355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэвид Ферринг » Порождение тьмы » Текст книги (страница 8)
Порождение тьмы
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 19:35

Текст книги "Порождение тьмы"


Автор книги: Дэвид Ферринг



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Высоко над его головой, словно грозное оружие, свисали с потолка острые сталактиты.

Отступать было некуда. Он примет бой. Опершись на окровавленный меч, тяжело дыша, Конрад смотрел на врагов. Их были сотни, одетых в доспехи, вооруженных зазубренными ножами, мечами и копьями. Их одежда была украшена рунами, на шкурах виднелись их родовые знаки, такие же знаки были видны на их потрепанных стягах и штандартах.

Окинув взглядом пещеру, Конрад заметил, что в ней находятся не только крысы. Далеко внизу он увидел людей – или существ, которые когда-то были людьми, а теперь превратились в рабов. Они толкались возле огромных огненных печей.

Пещеру озарял зеленоватый свет. От грохота печей можно было оглохнуть, от их жара можно было спечься заживо, от густого дыма, поднимающегося от них, можно было задохнуться. Пещера напоминала собой причудливую смесь каморки волшебника и кузницы, только в сто раз хуже: это была мастерская самого дьявола.

Здесь, очевидно, проходил процесс обработки варп-камня. Работа была крайне опасной, поэтому скейвены использовали рабов.

Итак, он снова оказался под землей, и снова его окружают враги, однако на этот раз ситуация складывалась далеко не в его пользу. Топор Варсунга – не лучшая замена огромному двуручному топору, которым он сокрушил в свое время десятки гоблинов.

Казалось, время остановилось, когда Конрад обводил взглядом пещеру, но те секунды растаяли, и он вновь был готов к сражению – и к смерти. Он понимал, что скоро умрет, но решил, что перед этим уложит хотя бы еще несколько врагов.

К высокому уступу, на котором он стоял, быстро приближалось какое-то существо в доспехах, вооруженное мечом и щитом. Похоже, это был человек; Конрад загородился щитом и поднял меч. Клинки скрестились, звон металла потонул в реве печей.

Они были равными соперниками. Оба одного роста, веса и телосложения, у обоих одинаковое оружие и техника ведения боя.

На каждый выпад Конрада его противник отвечал таким же выпадом, ловко отражая удары щитом и столь же ловко орудуя мечом.

Никогда еще ему не доводилось сражаться с таким умелым воином. У них были схожие техника и тактика, словно их обоих учили одни и те же наставники.

Сделав очередной выпад и отразив встречный удар рукоятью меча, Конрад заглянул в лицо своему противнику. Его закрывал шлем, и все же он успел заметить его глаза – они были разного цвета.

Левый был зеленым, правый – золотым. Конраду показалось, что он смотрит в зеркало…

И тут он понял, что сражается со своим двойником, с самим собой!

Каким-то образом скейвенам удалось создать его живого двойника. Так вот почему противник отражал каждый его удар – он сражался со своим собственным мечом. Подобная дуэль может длиться бесконечно. Его единственное отличие от двойника заключалось в том, что тот держал щит в левой руке, а в правой – меч. Впрочем, Конрада это не беспокоило, поскольку сам он хорошо владел и правой, и левой рукой.

Он сражался бы сам с собой до тех пор, пока не упал бы от изнеможения. Двойник, похоже, был посильнее; ему ведь не пришлось провести столько времени в плену бронзовых доспехов. Конрад не сможет победить его ни мощью, поскольку не имеет ее, ни ловкостью, ибо равный ему во всем противник предвидит каждый его шаг. Значит, нужно срочно придумать что-то такое, чего тот не знает, какой-то новый прием. Другого выхода нет.

– Кто ты? – резко спросил Конрад; конечно, ответ он знал заранее, но ему нужно было выиграть время, хоть какое-то время.

Но противник не дал ему ни ответа, ни времени, а продолжал сражаться. Конрад то парировал удары, как многоопытный фехтовальщик, то размахивал мечом, как дикарь, и все это время мучительно пытался изобрести что-нибудь новое. Он так долго учился военному делу, у него были такие хорошие учителя. Что бы такое придумать, что пошло бы вразрез всем общепринятым правилам? Он вел смертельную дуэль и думал, напряженно думал; и ничего не мог придумать – ничего.

Внезапно Конрад ослабил ремень щита и изо всех сил швырнул щит в сторону. На какое-то мгновение его противник отвлекся, переведя взгляд на щит, и этого Конраду оказалось достаточно – он сделал выпад.

Враг замер, застыв в неподвижности, и Конрад ударил его ногой. Тот зашатался, но устоял. В следующую секунду Конрад нанес ему удар головой, целясь в живот. Двойник упал, и Конрад, мгновенно подскочив к нему, ударил по горлу мечом.

Должна была хлынуть кровь. Вместо нее из страшной раны полезли черви.

Он сражался с мертвецом. Двойник лежал неподвижно, и только из его шеи лезли и лезли белые шевелящиеся личинки.

Тут на Конрада навалились два здоровенных воина-скейвена и куда-то потащили. Они сорвали с него шлем, отобрали меч, кинжал и топор Варсунга. Конрад отчаянно сопротивлялся и пытался вырваться из их цепких лап.

Внезапно он почувствовал прикосновение холодной стали. Кто-то третий прижал к его горлу кинжал. Конрад дернул головой, чтобы не напороться на острие, и вдруг узнал оружие: это был стилет, который он когда-то подарил Кристен.

– Сдавайся! – прошипел кто-то.

Этот хриплый голос показался ему знакомым. Существо находилось в тени, его было плохо видно, и все же Конрад узнал очертания знакомой фигуры.

– Конрад…

Стилет он держал в левой лапе, поскольку правой у него не было. Это был Хайнлер.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Итак, все стало ясно: Хайнлер не был человеком, он скейвен.

Когда Конрад встретил его в шахтерском поселке, то принял за человека. Он вспомнил, что черты лица Хайнлера действительно делали его похожим на какого-то грызуна, но тогда он не придал этому значения. Однако сейчас перед ним находился настоящий скейвен – огромная крыса, которая стояла на двух ногах, как человек. Видимо, он умел изменять свою внешность или с помощью колдовства заставил Конрада поверить в то, что перед ним человек. Хайнлер проделал это довольно легко, а это говорило о том, что он принадлежит к числу самых могущественных скейвенов, серых прорицателей.

Об этих существах Конрад узнал от Литценрайха. Колдун старался выяснить о своих врагах как можно больше. Серыми прорицателями назывались скейвены, которые знали тонкости обработки варп-камня и таким образом получали от него огромную силу. Это были великие колдуны, верные слуги Тринадцати Повелителей Разрушения.

Эти Тринадцать Повелителей были верховными жрецами и вождями чудовищных крыс. Одни из них правили, не признавая ничьих законов; каждый имел свои владения – крупный подземный город с его окрестностями, где обитали скопища скейвенов. Другие были искусными колдунами и специалистами в области энтропии, то есть превращений. Двенадцать из этих правителей принадлежали к племени скейвенов. Тринадцатым был верховный правитель, царь царей Рогатый Крыс, ближайший союзник одного из самых могущественных богов Хаоса – Нургла, Повелителя чумы и разложения.

Хайнлер что-то прошипел, и двое могучих скейвенов, крепче зажав Конрада, как тряпку поволокли его по длинному темному коридору, после чего бросили в сырую пещеру, где надели на него металлический ошейник с цепью, прикованной к стене, словно зверем был он, а не скейвены.

Скейвены-воины были выше его, оба покрытые коричневым мехом, в доспехах и кольчугах, с короткими боевыми мечами с зазубренным лезвием. Их мерзкие морды и лапы были покрыты старыми шрамами. У одного не было глаза, вместо него в пустую глазницу была вставлена серебряная монета; у другого были обрублены оба уха. У обоих на лбу красовался одинаковый знак: круг, пересеченный тремя чертами, сходящимися в центре, вроде буквы «Y», четвертая линия как бы подчеркивала круг снизу.

В пещере было темно, поскольку скейвены не нуждались ни в фонарях, ни в свечах, но Конрад разглядел, что кроме него и двух стражников-крыс там есть кто-то еще. Вдоль стен сидели прикованные к ним цепями неподвижные фигуры. Здесь были люди и нелюдь, но все они были мертвы. Их трупы гнили и разлагались или давно превратились в высохшие мумии, скелеты или просто кучи костей…

От невыносимой вони Конрада едва не вывернуло.

В сумраке пещеры блеснули острые зубы Хайнлера, – видимо, он ухмылялся. На нем была черная бархатная мантия, на откинутом капюшоне виднелась пурпурная шелковая подкладка. У горла это одеяние застегивалось золотой пряжкой в форме рогатой крысы, верховного правителя скейвенов.

– Когда я принял облик человека, – сказал Хайнлер, – то очень жалел, что не смог сделать себе такие же глаза, как у тебя. – Скейвен поднес стилет к левому глазу Конрада. – А теперь могу.

Машинально откинув голову, Конрад хотел пнуть эту крысу ногой по ребрам, но серый прорицатель ловко отскочил в сторону, а Конрада отбросило цепью назад, и сразу на него набросились крысы-стражники, которые принялись бить его рукоятями мечей. Конрад попытался отбиться и даже двинул одного из них в челюсть, но его быстро повалили на землю и обрушили на него град ударов. Все, что он мог сделать, – это закрывать голову руками.

– Нет, нет! – шепеляво вопили стражники, очевидно пытаясь подражать человеческому голосу. – Нельзя! Нельзя!

Хайнлер отдал команду, и крысы отошли в сторону.

– Я же пошутил, – сказал Хайнлер. – Подобному юмору я научился у людей.

Он постучал кончиком стилета по стене, а Конрад подумал: что заставляет Хайнлера держать при себе именно этот кинжал?

– Не надо их злить, – предупредил его Хайнлер. – Это моя личная охрана, и они не всегда способны сдержаться, особенно если их провоцируют. Учти, они чуют твой запах и ужасно хотят попробовать, каков ты на вкус.

– Чуют мой запах? – с трудом выговорил Конрад.

Что значит – его запах? Он что, пахнет как-то иначе, чем остальные люди? А в том, что многим скейвенам приходилось пробовать человеческое мясо, он не сомневался. Они же крысы, то есть падальщики, способные переварить любую плоть – живую или мертвую, свежую или уже разложившуюся.

– Они чуют запах варп-камня, – пояснил Хайнлер.

Со стороны коридора послышался крик, и в пещеру вбежал еще один скейвен. Он был маленького роста, с пестрой шкурой, без доспехов и оружия. Конрад заметил, что у него два хвоста. Скейвены обладали высокой способностью противостоять мутации, вызываемой варп-камнем, и все же даже они платили за работу с ним некоторыми физическими изъянами.

Поклонившись Хайнлеру, двухвостый скейвен начал что-то быстро говорить. Не дослушав, Хайнлер выбежал из пещеры. Двое стражников рванулись было за ним, но Хайнлер отдал приказ, и один из них, немного постояв в коридоре и посмотрев вслед убежавшим, вернулся в пещеру и подошел к пленнику, нависнув над ним как скала.

Конрад хотел отодвинуться, но мешала стена. Отвратительная морда придвинулась почти вплотную, он чувствовал зловонное дыхание скейвена. Конрад разглядел его зубы: вместо клыков из пасти торчали два острых металлических шипа.

Скейвен высунул длинный язык и, причмокнув, лизнул кровоточащую рану на щеке Конрада. После этого крыса отошла назад.

– Хорошо, хорошо, – прошипела она, глядя на пленника одним глазом. – Мы быть друзья, друзья.

И в пещере раздался хриплый отрывистый кашель, который, по-видимому, означал у скейвенов смех.

Стерев со щеки липкие вонючие слюни, Конрад стал думать о том, куда побежал Хайнлер, очень надеясь, что он скоро вернется. Судя по воплям, разносившимся по туннелям, случилось что-то серьезное.

Конрад был ранен, правда, не очень серьезно. Все его тело покрыто синяками. От нескольких ударов кольчуга кое-где порвалась; на правой руке кровоточила рана в том месте, где металлические колечки разошлись. Рука болела, и Конрад спрятал ее за спину, из-за чего ему пришлось до отказа натянуть свою цепь и терпеть врезавшийся в горло ошейник.

Конрад надеялся, что скейвен-стражник не заметит его раненой руки; впрочем, чтобы учуять рану, зрение ему не требовалось.

Вспомнив о шершавом языке крысы, Конрад провел рукой по лицу, дотронувшись до левого глаза. Интересно, что имел в виду Хайнлер?

Глаз не предупредил его об опасности; они с Варсунгом не знали, что впереди их поджидают скейвены. Вот еще одно подтверждение того, что дара предвидеть будущее у него больше нет.

Конрад взглянул на своего стражника. Тварь уже попробовала крови, а значит, стала более опасна, чем ее мерзкие соплеменники. Конрад знал, что сбежать из пещеры невозможно, но продолжал внимательно следить за скейвеном, на всякий случай приготовившись защищаться.

Скейвен снова облизнулся своим длинным и тонким языком.

– Вкусно, вкусно, – сказал он на языке жителей Старого Света. – Потом больше, больше.

Конрад прикрыл рану левой рукой и старался не смотреть на скейвена.

«Варп-камень, – думал он. – Скейвены чуют его запах, а Литценрайх использовал его, когда снимал бронзовые доспехи».

Сидя на мокром и скользком каменном полу, рядом с трупами пленников, рядом с огромной крысой, сторожившей каждое его движение, Конрад вспоминал события, которые привели его сюда, и очень сердился на самого себя.

Наконец вернулся Хайнлер. Конрад встал, готовый к любой неожиданности.

– Литценрайх! – прорычал Хайнлер.

Конрад молчал и не шевелился.

– А я-то все думал, зачем ты сюда явился? Теперь все понятно. У нас украли несколько фунтов варп-камня, сырья и готового материала. Его утащили дварфы, и наверняка они работают на Литценрайха. Ты нас отвлекал, пока дварфы занимались своим гнусным делом.

Конрад не отвечал, но слова серого прорицателя подтвердили его предположения. Литценрайх послал его к скейвенам именно потому, что знал, что твари учуют исходящий от него запах варп-камня; знал, что его, Конрада, могут схватить или убить. Волшебнику было наплевать, что с ним случится, ему было наплевать даже на Варсунга. Они оба были обречены. Они были нужны только для того, чтобы отвлечь скейвенов, пока остальные дварфы будут добывать камень.

– Литценрайх как-то раз меня насмешил, – продолжал Хайнлер. – Придумал тоже: человек использует варп-камень! Я проявил непростительную мягкость, когда смотрел на него как на своего собрата по ремеслу магии, хоть он и человек. И вот пожалуйста, получил. Больше я этого терпеть не намерен! Он умрет!

Хайнлер приставил стилет к горлу пленника, и тот уже подумал, что пришла его последняя минута.

– Я могу тебе помочь, – быстро сказал Конрад, чувствуя под нижней челюстью холод стали.

– Помочь мне? – переспросил Хайнлер и залился кашляющим смехом скейвенов, однако нож убрал.

– Да, – ответил Конрад и стер с подбородка кровь.

Прежде всего ему хотелось спасти свою жизнь, поскольку Литценрайху он не был должен ничего. Разве колдуна заботила его судьба? Конрад был для него всего лишь монетой, которой он заплатил за варп-камень.

– Никогда не верь человеку, – прошептал Хайнлер. – Это первое, чему мы учим молодых скейвенов.

Его взгляд был направлен на глаза Конрада, и тот сразу вспомнил, что собирался сделать с ним Хайнлер; вспомнил он также и о своем двойнике, у которого были точно такие же глаза.

Наверное, его создал Хайнлер. Но был ли то настоящий двойник или просто иллюзия, действие волшебства?

– С кем я сражался? – спросил Конрад. – Это был я? Я дрался с самим собой? Или просто… пытался убить собственную тень?

Хайнлер молча смотрел на него, и Конрад решил, что ответа он не получит, но тут скейвен сказал:

– Это был ты, Конрад. Или почти ты. Больше, чем отражение, но меньше, чем твой полный аналог. Могла бы получиться отличная дуэль, великолепный поединок, если бы я знал, что ты идешь к нам.

– Но… – Конрад покачал головой. На языке у него была масса вопросов, однако он не был уверен, что скейвен станет на них отвечать.

Хайнлер вздохнул совсем как человек.

– Я занимаюсь обработкой варп-камня, – сказал он. – Я организовал процесс таким образом, что система работает и без меня, поэтому мне пришлось подыскать себе какое-нибудь хобби – ну не сидеть же, в самом деле, сложа руки! И я начал проводить опыты с реинкарнацией. – Он взглянул на трупы, сидящие вдоль стен пещеры. – Здесь, под Миденхеймом, я нашел прекрасное место для этого занятия, и скоро мне понадобится новая партия подопытных. – Скейвен посмотрел вверх, словно видел город у себя над головой. – Несколько лет назад у нас возникли с этим проблемы, но теперь положение улучшилось, и у меня снова много работы.

Конрад уже понял, что люди, которые работали возле адских печей, были мертвецами. Варп-камень вызывал в организме необратимые изменения, человек быстро умирал, а значит, работать могли только ожившие трупы.

Существо, с которым сражался Конрад, тоже было ожившим трупом, зомби, которому придали внешность Конрада.

Но ведь Хайнлер говорил, что не ожидал увидеть здесь Конрада, и вместе с тем создал его двойника, готового вступить в бой.

– Скажи, Литценрайх тебя заколдовал, да? – спросил серый прорицатель, который, казалось, говорил сам с собой. – Кто ты, Конрад?

Их взгляды встретились, но Конрад ничего не ответил, ибо не знал, что сказать; но глаз он не отвел.

– А зачем ты создал мое подобие? – спросил он.

– Случайно.

«Случайностей не бывает», – не раз говорил ему Вольф, и за годы службы Конрад понял, что это так.

Случайность, совпадение – все это пустые слова, крошечная часть некоего единого, необъяснимого предначертания.

– Я занимался изучением жизни, – продолжал Хайнлер, – забирая ее у живых и перенося их образ в кого-нибудь другого. Одним из них оказался ты. До того как мы с тобой расстались, я успел взять немного твоей крови и кусочек кожи. Этого оказалось достаточно, чтобы у тебя появился двойник. Отличный двойник, между прочим.

Кровь, кожа. Когда Конрад пришел в себя и обнаружил, что находится в плену у монстров Кастринга, он потерял много и того, и другого.

– Глаза у него не те, – сказал он. – Ты перепутал цвет левого и правого.

– Возможно. А возможно, что это у тебя не те глаза.

Чтобы прекратить разговор о глазах, Конрад сказал:

– Ты, должно быть, знал, что это я иду по вашему туннелю. Поэтому и выслал мне навстречу двойника.

– Я создал подобие человеческого воина. Мне хотелось посмотреть, как он будет сражаться с настоящим человеком. И этим человеком оказался ты, Конрад. Случайность, – повторил Хайнлер.

И вновь Конрад ему не поверил. Крысиный прорицатель, должно быть, лжет; все, что он говорит, – это ложь. Взглянув на его пустой правый рукав, Конрад подумал о том, что если Хайнлер такой великий колдун и умеет создавать подобия живых существ, почему же тогда он не вернул себе правую руку?

Серый прорицатель что-то сказал своей охране. Те ответили, и безухий стражник вышел из пещеры. Одноглазый остался возле своего хозяина.

– Не знаю, что с тобой делать, Конрад, – сказал Хайнлер. – Чувствую, что… – И он покачал головой совсем как человек.

Конрад молчал, ожидая, что Хайнлер скажет еще. Может быть, откроет, наконец, тайну его рождения?

– Что ты делал в поселке? – спросил его Конрад. – Дожидался меня, чтобы убить?

– Ты имеешь в виду нож, который я в тебя метнул? Да если бы я хотел тебя убить, ты был бы уже мертв. – Хайнлер подбросил стилет высоко в воздух, тот несколько раз перевернулся, и колдун ловко поймал его за рукоять левой лапой. – Ну как, неплохо? – спросил он голосом шахтера из Кислева. – Я действительно был шахтером. Один день. Потом накрыл поселок туманом, чтобы наши воины могли в него пробраться, минуя часовых.

– А зачем ты пошел со мной преследовать армию зверолюдей?

Хайнлер не ответил.

– Ты выполнял приказ Черепа?

Серый прорицатель опять не ответил, но выражение его глаз как-то странно изменилось. Он в нерешительности? Неужели он не знает, что ответить? А может быть, он знает не больше Конрада. Хайнлер смотрел ему прямо в лицо, и Конрад не отводил взгляда от его красных сверкающих глаз.

– А почему ты меня не убил потом? – спросил он. – Это ведь ты ударил меня по голове, верно? Ты закричал: «Берегись!» – я обернулся, и ты меня оглушил.

Немного помедлив, скейвен ответил:

– Я взял твою кровь и кожу, больше мне ничего не было нужно. На этот раз я возьму больше, гораздо больше.

Резко повернувшись, колдун вышел, и Конрад остался наедине с огромным скейвеном-стражником.

Шло время, Конрад снова томился в одиночестве совсем как в каморке Литценрайха, до которой теперь было несколько миль, как в длину, так и в высоту. Но разница была не только в этом. Он сидел на цепи, прикованный к скале, в полной темноте, спал на голых камнях и не получал пищи. Ему удавалось лишь смачивать губы и горло, слизывая со стены влагу, которая накапливалась на ней за день.

Дверей в его темнице не было, да они и не были нужны. Снаружи все время дежурил стражник. Обычно это был один из знакомых Конраду воинов, которых он прозвал Безухий и Серебряный Глаз. Иногда вместо них дежурил кто-нибудь из их клана, с таким же знаком в виде круга и четырех черточек. Хайнлер больше не появлялся. Конрад несколько раз выкрикивал его имя, надеясь, что часовые позовут хозяина, но они на крики не реагировали. Возможно, серого прорицателя звали вовсе и не Хайнлер, он выдумал это имя, когда принял облик человека.

Конрад начал собирать валявшиеся поблизости кости. Их было довольно много. Он стал тереть их друг о друга и о камень, в результате чего получил несколько довольно острых палок, которыми ковырял стену своей темницы в призрачной надежде на спасение.

Это зрелище веселило скейвенов, и в темноте он часто видел их красные глаза и слышал кашляющий смех. Их не заботило, что узник пытался снять с себя ошейник или вытащить из стены цепь. Впрочем, Конрад скоро бросил это занятие, поскольку единственное, чего он добился, – это раны на шее.

Он сломал уже несколько берцовых костей, а болт, на котором крепилась цепь, по-прежнему крепко сидел в каменной стене. Наверное, эта цепь находилась здесь уже много веков, на ней сидели сотни узников – и все они умерли.

Не видя дневного света, он не мог сказать, сколько времени провел, сидя на цепи. Несколько раз ему удавалось уснуть, очень ненадолго, и считать дни не было никакой возможности.

Он думал о Хайнлере, вспоминая, как впервые встретился с ним в шахтерском поселке. Значит, это он и заманил его в шайку Кастринга, брата Элиссы; из-за него Конрад стал бронзовым воином и странствовал по дорогам, пока его не освободил Литценрайх. Теперь он стал пленником Хайнлера, а тот знаком с Литценрайхом.

Все сходилось – как звенья одной невидимой цепи, которая крепко опутывала жизнь Конрада. Ему оставалось только наблюдать за очередной невеселой ситуацией, в которой он оказывался по милости своего невидимого надсмотрщика, и пытаться в ней разобраться. Принять какое-либо решение он был не в состоянии, ибо какие могут быть решения у забытого узника, запрятанного глубоко под землей.

Он находился вдали от мира, покинутый всеми, и скоро превратится в труп, который будет медленно разлагаться в вонючей пещере.

Как обычно, он сидел, привалившись к сырой стене, и всматривался во вход в пещеру, где, как казалось, темнота была не такой беспроглядной. Внезапно сзади послышался какой-то звук. Но сзади была скала, и Конрад решил, что это слуховая галлюцинация. Видимо, он начинает бредить от голода.

Он уже почти ждал прихода Хайнлера, который обещал взять у него много крови и плоти. Такая смерть будет быстрой и легкой, хотя ему очень не хотелось, чтобы его двойник продолжал жить.

Шум сзади повторился, какой-то отдаленный гул, который проникал в пещеру сквозь камень.

Конрад прижал ухо к стене. Оттуда слышались частые удары, словно кто-то колотил молотком по зубилу. Наверное, рядом находятся другие пещеры, где сидят узники.

И, наверное, один из них принялся колотить цепью о стену, занимаясь примерно тем, чем так долго занимался и Конрад. Это было единственным возможным объяснением.

Конрад встал и отошел от стены, насколько ему позволяла цепь. Он всегда старался побольше двигаться, хотя упражнения отнимали у него энергию. Но они позволяли не впадать в безразличие и хоть как-то тренировать мышцы.

Конрад прошел два ярда влево и два ярда вправо – и все. В темноте за ним наблюдали красные глаза Безухого.

И вдруг Конрада с силой отбросило к самому входу в пещеру. Он упал на спину, пещера наполнилась дымом.

Над ним склонился кто-то маленький, коренастый. Кажется, он где-то видел этого человечка, только не помнит где. Он видел, что тот что-то говорит, но слов было не разобрать. Кажется, он оглох. Человечек рывком поставил его на ноги. Дварф, это же дварф!

У Конрада кружилась голова, он не слышал, что говорил дварф, и только тряс головой. Из пролома в стене, образовавшегося после взрыва, появился еще один маленький бородатый человечек. Значит, дварфы взорвали скалу, чтобы пробиться к нему. Взрывом цепь оторвало от стены, но этот же взрыв оглушил его на некоторое время.

– Варсунг! – кричал ему дварф. – Где Варсунг?

Это был Устнар, это он помогал ему держаться на ногах.

– Погиб, – прошептал он. – Погиб! – уже крикнул Конрад.

Дварф на секунду закрыл глаза, затем покачал головой и крикнул:

– Уходим!

Но едва Конрад и два дварфа шагнули в пролом, как в пещеру влетела свора скейвенов.

Устнар взмахнул своим топором, и сразу несколько окровавленных тварей, визжа и вопя, отлетели в сторону. К Устнару немедленно присоединился Конрад, который принялся размахивать своей цепью, используя ее как оружие. Ему удалось подцепить и подтащить к себе одного из скейвенов. Это был Безухий.

Зазубренный клинок крысы едва не впился в его тело, но Конрад успел отскочить в сторону, на ходу подобрав одну из заточенных костей, и в следующую секунду изо всех сил всадил ее в пасть твари.

Безухий упал, выронив оружие. Конрад поднял еще одну кость и вонзил ее в грудь крысы. Та завизжала и начала биться в судорогах, исходя вонючей кровью, но Конрад втыкал и втыкал в нее кость, пока скейвен не перестал дышать, но даже тогда он продолжал подергиваться, словно не желал смириться с мыслью, что уже мертв.

– Пошли! – крикнул кто-то. Это был голос Хьорнура.

Устнар без устали рубил скейвенов, и весь пол пещеры был уже завален их трупами. Казалось, дварф забыл обо всем на свете, желая только одного – убить как можно больше врагов. О, как знакомо было Конраду это чувство!

Хьорнур кивнул Конраду, и тот, подхватив свою цепь, заскочил в пролом. Там стоял кто-то еще, держа в руках зажженный фонарь. Увидев Конрада, он сделал ему знак следовать за ним. Это был Юкельм. Конрад послушался. Сзади доносились крики и шум битвы. Хьорнур и Устнар прикрывали отход, но Конрад уже забыл о них, изо всех сил стараясь не отстать от маленькой фигурки, освещающей путь в узком туннеле.

Внезапно раздался оглушительный грохот, вихрем взметнувшегося воздуха Конрада швырнуло вперед. Из носа потекла кровь, в рот набилась пыль, он начал кашлять. Задыхаясь от пыли, вновь оглушенный, он понял, что дварфы взорвали проход, по которому пришли, чтобы предотвратить погоню.

Спотыкаясь в темноте, Конрад пробирался вверх, проделывая тот же путь, которым пришел сюда много дней назад. Он возвращался в Миденхейм, в подземную мастерскую Литценрайха.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю