Текст книги "Часовой: на страже Севера (СИ)"

Автор книги: Дейлор Смит

Соавторы: Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6

Как я и опасался, но отчасти даже ожидал этого, вечером ко мне в комнату с обещанным визитом сестринской вежливости заявилась Алиса. Моя новоявленная любимая родственница сразу же, с порога, категорически сообщила, что никуда не уйдет, пока мы с ней как следует не наговоримся, как брат с сестрой, встретившиеся после долгой разлуки. Да и я обещал, да и вообще… нет у меня иного выбора!

Хм, вот интересно, смог бы я от нее отбиться, если бы принципиально встал в позу? По-моему, проще было бы опять сразиться с громадной креветкой-землеройкой! Когда моя сестра намечала себе цель, она шла напролом как танк, не считаясь с потерями и несмотря на препятствия. Уникальная девчушка. Красивая, напористая, пробивная, умная и хитрющая. Адская смесь. Я уже поневоле начинал жалеть ее будущего мужа.

О чем ей тут же и сообщил, когда она, по-хозяйски развалившись на моей кровати, перевернулась на живот и, подперев кулачками подбородок, стала изучать пляшущие в пасти растопленного камина жаркие, дарящие нам тепло языки пламени.

– Ой, Лёшка, скажешь тоже, – негодующе фыркнула она. – Нужны мне эти женихи да мужья… Мне только шестнадцать лет.

Я, усевшись в изголовье, с сомнением покосился на нее. Насколько я уже уяснил, подобный возраст для девушки считался здесь едва ли не разделительной чертой. За которой начиналось неудержимое скатывание в старые девы, если кто не успел взять замуж.

– Да и кому-то же надо за нашим домом смотреть! А за тобой? Тебя кто будет кормить-поить? Одевать, обогревать да по головке гладить? Мы выросли, братик. Я, может, даже взрослее тебя. Вот и буду взамен мамки!

Я неверя смотрел на эту пигалицу. Откашлявшись, с сомнением сказал:

– Еще скажи, что за Игнатом приглядываешь! Большая какая нашлась.

– Я в иносказательном смысле, – надула она губки. – В житейском плане я, пожалуй, что и впрямь старше тебя. Ты думаешь, так легко управлять нашим имением? Спроси Игната, когда он в отлучке, кто за всем следит? Да он и сам, бывает, признается, что был бы без меня, как без рук. Особенно когда ты в Академию ушел и на одного мужика в доме меньше стало. А ты тут про женихов да мужей заливаешь! Не народился еще тот, кто достоинством вышел…

– Тебе надо, чтоб достоинство поболя было? – не удержавшись, хохотнул я.

В меня полетела подушка и гневный девичий писк.

– Ах ты гад! Совсем испохабился в своей Страже!

Я ловко поймал подушку и неожиданно серьезно сказал:

– Алиса. Ты сама знаешь, какая у нас здесь жизнь. Каждый день может произойти что угодно. Я Часовой. И ты должна уже сейчас свыкнуться с мыслью, что однажды я просто могу не вернуться. И нужно будет жить дальше. Я не хочу, чтобы род Бестужевых угас, пресекся на коню. Мы этого не заслужили. Наш погибший отец этого не заслужил. И тебе будет нужен тот, о ком ты так же, как и обо мне, захочешь заботиться. Так что, если кто есть на примете, я не возражаю. Хотя и очень тебя люблю. Но предупреждаю, если он мне не понравится – вырву ему ноги.

Алиса, усевшись, повернулась ко мне и поправила едва прикрывающий точенные коленки подол домашнего платья. Ее густые чёрные волосы были заплетены в две длинные, лежащие на груди косы. Огромные зелёные глаза, наполнившись внезапной печалью, блеснули.

– Я знаю. Знаю, брат. Но не забывай, какую фамилию я ношу. Кто возьмет замуж незаконнорождённую дочку одного из самых ненавидимых в Империи людей? Отрадно осознавать, что хоть ты любишь меня. Это действительно так, или ты просто хочешь сказать мне приятное?

– Это правда. Я тебя не помню, но как только увидел, сразу понял, что любил всю жизнь. Как отца.

Она засветилась такой заразительной улыбкой, что я сам невольно залыбился в ответ.

– Иногда я тебе завидую, Алёшка, – призналась Алиса. – Я была еще совсем маленькая, когда умер папа. И плохо его помню. А ты успел с ним побыть намного дольше.

Я неуверенно пожал плечами. Что я мог ей ответить?

– Отец очень часто отлучался… Сама понимаешь. И… Я многое забыл. Он обещался мне рассказать столько всего… Нужного и, наверно, очень важного. Но так и не успел.

Я сознательно не стал касаться темы происхождения самой Алисы и того, как она появилась в Родовом Имении Бестужевых. Кем была ее мать, при каких обстоятельствах Алесандр привез ее в замок совсем крохотной. Возможно, даже Алексей Бестужев, его сын, не знал всех подробностей этой давней истории. Игнат… Тот должен был знать. Обязательно нужно будет его попытать по этому вопросу. Но потом. Сейчас все это не казалось мне столь важным. Важнее была моя сестра, которая сидела напротив меня здесь и сейчас, чем тени прошлого.

– Сколько в имении проживает человек?

Алиса, ничем не выказав своего удивления подобным вопросом, смешно дунув вверх и смахивая упавшую на лоб прядку, на миг задумалась, и принялась загибать пальчики.

– Как ты уже догадался, не шибко много. Нам просто не по карману больше народу. Часовым жалованье не платят, забыл? Если б не Кленовка, с голоду бы померли. Северный край – он жестокий, братик. Особенно зимой. А она не за горами. Сейчас конец лета. Через месяц или даже раньше придут бури и дожди. Затем морозы. Еще не наступит декабрь, а про летнее тепло и воспоминаний не останется!

Я внимательно слушал Алису. Спрашивается, зачем мне все это? Ну что за вопрос… Я хозяин этого имения. Наследник бывших хозяев всех Северных земель. Я должен знать, просто обязан, как тут живут и чем дышат. Моя привилегия не только защищать, но и знать. Это моя земля и мой народ. Конечно, заяви я о чем подобном в Столице, меня бы и слушать не стали. Там ко мне относятся чуть лучше чем к дворовую псу, а фамилию запрещено называть под страхом смертной казни. Здесь, на фронтире, в этом суровом и жестком краю, все несколько иначе. И по крайней мере в Цитадели корпуса Часовых Тринадцатой Стражи фамилия Бестужевых опять звучала вслух, без утайки. А это уже маленькая, но победа. Моя победа.

– Хорошо. Сколько людей? Ну, собственно, мы с тобой… Хи-хи-хи! Неожиданно, правда?

– Ты давай не умничай, засранка! А то по жопе настучу!

Алиска вновь хихикнув, показала мне язык.

– Ой напугал. Твоё счастье, что ты не помнишь, как я тебя раньше мутузила! Ладно. Игнат, тетя Марфа, муж её дядя Семён. Он по хозяйству помогает: дров наколет, воды наносит, да и на охоту ходок заядлый. Аксинья, помощница Марфина, жопастая такая девка. Поди, её то ты должен помнить? Нет, скажешь? Брешешь. Дед Василий, конюший наш. Митька с Захаром, быки здоровенные, что у дяди Игната на побегушках. Да и всё. Нету больше никого в имении то.

Негусто, скажем прямо. Впрочем, я иного и не ожидал. Так стоило ли удивляться тому, насколько неухоженный и обветшалый вид у моего исконного домена с многовековой историей? Когда на весь замок всего с десяток жильцов приходится и нет денег ни на что, кроме как на самое необходимое. Подтверждая мои мысли, Алиса сказала:

– Раз в месяц Игнат всегда старается в Лютоград выбраться. То купить по мелочи что, то обменять. Кузнец то и мастеровой он хороший. Вот бывает и нанимается кому что подладить… Бывает, даже в Цитадель наведывается.

– Угу, это я уже знаю.

– Ну а теперь, – Алиса поудобнее заёрзала на постели, обкладываясь подушками, которые наверняка сама же сюда и принесла. – Теперь моя очередь тебя испрашивать!

Я только со страдальческим видом вздохнул.

* * *

Как и ожидалось, наш разговор с сестрой растянулся надолго. Впрочем, мне до того было хорошо и приятно с ней общаться, что я был только рад. Свободно, раскованно, без недомолвок, как будто я действительно знал эту смешливую егозу всю свою сознательную жизнь.

Хорошо так поговорили, начистоту. Душевно и искренне. Когда, позёвывая, Алиса ушла, шёл уже второй час глубокой северной ночи. За зашторенным окном негромко шумел налетевший ветер. В камине потрескивали рассыпающиеся угли, бросая на погруженную в полумрак комнату метущиеся тени. Угасающий огонь создавал в спальне мягкое, приятное глазу освещение, которого вполне хватало, чтобы не запутаться в собственных ногах.

Не такая уж и долгая, но предельно насыщенная жизнь в новом мире научила меня быть начеку. Вот и сейчас, перед тем, как лечь спать, я проверил дверной замок, щеколду на оконной раме, прислонил к изголовью кровати перевязь с мечом, чтобы была под рукой. Так, на всякий пожарный. Ложась в постель, я и помыслить не мог, что здесь, в Родовом имении мне может угрожать какая-либо опасность.

Этой же ночью я понял, что все предосторожности на этот счёт были не зря.

Проснулся от того, что вновь оживший грифон, не церемонясь, вонзил мне в кожу раскаленные когти. А поскольку без причины он меня обычно не тревожил, я, уже наученный горьким опытом, не стал стремглав вскакивать и с матами хвататься за находящийся под рукой меч. Проснувшись и по-прежнему не открывая глаз, я прислушался к собственным ощущениям. В комнате было тепло, тихо и… А вот спокойно не было. И дело не столько в том, что пробудился мой Родовой символ. Меня самого обуяло на самом подсознательном, первобытном уровне, чувство опасности. Что-то произошло или должно было произойти. Именно здесь, в комнате, этой ночью. Тишина… Или нет?

Нет, к потрескиванию почти прогоревших угольков и моему сонному дыханию теперь примешивались еще эти звуки. Шелест колеблемой лёгким ветерком шторы. Окно было открыто. Хотя его никто не отворял. В отличие от отцовского кабинета, на забранным деревянным переплётом двустворчатом окне моей спальни решетки не было. Да и зачем? Моя комната располагалась в одной из самых высоких центральных башен, и выходила в сторону простиравшегося на сколько глаз хватало, сразу за скальным обрезом, леса. Чтобы забраться ко мне в спальню, нужно было быть прирождённым профессиональным верхолазом с уймой альпинистской амуниции.

Что ж, похоже, один такой скалолаз нашёлся. И сейчас стоял в спальне, проникнув ко мне через окно, запертое, напомню, на щеколду изнутри. Я всей кожей ощущал присутствие чужого. И даже мог сказать, где он стоял, не открывая глаз. В самом дальнем, наискосок от моей кровати, тёмном углу. Стоял и пристально пялился на меня. Проник он сюда не более чем несколько секунд назад. Поднялся по стенам, открыл окошко, перелез через подоконник и бесшумно шмыгнул в угол, сливаясь с царившей там темнотой. Не стал нападать на меня сразу. Возможно, решил убедиться, что попал по назначению. А в том, что явились конкретно по мою душу, и ошибки быть не может. Я даже не сомневался.

Гадал я сейчас одно. Кто именно навестил меня этой глухой ночью, человек или… Ну вот что-то не верилось мне, что обычный смертный так легко смог проникнуть в Родовое имение, умудрился вычислить место в замке, где я нахожусь, вскарабкаться на такую высоту и без проблем забраться внутрь. Ведь если бы не бдительность моего грифона, я бы продолжал дрыхнуть. И проснулся бы уже с ножом у горла.

Я чуть приоткрыл глаза, продолжая усердно сопеть. Огонь в очаге почти погас. Отсвечивающие багрянцем угольки едва разгоняли ночную тьму перед каминной решёткой. Но мои глаза моментально адаптировались и я увидел именно там, где и предполагал, неясный, сливающийся с тенями силуэт. В самом дальнем углу.

Высокая, неподвижная фигура, похожая на одетого в длиннополый плащ человека. Скрытая темнотой и излучающая опасность. Пришелец неотрывно смотрел на меня. Я не видел его глаз, но чувствовал на себе его пристальный изучающий взгляд. Пока он просто стоял, смотрел и не шевелился. Не делал никаких лишних движений, способных выдать его присутствие. Он действовал очень осторожно и хотел наверняка убедиться, что я сплю. Точно. Кем бы он ни был, он знал, кто я такой. Значит, должен был понимать, что чутье Часового превосходит чутье обычного человека.

Я лежал на спине, вытянув вдоль туловища руки. Рукоять меча находилась в поле досягаемости одного решительного быстрого движения. Главное, не упустить момент, когда в движение придет мой неожиданный ночной гость. Сомневаюсь, что он посетил меня с невинной целью поинтересоваться, как пройти в ближайшую деревушку.

Я едва не прозевал. Высокая плечистая тень так неожиданно сдвинулась с места, что я и моргнуть не успел. Одним неестественно плавным текучим росчерком тьмы. Но и я не сопли жевал. С быстротой молнии я подскочил с кровати, уходя в сторону, вправо, зацепив перевязь с мечом и выхватывая из потёртых ножен клинок.

Спальню наполнили шелест развивающихся одежд, мелодичное пение освободившегося меча, шум смещающегося воздуха… И когда пришелец вихрем налетел на меня, я, уже твердо стоял на обеих ногах и встречал его нацеленным остриём меча. Церемониться я не собирался.

Нападающий двигался очень, просто невероятно быстро. Он наскочил на меня размытой безмолвной тенью. В хилых отблесках рассыпающихся угольков блеснул направленный мне в горло клинок. Я ловко уклонился, нанес ответный удар, от которого нападающий ушёл в лёгком пируэте, выбегая на свободное пространство. Не мешкая, я перепрыгнул через кровать и обрушился на него.

Мой клинок со звоном встретило нечто, напоминающее серп. Изогнутое, напоминающее гигантский коготь лезвие, высекло из кромки меча сноп ярко вспыхнувших в комнате искр. На черном лице моего противника внезапно загорелись жёлтые, круглые как у филина, глаза. Чертыхнувшись, я на секунду отвлёкся и тут же пришлось отражать коварный удар загнутого лезвия, направленного снизу вверх, и способного, вонзившись в пах, распороть меня до самой глотки. Кроме кальсон на мне не было ничего, способного защитить.

Со скрежетом наши клинки сцепились. Он навалился на меня, такой же тихий и безмолвный, почти не дыша. На его голову было накинуто что-то вроде капюшона, скрывая черты лица. Но два жутких жёлтых глаза злобно сверлили меня, прорезая темноту. Он отлично все видел. И он был очень силён. Ниже меня, уже, а значит и легче, вместе с тем обладал тигриной мощью. Мы застыли посреди комнаты, пытаясь освободить сцепившиеся клинки. Чуть ослабив руку, я отвел его серп вниз, откинулся назад и со всего маху ударил его ногой. Удар пришёлся во что-то податливое.

Впервые издав охающий звук, ночной гость отлетел и влип в стену. Развивая успех, я ринулся вперёд. От моего атакующего клинка он увернулся. Острие меча вонзилось в кирпичную стену, где секундой ранее была его голова. Противник крутанулся, взмахивая полами чёрного плаща, как крыльями, и наотмашь рубанул меня серпом. Я моментально закинул меч за спину, направляя кончиком вниз и блокируя подлый удар. Очередные искры посыпались на ковер. Звон соприкоснувшейся стали огласил комнату.

Я прочертил перед собой полукруг, разрывая дистанцию. Желтоглазый отскочил к очагу. И застыл, чуть разведя длинные руки в стороны. Его глаза потухли, лицо спряталось в черноте низко надвинувшегося капюшона. Умирающий в очаге жар подсвечивал его черную хищную фигуру.

Я поманил ассасина согнутым пальцем. Мы по-прежнему не произнесли ни слова. За нас лучше всего говорили наши действия. Он хотел убить меня, а я – его. И любые слова здесь были лишние. На миг мелькнула мысль попробовать взять его живым, но я тут же ее отмел. Уж больно ловок, опасен и быстр этот тип. С такими в бирюльки не поиграешь.

Будь мой Родовой замок более, хм, густонаселённым местом, после поднятого нами шума, в мою дверь уже наверняка ломился бы кто из домочадцев. А так… Да бейся мы хоть до утра, никто и не почешется. Разве только Игнат спит чутко. Его то комната была ближе всего к моей, но и то нас разделяло целое крыло!

Мягко ступая по полу, убийца вновь набросился на меня. Такой же неумолимый и бесстрашный. Я поймал его серп на лезвие меча, закрутил, почти вырвал из рук и был вынужден уклоняться от хитрого выпада невесть как появившегося в его второй руке узкого стилета, едва не впившегося мне в бочину. Вот сука! Пора было заканчивать с этой пляской…

Я увернулся от удара, погасил движение мечом, сместил корпус и со всей силы саданул его сжатым кулаком в лицо. Попал. И попал хорошо.

Звучно чвакнуло. Нападающий, отчаянно тряся головой, отступил на шаг назад, порядком дезориентированный. Не мешкая, я полоснул его крест на крест. Снова попал, почувствовав, как клинок прорезал его плоть. Желтоглазый издал что-то, похожее на змеиное шипение. Метнулся в сторону, отчаянно отмахнулся серпом и, совершив достойный гепарда прыжок, оказался у зашторенного окна. Сорвав тяжёлую портьеру, головой вперёд нырнул прямо в оконный переплёт, с отчаянным звоном вдребезги разнося стекло. Ни хрена себе!

Но я не растерялся. Вдогонку я метнул свой меч. С воем кувыркнувшись в воздухе, клинок со свистом вонзился в спину уже исчезающего в осколках стекла и кусках деревянного переплета ночного убийцы. До меня долетел короткий крик боли. Я метнулся к подоконнику и высунулся наружу, вдыхая прохладный ночной воздух. Ветер тут же вцепился в мое разгорячённое лицо, приятно остужая.

Я суматошно завертел головой, пытаясь понять, куда исчез неудавшийся убийца. Упал вниз, во внешний двор, на крыши расположенных внизу замковых построек, или же где зацепился? Черт, снаружи было хоть глаз выколи. Небо заволокло плотным слоем облаков, скрывших звезды и огрызок луны, а желтоглазый был в сплошных чёрных одеждах. Тут и зрение Часового не помогло. И сколько не вглядывался, я так ничего и не увидел. Впрочем, как и не услышал звука тяжело грохнувшегося тела…

Неужели этот ублюдок остался в живых и смог улизнуть? На крыльях, что ли, улетел? Я вспомнил его жуткие, ярко пылающие жёлтые глаза, с продольными змеиными зрачками. А что, вполне возможно… Пусть первым бросит в меня камень тот, кто сможет убедить в том, что этот выродок был человеком.

Глава 7

Подробности о ночном покушении на меня по утру быстро облетели всё имение. Дядя Игнат вместе с Захаром и Митькой едва ли носы не стерли, обнюхивая все закоулки и замковые постройки. Куда только не заглядывали. Но тщетно. Следов несостоявшегося убийцы так и не нашли. Под окном моей спальни, прямо на поверхности ниже расположенного этажа, лежали осколки стекла, куски деревянной рамы и оторвавшийся шпингалет. И всё. Ни следов крови, ни оброненных убегающим ассасином каких-либо улик. Словно сквозь землю провалился. Или улетел. Я был уже готов поверить во что угодно.

Неведомая тварь, а я наотрез отказывался называть напавшего на меня ночью человеком, так же утащила мой меч. Игнат ворчал, что после такого, да навернувшись с подобной высоты, не выживают. Да я и не спорил. Люди не выживают. Но обычный человек вряд ли смог так ловко забраться ко мне в комнату. А ещё у человека не может быть таких глаз, какие были у этой твари. Круглые, желтые, как у зверя, с вытянутыми змеиными зрачками. Глаза змеи.

Отчего-то мне вспомнился Франк. Не менее загадочный человек, с которым волею случая я познакомился на доставившим меня в Столицу дирижабле. Он рассказывал, что некоторые потусторонние сущности научились жить в человеческих городах, маскироваться под людей. Или же просто сосуществовать. Рядом, намного ближе, чем может показаться. Были ли они монстрами, пришедшими сто лет назад из иного мира или же являлись созданиями местного природного разлива, никто не знал.

Так не мог этот желтоглазый быть одним из подобных загадочных существ? И если так, то он вполне разумен и опасен. Я больше не сомневался, что ночное покушение было именно попыткой меня прикончить. Этот тип был подослан ко мне с одной целью. Отправить на тот свет. Мой давешний недоброжелатель, пока безымянный влиятельный граф, похоже, никак не успокаивается. А руки у него еще длиннее, чем я думал. Достал меня и здесь, почти на самом краю цивилизованных земель, почти на самой линии Северного фронтира. Ночной убийца наверняка действовал по наводке. А почему бы и нет? Если уж один из обитателей Цитадели корпуса Часовых, корабельный колдун Гашек, хотел меня убить, то почему бы и здесь не произошло то же самое? Видится мне, что на меня существует заказ. И похоже, моя голова оценена в кругленькую сумму. Так-то.

Вот только почему? Ну кому я нужен, потомственный аристократ, не способный пользоваться родовыми способностями, нищий и служащий рядовым Часовым. Что такого в Алексее Бестужеве, что его так настойчиво хотят убрать? Если найду ответ на этот вопрос, возможно, смогу и выяснить личность моего влиятельного недоброжелателя.

Узнав о случившемся, Алиса засуетилась вокруг меня, как курица-наседка, ультимативно заявив, что, начиная с сегодняшней ночи, спать будет в моей комнате. А что? Владеть оружием она умеет, наш добрейший управляющий сподобился научить. Когда я недоуменно посмотрел на Игната, тот, поухмылявшись, чуть виновато отвел глаза. Ну должен же он был за те два года, что я отсутствовал, заняться хоть чем-то полезным? Вот теперь моя младшая сестренка, оказывается, умела сражаться коротким мечом и кинжалом, стрелять из мушкета и пистоля, а также знала, что из себя представляет арбалет и как его заряжать. Умела ездить верхом на лошади. А еще готовить, сочинять стишки и вышивать крестиком. Я раздражённо буркнул, что ее срочно надо отдавать замуж, такое сокровище втуне пропадает…

Алиса отделалась пренебрежительным фырканьем. Далее Игнат на пару с мужем тети Марфы Семеном занялись починкой моего окна и установкой на новую раму прочной кованной железной решётки, наподобие той, что стояла в отцовском кабинете. И я настоял на том, чтобы подобную решётку поставили в окне спальни Алисы. Так-то на всех окнах имения имелись защитные прутья, но лишь на самых первых уровнях. До последнего момента никто и представить не мог, что придётся защищать таким образом окна верхних этажей старинного замка. В идеале бы, конечно, забрать железом все окна имения… Да только Игнат бухтел, что доброе железо нынче в дефиците, а мы не столичные банкиры… Времени много уйдет, а свободных рук нет. И вообще.

Я же отправился в оружейную, где надеялся подобрать себе замену утерянному мечу. Там то увидел впервые, воочию, доспехи своего отца. Силовую броню Часового Александра Бестужева. Все годы после его смерти, тщательно вычищенные и натертые воском, доспехи стояли в оружейной комнате, на специальном постаменте, прикрепленные к массивной раме. И все эти годы дядя Игнат исправно следил за их состоянием. Периодически проверял соединительные механизмы, смазывал привода и шестерни, поверял исправность работы энергетической системы, иногда вставляя в специальный, наиболее прочный отсек брони алхимический энергокристалл. В любой момент доспехи были готовы к использованию. Нужен был только человек, знающий что это, знающий, что такое быть закованным в силовую броню воином. Часовым Империи. И подходящий по росту и габаритам.

Каждый комплект брони изготавливался для конкретного бойца. Учитывая его рост, телосложение и вес. Это вам не академические штамповки. Я уже знал, что был крупнее и выше своего отца. И вряд ли бы мне его броня подошла. Пусть внешне она и производила впечатление огромного, темно-фиолетового, почти пурпурного, закованного в сталь исполина, внутри защитной скорлупы была рассчитана на меньшего по габаритам человека, чем я.

Я благоговейно смотрел на них, не в силах отвести пристального, печального взгляда. Рассматривал каждую деталь, каждый узел. Отмечал не зачищенные царапины, оставшиеся кое-где вмятины, потёртые участки, местами облупившуюся краску. Это были не парадно-выходные цацки. Это была настоящая броня настоящего воина, побывавшего не в одной серьёзной переделке.

Протянул руку и прикоснулся к холодной на ощупь броне. В этих доспехах отец погиб. В них же его и привезли в Цитадель Тринадцатой стражи. Я забыл рассказать, каким образом хоронят павших Часовых. Забудьте про могилы, усыпальницы или склепы. Нашего брата просто сжигают. В лютоградской обители Ордена есть специально отведённый под проведение этой церемонии корпус, где расположен крематорий. Тела покойников сжигают, священник начинает обязательную в таких случаях речь. Сослуживцы прощаются с погибшими собратьями по мечу. И всё. Далее в дело вступает чародей. С помощью особого заклинания он вплавляет прах сожжённого воина в его же боевые доспехи. Таким образом навсегда соединяя две неразрывные части одного целого, что зовётся Часовым.

Это, конечно, когда есть что сжигать. Зачастую бывает так, что и возвращать нечего. Такая вот церемония. Которая тоже на словах зовется похоронной. Хотя представляет из себя в конечном итоге нечто совсем иное. Так что в каком-то смысле отец всё еще находится в доме. Частица его по-прежнему жила в его боевой броне. Я неохотно отнял руку от холодившего кончики пальцев метала.

Здесь же, рядом с закреплёнными на раме доспехами, находился и меч Александра. Его личное боевое оружие. Длиной не менее полутора метров, с простой крестообразной гардой из усиленного сплава. Рукоять рассчитана либо на двуручный хват ладонями обычного человека, либо на одинарную хватку латной перчатки Часового. Обоюдоострое лезвие шириной не менее двадцати сантиметров, постепенно сужающееся, становясь иглой. Заточка наверняка позволяла бриться без мыла. Но более всего меня поразил цвет меча.

Сталь, из которой он был выкован, имела невероятный тёмно-серый, почти чёрный цвет, словно меняющий свой оттенок, в зависимости от того, под каким углом на него смотреть. С обеих сторон по поверхности клинка, примерно до середины, бежали вытравленные серебристые руны, удивительным образом гармонируя с переливчатым чёрным цветом оружия. Подобной красоты меча я еще не встречал. И заворожённо смотрел на него, думая только о том, сколько он весит и смогу ли я управляться им без боевых доспехов.

Оружие Часовых ковали не из простого железа. Секрет этой стали ведали только кузнецы Ордена и очень узкий круг посвящённых в него людей. Насколько я знал, Игнат был одним из них. Меч моего отца можно было назвать фамильным. И владели им главы рода Бестужевых на протяжении почти ста лет. Первым его владельцем был мой прадед, предавший Императора и свой народ. Продавшийся пришедшим из иного планы бытия страшным чудовищам. Но я сейчас не хотел думать об этом человеке.

Со слов Игната, в черном рунном мече соединялась лучшая сталь из тех, что видел этот мир, и очень мощная магия. И этот симбиоз превращал клинок в грозное несокрушимое оружие, позволявшее рубить любую нечисть. Наверняка капитан Кречет рассказал бы мне много больше, как человек, видевший этот меч в действии. Но попробуй выжать из него хоть что-то, что касалось его давно погибшего друга. Стоит быть благодарным хотя бы за то, что грозный, грубый и устрашающий одним своим видом командующий Корпусом мне и так уже рассказал.

По идее этот меч должен принадлежать мне. Но взять его смогу только тогда, когда будут готовы мои доспехи. А изготовить их дело не такое уж простое. Я, как наследный аристократ и будущий командующий, получу свою броню не в лютоградских мастерских. Ее изготовлением займётся Игнат. Он же делал и доспехи моего отца. Наш управляющий во многих смыслах был уникальным человеком. Знал не просто много, а очень много. И еще больше умел. И на пару с отцом они много чего успели смастерить…

Я пришел в оружейную комнату за оружием. Хотел подобрать себе меч. Простой, надёжный, обычный клинок, в общем. Но теперь, застыв напротив доспехов отца и его… нашего, тут же поправился я, бестужевского меча, я передумал. Вспомнив избитый миф о короле Артуре, я, усмехнувшись, решительно протянул руку к чёрному мечу. Мои пальцы сомкнулись на железной, отполированной до блеска рифлёной рукояти. Я приготовился, взять изрядный вес и поэтому внутренне напрягся, напружинив ноги и стиснув зубы.

Не сомневаюсь, что двумя руками я бы вполне с ним управился в бою, не может же он весить больше, ну пускай, пятнадцати-двадцати килограммов. Сколько там весили средневековые рыцарские двуручники? Пять-семь кило? Этот, правда, раза в три шире. Да я бы и одной рукой его играючи поднял. Тут дело было в другом. Сама церемония казалась мне каким-то особенным ритуалом. А ну, вдруг этот клинок не захочет признавать меня за своего?

Я, выдохнув, одним движением снял меч с держащих его на раме скоб. И в тот момент, когда он полностью оказался на весу, в моей руке, дремавший грифон вновь оживился и ласково так, будто кот, лизнул мою спину. От рукояти меча через руку, прямо в сердце, побежала какая-то удивительная, незримая волна, словно через мое тело пропустили энергетический разряд. Я заворожённо смотрел на переливающийся отблесками обсидиана клинок, поворачивая огромный меч и так и эдак. И почти не замечал его тяжести. Я взялся за рукоять обеими руками, воткнул острие в пол и положил ладони на мощную гарду. Чуть качнул. Меч начал медленно клониться в сторону. Я подхватил его, заметив как изменился его вес. Такое ощущение, будто ловлю падающий лом. Но как только снова сжал пальцы, он будто сбросил несколько килограммов. Потрясающе!

Что же это? Неужели мой Родовой символ вошел в ментальный контакт с этим рунным клинком? Магия. Черт возьми! В мече сокрыты очень сильные чары. И думается мне, что на порядок круче тех, какими напитывали стандартные клинки для рядовых Часовых. Если этим мечом изначально владел последний из герцогов Бестужевых, кто еще носил не отобранный титул по праву рождения…

Да, в моих руках этот меч весил чуть больше моего потерянного клинка, что утащил в своей спине ночной желтоглазый убийца. С ума сойти. Я-то был даже готов смириться с тем, что придётся махать почти двадцатикилограммовой оглоблей. И вовсе не смешно. Одно дело поднять такое оружие и совсем другое не просто держать его, а фехтовать, сражаться. И длительное время. Да без силовой брони руки отпадут очень скоро даже у Часового. Не говоря уже о простом человеке. Это обычный меч для нас, как кинжальчик, а громадные зачарованные клинки, совсем другой коленкор. Но мой фамильный меч, он… Он словно признал во мне своего. Будто грифон, прорвавшись через запретную печать, снова мне помог. Невероятно!

Повинуясь внезапно заговорившим во мне инстинктам, я снова перехватил меч одной рукой, подбросил вверх, поймал, за счёт вытянутой руки и своего почти двухметрового роста, крутанул и положил на раскрытую ладонь, как балансир. Выкован он был идеально. Ни одна из его частей не перевешивала. С каждым новым прикосновением к покрытому рунами старинному оружию, я чувствовал все большую уверенность. Словно клинок становился частью меня, понимал меня, а я знал, что мне с ним делать. Как будто я владел этим потрясающим мечом всю сознательную жизнь.

Вытянув клинок перед собой и держа его уже двумя руками, я скользнул глазами по усыпавшим его рунам. Готов поклясться, что уже видел точно такие же. И даже более того, твёрдо знаю где. Я повернул голову, в тщетной надежде изловчиться и заглянуть себе за спину. Будь у меня здесь зеркало, я бы смог рассмотреть свой Родовой символ, татуировку грифона. И у меня больше не было никаких сомнений, что едва различимые узоры, нанесенные на сжимаемый грифоном в передних лапах меч, точно такие же, как на черном клинке моего прадеда. Это не узоры, это волшебные руны.