Текст книги "Воин поневоле"

Автор книги: Дэйв Дункан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Часть третья
Имя

Глава 1

Казармы – это массивное здание из мрамора, украшенное балконами и сводчатыми окнами, оно слегка напоминает средневековый мавританский дворец. Тарру распорядился заранее, и поэтому нового посетителя встретила специальная делегация, в нее входили древние или увечные воины, мечей при них не было. Их предводитель оказался настолько старым, что уже не мог держаться прямо, и его седая голова выдавалась вперед, как у черепахи, а руки тряслись так, что никто не понял, какие именно жесты он делает во время приветствия. Старец назвал себя Конингу, воином пятого ранга. Опытным глазом он быстро оценил, в каком Уолли состоянии, и, отказавшись от всех дальнейших формальностей, спросил, что угодно его милости.

– Горячая ванна, перевязать раны, поесть и спать.

Конингу кивнул одному из своих воинов, а потом повел Уолли вверх по мраморной лестнице, по ширине не уступающей двухстороннему шоссе. Все, каким-либо образом связанное с храмом, строилось с тем же гигантским размахом, потолки были такие высокие, что каждый этаж занимал три лестничных пролета. Уолли не решался оглянуться назад, опасаясь, что оставляет на каждой ступеньке кровавые следы, которые придется счищать рабам. Вот они поднялись на самый верх и оказались в коридоре соответствующих размеров; Конингу открыл какую-то дверь и вошел.

Уолли поразился. Перед ним открывалась огромная комната – сверкающее дерево пола устилали яркие ковры, на стенах прохладного мрамора висели прекрасные гобелены, высокий лепной потолок украшали бледные фрески, которые сделали бы честь Сикстинской Капелле. Здесь стояли четыре кровати и другая мебель, но комната была столь огромна, что казалась пустой. Тут Уолли заметил, что Конингу не собирается задерживаться в этом зале и подходит к другой двери. Так, значит, это – всего лишь приемная, а главные апартаменты – впереди.

В главной комнате для гостей, которая была в три раза больше, чем эта, стояли кровати, по размерам похожие на плавательные бассейны. Сквозь занавешенные окна по обеим сторонам, ведущие на балконы, проникал легкий ветерок. Ковры и гобелены – настоящие произведения искусства, вся деревянная мебель отполирована до блеска. Судя по выражению лица Нанджи, можно было понять, что он никогда раньше не был в этой части казарм и сейчас просто ошеломлен.

– Ну как тебе? – тихо спросил его Уолли, надеясь, что Конингу не услышит.

– Это подойдет или, может, поискать чего-нибудь получше? Нанджи уставился на него, пораженный. Конингу все-таки услышал и улыбнулся ничего не говорящей улыбкой.

– Это великолепно, – быстро заверил его Уолли. – Просто царский дворец.

– Бывали здесь и цари, светлейший, – ответил Конингу, заметно успокоившись.

Уолли не смог совладать с желанием поддразнить его.

– А как насчет заключенных? Вы знаете, где я провел прошлую ночь? Конингу бесстыдно усмехнулся.

– И они тоже, светлейший. Перевороты в храме уже случались.

Забыв о своих больных ногах, Уолли бродил вокруг. Он обнаружил веревочку звонка и какую-то массивную бронзовую емкость размером с бочонок, украшенную барельефом с нимфами и цветами. Уолли решил, что это, должно быть, ночной горшок. Вычурные светильники на стенах, похоже, изготавливались из чистого золота. В массивном шкафу резного дерева множество рапир, фехтовальных масок и гантелей – все, что может пожелать воин на отдыхе. Пройдясь по коврикам, Уолли решил, что они, как и те, что висят на стенах, сделаны из шелка. На двери висели тяжелые железные засовы, такие же, наверное, как и в передней; Уолли проковылял на балкон, чтобы посмотреть, достаточно ли надежно он защищен с той стороны.

Балкон прикрывал широкий тент, а стены вокруг были очень гладкими. Чтобы сюда забраться, нужны крылья. Внизу расстилался парк, похожий на картинку из книжки, дальше, за высокой стеной, городские трущобы, потом долина, уходящая вверх дорога, домики паломников… и, наконец, ярко-синее тропическое небо. Второй балкон, наверное, выходит в сторону тюрьмы. Вспомнив город, всю ту грязь, которую он видел два дня назад, Уолли нахмурился. В ушах явственно звучали слова: «Богиня щедро награждает тех, кто верно служит Ей. Не сомневайся в справедливости богов».

Уолли нашел здесь серебряное зеркало во весь рост. Ему вспомнился образ Шонсу, который он видел в бреду: тогда он был совершенно голый, а теперь на нем отрепья, в которых ходят рабы, распухшее лицо и тело в синяках, ранах, глаза отекли и покраснели, пряди черных волос выбиваются из хвоста и падают на плечи. Уолли принял грозный вид и сам ужаснулся тому, что увидел. Как это Нанджи умудрился не послушаться его, видя перед собой такой кошмар?

Раздался шум шагов, послышались голоса. Это пришли рабы, они принесли огромную медную ванну и ведра с горячей водой. Все распоряжения отдавал какой-то одноногий. Еще один увечный привел других рабов, с полотенцами и какими-то коробками. Комната заполнялась народом. Уолли понял, что должен совершить свой туалет публично, как Луи XIV, но он слишком устал, чтобы возражать. Нанджи расстегнул ремни и забрал ножны и меч Уолли: похоже, это входит в обязанности подопечного. Рабы вылили воду и пошли за новой порцией. Уолли вздохнул, подумав о нормальной ванне и хорошем мыле, но спорить с местным этикетом не приходилось.

Рабы прислуживали, Уолли отмокал в ванне, а пожилые воины тихо стояли вокруг Нанджи. Их было с полдюжины: появление Уолли, кажется, явилось самым значительным событием за последнюю пару веков. Подходящий повод, чтобы поглазеть на этот номер люкс.

– Позвольте вынуть меч, мой повелитель? спросил Нанджи.

Воинов очень заинтересовал меч, и они столпились вокруг юноши, как мальчишки, которые увидели иностранную спортивную машину.

– Конечно, – сонно ответил Уолли. До него донесся ропот восхищения: воины увидели клинок. Потом Нанджи начал читать, произнося слова нараспев:

Украсил этот меч грифон – Из серебра, сапфира он, Рубином взгляд его горит, И, как звезда, клинок блестит.

Последний этот меч, седьмой – Победа будет за тобой.

– Что это ты бормочешь? – Уолли так и подскочил в ванне, и вода залила шелковые коврики.

– Вирши сказителей, мой повелитель. – Нанджи удивился беспокойству Уолли.

– В них рассказывается о семи мечах Шиоксина. Я могу прочесть вам и о первых шести, если пожелаете, но это довольно длинная история.

– Шиоксин! Шиоксин? – Уолли явственно увидел такую картину на стене висит клинок, старый и сломанный, с обеих сторон на нем вырезаны фигуры людей и животных. Он пытался понять что-то еще, но все исчезло. Это воспоминание Шонсу, оно лежит где-то на границе между тем, что касается воинского искусства, и личными воспоминаниями, которые Уолли не получил. Он почувствовал внезапное беспокойство. Что это и где это – Шиоксин?

– Похоже, ты говоришь именно о моем мече, – сказал он. – Грифон и сапфир, да? Что еще ты об этом знаешь?

Нанджи вдруг смутился.

– Я никогда не слышал ее полностью, мой повелитель. Это было, когда я только что пришел в казармы, в мой первый здесь вечер. – Он улыбнулся, припоминая старое. – Теперь-то я понимаю, что это был не очень искусный сказитель, но тогда мне казалось, что он – просто чудо. Он пел балладу о семи мечах Шиоксина, и я хотел дослушать до конца. Но как раз в тот момент, когда он начал последнюю часть, о седьмом мече… мне надо было уйти, мой повелитель.

– Наверное, к Дикой Ани, – сказал один из воинов. При этом все разразились громким смехом, а Нанджи покраснел от ярости.

Конингу стоял в стороне, как одинокий, согнутый ветрами кипарис, и не спускал глаз с меча. Почувствовав взгляд Уолли, он посмотрел на него и быстро отвернулся. Конингу слышал эту балладу до конца и знал, что говорится в ней о седьмом мече. И даже такого старого циника что-то смогло задеть за живое.

Уолли выбрался из ванны, рабы принялись подтирать лужи. А его вытерли и предложили на выбор несколько синих юбок, которые хранились где-то в запасниках казарм. Он взял самую простую, хотя и она была из прекраснейшего батиста, Нанджи застегнул на нем ремни, а потом разделся и плюхнулся в воду, из которой только что вышел его наставник. Видимо, такова одна из привилегий подопечного.

Двое целителей, шестого и третьего ранга, поклонились Уолли и одобрительно закивали головами, увидев пациента, столь сильно израненного, но способного тем не менее двигаться. Уолли нехотя позволил им наложить на раны бальзам. Потом они собрались перевязать ему ноги.

– Стойте! – закричал он. – Что это такое?

– Это повязки, светлейший, – удивленно ответил Шестой. – Очень хорошие повязки. Много лет назад их благословили в храме, и с тех пор они излечили уже множество больных.

В руках он держал какие-то старые грязные тряпки, подобные тем, что обычно хранятся в гараже.

– Множество больных? И даже двух последних? – спросил Уолли. Ответом ему был взгляд, полный замешательства. – Надо найти другие. На этих благословение уже кончилось. А пока возьмите полотенца.

Целитель попытался возражать.

Уолли слишком устал, чтобы спорить.

– Вассал! – позвал он. Нанджи, только что закончивший одеваться, с улыбкой вынул свой меч.

И Уолли, точно подагрику, обмотали ноги полотенцами.

Накрыли на стол. Уолли решил, что на этом церемонии пора прекратить, поблагодарил всех и велел им идти – Конингу, рабам, воинам и целителям. Он отказался от прислуги, отклонил предложения музыкантов, а о женском обществе даже слышать не захотел… Нанджи, кажется, был несколько разочарован. Потом дверные засовы были задвинуты и наступил долгожданный покои.

Нанджи снял с блюд серебряные крышки. У Уолли потекли слюнки, и желудок заурчал. Супы, запеченная рыба, жареная птица, аппетитный мясной пирог, что-то в остром соусе, овощи, десерты, горячий хлеб, сыры, шесть фляг с вином, пирожные, фрукты. Нет, фруктов не надо, спасибо.

– Здесь, похоже, хватит человек на двадцать, – сказал Уолли, садясь за стол. – Так что я смогу и с тобой поделиться, вассал. С чего бы ты хотел начать?

– Только после вас, мой повелитель. – Глаза Нанджи разгорелись, но он приготовился ждать.

Повелитель приказал ему сесть, и некоторое время они в полной тишине поглощали еду. Уолли не ожидал, что сможет съесть так много, но ведь теперь он – настоящий великан, к тому же – оголодавший великан… Нанджи, как и полагается подростку, не отставал от него; быть вассалом у Седьмого – в этом есть свои преимущества. Когда они немного сбавили темп и начали разговаривать, на столе уже почти ничего не осталось.

– Это будет получше, чем в тюрьме.

– И намного лучше, чем в казарме у младших!

Они засмеялись, и Уолли поднялся.

– Я просплю до утра, – объявил он, – но не знаю – до завтрашнего или до послезавтрашнего. По крайней мере одна из этих дверей всегда должна быть на засове: ведь если меч украдут, мой маленький бог рассердится. Если хочешь, я могу тебя выпустить, иди погуляй где-нибудь, потом ляжешь спать в той комнате. Как хочешь.

Ложиться спать еще рано, но Нанджи не мог заставить себя уйти. Он боялся, что Уолли исчезнет, как сон.

Положив меч на кровать, Уолли собрал подушку в кучу и лег, провалившись в мягкую перину.

– Перина! Это вам не тюремный пол!

Уолли захотелось немного поболтать перед сном, и он попросил у своего нового товарища:

– Расскажи мне про Дикую Ани.

Нанджи опять покраснел.

– Это одна из женщин при казармах, мой повелитель. Рабыня. Она как старый бык, такая же огромная, страшная. Груди как ведра, одноглазая. Она бьется об заклад, что ее никто не изнасилует и никто не сумеет сдержаться, и всегда выигрывает, – он захихикал. – Говорят, что некоторые проигрывают больше, чем поставили.

– Девушка моей мечты, – сонно сказал Уолли. – Ну, а что новички?

– Такая традиция. Мы… Вторые говорят, что они должны доказать свою мужественность. Свою первую ночь каждый новичок проводит с Дикой Ани, – он опять захихикал. – И поэтому я не услышал окончания баллады.

– Не надо, можешь не рассказывать.

– Ничего, – сказал Нанджи, нисколько не стыдясь. – Вот это женщина! Нужен тебе дракон, она будет драконом, грубым и необузданным. Но с новичками она терпеливая и нежная… и подскажет. Ну я, в общем, не знал, как… то есть, куда… – он улыбнулся, припомнив старое, но тут увидел, что его повелитель крепко спит.

Глава 2

На одной стороне меча семеро воинов сражались с семью сказочными чудовищами, на другой – семь дев кормили этих чудовищ. Можно было различить выражения лиц, ни одна поза в точности не повторялась. Уолли не мог понять, как на такой твердый материал нанесли столь точные и изящные линии.

В казармах было еще тихо, на востоке медленно вздыхала заря, готовясь провозгласить день фанфарами лучей. На полу, у самой двери, валялась какая-то груда тряпья, по которой можно было судить, что романтические идеи у некоторых вассалов пересиливают желание провести спокойную ночь в постели. С одной стороны из-под тряпок торчали голые пятки, с другой – прядь рыжих волос.

Уолли лежал на огромной пуховой перине, на досуге рассматривая божественный меч и время от времени блаженно потягиваясь. Ушибы уже не болели, а только приятно ныли, как это бывает после хорошей тренировки; стук крови в ногах перешел в нежный шепот. Как и обещал бог, теперь наслаждения Мира открыты для него. Несколько дней – на то, чтобы совсем поправиться и подыскать хороших подопечных среднего ранга, а потом можно отправляться исследовать этот Мир, проявлять свою честь и доблесть и ждать, когда же наконец откроется задание. Вчера он проснулся на грязных камнях, ожидая смертного приговора, сегодня он купается в роскоши, наслаждаясь властью и свободой.

Да есть ли вообще тревоги в этом Мире?

Уолли осмотрел кожаные ремни, на которых висел меч. Они были украшены тиснением: сцены – те же, что и на мече, но исполнение впечатляет не так сильно. По традиции здесь же был и точильный камень. Еще одно откровение: меч достался от богов, но за его остротой человек должен следить сам. В правом кармане он обнаружил настоящее сокровище – мерцающие синие камни. Теперь становится понятным и замечание бога насчет затрат – он не только наделен властью, он еще и богат.

Уолли поднял глаза к далекому потолку. Фрески над кроватью были исключительно эротические. Тело, которое он получил, очень сильное, и ему потребуется не только дружба воинов. Повернув голову, он посмотрел в окно, на тонкую линию домиков, которые тянулись вдоль дороги. Еще один долг остался невыплаченным, но это уже совсем другое дело. Если бы она захотела… но выбор должен быть свободным. Иметь наложницу, рабыню по меркам Уолли Смита было бы просто насилием В этом компромиссов быть не может. Честный и доблестный, главное, честный.

Раздался отдаленный звук рога. Тряпичный кокон у двери зашевелился, показались длинные ноги, а вслед за ними и сам Нанджи. Ученик присел на корточки, глаза его ярко горели, он был совершенно голый и улыбался от уха до уха, готовый пойти куда угодно и сделать что угодно.

– Доброе утро, вассал.

– Да пребудет с вами Богиня, мой повелитель.

– И с тобой, – ответил Уолли. – Я полагаю, завтрак в этой гостинице подают? Я опять так голоден, что мог бы съесть лошадь.

– На завтрак обычно лошадь и подают, – радостно сообщил Нанджи.

Уолли опустил перевязанные ноги на пол и поморщился.

– Сегодня я не собираюсь делать почти ничего, – сказал он. – А ты чем хочешь заняться?

– Учиться воевать, как вы, – застенчиво сказал Нанджи.

– О! – Уолли задумался. – На это понадобится больше, чем один день Но мы попробуем.

Нанджи с восхищением улыбнулся.

Они вместе помолились и собрались идти. Нанджи взял меч Хардуджу и в сомнении оглядел его.

– Вы и в самом деле хотите, чтобы я его носил, мой повелитель? – спросил он, недоверчиво рассматривая золото и рубины. Когда Уолли – кивнул, он, казалось, озадачился еще больше. – Я должен буду его продать? Тут Уолли призадумался, и мороз прошел по его коже. Пришлось отгонять дурные предчувствия шуткой.

– Иначе мне придется каждый раз мстить за тебя.

Нанджи послушно улыбнулся.

– Вот, смотри, – сказал Уолли и объяснил ученику, что меч слишком тяжел и что равновесие нарушено. Он дал ему для сравнения меч бога разница оказалась впечатляющей. Меч Хардуджу – не более чем украшение, к настоящему бою он непригоден. Продав его, можно купить первоклассный клинок, и денег останется еще на десяток, а для начинающего воина такой меч станет смертным приговором.

Нанджи, кажется, обрадовался, хотя удивление еще не покидало его: как это Седьмой снисходит до того, что шутит со Вторым и с такой легкостью отдает ему целое состояние.

– Благодарю вас, мой повелитель, – сказал он, оставил меч под кроватью Уолли, а к завтраку взял свой собственный.

Им предстояло спуститься вниз и пройти через другие помещения казарм, которые были таких же огромных размеров, но украшены не мрамором, а песчаником. Столовая оказалась столь же большой, как и его комната, потолки в ней – еще выше, окна расположены очень высоко, а на стенах висели знамена. Уолли посмотрел на них скептически и решил, что они – плод воображения художника, а не настоящие боевые реликвии.

Большая комната была наполовину заполнена воинами, которые завтракали за длинными дощатыми столами. Слышались разговоры, но, как только Уолли остановился на пороге, все стихло, и лишь толстые собаки, деловито копающиеся в объедках на полу, громко сопели. Уолли поискал свободное место и, не раздумывая, подошел к столу.

– Нет, сначала ты, – сказал он Нанджи, и они оба сели. Воины сидели на отдельных табуретках так, чтобы оставалось место для ножен.

– Почему, мой повелитель? – спросил Нанджи удивленно.

– Что почему?

– Почему именно сюда и почему я должен был сесть первым?

Уолли покопался в воспоминаниях Шонсу.

– Спиной к стене, так, чтобы видеть дверь, а меч лучше всего держать с правой стороны, – сказал он.

– Благодарю вас, мой повелитель, – торжественно ответил Нанджи.

– Не за что, – сказал Уолли. – Это урок номер один. – Для них обоих.

Вскоре опять послышались разговоры. Многие то и дело посматривали на вновь пришедших, но Уолли не обращал на это внимания. Слуга с ногами, как спички, принес им две тарелки тушеного мяса, две краюхи еще дымящегося ржаного хлеба и две кружки пива Если мясо и было лошадиным, то пахло оно удивительно, и у Шонсу потекли слюнки, а пива хватило бы на то, чтобы потушить небольшой пожар. Уолли быстро понял, что пива потребуется много, потому что от обилия специй мясо просто обжигало; в тропических странах обычно так и делают, если еда приготовлена вчера.

Уолли опять почувствовал боль в ногах. И взгромоздил свои пятки на свободный табурет. Он понимал, что выглядит глупо, но ему было все равно. Вчера он сетовал богу, что не знает, как правильно вести себя за столом, но, судя по поведению Нанджи, основные здешние требования – это энтузиазм и скорость. Несколько минут они ели и пили в полном молчании. Люди приходили и уходили, брали тарелки с едой и садились за столы. Уолли присмотрелся и заметил, что окончание трапезы знаменуется тем, что тарелку опускают на пол и собаки начинают ее лизать. Он ненадолго оторвался от поглощения пищи и начал наблюдать.

Сначала, когда бог в первый раз привел его к воротам храма, воины показались ему просто толпой нерях. Но некоторые из тех, что присутствовали сейчас в столовой, заставили его изменить свое мнение. Седьмому следует хорошо одевать своего подопечного, но эта проблема решится а помощью меча Хардуджу, а сейчас Нанджи по крайней мере чисто одет и причесан. Это можно сказать далеко не о всех. Кого из них стоило бы взять в телохранители?

Уолли заметил, что какой-то Четвертый не спускает с него глаз. Это был хорошо сложенный мужчина лет примерно тридцати, выглядевший гораздо чище и аккуратнее, чем все остальные. Уолли узнал его.

– Вассал, – спросил он тихо, – кто этот Четвертый, – тот, что сидит рядом с Третьим? Я видел его вчера, он был с Отрядом Смерти.

Нанджи бросил взгляд в ту сторону и сразу же отвернулся.

– Мастер Бриу, мой повелитель, – сказал он. Нанджи опустил глаза в тарелку и, кажется, потерял аппетит.

Вчера Бриу выполнил свой постыдный долг с достоинством. Когда толпа разошлась, он сумел не потерять головы и удержал свой кнут, несмотря на провокации Уолли. Бриу ему вполне подходит.

– Как ты думаешь, захочет ли он присоединиться к нашей миссии? – спросил Уолли.

При слове «наша» мгновенная улыбка осветила лицо Нанджи, но он покачал головой.

– Его жена скоро родит, мой повелитель.

Жаль, подумал Уолли.

– Но он – человек чести?

– Конечно, мой повелитель.

Он сказал это с небольшой запинкой.

– А что мастер Горрамини? – спросил Уолли подозрительно.

Нанджи закусил губу, поежился и опять повторил то же самое:

– Конечно, мой повелитель.

К черту план номер один! Совершенно ясно, что существует какая-то негласная воинская заповедь, о которой бог умолчал: «Никого не выдам». Хоть Нанджи и верный вассал, но ни о ком он не скажет плохо – паршивая овца все стадо портит. А если это правило соблюдается, то парень все равно не знает правды о всех Горрамини – одна из трех горилл Хардуджу, а значит, по понятиям Уолли, он не может быть человеком чести. Хотя тогда, во дворе, он не показывался, и здесь в столовой его тоже нет.

Нанджи опять взглянул на Бриу. Он оттолкнул свою еду, сложил руки и сидел так, напряженно глядя прямо перед собой. Уолли с любопытством посмотрел на него.

– Что-нибудь не так? – спросил он.

На лице Нанджи изобразилось страдание, но вскоре оно опять стало непроницаемым.

– Это оказалось слишком хорошо, чтобы быть правдой, мой повелитель, – ответил он загадочно.

Уолли еще раз осторожно окинул взглядом комнату. Первые, Вторые, Третьи, Четвертые… Пятых нет. Когда он только что вошел, здесь было по крайней мере четыре красных юбки. Почти все сидели к нему лицом. Разговоры постепенно замолкали. Что-то явно затевалось, и в центре этого были Бриу и его друг. Уолли тоже оттолкнул от себя тарелку и кружку.

Бриу и Третий поднялись, и стало совсем тихо. У двери в кухню столпились слуги и повара Черт, даже Нанджи, кажется, знает, что происходит! Уолли снял ноги с табуретки и встал, приготовившись защищаться.

Бриу подошел к столу и поприветствовал его. Уолли ответил.

– Светлейший Шонсу, – сказал Бриу голосом, рассчитанным на то, что его услышат все, – не будете ли вы столь любезны, что пожертвуете гостеприимством ради дела чести?

Вот, значит, как. Теоретически Уолли может отказаться, практически нет. В чем именно состояло это дело чести, он не мог понять, разве что вчера своими действиями он как-нибудь скомпрометировал этого Бриу. Может быть, светлейшему Шонсу надо только объявить, что он получил этот необъяснимый меч не от Бриу?

– Честь всегда стоит на первом месте, – ответил Уолли так же громко.

Бриу явно нервничал, но по его виду нельзя было сказать, что он собирается вызывать Седьмого на поединок.

В знак согласия он слегка наклонил голову.

– Тогда будьте любезны, представьте мне своего подопечного, светлейший.

Черт! Ну конечно, это – бывший наставник Нанджи. Но почему тогда он так спокоен? Уолли взглянул на своего ученика, неподвижно стоящего у стены, и увидел, что выражение лица у юноши стало точно таким же, как в тот момент, когда меч Шонсу приблизился к его горлу.

Прежде чем начать спор, Уолли решил соблюсти все формальности.

– Мастер Бриу, позвольте мне иметь честь…

Нанджи сделал свое приветствие.

Ответ Бриу перешел в вызов. – Стой! – загремел Уолли. – Я запрещаю тебе отвечать.

Нанджи хотел было ответить, да так и остался стоять с разинутым ртом.

Лицо его побагровело и теперь почти не отличалось цветом от рыжей шевелюры. Повелитель нарушает закон? Что же теперь будет?

– В этом деле чести надо разобраться, – сказал Уолли все так же громко. – Мастер Бриу, вы, вероятно, не знаете, что ученик Нанджи – под угрозой смерти – отказался принести мне вторую клятву на том основании, что он уже поклялся вам. Я полагаю, вы достойны такой преданности?

Бриу покраснел.

– Это его долг, светлейший.

– И ваше бремя. Вам также следует знать, что ученик Нанджи по моему приказу принес мне вторую клятву, когда он уже был моим вассалом и ни в чем не мог меня ослушаться.

Ответа Бриу зрителям пришлось подождать.

– Так мне и рассказали свидетели, светлейший.

Тарру и все прочие свидетели догадались по знакам, какие это были клятвы.

– Значит, это моя вина, я его повелитель, сказал Уолли. – Вызовите меня!

На лице Бриу ничего не отразилось, он лишь слегка покачал головой.

– Поскольку третья клятва затрагивала честь наставника, ее не следовало приносить без моего разрешения, светлейший.

Уолли об этом не подумал. В толпе пронесся еле слышный удивленный шепот. Неужели воспоминания Шонсу подвели его? Чтобы дать себе время подумать, он спросил:

– Вот как? И в какой же сутре об этом говорится?

Бриу колебался.

– Ни в одной из тех, что известны мне, светлейший. И, конечно же, я смиренно склоняюсь перед вашим знанием сутр. Просто так я понимаю законы. Значит, выход только один. Как старший воин Уолли может просто сказать ему, что такое понимание неправильно, и его мнение возобладает. Это, конечно, унизительно, но ничего другого от него и не ждут.

– Признаюсь, что раньше я не сталкивался с подобными вопросами, – сказал Уолли, имея в виду Шонсу. – Тот факт, что в сутрах не дается никаких конкретных указаний, подтверждает исключительную редкость этого случая. Его хорошо обсуждать в жаркий день, за кружкой пива. Скажите, вы сами додумались до такого истолкования?

Бриу опустил глаза.

– Я обсуждал это дело с воинами более высокого ранга, светлейший, и их мнение совпало с моим.

Тарру, ну конечно! Он это затеял или по крайней мере был в курсе всего. Бриу, очевидно, обратился с этим вопросом к самому старшему, и только Тарру мог сделать так, чтобы все Пятые отсюда ушли. Какая дерзость! Значит, необходимо немного показать силу – и почти сознательно – так, как мы зажигаем свет, – Уолли переключился на Шонсу.

Голос его прокатился по залу, как раскаты грома:

– Так вы вызываете Второго на смертный поединок только из-за вашей интерпретации, мастер Бриу? Я полагаю, это достойно презрения, так действуют трусы!

От неожиданности Бриу отпрянул и побледнел; все присутствующие одновременно затаили дыхание.

Уолли насмешливо взглянул на своего противника.

Нехотя, деревянными движениями – так человек идет на эшафот – Бриу сделал знак вызова.

– Вперед! – воскликнул Уолли и обнажил меч.