Текст книги "Часовой: на страже Севера (СИ)"

Автор книги: Дейлор Смит

Соавторы: Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

Я стоял на причальной площадке для приема воздушных судов. Надо мной раскинулась тень, отбрасываемая зависшим над головой «Тигром». Боевой рейдер Тринадцатой Стражи прибыл в срок.

Рядом со мной находилась Алиса. С управляющим поместьем мы распрощались в мастерской. Дядя Игнат, на прощание крепко меня обняв, пообещал все свободное время проводить за работой. Мол, в следующую побывку я уже смогу примерить свою новую броню. Что-то мне подсказывало, что следующего раза придется ждать довольно долго. Поэтому у Игната было времени вполне достаточно.

Задрав голову, я рассматривал силуэт парившего в высоте подобно хищному стервятнику корабля. Чуть длиннее и явно тяжелее, чем разведрейдер. Две палубы, более широкая корма. Мощные обводы гондолы. Задраенные пушечные порты. Большая вытянутая сигара жёсткой оболочки маскировочного серо-голубого цвета. Всего две мотогондолы. Видно было, что они развивали достаточную мощность. Однако в первую очередь этот корабль был рассчитан на дальность полёта и большую грузоподъёмность.

Причальная площадка бестужевского поместья была рассчитана на прием и гораздо больших воздушных судов. Она располагалась в стороне от основных строений, на специально сооруженной возвышенности. Но «Тигр» определено не собирался спускаться. Капитан корабля не хотел терять лишнего времени. Да и не такая я большая цаца, чтобы передо мной трап выкатывать. Так что подниматься на борт буду уже привычным для себя способом, посредством лебедочного троса. Который уже, чуть покачиваясь, опускался ко мне из десантного люка в днище гондолы. Стальной карабин ярко поблёскивал на выкатившимся из-за горизонта необычайно тёплом и обжигающим для нынешних краёв солнце. Денёк сегодня обещался быть погожим.

Я, полностью собранный и экипированный, в форме Часового, в надетой поверх куртки кольчуге, опоясанный портупеей с мечом и кинжалом, терпеливо ждал. У моих ног лежал мешок с пожитками. В специальных креплениях за спиной огромный черный клинок. Рядом со мной стояла Алиса и, стараясь скрыть грусть, пыталась беспечно улыбаться.

– Когда тебя ждать, братик?

Я не стал ей врать и, взъерошив волнующиеся на ветру густые черные волосы девушки, сказал:

– Боюсь, следующий раз наступит не скоро, сестрёнка. Служба… Мне предстоит много дел. Кречет особых поблажек делать не будет. А чтобы заработать внеочередную увольнительную, придётся совершить ну что-то совершенно невероятное!

– Ты сможешь, – уверенно заявила Алиса, прижимаясь ко мне и крепко обняв. – Я буду ждать. Я знаю, что ты обязательно вернешься. Все демоны и ведьмы не смогут тебе помешать.

Над нами гулко шумели работающие на малых оборотах движители корабля. Пристегнутый к тросу карабин уже закачался над моей головой. Я машинально подтянул его и пристегнул к специальному кольцу на портупее. Взялся затянутой в кожаную перчатку рукой за трос. Посмотрел на Алису и постарался улыбнуться как можно ободряюще.

– Я вернусь, Алиса. Ты и соскучиться не успеешь. Присматривай за Игнатом и остальными. Я знаю, что наш дом остаётся в надёжных руках.

– Даже не сомневайся, Алёшка.

И трос начал поднимать меня вверх.

* * *

– А ну-ка, покажи еще раз!

Стоически вздохнув, я уже в который раз проделал свой теперь уже, наверно, становящийся фирменным, фокус с черным рунным мечом. Завёл руку назад, сомкнул пальцы на рифлёной металлической рукояти, чуть повернул, услышал щелканье открывшихся застёжек и, в мгновение ока перехватив меч, выставил его перед собой в атакующей позиции. Высота каюты не позволяла мне в эффектом замахе потянуть его дугой через плечо, да еще удерживая одной рукой.

– Или ты даже здоровее, чем выглядишь, и силён, как сам Верховный князь ада, или пудришь мне мозги, – сержант Корнедуб, присвистнув, хмыкнул в вислые седые усы. – Ты прямо кладезь неожиданностей, Бестужев. Что припасешь на следующий раз? Никак какую подземную тварь размером со слона оседлаешь? Знаешь, небось, про животину такую, слона-то?

– Знаю, знаю, – пряча улыбку, ответил я, упирая меч остриём в палубу и уже привычно облокачиваясь о широкую крестообразную гарду.

– Ещё б ты не знал! Я-то и забыл, какой ты у нас умник начитанный, – проворчал Корнедуб.

Мы находились на корме «Тигра», в каюте, отведённой для командующего боевым взводом Часовых, которую сержант, как старший в начавшемся полёте, и занимал. По соседству была каморка капитана дирижабля Леонида Гаврилова. Вообще, насколько я понял, все приписанные к корпусу Часовых воздушные суда оперативного назначения, не важно, разведывательные или десантные, были устроены подобным образом. В корме всегда располагалось два отдельных капитанских кубрика.

Для полета к дальнему северному форту корабль оснастили всем самым необходимым, не скупясь. Предполагалось, что на месте можем столкнуться с чем угодно. Поэтому, в отличие от прошлого разведрейда, когда мы шли налегке, и совершенно с другими целями, «Тигр» нагрузили почти до предельного уровня. Запасами продовольствия, воды и медикаментов. Личное оружие и комплект запасного. Достаточное количество ядер и пороха ко всем пушкам, а их на корабле было пять. Одна носовая и по две по бортам.

Команда корабля насчитывала стандартный десяток человек, закалённых воздушных моряков. Плюс капитан Гаврилов и корабельный маг, выполняющий так же обязанности связиста и штурмана, Яков Пекара. Он же отвечал и за работу энергетической силовой установки корабля. Стоит ли говорить, что запаса алхимических энергокамней должно было нам хватить, чтобы облететь все Северные земли вдоль и поперёк. Подозреваю, Кречет, после недавних событий, теперь будет постоянно дуть на воду…

Дополнял экипаж «Тигра» полный десантный взвод вооружённых до зубов Часовых в количестве десяти бойцов. Полностью готовые к сражению силовые доспехи стояли в десантом отсеке. В любой момент по тревоге Часовые были готовы облачиться в броню и приступить к выполнению любой боевой задачи. Все отправившиеся в этот поход Часовые были опытными, закалёнными во множестве схваток с нечистью ветеранами, прослужившими не один год. Потому и командовал ими наш главный ветеран, старожил Цитадели сержант Фёдор Корнедуб. Я на фоне этих матёрых зубров выглядел сопливым мальчишкой, пусть был, наверно, выше и крупнее любого из них. Вообще, я заметил, что мой молодой и растущий организм, все еще продолжал, скажем так, совершенствоваться. Увидев меня, поднимающегося на борт, встречающий Корнедуб проворчал:

– Ну ты и отъел харю на домашних харчах, Бестужев… Видел бы тебя капитан Кречет…

– Да вы тоже особо на голодного не похожи, сержант, – не остался я в долгу, радостно приветствуя седого вояку. Чудно, но только оказавшись на борту «Тигра», я опять почувствовал такое родство с этими суровыми и мужественными людьми, будто всю жизнь тянул с ними военную лямку бок о бок.

Первым делом Корнедуб потащил меня за собой в личную каюту. И только потом увидел, что я с собой ношу за спиной. Его глаза непроизвольно расширились. Он обошел меня по кругу и негромко проговорил:

– Я уже десять лет не видел этого меча… Это один из первых мечей, выкованных специально для Часовых. И не просто меч. Фамильный клинок рода Бестужевых. Алесандр ловко им владел. Но я ни разу не видел, чтобы эту оглоблю носили без боевых доспехов. Ты зачем его к горбу привязал-то, за-ради форсу, али чего опять учудил?

Вот и пришлось скептически настроенному сержанту продемонстрировать новые ухватки. Ветеран был впечатлён до такой степени, что, заподозрив подвох, потребовал дать ему меч. Не иначе решил, что он из пенопласта сделан и я просто решил над ним подшутить. Однако ж, только подняв, клинок, Корнедуб уважительно присвистнул и, более не говоря ни слова, вернул мне. Тут же, впрочем, добавив:

– Да, это Сашкин меч… Слышь, Алексей, возьмёшь меня я следующий раз на побывку с собой, а? Хоть узнаю, чем таким там тебя Марфа потчевала, что ты столько дурных сил набрался! Можа и мне чего перепадёт…

Я только усмехался. Про свои секреты я никому лишний раз ничего не рассказывал. А мой грифон заговорщицки молчал, смиренно дремая у меня между лопаток. Он и подавно ничего никому не скажет. Так что пусть все смотрят и удивляются.

– Сержант, может, пока мы с глазу на глаз гутарим, про предстоящую операцию расскажете? Зачем мы вообще летим к Стуже? Да еще и в таком усиленном составе? Я насчитал в десантом отсеке одиннадцать комплектов брони. Одна из них ваша.

– Глазастый… – буркнул Корнедуб, усаживаясь в низкое продавленное кресло за прикрученным к чуть подрагивающей под ногами палубе столом. – Я уже и сам забыл, когда последний раз их надевал, все больше по Цитадели брожу, да в штатные разведрейды шастаю. Кречет стал в последнее время мною излишне дорожить, представляешь? Тут такое дело… Да ты садись, чего стоишь как столб? И дрын совой отложи, не сопрет его тут никто, не боись. Слушай, Бестужев.

Стужа располагалась в двух сутках полета на дирижабле от Лютограда, на самом краю имперских земель. Пограничная крепость. Дальше только Дикие пустоши. Глухая тундра и нелюдимые территории. И, не более как три дня назад с фортом прекратилась связь. Любая. На запросы почты никто не отвечал. Ни Трофим ни восстановившийся Рогволд не могли пробиться по магическим каналам до приписанного к гарнизону Стужи колдуну. И мощные артефакты не помогали. Стужа замолчала. Конечно, были возможны разные варианты, объяснявшие внезапное затишье в эфире. И возможно, ничего особо криминального не произошло. Но Кречет и слушать ничего не хотел о проблемах, связанных с технической стороной. Когда и через сутки Стужа продолжала молчать, капитан больше не раздумывал. Отправил срочную депешу мне и приказал собирать «Тигр» в поход.

– Наша задача выяснить, что произошло. Тут уж два варианта. Первый, в который капитан напрочь отказывается верить – почтовый передатчик сломался, а Кирьян вусмерть запил, до беспамятства, и второй вариант, менее, на мой взгляд вероятный…

– Какой?

– Беда пришла в Стужу, – нехотя произнёс эти слова Корнедуб. – Так-то этот форт находится в неприметном и тихом местечке. Вокруг никого и ни хрена. Вдалеке от Ведьминых земель, осквернённой границы и близко не видать. На севере Пустоши, но оттуда ни разу на приходило ничего… Плохого. Единственное что…

Я понимающе предположил:

– Рядом образовалось свежее Пятно небывалой мощи. Гарнизон форта или проворонил его зарождение или не смог справиться с тем, что через него пришло.

Я сразу вспомнил о том случае, когда погиб отец. Кречет говорил, что если бы не героическое деяние Александра Бестужева, ещё не известно, чем бы тогда всё закончилось. Похоже, сержант подумал о том же.

– Да, может и такая оказия приключилась. Поэтому и идём таким составом. Постоянно держим связь с Лютоградом. На всякий случай Кречет приказал снарядить еще один корабль, готовый тут же оправиться вслед за нами. Такие вот пироги, Бестужев. А ты учись. Учись и запоминай. У нас тут в Корпусе Тринадцатой стражи мечты сбываются, сам уже знаешь!

И Корнедуб тихонько засмеялся в усы.

* * *

Дикие пустоши. Огромная, практически неизведанная территория, что постиралась за пределами северных границ Великорусской Империи. Ничейная земля, по слухам населённая исключительно дикими и редкими животными. Место, где не мог жить простой человек. Огромная площадь тундры и тайги, суровый край, не меняющийся на протяжении многих веков. В иную ночь над бесконечными пустошами вспыхивало потустороннее зеленоватое мерцание. Говорят, что это отголоски Катаклизма. Да и сами пустоши появились в те канувшие в дремучие пропасть веков времена, когда цивилизации прошлого старательно пытались стереть друг друга с лица истерзанной войной земли.

Сейчас эта огромная, кажущаяся бесконечной, местность, уходящая далеко на север и простирающаяся с востока на запад, вплоть до хребта Скалистых гор, жила своей обособленной, угрюмой и не привечавшей чужаков жизнью. Ранее бывало, что периодически то один, то другой Император, желая расширить площадь законных владений, засылал через северную границу исследовательскую экспедицию. Кто знал, чем богаты Пустоши… Ни одна не вернулась, чтобы рассказать об этом. Все, кто уходил на север, там и оставались. А потом… Потом произошло вторжение ведьминых тварей, первая война с нечистью и затянувшееся уже почти на сто лет состояние холодной, то и дело обостряющейся негласной войны-перемирия. Правящей династии стало уже не до хранившей свои тайны далёкой земли. Сошлись на том, что нет там ничего хорошего и нечего там делать.

Никакой непосредственной опасности Дикие пустоши для рубежей государства не представляли. Так что негоже будить лихо, пока спит тихо. Вот и выходило, что будучи самым северным форпостом Империи на этом отрезке границы, Стужа считалась местом для службы относительно тихим и скучным. До недавнего времени.

Форт представлял из себя довольно большую крепость, сложенную из тесанного камня, с не очень высоким, но невероятной толщины стенами. Этакий небольшой городок, населенный двумя сотнями жителей, четверть из которых была военным гарнизоном. Стужу кормили близ расположенный лес, зарыбленное озеро, да регулярные поставки продовольствия и фуража из Лютограда. Командовал гарнизоном капитан Всеволод Ярыга. Помимо обычных солдат, у него в подчинении состоял штатный чародей Кирьян и боевой расчет из пятерых Часовых. В целом Стужа представляла из себя довольно крепкий орешек и вдобавок неплохо укомплектованный для такого пустынного и тихого края.

Вот только в тихом омуте рано или поздно начинают заводиться черти.

Чем ближе мы приближались к цели, тем холоднее становилось. Здесь, в северных широтах, климат был еще жёстче и немилосердней. Тут практически не было плодородных земель, здесь не собирали урожай, тут почти круглый год царил холод, а с наступлением осени каждую ночь температура опускалась почти до нуля. А зимой ледяное дыхание с Диких Пустошей накрывало все, что располагалось к югу от границы. Через месяц, когда Лютоград только начнет ощущать отголоски надвигающейся зимы, здесь уже будут трещать морозы, дуть продирающие до костей свирепые ветра и идти снег. Я бы не хотел здесь жить. Пусть служба особо неприхотлива и скучна, но мне такая тягомотина, серая и бесконечная, как и всё тут вокруг, точно не пришлась бы по нраву.

Корнедуб рассказывал, что последний раз был здесь года два назад. И здорово задолжал местному командующему гарнизоном, проигравшись в пух и прах в кости. Поэтому, тяжело вздыхая, то и дело теребил спрятанный за пазухой мешочек с монетами. Да, рядовым Часовым не платили жалование, всем необходимым их снабжал Орден, но командному составу полагался оклад в зависимости от ранжира. Блин, почти как в обычной армии… Бюрократия и здесь пожинала свои плоды.

Стужа должна была возникнуть в поле видимости с «Тигра» примерно через пару часов. Корабельный колдун провёл несколько безуспешных попыток связаться с гарнизоном форта. Бесполезно. За все время нашего пути через унылый северный край ничего не изменилось. Форт продолжал зловеще (ну а как иначе-то!) молчать. Поэтому Корнедуб заранее отдал приказ боевому расчету облачиться в доспехи. И теперь отряд закованных в тяжёлую силовую броню воинов, безвылазно сидел в десантом отсеке, приготовив огромные мечи и секиры.

Вздыхая и охая, сержант до последнего оставался в носовой рубке вместе с капитаном Гавриловым. Меня он держал при себе. Полностью вооружённый, в кольчуге, с огромным чёрным клинком за спиной, я напряженно всматривался через панорамное стекло. Совсем скоро мы должны были увидеть форт. И простиравшиеся за ним, насколько хватало глаз, Дикие пустоши.

Уже сейчас, вдали, я видел нечто похожее на протянувшуюся на всю линию горизонта, серо-зеленую, сокрытую в туманной дымке, полосу.

Самый северный фронтир Империи был готов встретить нас. С добром или худом, в этом нам сейчас и предстояло разобраться…

Глава 10

Готовность на начало высадки была объявлена номер один. Попросту говоря, нам всем следовало проявлять повышенную бдительность и осторожность. Смотреть в оба, прикрывать тылы и не убирать руки далеко от оружия.

Стужа, пусть и представляла из себя довольно большой форт, выстроенный в виде четырёхугольника по образу и подобию средневековой земной крепости, своей причальной площадки для приёма воздушных судов, пусть даже и самых маленьких, не имела. Поэтому было решено посадить «Тигр» на расстоянии полумили от сложенных из тесанного камня оборонительных стен поселения. В случае чего и подняться успеем, и идти к Стуже не заморимся.

Стоял хмурый холодный день. Под нами раскинулась унылая равнина, покрытая жухлой скудной травой, где-то слева, в нескольких милях вздымалась линия густого леса, уходящего далеко на север. Там же поблескивало стылой водой, отражающей свинцовое небо, небольшое озеро. Вокруг самого форта была расчищенная, голая земля – мышь не подберётся. Далее, на все тот же север бежала блеклая тоскливая равнина, постепенно переходя в простиравшуюся на сотни квадратных миль, протянувшуюся с востока на запад тундру. Дикие пустоши. Неизведанная земля, которая где-то далеко-далеко на горизонте превращалась в суровую северную тайгу, неизвестно что таящую и где заканчивающуюся.

Стужа была последним оплотом цивилизации в этом безбрежном угрюмом краю. Казалось, что здесь уже давно поселилась глубокая, готовая сдаться зиме, осень. Непривычно низкое небо, унылые окрестности, дышащий подступающими морозами холодный воздух.

«Тигр» неспешно опустился, удерживаясь на воздушных потоках и стравливая избытки наполнявшего вытянутую сигару оболочки летучего газа. Мы, готовые ступить на землю, собрались в десантном отсеке, в кормовой части корабля.

Одиннадцать закованных в силовые угловатые доспехи Часовых. Словно огромные бронированные жуки, вставшие на задние ноги. Безликие шишаки, массивные наплечники, мощные нагрудные кирасы, стальные пластины и соединения, узлы и шарниры. Каждый человек был похож на металлического исполина, неуклюжего и неповоротливого. Но я знал, что это впечатление ошибочно. Энергетический кристалл, питающий все эти приводы и оживляющий броню, наделял носивших её воинов невероятной силой и ловкостью.

Семеро бойцов держали на плечах громадные мечи. Трое – секиры такого размера, что ими можно было с одного маху обезглавливать буйволов. Также облачившийся в потертые, словно поросшие мхом доспехи сержант Корнедуб, такой же безликий в глухом шлеме, как и остальные, сжимал огромной железной рукой в тяжёлой стальной перчатке древко колоссальной глефы.

Я смотрелся рядом с Часовыми довольно невзрачно, но не менее достойно. В утепленной пехотной форме, наброшенной поверх черненной кольчуги, с покрывающим голову капюшоном. Кожаные сапоги, перчатки, портупея с кинжалом и штатным мечом, за спиной удерживаемая специальными ремнями на животе и груди система, позволяющая носить огромный черный меч, чья длинная, рифлёная рукоять выглядывала из-за моего плеча. Старинный клинок был обнажён и держался в хитрых креплениях. Я мог выхватить его едва ли не быстрее чем обычный меч из ножен.

Мы были собраны, сосредоточены и напряжены. Шутки-прибаутки остались в прошлом. Еще на подлёте к поселению, когда мы могли с высоты птичьего полёта рассмотреть раскинувшийся перед нами форт в малейших подробностях, находясь в носовой рубке дирижабля, я сразу понял, что дело плохо. Капитан Кречет оказался прав. В Стужу пришла беда. О чем я тут же и сообщил сержанту Корнедубу.

Скривившись, как будто ему вместо свежего пива подсунули конскую мочу, он буркнул в усы, тем не менее внимательно всматриваясь в угрюмый и поджидающий нас форт.

– И на основании чего ты пришел к эдакому умозаключению, малец? Опять твои гениальные озарения?..

– Да в жопу эти озарения, – в тон сержанту буркнул я. – Разве не видите, что в поселке ни одна печная труба не дымится? Сомневаюсь, чтобы жители, учитывая, какая уже здесь стоит холодрыга и близкое расположение леса как источника топлива, экономили на дровах! Они там что, все дружно погасили печки и сидят, обнявшись, гуртом, чтобы согреться?

Капитан Гаврилов, хмыкнув, озадаченно посмотрел на сержанта и сказал:

– Бестужев прав, Федор. Ладно бы еще дело было в том, что отсюда не видать ни дозорных над воротами, ни одной живой души за стенами. Стужа молчит. Вон Пекара чуть голову не свихнул, а достучаться до Ярыги не смог. Сдается, что форт словно вымер. Ни огней, ни дымка, ни дозорных…

Лысый сорокалетней мужик, кутавшийся в толстый шерстяной балахон, с обезображенной шрамом верхней губой, угрюмо кивнул, подтверждая слова капитана «Тигра». Над мостиком повисло тягостное напряженное молчание. Пользуясь которым я старался рассмотреть Стужу более подробно, пока была возможность.

Большой форт, основательный. Да, стены всего метров пять в высоту, но толщины приличной, усиленные мощными контрфорсами, четыре башни по углам, да еще две по обе стороны от двустворчатых, сколоченных из толстенных дубовых бревен ворот. Внутри форта лепились друг к дружке добротные приземистые дома и постройки. Сплошной камень, замшелая прочная черепица, лиственница и дуб. Узкие бойницы башен забраны железными решётками. Камень и железо. То, что способно противостоять непогоде и вероятному врагу. И все это производило впечатление опустошённости и тлена. Действительно, поселение словно опустело, вымерло. Сколько не всматривался, не мог разглядеть ни одного человеческого силуэта, ни моргающего из окошка огонька, ни вьющегося из каменных печных труб дымка. Не сомневаюсь, что и ни одного звука мы бы не услышали, даже будь у нас такая возможность.

Этот далёкий северный форт напоминал небольшой город-призрак. Мрачно смерив меня тяжёлым взглядом, сержант проговорил:

– Пошли собираться, Бестужев. Здесь мы уже нагляделись, чего без толку глаза мозолить… Леонид, начинаем приземление.

* * *

Задняя часть кормы со скрежетом и треском оснастки опустилась на твердую землю, впуская в теплый десантный трюм студёный северный ветер. Я невольно поёжился и пониже натянул на голову капюшон форменной курки. Моим-то товарищам хорошо, они в непроницаемых панцирях…

– На выход! – глухо пробасил Корнедуб, удобнее перехватывая глефу.

Десятки обутых в железные сапоги громадных ножищ загрохотали по окованному стальными полосами трапу, застонавшему под весом вступивших на него огромных могучих воинов. Сержант шел первым, я замыкающим, пропуская перед собой десяток Часовых.

Уже на земле, выстроившись латинской буквой V, мы неспеша, соблюдая предельную осторожность и поминутно оглядываясь, направились к форту. В принципе мы просто лишний раз перестраховывались. Вокруг поселения исправно уничтожалась любая крупная поросль, чтобы затруднить подступающим врагам природную маскировку. А сейчас это тем более играло нам на руку. Местность прекрасно просматривалась. Да и еще с высоты полёта мы видели, что вокруг маленькой крепостицы нет ничего подозрительного. Ни скрытого становища иномирных тварей, ни свежих Проколов, ничего такого. Но бережёного и бог бережёт. Мы шли, посматривая в том числе и в небо, и прислушиваясь к раскинувшейся у нас под ногами измождённой, больной на вид, черно-серой земле. Кто знает, что может скрываться на глубине…

Корабль оставался позади. Он был готов в любую минуту взять нас на борт, взлететь и прикрыть с воздуха. Все его орудийные порты были открыты, из тёмных проёмов выглядывали стволы безоткатных пушек среднего калибра. Гаврилов получил самые строгие инструкции на счет непредвиденных обстоятельств. Впрочем капитан «Тигра» был тертым калачом, и два раза, как маленькому, ему ничего объяснять не требовалось.

Во главе грохочущего как бронепоезд отряда шагал Корнедуб. Я при построении нашего клина следовал сразу за ним, с правого фланга. Но имел строгий наказ. При малейшей серьёзной опасности тут же отойти вглубь и не мешать закованным в тяжёлую монолитную броню воинам выполнять свою работу. В обычной кольчуге и простой форме, я этим железным исполинам казался всё равно что голым беспомощным младенцем. Еще на борту «Тигра» я видел как мои товарищи по Корпусу снисходительно улыбались, поглядывая на мой меч. Наверняка хотели посмотреть, сколько секунд я продержусь в настоящем бою, без силовых доспехов, размахивая эдакой громадиной.

– Не нравится мне здесь, – пробасил из-под шлема сержант, ни к кому конкретно не обращаясь. – Ужо через полсотни шагов к воротам подойдём, а поди ж ты – никого. Тишина, как в склепе! Ни собак, ни звонов кузни, ни ржания коней… И не видно ни одной рожи на стене. Прав был капитан, ох, прав…

Я испустил снисходительный вздох. А я не об этом талдычил ему перед самой высадкой? Вместо того сказал:

– А ворота то закрыты.

– Это ещё не значит, что они заперты изнутри, – скрипнув шарнирами, ко мне повернулась массивная железная голова, частично скрытая высоким шипастым защитным воротником из кованного металла.

И он был прав. Закрытые ворота форта ничего не говорили нам о том, что, возможно, за ними произошло. Если Стужа непонятно по каким причинам и в результате чего пала, если неведомый страшный враг уже внутри, то он и мог эти самые ворота запереть. И тогда придется решать, что делать дальше. Либо возвращаться на корабль, подлететь к форту и десантироваться сверху, невзирая на повышенную опасность для самого «Тигра», нашего единственного транспортного средства на сотни миль вокруг. Либо же пытаться разобраться с воротами и все же войти в поселение по земле. Ладно, чего гадать, мы почти пришли. Сейчас и будет разбираться по обстоятельствам…

Перед нами выросли пятиметровые стены форта. По меркам северных земель совсем не впечатляющая высота. Закованные в панцири и выглядевшие гигантами Часовые и то возвышались почти на два с половиной метра. Но обветренный, исполосованный временем и непогодой тёсанный камень, из которого эти стены были выложены, внушал уважение. Как и толстенные, обхватом не менее телеграфного столба, дубовые бревна ворот, окованные широченными железными полосами.

Я задрал голову. В узких бойницах расположенных по обеим сторонам от ворот квадратных зубчатых башенок, крытых поверху чем-то вроде гонты, гуляли сквозняки и не было видно ни одного подозрительного глаза, рассматривающего нас сверху. Ворота закрыты. Простые ворота, две створки, никаких маленьких калиточек.

Над нами нависало низкое серое угрюмое небо. Где-то там, среди превратившихся в сплошное покрывало облаков, спряталось холодное негреющее солнце. Впереди была неизвестность.

Корнедуб, поправив глефу, упёрся бронированным кулаком в одну из воротных створок и толкнул, легко приоткрывая могучие ворота. Не заперто. Я переглянулся с невидимыми в смотровых прорезях шлема глазами сержанта. Корнедуб вскинул согнутую в локте левую руку и скомандовал:

– Заходим и рассредотачиваемся. Бестужев и Гаркуша со мной. Рикард и Вуй остаются на воротах. Остальные действуют по плану.

Жужжа силовыми приводами и лязгая механическими суставами, группа вооруженных бронированных воинов вошла в Стужу. Двое Часовых остались стоять на воротах, остальные, рассыпаясь веером, начали расходиться в обе стороны от ворот. Мы же с Петром Гаркушей, немногословным, коренастым парнем, и так дюжим как двухгодовалый бычок, а в доспехах похожий на Голиафа, двинулись за Корнедубом. Сержант, взявшись за металлическое, окованное дополнительными бронзовыми полосами древко чудовищной глефы, пошёл прямо вперед, не сворачивая. Мы пристроились по бокам и чуть сзади.

Гаркуша нес на плече отливающий холодным блеском стали огромный меч, заточенный с одной стороны подобно зубьям пилы. Я же, быстро посматривая по сторонам, был готов в любой момент схватиться за рукоять черного рунного клинка.

И внутри форт-крепость встретил нас таким же опасным, непонятным и жутким молчанием и тишиной. Ощущение, что мы ступаем среди декораций к историческому фильму. Накатывало чувство нереальности происходящего. Какой-то неправильности. Изменить бы ландшафт, облик окружавших нас строений, и погоду, и не отличить бы тогда это на первый взгляд всеми покинутое поселение от классического городка-призрака на Диком западе.

Я прислушался к внутренним ощущениям. Но они упрямо крутили фигу. Даже мой грифон, всегда в подобных случаях в последнее время неизменно просыпавшийся и предупреждающий меня, продолжал мирно дремать. Неужели это только ширма, а наши первые впечатления обманчивы? В поселке нет ничего опасного? Мрачно зыркая из-под капюшона, я сам себе покачал головой. Что-то не верится… Здесь определённо зарыто какое-то крутое дерьмо. Знать бы только где, да умудриться не вступить в него по оба колена разом!

Вот и сержант, бухая по утоптанной до состояния камня спрессованной земле железными подошвами, гулко пробасил, изображая «Капитана очевидность»:

– Не нравится мне тут… Не так должен выглядеть форт, населенный двумястами душами. Да ежели б здесь и какая беда приключилось, где следы? На форт напали, взяли хитростью али штурмом? Где трупы, где кровь, брошенное оружие, где все это?.. Ничего не понимаю. Как будто все жители просто разом взяли и…

– Ушли, – лаконично завершил за командира Петр, с металлическим шелестом крутя облаченной в стальной шишак головой справа налево. – Может, какой мор прокатился, а, сержант?

Я был вынужден признать, что версия Гаркуши была не самой завалящей. Чума, тиф, оспа, что еще может быть настолько смертельным в этом мире, чтобы разом, в считанные дни, намертво вычистить целое поселение? Но неужели эта болячка взяла бы и имеющих иммунитет почти ко всем хворям Часовых и застала врасплох местного чародея Кирьяна, что тот даже не успел послать сигнал бедствия? Так что, в целом, сомнительно…

– Вряд ли, – подтверждая мои сомнения, прогудел сержант. – Эх, был бы у нас лишний сильный колдун на подхвате, типа Рогволда или хотя бы Трофима… Можа чего и унюхал бы тут.

М-да, ограниченное количество сильных боевых чародеев одна из главнейших проблем Корпуса Тринадцатой стражи за последние годы. Приписанные к весям и дежурным кораблям колдуны все же были специалистами весьма узкого профиля. Могли поддерживать магическую связь, прокладывать маршруты, запечатывать по уже давным-давно отработанным технологиям Ведьмины пятна, ещё там что по мелочи… Но даже сам капитан Кречет говорил, что одного Рогволда не стоит и десяток корабельных волшебников.

Нас окружали присмиревшие дома, пустые хозпостройки, расходящиеся от главной улочки рукава так же были тихи и безлюдны. Я, видел брошенный то тут то там скарб, говорящий о том, что жившие здесь поселенцы занимались своей повседневной рутинной работой. А потом вдруг резко все побросали и ушли. Или испарились в воздухе. Вот валяется брошенная кем-то лопата, вон стоит у стены дома гружёная булыжниками тачка, а вот и главная площадь с колодезным срубом, возле которого стоит пара наполненных водой ведер… Если где здесь и были загоны с животными и птицей, то не было слышно ни звука. Я уже подметил несколько пустых собачьих будок. И прав был Корнедуб, когда говорил о полном отсутствии следов сражения. Ни тел, ни обломанных клинков, ни торчащих в деревянных дверях стрел, ни следов засохшей крови, ни потухших факелов. Ничего.