенах появились не портреты ректоров и гербы родов, а защитные линии, впаянные прямо в камень. Сначала Элиана приняла их за узор, но потом заметила, что серебристые нити медленно пульсируют, как жилы под кожей.

– Закрытый класс находится здесь? – спросила она.

– Нет. Здесь начинается путь к нему.

– Путь?

– Формально класс расположен в северо-восточной башне. Практически – туда не ходят без необходимости.

– А учительница, очевидно, считается необходимостью?

– Временно, – сказала госпожа Морн.

Элиана не стала уточнять, как часто временные люди задерживались в Академии. Она уже видела ответ в лицах слуг и в том, как управляющая не произносила лишних слов.

Они остановились перед дверью из тёмного металла. На ней не было ручки, только пять узких вертикальных отметин, похожих на следы когтей.

– Правила, леди Верн, – произнесла госпожа Морн. – Вы не входите в закрытый класс без журнала. Не поворачиваетесь к ученикам спиной дольше чем на три вдоха. Не прикасаетесь к их вещам без разрешения. Не задаёте вопросов о семьях, если они сами не заговорят. Не обещаете того, что не можете исполнить. Не кричите. Не угрожаете Советом. Не называете их проклятыми.

Последнее прозвучало иначе. Жёстче.

Элиана посмотрела на управляющую внимательнее.

– А кто их так называет?

– Почти все, кто боится.

– Вы боитесь?

Госпожа Морн положила ладонь на отметины двери. Серебряные линии на стенах вспыхнули.

– Я давно работаю в Академии, леди Верн. Здесь выживают не те, кто ничего не боится, а те, кто понимает, чего именно надо бояться.

Дверь открылась.

За ней оказалась не аудитория, а ещё один коридор. Узкий, высокий, с окнами под самым потолком. В конце виднелась вторая дверь – деревянная, старая, с потемневшей табличкой.

«Закрытый класс».

Элиана шагнула вперёд, и в этот момент чёрная печать на свитке снова нагрелась через ткань перчатки.

Первый урок начнётся раньше, чем она войдёт в класс.

Она вспомнила приписку слишком поздно.

Слева от неё с тихим звоном треснуло окно.

Госпожа Морн резко обернулась, но не успела ничего сказать. По коридору прошёл сухой жаркий порыв, и журнал, который управляющая держала под мышкой, вырвался из её рук. Он взлетел, раскрылся в воздухе, страницы забились, как крылья испуганной птицы, а потом вспыхнули по краям синим огнём.

Элиана не подумала. Просто схватила журнал за переплёт и ударила им о каменный пол, сбивая пламя плащом. Ткань мгновенно почернела по краю, но огонь погас, оставив на страницах длинные обугленные следы.

Из-за двери донёсся смех.

Не взрослый. Мальчишеский. Острый, злой, нарочито ленивый.

– Новая не побежала, – сказал кто-то. – Скучно.

Госпожа Морн побледнела не от огня, а от самой фразы.

Элиана подняла журнал. Несколько фамилий на первой странице ещё можно было разобрать, но верхний угол исчез. Пять строк. Пять учеников. Возраст, род, уровень допуска, отметки о наблюдении. Слишком мало, чтобы понять хоть что-то, и достаточно, чтобы стало ясно: детей здесь описывали не как учеников, а как опасные явления, которым временно разрешено сидеть за партами.

– Они уже знают, что я пришла, – сказала Элиана.

– Они всегда знают, – ответила госпожа Морн.

– Тогда какой смысл стоять в коридоре?

Управляющая хотела что-то возразить, но Элиана уже подошла к двери. Она не чувствовала уверенности. Не было ни дара, ни силы, ни даже права на ошибку. Только выжженная пустота после вчерашнего дня и странная злость на всех взрослых, которые так долго боялись детей, что сделали страх частью школьного расписания.

Она открыла дверь.

Аудитория оказалась большой, но от этого не стала светлее. Узкие окна были затянуты инеем, от камина у дальней стены шёл слабый золотистый свет, а парты стояли не рядами, а полукругом, словно кто-то когда-то пытался устроить здесь не урок, а допрос. На стенах висели карты драконьих земель, схемы родовых линий и несколько пустых рам, из которых портреты либо сняли, либо они сами не пожелали здесь оставаться.

Пять учеников были на местах.

Первым Элиана заметила мальчика у окна. Лет пятнадцати, может, шестнадцати. Чёрные волосы, слишком спокойное лицо, прямой взгляд. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и лениво вертел между пальцами обугленный угол страницы. Синие искры пробегали по его коже и тут же исчезали.

Значит, это он поджёг журнал.

За соседней партой сидели близнецы – мальчик и девочка лет двенадцати. Они были так похожи, что первое мгновение казались отражениями друг друга: одинаковые светло-русые волосы, одинаковые тонкие лица, одинаковый настороженный прищур. Только у девочки на правой щеке виднелся маленький шрам в форме полумесяца, а у мальчика рука была перевязана чёрной лентой не как повязкой, а как знаком принадлежности. Когда Элиана вошла, они одновременно повернули головы, и от этого синхронного движения по спине пробежал неприятный холод.

Третья девочка сидела отдельно. Очень тихая, почти прозрачная, в сером платье без украшений. Её тёмные волосы закрывали половину лица, пальцы лежали на парте неподвижно, а взгляд был опущен. Но именно вокруг неё воздух дрожал сильнее всего. Элиана услышала тонкий звон и поняла, что трещина на окне в коридоре была не единственной. В аудитории все стёкла покрывали тонкие серебристые линии, будто кто-то изнутри пытался расколоть их молчанием.

Последний ученик был младше всех. Не больше десяти. Он сидел у самого камина, обняв руками школьную сумку. Рыжеватые волосы торчали в разные стороны, лицо было бледным, глаза – огромными и настороженными. Он не смеялся и не пытался пугать. Он просто смотрел на Элиану так, будто ждал, когда она первой скажет слово, после которого придётся защищаться.

Пять детей.

Пять наследников.

Пять причин, по которым взрослые предпочитали запирать двери на металл.

Элиана вошла и закрыла дверь за собой. Госпожа Морн осталась в коридоре. Это решение было настолько очевидно трусливым, что Элиана почти не удивилась.

– Добрый вечер, – сказала она.

Мальчик у окна улыбнулся.

– У нас обычно не добрый.

– Значит, начнём с необычного.

Он хмыкнул и бросил обугленный клочок на парту.

– Вы долго думали над этой фразой в экипаже, леди Верн? Или бывшим жёнам драконов выдают их вместе с разводным свитком?

Близнецы тихо засмеялись. Мальчик у камина ещё сильнее прижал сумку к груди. Девочка с тёмными волосами не подняла головы, но трещины на ближайшем окне стали глубже.

Элиана медленно положила повреждённый журнал на преподавательский стол. На обложке всё ещё тлела крошечная синяя искра. Она накрыла её ладонью через перчатку и дождалась, пока та погаснет.

– Моё семейное положение, – сказала она, – не входит в расписание урока.

– У нас нет расписания, – произнёс мальчик у окна. – Учителя редко задерживаются настолько, чтобы оно пригодилось.

– Как вас зовут?

– А в журнале не написано?

– Часть журнала вы сожгли.

Он расплылся в улыбке.

– Какая жалость.

Элиана посмотрела на него без раздражения. Она прекрасно понимала, чего он ждёт. Крика. Угрозы. Вызова стражи. Попытки доказать, кто здесь старший. Наверное, все прежние учителя начинали именно так, а потом удивлялись, почему класс превращался в поле боя.

– Тогда начнём без журнала, – сказала она. – Я Элиана Верн. Сегодня меня назначили вашей учительницей.

– Временно, – уточнила девочка-близнец.

Голос у неё был мягкий, но в этой мягкости прятался острый крючок.

– Возможно, – согласилась Элиана.

– Значит, вы уже почти ушли, – сказал её брат. – Просто ещё не поняли.

– Возможно, – снова сказала Элиана.

Близнецы переглянулись. Им явно не понравилось, что она не спорит.

Мальчик у окна поднялся. Медленно, нарочито небрежно. Он был высоким для своих лет и держался так, будто аудитория принадлежала ему, а все остальные просто терпели его разрешение находиться рядом.

– Я Кай Ровен, наследник восточной огненной линии, третий в праве на крыло и первый в списке тех, кого нельзя выпускать из этой милой комнаты без трёх подписей. Хотите, я сразу расскажу, что со мной не так, чтобы вы не мучились?

– Нет.

Он моргнул.

– Нет?

– Если вы захотите рассказать о себе, я выслушаю. Если хотите произвести впечатление, придётся выбрать что-то менее предсказуемое, чем испорченный журнал и грубость.

В классе стало тише.

Кай перестал улыбаться. Не полностью, но его взгляд изменился. В нём появилось внимание.

– Смело для женщины без дара.

– Очень удобно, что все вокруг не устают напоминать мне об этом. Так я точно не забуду.

Мальчик у камина вдруг издал короткий звук, похожий на подавленный смешок, и тут же испуганно замер. Кай повернул к нему голову, но Элиана опередила:

– А вас?

Младший ученик посмотрел на неё, потом на Кая, потом снова на неё.

– Терэн, – сказал он так тихо, что имя почти потерялось в потрескивании камина.

– Рада знакомству, Терэн.

– Не радуйтесь заранее, – сказала девочка-близнец. – Он иногда пугается, и тогда стены начинают шевелиться.

Терэн втянул голову в плечи.

Элиана повернулась к близнецам.

– А вы?

– Лир, – сказал мальчик.

– Лира, – сказала девочка.

– Вы всегда отвечаете за других?

Лира прищурилась.

– Если другие слишком слабые.

– Или если вам страшно, что без вас они скажут что-то лишнее.

Лир резко выпрямился, и чёрная лента на его руке шевельнулась, будто живая. В камине огонь наклонился в сторону класса. Терэн тихо охнул.

Элиана не отступила, хотя тело очень хотело сделать именно это. Вместо этого она медленно сняла испорченный плащ и повесила его на спинку стула. Так же спокойно, как сняла бы его в обычной учебной комнате, где ученики не проверяют новую учительницу на прочность с первой минуты.

– Я не пришла выяснять, кто из вас опаснее. Уверена, взрослые уже посвятили этому достаточно времени.

Тёмноволосая девочка впервые подняла глаза.

Они оказались серыми, почти бесцветными, но в них было столько усталости, что Элиана на мгновение забыла о трещинах в стёклах. Ребёнок не должен был смотреть так, будто давно понял все взрослые ошибки и больше не ждёт, что кто-то исправится.

– А вы зачем пришли? – спросила девочка.

Голос у неё был тихий. Но от этого тишина в классе стала глубже.

– Пока что – потому что меня назначили.

Кай усмехнулся.

– Честно.

– А останусь или нет, будет зависеть не только от Совета.

– От вас? – спросила Лира.

– И от вас тоже.

Близнецы снова переглянулись, но теперь уже без насмешки.

Элиана открыла журнал на уцелевшей странице. Часть имён можно было разобрать. Кай Ровен. Лир и Лира Астрен. Терэн Вейл. Пятая строка пострадала сильнее всего, но первые буквы сохранились: Мира…

– Мира? – спросила Элиана, глядя на тёмноволосую девочку.

Та едва заметно кивнула.

– Полное имя я скажу, когда пойму, что вы не передадите его им.

– Кому?

Мира посмотрела на дверь.

И в этот момент Элиана поняла: дети боятся не только Совета. Не только своих семей. В Академии был кто-то ещё. Или что-то ещё. То, чему они не доверяли даже свои имена.

– Хорошо, – сказала Элиана. – Сегодня достаточно Миры.

– Вы не будете требовать? – настороженно спросил Лир.

– Нет.

– Потому что боитесь? – Кай снова сел на край парты.

– Потому что имя, сказанное силой, не становится знакомством.

В классе опять стало тихо. Странная это была тишина – не спокойная, а ощупывающая. Дети словно пытались понять, где у неё спрятан подвох.

Элиана обошла стол и взяла мел. Доска за её спиной была исписана старыми следами: формулы, чужие подписи, грубые насмешки, перечёркнутые слова. В самом углу кто-то процарапал так глубоко, что мел уже не закрывал: «Мы не ошибка».

Элиана увидела и не стала стирать.

Она написала сверху крупно:

«Первый урок».

Кай фыркнул.

– Сейчас вы расскажете, что мы должны уважать преподавателя?

– Нет.

– Что каждый ребёнок может стать лучше, если постарается?

– Тоже нет.

– Что вы не такая, как остальные?

Элиана положила мел на край доски и повернулась к ним.

– Нет. Я расскажу, что не знаю, как вас учить.

У Терэна округлились глаза. Лира откинулась на спинку стула. Даже Кай не сразу нашёлся с ответом.

– Тогда зачем вы здесь? – спросил он наконец.

– Чтобы узнать.

– На нас?

– С вами.

Мира медленно провела пальцем по трещине на парте. Трещина сразу стала длиннее, но дерево не раскололось.

– Так не бывает, – сказала она.

– Значит, проверим.

Кай смотрел на Элиану уже без улыбки. Его синие искры исчезли, но воздух вокруг него оставался напряжённым, готовым вспыхнуть от любого неверного слова.

– Все так говорят в первый день, – произнёс он. – Потом кто-то плачет. Кто-то зовёт стражу. Кто-то пишет отчёт ректору. Одна наставница пыталась заставить нас поклясться на родовых гербах, что мы будем вести себя прилично.

– И что случилось?

– Гербы не выдержали.

Лира хихикнула, но веселья в этом звуке почти не было.

Элиана посмотрела на стены. Карты, линии, пустые рамки. И вдруг заметила то, что ускользнуло в первые минуты: над доской висел большой герб, закрытый тёмной тканью. От сквозняка ткань едва заметно шевелилась, и из-под нижнего края выглядывал серебряный коготь на синем поле.

Сердце неприятно толкнулось.

Она знала этот герб.

Разумеется, знала. Семь лет видела его на письмах, воротах, столовом серебре, кольце, которое вчера оставила на родовой книге. Коготь северного дракона над ледяной звездой.

Рейвард.

В классе закрытых наследников висел герб её бывшего мужа.

Элиана заставила себя не смотреть слишком долго. Поздно. Кай всё заметил. Он поднялся и медленно стянул ткань с герба.

Синий щит вспыхнул в свете камина.

– Красивый, правда? – спросил он. – Нам велели не снимать. Говорят, ректор должен видеть даже тех, на кого не смотрит.

Элиана почувствовала, как пальцы сами сжимаются в кулаки.

– Лорд Рейвард основал этот класс?

– Не основал, – сказала Мира. – Закрыл.

Слово упало тихо, но ударило сильнее, чем если бы Кай снова поджёг журнал.

– Что значит закрыл? – спросила Элиана.

Лир резко посмотрел на Миру.

– Не говори.

– Почему? – Мира не отвела взгляда от Элианы. – Она всё равно узнает. Все узнают слишком поздно.

Кай спрыгнул с парты и подошёл ближе. Не угрожающе, но так, чтобы между ним и Элианой осталось меньше трёх шагов. Теперь она видела, что он ещё подросток. Опасный, гордый, злой – но подросток, который слишком рано выучил, что если первым не укусишь, тебя поставят на цепь.

– Леди Верн, – сказал он, и в этот раз в его голосе не было насмешливой лени, – вы правда не знаете, куда вас прислали?

– Знаю меньше, чем мне следовало бы.

– А он вам не сказал?

Не нужно было уточнять, кто «он».

Элиана ответила не сразу. В классе ждали её реакции так пристально, что любая ложь прозвучала бы громче крика.

– Нет, – сказала она. – Лорд Рейвард почти ничего мне не сказал.

Кай усмехнулся, но как-то горько.

– Значит, это вы та женщина, которую лорд Ардан предал.

Стёкла в окнах дрогнули. Лира перестала улыбаться. Терэн зажмурился, будто ждал удара. Мира смотрела на Элиану так, словно от следующего ответа зависело больше, чем первая встреча с новой учительницей.

Элиана могла бы возмутиться. Могла бы сказать, что это не их дело. Могла бы отрезать, что ученики не имеют права обсуждать её личную жизнь. Так было бы правильно, достойно, безопасно.

Но она устала от правильных слов, за которыми прятали трусость.

– Да, – сказала она ровно. – Похоже, это я.

Кай моргнул.

Он ожидал чего угодно, только не согласия.

Элиана подошла к первой парте и села на край стула, не на преподавательское место, а ближе к ним. Не слишком близко, чтобы не показалось, будто она пытается приручить их одним жестом. Но достаточно близко, чтобы перестать говорить с высоты.

– Вчера меня развели с мужем перед Советом. Сегодня отправили к вам. Если это должно было стать наказанием, то Совет ошибся в одном.

– В чём? – спросил Терэн совсем тихо.

Элиана посмотрела на него.

– Я слишком зла, чтобы испугаться вовремя.

На этот раз первым засмеялся не Кай. Сначала фыркнул Лир, потом Лира закрыла рот ладонью, а Терэн неуверенно улыбнулся, будто сам испугался собственной улыбки. Даже у Миры уголок губ дрогнул.

Кай смотрел на Элиану дольше всех. Потом медленно вернулся к своей парте и сел.

– Хорошо, леди Верн. Первый урок вы пережили.

– Не обольщайтесь, Кай. Судя по журналу, урок только начался.

– Тогда что будете делать?

Элиана поднялась и снова взяла мел. Она не знала, что должна преподавать закрытому классу драконьих наследников. Не знала их сил, страхов, запретов и настоящих правил этой Академии. Но зато она хорошо знала, как выглядит комната, где все ждут приговора. Вчера она сама стояла в такой комнате.

На доске под словами «Первый урок» она написала:

«Что взрослые о нас решили».

Потом ниже:

«Что мы решим сами».

Кай нахмурился.

– Это глупость.

– Возможно.

– Совет уже всё решил.

– Совет много чего решает. Не всё оказывается правдой.

Мира медленно подняла голову.

– А если правда хуже, чем они говорят?

Элиана обернулась к ней.

– Тогда начнём с того, что назовём её сами. Без их слов.

Она раздала уцелевшие листы из конца журнала. Не задания, не формулы, не проверку дара. Просто чистые страницы.

– Напишите по одному предложению, – сказала она. – Не имя рода. Не уровень силы. Не то, как вас называют в отчётах. Одно предложение о себе, которое вы считаете правдой.

– А если я напишу, что хочу, чтобы вы ушли? – спросил Кай.

– Значит, у нас уже будет честное начало.

– А если я ничего не напишу? – спросила Мира.

– Значит, сегодня это тоже будет ответом.

Лир поднял лист к свету.

– Вы странная.

– За последние сутки это самый мягкий отзыв обо мне.

Они начали писать не сразу. Сначала проверяли её молчание, как проверяют лёд перед первым шагом. Кай долго вертел мелкий обломок пера, Лира что-то шептала брату, Терэн смотрел на пустой лист с таким ужасом, будто тот мог потребовать от него невозможного. Мира вообще не двигалась.

Элиана не торопила.

За дверью кто-то прошёл. Шаги остановились у класса, но не вошли. Элиана почувствовала взгляд сквозь дерево и поняла: их слушают. Может быть, госпожа Морн. Может быть, кто-то другой.

Она не подала вида.

Первым лист принёс Терэн. Он подошёл к столу почти на цыпочках, положил бумагу и хотел сразу отступить, но Элиана мягко сказала:

– Спасибо.

Он посмотрел на неё так, будто это слово было непривычным. Потом поспешил обратно к камину.

На листе неровным почерком было написано:

«Я не хотел, чтобы стена упала».

Элиана не стала спрашивать, какая стена. Не сейчас.

Лир и Лира принесли один лист на двоих. На нём стояло:

«Мы не по отдельности».

Кай бросил свой лист последним. Бумага скользнула по столу и остановилась у самого края.

«Я не жалею».

Элиана прочитала и подняла глаза. Кай смотрел вызывающе, но пальцы на парте были сцеплены слишком крепко.

Мира так и не встала.

– Я не буду писать, – сказала она.

– Хорошо.

– Вы даже не спросите почему?

– Нет.

Мира нахмурилась, словно этот отказ от давления раздражал сильнее требования. Потом вдруг взяла свой лист, медленно разорвала его пополам и положила одну половину на край парты.

– Тогда это вам.

Элиана подошла и взяла обрывок. На нём не было слов. Только тонкая линия, похожая на трещину в стекле. Но стоило ей коснуться бумаги, как в голове на мгновение прозвучал чужой шёпот.

Не ректор закрыл класс.

Его заставили.

Элиана вздрогнула, но удержалась. Мира опустила глаза. Стёкла вокруг перестали дрожать.

– Спасибо, – сказала Элиана так же спокойно, как Терэну.

Дверь резко открылась.

На пороге стояла госпожа Морн, но смотрела она не на детей. За её плечом виднелись двое мужчин в тёмной форме Академии. Один держал в руках новую папку с печатями, второй – связку серебряных ключей. Оба выглядели так, словно вошли в клетку и старались не показывать, что боятся её обитателей.

– Урок окончен, – сказала управляющая. – Леди Верн, вас ждут в канцелярии для подписания правил допуска.

– Урок окончится, когда я его закончу, – ответила Элиана.

В классе стало так тихо, что слышно было, как в камине осыпается пепел.

Госпожа Морн побледнела.

– Здесь так не принято.

– Понимаю. Поэтому начнём менять с малого.

Кай медленно улыбнулся. Не добро, не дружелюбно, но с явным интересом.

Один из мужчин в форме шагнул вперёд.

– Леди Верн, закрытый класс не оставляют без фиксации состояния после каждого занятия.

– Тогда зафиксируйте: пять учеников присутствовали, журнал частично повреждён до начала занятия, стёкла требуют внимания мастера, открытого нападения не было, преподаватель жива, ученики тоже. Для первого дня, кажется, неплохой итог.

Лира прыснула. Лир толкнул её локтем, но сам отвернулся к окну, пряча улыбку. Терэн смотрел на Элиану уже не так испуганно. Мира – слишком внимательно.

Госпожа Морн прикрыла глаза на короткое мгновение.

– Леди Верн, вы не понимаете последствий.

– Мне часто говорят это с тех пор, как начали решать мою жизнь без меня.

Она взяла повреждённый журнал, вложила в него листы учеников и закрыла обложку.

– На сегодня достаточно. Завтра мы начнём с того, что каждый сам выберет место в классе. Не по уровню допуска. Не по степени опасности. Просто место.

Кай поднял бровь.

– А если я выберу ваш стол?

– Тогда вам придётся вести урок.

– Я могу.