Текст книги "Орлы или вороны (СИ)"

Автор книги: Дэвид Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Виктор закрыл файл. На полке таких файлов много, штук двадцать, может больше. Открыл шкаф, стоящий рядом. На нижней полке – коробки с офисной бумагой. Взял одну, выложил бумагу. В пустую коробку сложил все деньги, которые были в сейфе, сверху положил все папки с именами девочек. Затем прикрыл всё это несколькими чистыми листами бумаги из принтера. Всё, захлопнул сейф. В азарте или просто от злости забыл даже про отпечатки, стирать не стал. Да пофиг. Вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Подходя к выходу, задержался на пару секунд и посмотрел на Мовлада, их глаза встретились. Тот стоял, подняв ногу, делая уверенный, широкий шаг из дверного проёма в свой офис. Появилось острое желание пнуть того по яйцам или хорошенько вломить по печени, но сдержался. «Я не прощаюсь», – подумал он и быстро вышел из конторы. Сделал несколько шагов, чтобы оказаться на том же месте, где он замедлил время. Держа двумя руками коробку, отвернулся от людей, замерших около двери в супермаркет, остановился. Затем мысленно сравнял своё время с окружающим и почти моментально оглох от шума. Никто не обратил на него никакого внимания. Город жил своей жизнью, все куда-то торопились, разговаривали меж собой, и этот шум был обыденным. Мы просто в суете его не замечаем. Забыв даже про камеры наблюдения, Виктор быстрым шагом пошёл к своей новой машине и уже через двадцать минут сворачивал с проспекта Большевиков на Мурманку. Заправив на Лукойле полный бак бензина, Виктор поставил круиз на сто двадцать, чтобы сильно не выделяться. Если менты остановят и захотят осмотреть, что у него в машине, тогда даже Нуо вряд ли ему поможет. Не хотелось думать ни об ограбленных «Южных вратах», ни о проститутках, документы которых лежали у него в машине. Обо всём этом он подумает завтра. Плевать даже на слабое угрызение совести, что, по сути, машина, на которой он едет, заработана этими же девочками. Просто лёгкая эйфория от того, что всё так гладко получилось. Нет, это не был триумф победителя, да Виктор в этой ситуации и не был победителем, он это осознавал. Проще сказать, он был обыкновенным вором, таким своеобразным Робин Гудом, и это не делало ему чести. Скорее наоборот. Но всё это его волновало меньше всего. Больше напрягало, что по какой-то непонятной причине ужасно хотелось позвонить Насте. Удивительно, но было такое чувство, что успел соскучиться. Как-то давно, ещё в старших классах, он был без памяти влюблён в Машку из соседнего класса, и когда Машка разбила ему сердце, он долго и тяжело страдал. Потом, когда переболело, Виктор поклялся себе, что больше никогда ни в кого не влюбится. Может, потому и не женился до сих пор, что близко к сердцу не подпускал ни одну девушку. Дольше всех прожил с Анной, но и то больше по её инициативе, хотя и расстались тоже с её подачи. Но Анна была другая, её не надо было опекать. Она самодостаточная, знающая себе цену женщина. С такими, наверное, хорошо жить по расчёту. Если обоих всё устраивает, то это будет самый крепкий брак. Возможно, он будет крепким до поры до времени, пока она не найдёт что-то более подходящее.

Настя же оказалась не похожей ни на одну из его предыдущих подруг. Может, в силу возраста, а может, из-за характера она была такая непосредственная, такая открытая и настоящая, что обезоруживала. Виктор бросил взгляд на коробку, лежащую на полу перед пассажирским сиденьем. Потянулся, достал Настин файл, вытащил паспорт. Посмотрел на фотку. Прикольная такая была, смешная и несуразная. Но сейчас из девочки подростка она превращалась в настоящую красавицу. День рождения третьего сентября, через пару недель всего. Убрал паспорт во внутренний карман. Обрадуется. Да ещё эти фотки. Девчонка, конечно, в свои неполные восемнадцать повидала многое. Ну да ладно, что нас не убивает, делает нас сильнее.

Зазвонил мобильный, Виктор улыбнулся: ну вот, легка на помине! Но это была не Настя.

– Виктор? – спросил незнакомый голос.

– Я, – согласился Виктор и с тревогой подумал: «Ну, начинается».

– Меня зовут Андрей, мне твой номер дал Ганс. Я листы ваши купил, понимаешь, о чём речь?

– Да, вроде. – Виктор понимал, но говорить об этом, тем более по телефону, сильно не хотелось.

– Давай завтра пересечёмся. Я свободен в любое время и подъеду, куда скажешь, если у тебя есть возможность.

– Возможность есть, давай только во второй половине. Набирай – договоримся.

– Отлично, тогда до звонка, – сказал мужик и отключился.

Чего там могло быть, даже предполагать не хотелось. Да всё что угодно. Кто его знает, как эти чудеса работают. Может, оно из никеля превратилось в конский навоз, а может, наоборот, в какую-нибудь платину. Жизнь начинала набирать обороты, и это было неплохо, гораздо лучше, чем сонная рутина с восьмичасовой сменой на какой-нибудь фабрике. Ехать стало скучно, и Виктор прибавил скорости. Машинка летела просто сказочно, не хуже угнанного мерса. Разогнался до ста пятидесяти, и километры замелькали значительно быстрее. Когда заехал в Вологодскую область, было чуть больше девяти вечера. Заправился опять до полного бака и порулил дальше. Здесь дорога пошла чуть хуже. Бетонка – еще с советских времён, кое-где в тёмных неровных заплатах асфальта, но, в целом, неплохая. На скорости сто пятьдесят «форд» уверенно держал дорогу. Подвеска неплохо отрабатывала все неровности. Опять зазвонил телефон. На этот раз это была Настя. Он поднял трубку.

– Алло, – сурово сказал Виктор, хотя сам улыбался шире плеч.

– Витя, привет, – она радостно поздоровалась. – Ну чего, как ты? Всё нормально?

– Угу, всё по плану, – бодро отрапортовал Виктор. – Рассольник не хочу, а вот рыбки жареной – с удовольствием. Чего за рыба, кстати?

– Ну, такая. Я форелек купила несколько на рынке. Они некрупные, так я их вдоль порезала и филейки пожарила. А из голов потом рыбный суп сделаю, – Настя провела полный экскурс в свои кулинарные рецепты. – Так, а ты где, и тебя когда ждать? – спохватилась она.

– Я ночью приеду. – Виктор посмотрел на часы. – Ну где-то к двенадцати, может, если всё нормально.

– О, классно, я думала, ты на утреннем поезде. Тогда я спать не ложусь, буду ждать.

– Да ложись, чего ты будешь ждать.

Было странно, что она ни разу не спросила ни про свои аттестаты, ни про паспорт. Как будто это не имело большого значения.

Долетел на одном дыхании. В Коште тормознул на остановке. Тьма была кромешная. Встал так, чтобы было видно всё вокруг, если кто подойдёт или подъедет. Достал из багажника сумку с деньгами. Посчитал. Получалось примерно двадцать три миллиона. Аккуратно сложил все пачки обратно. Около полутора миллиона было россыпью. Их сложил на дно коробки. Из Настиных документов вытащил фотки. Еле удержался от соблазна ещё раз посмотреть. Подоставал такие же фотки из других файлов. Где-то они были, где-то нет. Убрал сумку обратно в багажник. Жалко, что не было с собой ключей от гаража. Там стояла печь-буржуйка. По-хорошему бы это всё сжечь с глаз долой. Сумку тоже неплохо было бы оставить в гараже, а не тащить домой. Вообще было непонятно, что говорить Насте, а о чём лучше умолчать. Вроде он нигде не наследил, но при определённых обстоятельствах вычислить его всё же было можно. Легче всего вычислить Настю. Наверняка у них есть её адрес по прописке. Не будет же она сидеть вечно у него в квартире, по-любому где-то засветится. А если она будет что-то знать про деньги, то расколоть её труда не составит. В общем, всё было не так уж безоблачно. Виктор, не переставая просчитывать варианты, подъехал на платную стоянку на Командарма Белова. Была уже полночь, но места на стоянке оставались. Он заплатил сразу за месяц, чтоб больше не думалось. Сумку оставил в машине, а коробку потащил домой. Переходя через Юбилейную и неся перед собой в руках коробку с компроматом, пропустил ментовский уазик, медленно ползущий в сторону проспекта Победы. Было бы прикольно, если бы у них появилось желание просто рандомно проверить документы у человека, идущего куда-то ночью. Типа:

– Эй, товарищ, а в коробке-то чего тащишь?

– Да ничего особенного, лимона полтора рублей и примерно тысяч двадцать долларов. Да, кстати, ещё паспорта девчонок из эскорт-сервиса. Ну и полсотни фоток этих самых девок в чём мать родила. А так ничего, всё нормально.

Но парни из уазика, мельком глянув на Виктора, поехали дальше по своим делам, выискивая настоящих жуликов, а не какого-то мелкого воришку миллионов во главе с Нуо. Виктор только сейчас сообразил, что с тех пор, как он вышел из «Южных врат», Нуо больше никак себя не проявлял. Больше того, сейчас он был абсолютно холодным. Потрогал рукой – такой неживой, холодный камень. Возможно, просто совпадение.

Поднялся на пятый этаж, поставил коробку на коврик перед дверью, полез за ключом, но дверь тут же открылась и Настя, выскочив за порог, повисла у него на шее.

– Ура-а, приехал! – обрадованно закричала она.

– Тихо ты, весь подъезд разбудишь, ночь же. – Виктор, подхватив Настю за талию, вошёл в квартиру и поставил на ноги, слегка пригнувшись. Настя была в белом цветастом сарафане. Волосы забраны в красивую причёску. На открытой груди на тоненьком круглом шнурке висела иконка.

– А я видела тебя, как ты через дорогу шёл, я уж полчаса тебя на балконе дожидаюсь.

– Курила, небось, на балконе? – Виктор взял коробку, поставил под вешалку и закрыл дверь.

– Ага, днём ещё. Но только две сигареты за весь день. – Она показала пачку тонких «Мальборо лайт», в которой не хватало двух сигарет.

Виктор кивнул, окинув Настю взглядом с ног до головы. Так хотелось сделать ей комплимент, сказать, какая красивая и нарядная она была, но промолчал.

– Ужин греть, или ты в душ сначала? – Настя так деловито изображала хозяйку, что Виктору стало весело.

Его холостяцкая берлога незаметно наполнялась положительными эмоциями этой беззаботной пацанки.

– Пойду в душ, – сказал он неуверенно.

– Правильно, – одобрила она. – Я на кухне буду.

Когда Виктор вышел из ванной, его уже ждала огромная тарелка с двумя большими кусками красной рыбы. Рядом лежали нож и вилка. На другой тарелке было несколько отварных картофелин, порезанных напополам, дольки лимона, пучок петрушки и порезанный тонкими слайсами толстый солёный огурец.

– Соус хочешь? – спросила Настя.

Виктор кивнул, и она достала из холодильника маленькую плошку с чем-то белым.

– Чего-то похожее на майонез? – спросил Виктор, зачерпнув ложкой это «чего-то похожее» и помазал рыбу.

– Не-а, – отрицательно покачала головой Настя. – Это сливочный соус, специально для рыбы. Я сама сделала. Ну, там немного майонеза тоже есть. Вкусно?

– Угу, – кивнул Виктор, жуя кусок форелины.

Вспомнил, как всего пару месяцев назад на этом же самом месте сидела Анька и кормила его тоже чем-то вкусным, а он уплетал за обе щёки и хвалил. И вот теперь здесь сидит девочка, которая в два раза младше его, кормит вкуснятиной и, похоже, даже счастлива. А он не знает, что ему с ней делать.

– Ну как съездил? – спросила Настя, подкладывая ещё дымящейся картошки.

– Нет, Настя, не надо больше, и так много. Наелся, хватит, – запротестовал Виктор. – А съездил нормально. Всё твоё привез: и паспорт, и аттестаты все.

– Правда?! А как тебе удалось? Так прямо и отдали, что ли? Не может быть.

Настя удивлённо смотрела на Виктора, не веря своим ушам. Он положил на стол бумажную папку, подписанную её именем и фамилией, сказав:

– Здесь всё. – И тихо добавил: – Ну, почти всё.

Настя открыла папку, достала документы, полистала.

– Да, здорово, можно поступать теперь, но в универе сказали… ну я тебе говорила… что поздно уже.

– Думаю, порешаем. Попробуем порешать. Если не получится, поступишь на следующий год. Как раз подготовишься как следует.

– Витя, спасибо тебе, – со слезами на глазах сказала она. – Я всё думаю: если бы я тогда не села к тебе в машину, мне даже страшно подумать, чтобы было, если бы… – она посмотрела ему прямо в глаза, – если бы мы не встретились.

Было приятно на душе, приятно такое слышать, но Виктор только кивнул.

– Я как раз об этом хотел поговорить. – Он отодвинул тарелку, похлопал себя по животу. – Ты прям самый настоящий шеф-повар. Очень вкусно, Настя, правда. Спасибо большое.

– Я рада, – сказала она, вставая и убирая тарелки со стола. – Говори, не отвлекайся, я пока посуду помою.

– Ты лучше садись напротив. Поговорим – потом помоешь.

Настя поставила тарелки на стол, подошла, взяла его за руку и потащила в комнату.

– Настюха, ну опять ты начинаешь, – заупрямился Виктор.

– Пошли, пошли. – Она, продолжая с силой тянуть за руку, посадила его на диван. – Так удобно?

– Да, удобно, – сказал Виктор, откидываясь на спинку.

Настя прямо в своём сарафане прыгнула на кровать, легла на живот, подложила обе ладошки под подбородок, положила на них голову.

– Теперь говори. Удобно, когда я так?

– Более чем, – улыбнулся Виктор.

Она умела удивлять своей непосредственностью. Он до сих пор не определился, что скажет Насте, а о чём пока умолчит. По сути, он ведь её совсем не знал, и как она отреагирует на ту или иную ситуацию, понятия не имел. Но в любом случае, если он её ещё не приручил, чтобы быть за неё ответственным, то она как раз наоборот – сама того не ведая, приручала Виктора всё больше и больше.

– Уф, даже не знаю, с чего начать. Всё так непросто. Ладно, – Виктор понизил голос почти до шёпота, показав рукой вокруг комнаты, – у стен тоже есть уши. В общем, я забрал в офисе этих грёбаных «Южных врат» не только твои документы, а ещё документы двух десятков других девчонок.

– Что значит забрал? – перебила Настя. – Без спросу, что ли?

– Блин, солнце, не будь наивной! Ты думаешь, мне бы их кто-нибудь отдал?

– Ты назвал меня солнцем, это так приятно, – она улыбнулась, указывая на него пальцем. – Я думала, может, как-то за деньги; я не знаю, как это делается.

– За деньги и забрал, – ухмыльнулся Виктор. – Точнее, забрал и документы, и деньги. Пробрался в офис, когда там никого не было, вытащил всё, что было в сейфе, покидал в коробку, – Виктор показал рукой на коробку. – Ну, ещё кое-что забрал и свалил оттуда. Я сделал всё чисто, и вряд ли они меня вычислят, но ты должна быть осторожна. Во-первых, не звони никому из твоих знакомых девочек оттуда. Во-вторых, если тебя вычислят эти бандосы (а у них наверняка есть твой Белозерский адрес), то ты знать ничего не знаешь. На самом деле это маловероятно, но всё же ты должна быть к этому готова, – Виктор сделал паузу, ожидая, как Настя отреагирует, но ни капли испуга или озабоченности в её глазах не увидел. Напротив, она подняла обе руки, держа в них воображаемый пистолет.

– Мы с тобой как Бони и Клайд.

– Ну, тип того, – чуть не рассмеялся Виктор. – Но ты, наверное, не до конца понимаешь степень опасности. Если они что-нибудь пронюхают, то нам несладко придётся.

– А можно заглянуть в коробку? – спросила она с азартом, вскочив с кровати.

– Валяй, – согласился Виктор. – Но имей в виду, там только малая часть.

Настя с усилием подняла коробку:

– Ух, тяжёлая какая! – притащила в комнату, двумя руками вытащила все папки и положила стопкой на пол. Увидев кучу денег на дне коробки, поднесла руки ко рту, прошептала: – Витя, я никогда не видела столько денег сразу. Сколько здесь?

– Может, миллиона два – два с половиной, не знаю, почём сейчас доллары.

Настя перевернула коробку, высыпав деньги на ламинат, и стала раскладывать пачками.

– Долларов столько много, можно на море съездить, например, в Италию, – она подняла на него глаза.

– Где-то я это уже слышал! – рассмеялся Виктор и добавил: – Там евры, в Италии.

Настя разложила деньги аккуратными стопками.

– Один миллион семьсот тысяч вроде и ещё двадцать тысяч долларов. Можно даже в МГУ попробовать поступить.

– Да хоть в Гарвард, – сказал Виктор и добавил тихо: – Если нас не грохнут раньше.

– А как тебе мой новый сарафанчик? – спросила Настя, ловко крутанувшись, как танцовщица на сцене.

– Чётко, – Виктор одобрительно кивнул. – Ещё чего-нибудь купила?

– Да, смотри, полусапожки на осень. – Она сбегала в прихожую и вышла в ярких красных сапожках на низком каблуке. – Нравятся? – спросила она, вставая на носочки.

– Прям модница, – похвалил Виктор. – Красивые. Правда, я в этом не очень понимаю. Ладно, Настюха, чего делать-то будем?

– Ну, давай приют откроем, – сказала она, сняв свои сапожки, и села рядом на диван.

– В смысле приют? – не понял Виктор.

– Для животных такой. Я видела объявления в газете, часто люди, подбирают собак бездомных, а потом им хозяев новых ищут. А в приюте они бы жить могли.

– Я кошек больше люблю, – сказал Виктор.

– Да всё равно, можно и для кошек, я не об этом. Просто ты вот деньги эти если украл, тебе может потом плохо быть. Заболеешь или под машину попадёшь. А так, если на доброе дело пустить, то, может, и обойдётся.

Виктор в изумлении уставился на Настю. Чего-чего, но таких речей он явно от неё не ожидал. Вот уж точно загадочная душа! Она порой выдавала такое, что хоть стой, хоть падай, и этим не переставала раз за разом его удивлять.

– А чего, думаешь, я неправильно сделал, что деньги у них спёр?

– Ну а если бы кто-нибудь у тебя спёр, Витя, тебе бы понравилось? – Она расправила ему закатавшийся на футболке рукав, погладила по руке. – Да ты не расстраивайся, у них там денег, я думаю, много. Ты же не последнее взял, но всё равно, это как-то… не знаю, – она задумалась, взяла его за руку двумя руками, – это не по-христиански.

– Ой, кто бы говорил! – вырвалось у Виктора.

Он тут же пожалел о сказанном, но было поздно. Она сразу убрала руки и как-то вся сжалась. Потом сказала:

– Ладно, поздно уже, ты, наверное, спать хочешь. Я тоже пойду лягу.

Извиняться смысла не было. Виктор встал с дивана, собрал деньги и бумаги обратно в коробку и поставил её в угол комнаты.

Пошёл на кухню, вымыл тарелки и сел за стол. Вот кто за язык тянул? Девочка так старалась, как родного накормила, напоила, а он её носом – в грязь. Словно припомнил, где она недавно была. Жестоко получилось. Не по-людски. Сидел молча, думал: может, показалось и придёт сейчас девочка. Но не пришла. Обиделась. За стенкой было тихо. Через полчаса зашёл в комнату. Настя лежала на кровати, закрывшись одеялом, телевизор не включала. Её сарафан аккуратно висел на спинке кресла. Вероятно, спала. Виктор, не раздеваясь, лёг на диван, укрылся пледом. Нуо был холодный как лёд. Он долго лежал молча, размышлял обо всём, потом незаметно уснул.

Глава 10

Глава десятая. Август 2005, Санкт Петербург

Поздно вечером Мовлад Мержоев, развалившись, сидел в удобном кожаном кресле в комнате отдыха VIP-сауны. Заведение находилось в районе Кудрово на юго-востоке Питера. На низеньком столике перед ним стоял стеклянный прозрачный чайник с чаем. Рядом на блюдечке в пиале из тонкого фарфора дымился ароматный чай. В руке, перебирая пальцами, он вертел патрон от АК-47. Два его партнёра по бизнесу, Вован и Тимур, только что разъехались по домам, а он решил остаться. Хотелось ещё немного посидеть и подумать.

День был долгий и нервный. Произошло сразу несколько событий, которые вывели Мовлада из ритма привычной размеренной жизни. Началось всё с того, что не срослась сделка по покупке караоке-бара, за который он должен был внести задаток десять миллионов рублей. Приехал на встречу честь по чести, привёз наличку, а продавец включил заднюю. В принципе, ничего экстраординарного в этом не было, да и предварительный договор был всего лишь устным договором о намерениях. Так что здесь без претензий, но сама форма отказа была немного не по понятиям. Продавец не приехал, не извинился за отмену сделки, а просто послал молодого лошковатого представителя, который двух слов связать не мог. Потом позвонила его исполнительный директор, а по-простому – мамка София и сказала, что сразу несколько девочек, которые оказывали интим-услуги, съехали со своих квартир в неизвестном направлении. Про двух из них он уже знал точно. Одна была деревенская малолетка Настя, убежавшая от VIP-клиентов, причём прямо у него из-под носа. Вторая – матёрая проститутка Лана, давно работавшая под крышей «Южных врат». Документы и той, и другой лежали в сейфе на Дыбенко. Про других девок он пока не знал, но когда приехал в офис, то обнаружил, что из сейфа пропало много чего ценного, включая почти два миллиона рублей. Пропажа налички волновала меньше всего, но вот кому понадобились паспорта проституток? Кому-то из них самих, как вариант. И если Настя была просто малолетняя дура, то Лана, эта хитрожопая стерва, частенько обманывала его, обслуживая клиентов мимо кассы. Она могла обворовать либо сама, либо кого-то попросить. Давно хотел поставить видеонаблюдение в офисе – вот и результат самонадеянности. Случилось также нечто необычное. Когда Мовлад заходил в офис, ему явно показалось, что прямо перед ним стоит мужик и в упор смотрит на него взглядом, полным ненависти. Это длилось всего мгновение. Словно мимолётная вспышка, но она так чётко отразилась и запомнилась в мозгу, что он бы однозначно узнал этого человека, если бы встретил где-нибудь на улице. Можно было, конечно, отнести это к кокаиновому глюку, но Мовлад в этот день не нюхал. Что это были за игры разума, он не знал, но, отметив для себя, что это, очевидно, что-то нездоровое, решил пока повременить с наркотиками. Оставив Софию разбираться в конторе одну, Мовлад созвонился с двумя своими партнёрами по фирме и назначил встречу. Надо было ввести их в курс дела и порешать, в каком направлении копать. Сам же поехал домой – деньги в офисе оставлять было не комильфо. Принял решение переодеться и после уже поехать в баню поговорить, а заодно и снять усталость. Машину в подземный гараж ставить не стал, бросил прямо у входа на тротуаре. Парковаться здесь нельзя, но кто же осмелится сделать ему замечание? Тем более он всего-то на полчасика.

– Здравствуйте, Мовлад Ахмедович, – охранник привстал из-за своей стойки.

Мержоев молча кивнул.

– Меня заругать могут за машину на тротуаре, – охранник смотрел вслед Мержоеву, направляющемуся к лифтам.

– Я быстро, – сказал тот, нажимая на кнопку вызова, – пять минут.

Дома никого не было. Жена с детьми поехала по кружкам и тренировкам. Ключ странно повернулся в замке. Как будто там что-то слегка заклинило, но потом отпустило. «Надо будет смазать», – подумал Мовлад и сразу направился в свой кабинет. Привычным движением отдёрнул бамбуковую шторку, набрал код, повернул ручку сейфа. И замер. Сейф был пуст. На средней полке ровно посередине блестел патрон от автомата Калашникова. Причём именно блестел. Такой до зеркального блеска начищенный патрон. Взяв его в руки, Мержоев почувствовал неприятную дрожь. Нет, он не испугался. Он давно перестал бояться за свою жизнь. Здесь было что-то другое. Скорее, злость, и если кто-то пытался завладеть его вниманием, то у него это получилось. И этот кто-то явно начал против него направленную и продуманную войну. Это не была череда совпадений, а строго выверенные ходы. И они зашли в святая святых, в его жилище, где могли быть его жена и дети. Мовлад был в прострации всего несколько секунд. Потом мозг заработал на-полную, и он начал действовать чётко и без промедления.

Сначала позвонил жене. Узнав, что она в порядке, набрал своему компьютерщику и партнёру в одном лице, Тимуру, и быстро спустился вниз, к охране. Тимур приехал почти сразу. Прогнав охранника из-за стойки, скопировали себе всё, что было на видео за последние три дня. Тот пытался сопротивляться, что, мол, так нельзя, надо делать официальный запрос, но Мержоев бросив на стол несколько тысячных, показал ему кулак, и тот, успокоившись, согласился. До бани было недалеко, но уже собирались вечерние пробки, и пришлось потолкаться. Мержоев не нервничал. К пробкам он давно привык, в них он думал. Думал о своём бизнесе, планировал свои ходы наперёд и анализировал уже сделанные.

Мовлад родился в конце шестидесятых в небольшом посёлке в долине реки Терек. Потом родители переехали, и в первый класс он пошёл уже в Грозном, а в пятнадцать лет стал чемпионом Чечни по греко-римской борьбе среди юношей. Затем, по настоянию отца, он поехал в Питер и поступил в Лесгафта. Пока учился, параллельно увлекся боями ММА, на чём и заработал свои первые деньги. Тогда уже вовсю шла горбачёвская перестройка, и Мовлад понял, что надо зарабатывать не кулаками, а головой. Учиться было уже неинтересно, и институт он окончил только из уважения к родителям. Но не обошлось и без накладок – Мержоев только чудом не сел за изнасилование. Он потратил на отмаз почти все свои деньги, но остался на свободе. Каким-то удивительным образом не хватило улик. Потом дела пошли резко в гору. Дисциплина, взятая из спорта, природная самоуверенность и беспринципность, а также незаурядный ум и хитрость дали свои плоды. Мержоев теперь решал вопросы не только с помощью силы, а стал договариваться, подкупать, брать в долю, а также уважать границы чужих зон влияния. В начале девяностых он открыл фирму «Южные врата». Почти сразу подтянул в бизнес Вована, своего если не друга, то давнего хорошего знакомого.

Вован был на год младше Мовлада. Он повоевал в Афганистане. После дембеля поработал пару лет в ОМОНе, но не прижился. Вован был не дурак, быстро сколотил команду и стал в конторе кем-то вроде начальника службы безопасности. Его парни в основном были из обыкновенных быков и без труда решали все силовые задачи. Мовлад был не против переложить всю грязную работу на Вована, а сам полностью занялся развитием легальной части бизнеса.

Третий дольщик, Тимур, был в фирме с самого открытия, но работал по найму, хоть и получал просто баснословную зарплату. Потом он заработал кучу денег, взломав несколько крупных инфо-блогов и запустив левую инсайдерскую информацию от имени одной крупной компании. Сам же, купив фьючерсов и дальних опционов за копейки, сыграл против толпы. Вложенные деньги были Мовлада, но прибыль составила тысячи процентов. Мержоев в этом ничего не понимал, однако быстро смекнул выгоду и предложил Тимуру долю, понимая, что либо тот будет зарабатывать деньги конторе и будет под присмотром, либо всё равно уйдёт на вольные хлеба. Деля компанию, Мержоев по номиналу продал своим партнерам две равные доли по двадцать пять процентов, оставив себе пятьдесят.

В последнее время их бизнес устаканился, и всё закрутилось более-менее гладко. Территории давно были поделены, конфликты случались крайне редко и решались быстро. Всем, кому надо, платилось, но эти расходы были каплей в море по сравнению с прибылью. Работа превратилась в накатанную рутину, и стало даже немного скучновато. Порой за бутылочкой вискаря нет-нет да и вспоминались с ностальгией старые времена, когда вопросы решались жёстко: с помощью кулаков, бейсбольных бит, а то и АК-47. И вот внезапно случилось наглое, дерзкое ограбление. Сразу в двух местах в один день. На такое мог пойти только кто-то, очень хорошо знающий конторский распорядок и владеющий внутренней информацией.

Трое сидели на белых осиновых лавках в парной и решали, что делать дальше. Говорил больше Мовлад.

– Тимур, ты должен прошерстить всё, что только можно. Просмотри каждого человека, кто входил и выходил. Посмотри другие камеры. Может, ещё где есть, на соседних домах. Проверь компы в офисе. Словом, собери всю информацию. Ты, Вован, пробей всех девок, кто от нас ушёл. У кого были проблемы, может, кого-то из них больше штрафовали. Особенно проверь тех, чьи паспорта унесли. Поговори жёстко со всеми, кто был сегодня в офисе. Ну, ты знаешь. Я пока пробью этого мудилу, который отказался от продажи бара. Может, он как-то замешан.

На том и порешили. И вот все уже разъехались, а Мовлад продолжал сидеть, пить ароматный чай и думать. Почему-то захотелось дать оценку своему бизнесу. Правильно ли всё это? Мержоев не соблюдал все законы шариата, хоть и считал себя мусульманином. Он выпивал спиртное. Не часто, но бывало. В последнее время даже жене не изменял. Намазы делал крайне редко, только в исключительных случаях. Бизнес интим-услуг хоть и классифицировался как харам, но уже так приелся, что Мовлад не считал это направление греховным и смотрел на проституток не как на людей, а как на инструмент, приносящий доход. Как доярка смотрит на корову. Это просто животное, которое даёт молоко. А не то, что у животного есть какие-то переживания, личные потребности или душа. Вспомнилась эта деревенская Настя откуда-то с Вологодской области. Эту дуру он лично затащил в бизнес, наобещав кучу всего несбыточного. Она, походу, даже не сразу и поняла, куда вляпалась, а когда открыла рот, чтобы уйти, он выставил ей огромный штраф, чтоб не расслаблялась. Может, больше, чем того следовало, но с ними иначе нельзя. Иначе они берега попутают, а должны бояться и уважать. Он вспомнил этот её злой взгляд, когда вез её к голландцам на субботник и несильно ударил по лицу. Так, для общего воспитания. Она так посмотрела на него, как будто намеревалась дать ему сдачи. У этой девки однозначно был характер. Сбежала с голой жопой. Все вещи, документы оставила – и пропала. Где-то трётся, по любому, в Питере. А может, к себе в деревню укатила. Да и хрен с ними, с убогими. Надо найти, кто всё это сделал. Найти и наказать. Наказать жестоко, чтобы впредь знали, что с Мержоевым лучше не связываться. Опять где-то в голове цветной картинкой промелькнул тот парень, которого он мельком увидел при входе в офис. Мовлад потряс головой, стараясь избавиться от навязчивого видения. Он допил чай и не торопясь стал собираться домой.

***

Череповец

Виктор проснулся пораньше и, чтобы не будить Настю, вышел, тихо закрыв за собой дверь. Завтракать не стал. Быстро умылся, взял ключи от гаража и выскользнул из квартиры. Около подъезда стояла припаркованная «Нива». «Надо что-то с ней делать», – подумал он. Две машины вроде как ни к чему. Поздоровавшись со сторожем на стоянке, прыгнул в свой новый «форд». Опять ощутил приятное чувство обладания чем-то прекрасным. Поехал сразу в гараж. Первым делом разложил деньги. Положил в пакет пять миллионов, потом, подумав, добавил ещё три. Пакет завернул в старое одеяло, плотно завязал бечёвкой и, спустившись в кессон, положил в самый неприметный угол, сверху бросил грязный холщовый мешок из-под картошки. Остальное разложил по коробкам. Если кто-то будет искать целенаправленно, то найдёт однозначно, а если так, случайный воришка, то вряд ли. Пять миллионов положил в сумку на ремне. Это домой. Затем достал пачку питерских порнофоток, что утащил из «Южных врат», скомкал их, положил в буржуйку и поджёг. Печку не топил давно, и она сразу же наполнила дымом весь гараж. Видимо, в трубе скопился конденсат. Пришлось открыть ворота и долго шевелить не желавшие гореть улики. В конце концов в печке ничего не осталось, кроме кучки чёрного пепла.