Текст книги "Добро с кулаками (СИ)"

Автор книги: Денис Грушевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Добрый вечер, коллеги! Присоединяюсь к словам Юрия Фёдоровича и повторно благодарю вас за оказанную честь. Директор уже представил меня. Многие из вас мне так же знакомы заочно, поэтому предлагаю перейти непосредственно к теме симпозиума. Познакомиться лично, я надеюсь, у нас ещё будет время, – начал Круговой свою речь, а про себя отметил, что слушатели смотрят на него как-то скучновато.

– Оператор, можно, пожалуйста, первый слайд, – продолжил профессор и взял в руку лазерную указку. Занавес, закрывавший белый экран начал медленно раздвигаться и тут комок подошёл к горлу докладчика. Во втором ряду ближе к трибуне он разглядел того самого противного калеку который приставал давеча к ним на улице. Рядом с калекой вульгарно развалился его спутник по злодейскому ремеслу, тот самый уродец карлик. Правда, кое-какие преображения с этой парочкой всё же произошли. Так, например, оба были в элегантных чёрных костюмах. Волосы были аккуратно острижены и уложены. У калеки в руках помещалась трость, а карлик нацепил на себя толстые очки в роговой оправе и вертел в руках блокнот с карандашом. Но и в таком имидже Круговой сразу опознал хулиганов, и удивление, смешанное с нехорошим предчувствием закралось в душу. Отчётливо пахнуло серой. Тем временем занавес освободил полностью экран, на который ударил луч света от слайдоскопа намекавший на то, что вот-вот появиться первый слайд. Необходимо было что-то говорить, и профессор большим усилием воли поборол себя и открыл рот. Лучше бы он этого не делал.

Произошло следующее: открыть то рот Круговой открыл, а вот закрыть его не получалось ещё долго. Язык профессора будто налился свинцом и абсолютно перестал слушаться своего хозяина. Сам собою он громко заговорил.

– Стало быть, я вижу скуку на ваших лицах уважаемые учёные мужья. А это значит пора начинать. Начнём, пожалуй, вот с чего. Все вы так называемые физики-теоретики, да ещё некоторые с мировым именем. Дурацкое кстати выражение – "мировое имя". Ну и что с того, что вас знает кучка собратьев по интересам. Подумаешь, тоже мне, имя мировое. Гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире тупее гвоздей – вот вы кто! Так вот, в чём-то вы все собравшиеся может и шарите, только сомневаюсь, что самое важное хоть раз да приходило в голову кому-нибудь из сидящих в зале. А главное, что? – профессор протянул руку к уху, и повернул это самое ухо в сторону зала, как бы надеясь услышать ответ от собравшихся. Но, не услышав ничего, продолжал. Публика онемела и с удивлением слушала докладчика.

– Так вот главное ребята – это суть. Суть всего происходящего, попрошу не путать со смыслом. Вот, к примеру, звонит мне давеча приятель по рюмочной и приглашает надраться вечерком, как следует. Говорит и повод есть. Раз есть повод, сами кумекаете, отказать не мог. Любопытен, знаете ли, как котёнок. Каюсь, слаб. Ну и что же вы думаете за повод? А ну-ка, кто угадает – радость или горе? Даю фиолетовую банкноту угадавшему, ась?

С галёрки кто-то из студентов нерешительно крикнул:

– Скорее всего, горе.

– А вот и нет, – расхохотался почему-то Круговой, точнее не он, а его неконтролируемый язык. – Ни беда, ни радость, а просто замешательство, напрямую связанное с главным законом физики, вот как. Дело вот в чем, оказалось: работает этот самый приятель Василий оператором алмазного бурения на стройках. Кстати, вот вам загадка, в чём тут физика? Поразмыслите как-нибудь в выходной день, но не сейчас. Так вот, бурит он своим станком межэтажные перекрытия, ещё как бурит. Просто удивительно, как можно так бурить, ежевечерне посещая рюмочную. Бурил он, как всегда и третьего дня до пятницы отверстия под вентиляцию, но внезапно произошло с ним удивительное, редкое, я бы сказал, загадочное явление. Отвратительнейшая петрушка случилась с Василием. Этажом ниже работы не велись. И дураку понятно раз наверху бурят, с потолка вода льётся и хохаряшки бетонные время от времени падают, то ходить этажом ниже ну никак нельзя. Так уж мир строительства устроен. Но вот ведь штука. Китайский фермер Хам Лоу позарился на большие заработки в далёкой и холодной России и вместе с бригадой соотечественников, уже работавшей в строительстве по направлению кладки кирпича, направился в путь, становиться богатым. Он бросил принадлежащее веками его семье рисовое поле, которое находиться в прекрасных горных местах провинции Хунань, недалеко от административного центра Чаньша и по дороге в Россию, рисовал себе картины своего будущего величия и богатства. Кто рули и вёсла бросит, тех нелёгкая заносит. Радовался по дороге Хам Лоу тому обстоятельству, что сам ни рули, ни вёсла не бросал никогда. Да только вот незадача: не суждено было сбыться мечтам Хам Лоу. Дело в том, что проказница судьбинушка пересекла его, хоть и косвенно, с бурильщиком Василием. Хам Лоу и по-русски то успел выучить два слова, а соотечественники не усмотрели. Где же было ему, бедолаге, понять, что когда с потолка водичка капает, не следует гулять в данном месте. Да и совсем непонятно, какого чёрта ему там понадобилось, на этом самом несчастливом тринадцатом этаже. Мне лично кажется, что он на рохлю засмотрелся.

Василий уже с самого начала в душе почувствовал, что с этим технологическим отверстием что-то неладное творится. И бурилось оно чересчур долго и коронку постоянно заклинивало, попадая на арматуру. Он даже попросил напарника Анатолия посмотреть всё ли там, в порядке, этажом ниже. На что напарник шуткой ответил: мол, не фиг там гулять, а одного завалим, другой не родится. Вот и получилось весьма точное попадание, прям как пальцем в простату. Ангел-хранитель китайца видимо отлучился в ту минуту, а скорее всего сзади к нему подкрался бесёнок, хлопнул по плечу и крикнул:

– Смотри скорее, какой конфуз! Баба голая на стройке!

При этом указывая, в совершенно противоположную от Хам Лоу сторону. После чего бесёнок конечно, расхохотавшись, исчез, но и этой пару секундной заминки хранителя хватило на то, чтобы бедняга китаец сделал неосторожный шаг в сторону от брызг воды. В общем как вы уже догадались уважаемые слушатели, прилетела Хам Лоу на голову двадцати килограммовая болванка. И не стало Хам Лоу в этом печальном мире. Трогательно, не правда ли? – профессор оглядел аудиторию, а из глаз его брызнули слёзы. Платком Круговой протёр глаза, смачно высморкался и хотел продолжить, но со своего места поднялся Овечкин, и вознамерился было остановить его. – Попрошу не перебивать докладчика. Будет вам открытие, будет! – Громко, по-солдатски, приказным тоном проревел профессор, после чего продолжил. Овечкин как встал, так и сел.

– Так вот, закон физики тут на лицо. Закона гравитации ещё никто не отменял. Но в чём, же суть, спросите вы меня, и справедливо спросите. А суть как всегда в простом. Хам Лоу совсем не подумал головушкой, прежде чем куда-то отправляться. Чем ему придётся заниматься. Что за работа, какие условия. Видел он перед собой лишь пачки банкнот, да изменившиеся физиономии односельчан при виде его богатства. Сидел бы дома, цел, остался, а так вместо головушки теперь блин. Да и детишек своих двоих воспитывал он совсем неправильно. На городской манер желал приучать с детства. От работы отказывал, баловал больше. Растут два увальня, как и папа, все в мечтах о красивой жизни. Вот и решили в небесной канцелярии вмешаться в ход событий. Им там конечно виднее что и как. Оспаривать данное решение не будем, только пришли они там у себя к выводу, что нагулялся по свету белому Хам Лоу. Пора ему платить монетку Харону да отправляться в плавание по загробным рекам в царстве Аида. Ну а кого же выбрать исполнителем, как не бурильщика Василия с его идеально подходящими для данного дела болванками. Нет, ну согласитесь, что автокатастрофа или сердечный приступ – это банальщина. Никакого веселья, а, между прочим, им там, наверху тоже по улыбаться временами охота. Они там наверху может быть тоже травку иногда курят. И ещё один моментик. Получился всего лишь простой несчастный случай на стройке, никто ни в чём не виноват. Всё чики-пуки, никто не наказан, все довольны. Кроме, пожалуй, парочки балбесов сыновей, да и шут с ними. Вот вам уважаемые коллеги и простой пример, где переплелись основной закон физики, суть вещей и жажда лёгкой наживы. Кстати, для детишек потеря кормильца, только, на пользу пойдет. Наконец-то оторвут свои задницы от телевизора, и работать, как их предки научаться.

Ох, и накидались мы за шиворот с Василием в тот вечер дешёвого вина, – продолжал профессор. – Упирался по началу Вася, себя винил. Но со мною не поспоришь. Уже спустя пару часов выйдя из рюмочной, Василий горячо благодарил меня за раскрытие глаз и радовался, что всё именно так и произошло. В грудь себя с гордостью стучал, что исполнителем выбрали именно его, а не напарника Анатолия.

Наступила небольшая пауза в ходе, которой профессор прокашлялся. Своей собственной головой он соображал, что несёт полную околёсицу, но поделать ничего не мог. Язык жил сам собой, отдельной своей жизнью. Тогда Круговой предпринял попытку убежать, но и она закончилась полным фиаско. Тело так же отказывалось повиноваться.

– Ну а вот вам другой физический пример, – продолжил Владимир Иванович. Аудитория находилась как под гипнозом. Все молча, внимали Круговому. – Вот вы, Андрей Борисович. Да, да, вы в третьем ряду, – обращался профессор к весьма тучному доктору наук. – Вы извиняюсь за бестактность, сколько весите? Можете и не отвечать. И отсюда невооружённым глазом видно, что килограмм двести, не менее. М-да, в столовой сегодня сам лично наблюдал, как вы после первого два вторых слопали. Да уж, а на последок тремя десертами побаловались, опосля чего ещё долго сомневались, не заказать ли что-нибудь ещё. Ну и аппетиты у некоторых. Помилуйте, разве так можно. А теперь перенесём данное количество еды на чистого вида энергию. В джоулях, в ватах, в вольтах, в килогерцах как вам будет угодно. Например, засунем эту энергию разово в тот же самый обед, да в уважаемого директора Овечкина. Уверяю всех собравшихся, к вечеру будет состряпан, к примеру, план спортивного зала или сауны, с бассейном. Не только план, средства будут изысканны, подрядчики найдены, сметы подсчитаны, работа закипит. Ведь согласитесь, избыточная энергия требует выхода. А у вас что происходит, дорогой вы мой Андрей Борисович? Извините за сравнение, как в чёрной дыре энергия в вас сохраняется, накапливаясь в жировых отложениях и выхода ей, как ни крутите, нет. Одним мыслительным процессом тут не справишься. При такой диете гири пудовые тягать нужно, да пешочком на пятнадцатый этаж раза по три на дню бегать. А виноват кто? Уверяю вас, не Я и уж точно не все они, что сидят в этом зале. Ну, ничего страшного! К величайшей радости Вы, Андрей Борисович, всё-таки не чёрная дыра. И будет выход накопившейся энергии, ещё как будет. Отнесут вас рано или поздно восемь человек в ящике метр восемьдесят на метр восемьдесят (а в меньший вы попросту не войдёте) на кладбище и зароют в сыру земельку. Вот тут-то и проявится закон сохранения энергии в полной мере. Долго ещё будут питаться вами бактерии, паразиты, черви, корни растений. Двести килограмм это вам немаленькая старушка, кожа да кости. Всем за глаза хватит. Опять же, на лицо переплетение законов физики и сути. Как говориться, как кому угодно. Хотите, расходуйте энергию на полезную работу, дела всякие. Желаете на добрые, хотите на злые, а можете на удобрение, на червяков, личинок и бактерий, им, по сути, тоже питаться и размножаться необходимо.

Круговой мысленно был не со своим языком, а потому просто в бессилии наблюдал за происходящим. Он заметил, как карлик словно дирижирует своей ручкой, плавно водя ей по воздуху. Ещё он заметил, как в дверном проходе появилась маленькая девочка лет восьми, с белокурыми волосами и ангельским личиком. Она была в нарядном белом платье и белых гольфах до колен. При её появлении калека и карлик исказились злобой на лицах, но карлик продолжил дирижировать, хотя стало заметно, что получаться это стало у него с большим трудом. Одноногий же обернулся в сторону девочки и, оскалившись, замер. Профессор продолжил, точнее не он, а его гортань.

– А теперь к делу, поближе, но опять придётся зайти издалека. Вот все вы, тут собравшиеся бакалавры считаете, и я думаю не без оснований себя, то есть род людской венцом творения природы. Да это так, но только если небольшой анализ сделать истории, ну хотя бы нашей планеты, то и любому Дауну станет понятно, что вы, лишь временный, очередной цикл и не более того. Правда, чтобы вы появились, кое-кто основательно и долго потрудился. Начнём с того, что мы находимся в правильной галактике и главное в правильном месте, так называемом кольце предполагаемой жизни. Чуть ближе к центру или дальше от него и всё – нет жизни, кроме как плазматической или энергетической. Далее, помимо нашего идеального расположения в млечном пути, у нас идеальная солнечная система. В ней как будто специально всё устроено таким образом, чтобы появились вы. И солнце правильных размеров, и планеты на правильном расстоянии, есть и Юпитер, защитник от метеоритов, и тому подобное. А планеты странным образом расположены не от большей к меньшей, касаемо светила, а на первый взгляд разбросаны, как попало. И вот как раз в правильном месте образовалась земля. Именно точно в поясе жизни, но и этого мало для появления хоть одной, самой простой одноклеточной бактерии. Нужна Луна. Пожалуйста, получите! И вот молодая планета Тея врезается в огненный шар под названием Земля. В космос выбрасывается триллионы тонн обломков, и через какой-то смехотворный срок по масштабам вселенной, из пыли и камней образуется проказница Луна. Луна, что так сильно волнует молодых любовников и поэтов не одно столетие. Теперь не хватает воды. Раз есть заявка, значит, будет и исполнение. Миллионы лет на землю падают метеориты, принося с собой воду. С отдалением луна, конечно же, замедляет вращение земли, а в образовавшиеся океаны с метеоритами доставляется всё необходимое для начала жизни: углероды, простейшие аминокислоты, различные химические соединения. И вот осталось только зажечь искорку жизни, и кое-кто её зажёг. Но сколько прошло ещё циклов и различных невероятных совпадений, дабы появились люди. Право было просто смешно наблюдать, как эти простейшие грибоподобные колонии строматолитов миллион за миллионом лет наполняют планету кислородом, при этом сами, находясь в воде. Именно они, а вовсе не деревья, как многие думают. Понадобился и большой ледниковый период, и великое множество вулканов, и движение тектонических плит, чтобы расчистить дорогу для новых форм жизни: и вот миллионы лет планетой правят различные гиганты и монстры, под названием динозавры. Одна биосфера сменяет другую. Однако должна появиться мысль, а её сами понимаете от динозавров и прочих ящериц дождаться трудно, хотя и при желании возможно. И вот провидение снова расчищает дорогу, на этот раз для мелких млекопитающих, уничтожив динозавров всего лишь с помощью огромной глыбы камня, прилетевшего чёрт знает, откуда в самое подходящее время. Но и этого всего оказалось мало для появления человека разумного. Что же сделало вас людьми? А это опять изменившиеся условия обитания. Однажды, примитивному племени приматов пришлось мигрировать в поисках пропитания. Миграция эта, как специально, совпала с мутацией, да ещё и затянулась, да так, что приматам пришлось встать на две ноги. Вуаля! Вот вам человек прямоходящий. Все вы братья от колонии в двести особей разошедшейся из Африки по белу свету. Только вот не вы первые и, быть может, не вы последние. Были и до вас разумные биосферы. Были да сплыли, легко и просто. Правда мало кто про это помнит и знает. Между прочим, планете земля четыре с половиной миллиарда лет, а проживёт она ещё столько же. Напрягите извилины и подумайте, сколько впереди ещё может быть различных циклов, если наверху решат, что и мы с вами, как и динозавры не совсем достойны, топтать этот прекрасный мир. А то, что люди сейчас делают это, именно топчут, и... ещё бы слово добавил, да как-то неудобно в таком приличном обществе. Только задумайтесь, столько случайностей в одной точке вселенной, а скорее столько труда и грандиозного замысла и всё впустую полетит?

Круговой заметил, что девочка исчезла, и его мучители одноногий и карлик, а это были именно они, в этом он уже не сомневался, снова расслабились на своих местах, с самым что ни на есть благодушным видом.

– Так вот к чему я веду, – продолжал профессор. – Все мы тут братья не только по крови, но и по науке. Единственное отличие в нас, так это то, что кто-то побогаче, а кто-то победнее. Всё равно, все значимые открытия приходят в голову из космоса. Все уже давно открыто. Всё уже давно есть. Заслуга учёного лишь желать, стараться и настроиться на волну. Я вот лично беден, а идей по спасению мира в голове большая куча. Умею, знаете ли, придумывать, напарник не даст соврать, – Круговой показал рукой в сторону Олега.

– Ну, и исходя из всего вышесказанного, предлагаю прямо сейчас, тут же, не сходя с места, ссудить на пару годков кто сколько сможет. Ссудить нашему только что зародившемуся фонду под названием "Нет новым циклам, нам и без них хорошо!". Итак: я кричу "Аллилуйя!". Закрываю глаза и вижу, как вы, уважаемые, в порядке старшинства поднимаетесь на сцену и опорожняете свои тугие научные кошельки возле меня на столик. – Круговой произнося последнюю фразу, закатил голову к потолку, а свободной рукой действительно закрыл себе глаза. Прошла минута, сопровождаемая гробовой тишиной. Зал не мог прийти в себя от услышанного. Лишь только молодые люди наверху перешептывались. Кое-кто тихонько предположил, что это идея Овечкина, мол, таким способом он решил поразвлечь подопечных и пригласил явно недорогих артистов.

Открыв глаза, Владимир Иванович изобразил на своём лице такую редкостную досаду, какая бывает, пожалуй, только у ребёнка, потерявшего любимую игрушку или у старушки во время повышения цен на коммунальные услуги.

– Я не вижу очереди к столу. Где лес рук поддерживающий меня? Вам что, не понравилась идея? Вам жалко, да? Ну, к счастью ничего другого я от вас и не ожидал, а потому и горевать не станем.

И тут голос профессора в один миг стал женским, мелодичным и задорным, и этим самым голосом Владимир Иванович громко в микрофон, помимо своей воли запел похабные частушки, которые он сам ранее и слышать не слыхивал.

Публика ещё сильнее онемела от удивления. Учёные вместе с директором сидели, раскрыв рты. Никто даже не пошевелился, чтобы остановить это безумие. На галёрке раздался хохот какого-то молодого студента. Послышалась фраза о программе "Розыгрыш". Тем временем на экране засветился первый слайд с явно большой задержкой и совсем без вмешательства оператора. Слайд, показывающий научному собранию начало таблицы умножения. Профессор из последних сил пытался овладеть собой, но тело, а главное язык наотрез отказывались подчиняться своему хозяину, и следом за народными частушками Круговой исполнил украинскую народную песню – "Несе Галя воду". Слайды сменяли друг друга и успели показать закон Бойля-Мариотта, теорему Пифагора, ещё кучу всякой ерунды и закончились формулой Е равно МС в квадрате. Профессор тем временем с укоризной посмотрел с трибуны в зал и уже своим мужским голосом прогремел в микрофон, указывая пальцем на какого-то очередного своего коллегу.

– Да, да ты, Спиваков, я к тебе обращаюсь! И не стыдно тебе жевательную резинку на кассах в супермаркетах тырить? А ещё доктор наук. Уж не гневись, но сдаётся мне, что в голове у тебя Торричеллиева пустота. Ведь так и на позор нарваться можно, ещё какой позор. И сдалась она тебе, эта жвачка, а? Уж крал бы тогда коньяк, я бы тебе и слова не сказал.

Сидевший в первом ряду обвиняемый Спиваков побелел как мел, однако ответил:

– Это что за безобразие? Кто-нибудь остановит этого сумасшедшего? – Спиваков вопросительно огляделся вокруг себя. Желающих затевать скандал первым, не было. Все ждали, пока кто-то другой возьмёт ситуацию в свои руки. И Круговой под всеобщее гробовое молчание затянул плаксивую былинную песню про викингов в суровом море. Наступил и Олегов выход. До сего момента Олег, как и все присутствующие в зале лишь молча, наблюдал за происходящим. Наблюдал и только диву давался. Выходило, что он с безумцем связался. Других объяснений в голову не лезло. И вот на втором куплете песенки про викингов неведомая сила подняла и его самого из-за стола да повела прямиком на сцену. С Олегом произошло то же что и с Владимиром Ивановичем. Тело полностью перестало слушаться, превратившись в беспомощную марионетку, ведомую неизвестным дирижёром. Как это делают мимы, изображая роботов, Олег, приклеиваясь к воображаемому стеклу ладонями рук, добрался до доски с мелом, которую, кстати, принесли и установили позади трибуны. И снова сверху раздался хохот и фраза – Вот так симпозиум! Вот так открытие!

Уши и щёки горели от стыда, но поделать и сказать что-то свое, ни Олег, ни Круговой не могли. Взяв в руки, мел, Олег, приплясывая одними только ногами, принялся старательно что-то рисовать на доске. Круговой тем временем закончил песенку про викингов и принялся светить лазерной указкой прямо в глаза коллегам. Кто-то из студентов опомнился и полез за телефоном, чтобы снять всё происходящее на видео. Однако тут же обнаружил, что телефона нигде нет. Тоже самое произошло и ещё с двумя аспирантами. Люди стали приходить в себя. Начался враждебный, усиливающийся рокот. Пришёл наконец в себя и директор, отдав команду бежать за охраной, он бросился к Круговому, с целью отобрать у того лазерную указку. Профессор брезгливо посмотрел на Овечкина и, как наигравшийся ребёнок, бросил указку тому прямо в руки, сам же принялся отплясывать гопака. Не своим голосом неожиданно прокричал Олег:

– Внимание, джентльмены, все смотрим сюда, – все посмотрели на доску, на которой очень художественно был изображён огромный кулак с выставленным вперёд средним пальцем, внизу которого красовалась надпись: "Вот вам гады, а не открытие! Подавитесь!".

Вбежали три рослых охранника, и остановились в изумлении, ожидая распоряжения. Директор скомандовал:

– А ну-ка, вяжите ребята этих двоих, да в полицию их. А уж там разберутся, кто такие.

Охранники набросились на Олега с профессором и те в миг оказались на полу с заломанными за спину руками. На этом моменте в дело вмешались калека с карликом.

– За что же вы их так? – заверещал карлик. – А ещё учёные! А ещё гуманисты! Вам такой спектакль отчебучили, а вы что же?

– Очень, очень неплохой спектакль! Не в каждом театре подобное увидишь. Граждане, ну где ваше чувство юмора? Где, я спрашиваю? – заливался в тон своему товарищу калека.

– А вы сами кто такие будете? Уж, не из одной ли вы шайки? – прорычал директор.

– Помилуйте, раз милосердие проявил, так значит сразу бандит? Вот как у вас значит, в научных кругах водится, – продолжал вопить карлик, тыча Овечкину под нос какое-то удостоверение.

– Ты мне это брось! Здесь тебе не цирк! – оглянувшись, как бы ища подмоги, директор прокричал: – У кого вещи пропали? Сюда на сцену, пожалуйста! Вместе в полицию поедем.

– Ну и ладно, в полицию так в полицию. Где действительно справедливости искать, так это только в полиции, больше нигде, – пробормотал калека с грустным видом, и, обращаясь к карлику, – пошли дружище, мы сделали всё, что могли для этих двух несчастных. Я умываю руки в столь жестоком заведении. Сдаётся мне, что сама святая инквизиция в средние века и та, просто посмеялась бы над шутками бедных артистов, после чего щедро наградив, отпустила восвояси.

– Суровые времена, суровые нравы, суровые и люди, что тут поделать. Уходим друг, судьба их рассудит. Не мы! – отвечал карлик и эти двое направились к выходу. Внимания на них уже никто не обращал.

Профессор и Олег тем временем пришли в себя. К ним вернулось и ощущение собственного языка и собственного тела. Сверху на обоих тяжело давили дюжие чоповцы. Дар речи вернулся, да вот говорить было нечего. У обоих был шок. Стыд и какая-то горечь давили сверху похлеще верзил – охранников. Почти всё было похоже на давешние фантазии профессора. И шум стоял неимоверный. И коллеги вскакивали со своих мест. Кто-то бежал, правда, не на телевидение. А кого-то действительно откачивали с помощью нашатыря. То был тот самый, так грубо выделенный из всех Спиваков. Вот только аплодисментов и света прожекторов не было и в помине.

Полиция приехала на редкость быстро. Выслушав хмуро Овечкина и сняв кое-какие показания с многочисленных свидетелей, младший сержант Гречко, обратился к Олегу и профессору, которых уже подняли и держали за руки на сцене.

– Документы попрошу любезные артисты, а также кармашки на стол выворачиваем. Да поживее!

Документов не оказалось ни у одного, ни у другого. Впрочем, и поверхностный обыск не дал никаких результатов. И вот, под улюлюканье студентов и перешёптывание учёных, Кругового, вместе с Олегом повели на улицу в полицейский воронок, заковав для надёжности молодому и сильному Олегу руки в наручники. На улице пришлось выходить за пределы территории института. Докладчика и его помощника помимо полицейских сопровождал Овечкин и ещё несколько посетителей симпозиума, как раз тех самых, кто не досчитался в своих карманах разных дорогих вещей. За пределами института произошло ещё одно пренеприятное событие, на этот раз уже с Олегом. Подходя к полицейскому уазику с заломанными за спину руками и придерживаемый младшим сержантом, Олег обернулся и увидел её, ту самую душевную болезнь, что не отпускала его уже как целый год. И какого чёрта понадобилось ей в этот час в этом месте, да ещё и со своей чокнутой завистницей подружкой, – подумалось Олегу.

Олег множество раз в голове прокручивал их воображаемую встречу, и почти всегда в мыслях Олега ехал он на красивом дорогом автомобиле, сам был в дорогой подобранной со вкусом одежде, а на руках его красовались кольцо с бриллиантом и стильные часы известной марки. Олег лихо останавливался возле прогуливающийся Эли, а его возлюбленную звали именно Эльвирой, и пренебрежительно предлагал подвезти. Но самое главное в этих мечтах это то, что Эля с радостью соглашалась. Соглашалась она и на последующий вечерний ужин, а уже к вечеру потухшая страсть снова вспыхивала между молодыми возлюбленными с ещё большей, чем ранее, силой. Но, к сожалению, это были всего лишь мечты. А просто мечты, без действия по их осуществлению, как известно редко, когда сбываются. Точнее сказать, практически никогда. Вот и сама встреча после долгой разлуки получилась совсем не по Олега сценарию. Эля заметила его, всего помятого, испачканного, да ещё и в наручниках, препровождаемого полицейским. Большего ужаса Олег себе и представит, не мог. Ведь из доброй сотни девушек, которых он перебрал к своим годам, за душу зацепила его именно она, единственная, и необходимо отдать ей должное это была действительно редкая девушка. Эля обладала потрясающей красоты внешностью. Волосы были светлого цвета. В больших зелёных хитрых глазках сидели бесинки, которые можно было разглядеть, едва узнав красавицу поближе. Цену себе двадцати четырёх летняя девушка знала, и в меру себя любила. Самым любимым её занятием было следить и поддерживать свою красоту. Модно одеваться и окружать себя красивыми вещами, и она это заслуживала полностью. Однако просто красота может быстро надоесть и часто так и бывает, но Эльвира была ещё и на редкость для своей внешности умна. Природа основательно поработала, создавая её, на погибель многим представителям мужского пола. Именно сочетание красоты в купе с умом и женской чувственностью и ослепили сначала, а потом и вовсе украли сердце Олега. Обстоятельства и условия, а главное глупость, вот то, что разлучило их. Эля была рационально мыслящей особой. Все-то у неё было правильно, и двигалась по жизни она по правилу – семья, карьера, любовь, богатство. Олег же на момент их встречи разгельдяйствовал, не о какой семье и карьере даже и думать не думал. Да и сама Эля по началу казалась ему одной из многих. Как часто бывает: имея, не ценим – потерявши плачем. Так вышло и у них. Эли надоело постоянно пилить Олега, тому же надоела эта самая пилёжка. И вот в один грустный, дождливый день, мирно поговорив, они расстались. О чём Олег жалел до сих пор, и в тайне надеялся когда-нибудь вернуть всё и начать сначала. Встреча возле полицейского уазика в таком виде вряд ли хоть как-то поспособствовала бы осуществлению тайных желаний Олега. Сердце бешено колотилось и, увидев, что его возлюбленная с подружкой остановились, и Эля молча кивком, спрашивает его что случилось, Олег лишь махнул с досадой рукой, освобождённой от наручников, и залез в отделение, где возят преступников. За ним впихнули профессора. Дверь закрылась. Уазик помчался в ближайшее отделение.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

МОЯ ПОЛИЦИЯ МЕНЯ БЕРЕЖЁТ

Районное отделение внутренних дел, в которое привезли наших героев, мало чем отличалось от сотен и тысяч подобных заведений по всей стране. Пройдя через несколько входных дверей, Олег с Круговым оказались перед окном дежурного, который весело оглядел прибывших и нажатием кнопочки открыл дверь в своё жутковатое королевство. А королевство это состояло из двух комнат со столами, пульта с телефонами, двух рядов скамеек возле стен и пяти камер предварительного заключения, в простонародье называемых нулями. Олег уже бывал в подобной обстановке и догадывался о дальнейшем. Круговой напротив, немного прейдя в себя, принялся доказывать равнодушному дежурному то, что он добропорядочный гражданин, учёный, и совсем ни в чём невиноват. По словам профессора, произошла чудовищная провокация. Их с помощником опоили каким-то дурманом. По другую сторону стекла, в коридоре показались приехавшие потерпевшие. Их за поздним временем направили к дежурному дознавателю, которым оказалась некрасивая и на первый взгляд абсолютно бесчувственная, годов двадцати пяти девушка. Как писал Солженицын, синие погоны преображают человека до неузнаваемости. Надевший их смотрит на простых смертных свысока. Они дают силу и власть и лишь единицы способны противостоять этим разлагающим душу искушениям. К сожалению, золотые слова эти, актуальны и по сей день. Холодно выслушав директора института и пострадавших во время симпозиума его подчинённых, дознавательница зевая, протянула литок бумаги и попросила поскорее изложить всё на бумаге. Мол, её дело принять заявление и всё. Поменьше лишних слов, а ещё лучше совсем без них, без этих никому не нужных лишних слов. Как только несколько листков было исписано, и все расписались молодая, власть, имеющая со словами: