Текст книги "Целеполагание (СИ)"

Автор книги: Денис Владимиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Считай сам. «Пелена», «Любимец», «Кольчуга» и «Наручи» Найта в минус. Самая дешевая в данной линейке – первая позиция. Но все вместе стоило около ста тысяч. Так?

– Так, – задумался тот.

– Затем три болта с «Драконьими Зубами» – тридцать тысяч. «Исцеляющий поцелуй Альтуса», который я потратил на Генри. Пять. Зарядка амулетов большими кристаллами, затем лечение Остина зельем полного исцеления, как и алхимические гранаты вместе с обманками ловушек и другой мелочью – еще столько же. Нормально?

– Да, неплохо, – нехотя согласился лэрг.

– Добыча из логова Курильщика перекроет многое, но там мы действовали вместе, делили риски. И каждый играл свою роль. Без меня вы вряд ли что-то смогли бы найти. Затем я остался один, потому что твой человек предал. И ты даже приблизительно не оценил вещи с вампирши и эльфа – это кроме возмещения расходов. Я бы промолчал, если вы помогли бы добыть мне меч лича, – теперь данный факт воспринимал спокойно, однако начал его использовать, – Но на нет и суда нет. Впрочем, я понял тебя – живая мертвая тварь всем выгодна. На данном этапе.

– Ты абсолютно прав, более того, она новому наместнику нужна настолько, что, если бы лич не появился самостоятельно, пришлось бы создать похожую мерзость. А нас с тобой дела Демморунга не касаются. Теперь точно не касаются.

– Я хотел сказать одно, из своего кармана спонсировать никого не стану. У меня каждый медяк в дело идет. Если денег нет, то меня интересует, даже в счет нашей общей добычи из логова Курильщика, артефакты: лучший из возможных, защищающий от любых ментальных воздействий, сильной нежити в том числе. Такой же сканирующий, затем, отвечающий за незримую защиту. Как показала практика, одного «Щита Ихора» для моих задач недостаточно. И, главное, без чего я не вижу выполнение задания Кроноса, это лучший амулет невидимости, скрывающий ауру. Конечно, рассмотрю все варианты. Мне многое нужно. Тот же телепорт иногда жизненно необходим. Не забывай мне шесть лет еще тут плавать, я же только начал свой путь. При этом ты меня сразу загрузил общественно-полезной работой по самую шею. Не так ли? – дождался медленного утвердительного кивка.

– Ты так говоришь, будто сам лично все заработал. Это ведь трофеи, – нашелся лэрг после долгого обдумывания.

– Я все взял на меч, проливал свои пот и кровь. Приобрел множество сильнейших врагов. Сочувствующие семьям убитых аристо никуда не исчезли, как и рода Волка и Медведя вряд ли успокоятся, несмотря на заверения последнего. Еще и непредвиденные расходы, опять же не по моей прихоти. Зачем мне, например, костюм для выхода в свет, если все переиграли? Семь тысяч портным и сапожнику заплатил – «встречают по одежке». А через пару месяцев она мне будет мала. А это цена трех, повторюсь, трех домов, как вот этот, – указал большим пальцем за спину, хоть и сама жилая постройка находилась в противоположной стороне.

– Тебя сегодня расцеловала Азалия…

– Не спорю, – перебил я, – Удача важна, очень важна, но не меньшее значение имеет и правильная подготовка. Если бы я послушал всех вас, когда ты, например, заявлял, что ничего мне с собой брать не потребуется, всем обеспечите, то удалось бы выжить? Вот-вот. А ты – Азалия… На нее надейся, а сам не плошай, – переделал русскую народную пословицу под местные реалии.

Турин смотрел на меня исподлобья, явно высчитывал. Видимо только сейчас понял, о каких суммах шла речь. Он с магами пользовались личными способностями, а не амулетами, не специальными боеприпасами и остальным, поэтому практически не потратились на операцию и думали, что у других участников все равно так же.

– Хорошо. Думаю, у нас есть чем тебя отблагодарить, как раз из твоего списка. Деньги же… На них особо не рассчитывай. Вот это, – похлопал по векселям широкой и тяжелой ладонью, – На данном этапе все, что мне удалось выбить из нового наместника. Завтра Дер Вирго оценит добычу, определит, на быструю реализацию ее большей части не рассчитывай. Хорошо, если за год все получится продать за нормальную стоимость. А сейчас нам пора.

– Хорошо, – лэрг четко показал, что следовало поумерить аппетиты.

И всегда помнить – они верхушку Демморунга в расход пустили, следовательно, стоило мне только перегнуть с требованиями, как посчитают более выгодным избавиться от наглеца, а не строить с ним новый порядок в Черноягодье, несмотря на перспективы. Или мне придется уходить в пампасы без особых перспектив. Впрочем, здесь нужно подумать. Посмотреть, как и чем в реальности, а не по слухам и домыслам, живут «дикие» города. Имелось множество вопросов по делу, но спросил совершенно иное, – Надолго в катакомбы идем и что от меня потребуется?

– Часа на два – три, нужно твое присутствие вблизи места смерти остроухих и больше ничего.

– Ясно, тогда пять-десять минут подожди, – к явному неудовольствию собеседника ответил, но все же он не стал возражать.

Достал кречетовский маскировочный плащ из сундука, восстановил боекомплект от стрел до гранат, кроме этого, не забыл про энергетические кристаллы. Выпил зелье памяти от Амелии, стоящее на столе рядом со стопкой листов – прайс от эрина Энжея Клая. Забрал его, как и результат походов по рынкам Кевина, подумал и положил в подсумок томик с выкладками лэрга, относительно родов. Закинул в рюкзак треть буханки хлеба, завернутого в маленькое полотенце, кусок копченого мяса и сыр. Наполнил фляжку едва теплым сладким приллом. Проверил «Кожу Титанов». Нормально.

– Я готов. Ты моих людей разбуди, не забудь.

– Не забуду.

Несмотря на опасения, в катакомбах все прошло без всяких накладок. На месте убийства эльфов и высшей вампирши два незнакомых мага вместе с Туриным занимались делом, наблюдать за ними не имело никакого смысла, так как никто ничего не объяснял. От меня требовалось именно находиться поблизости. Гвардейцы молча охраняли подступы, а я к ним не лез. Судя по их действиям, они явно знали и были готовы противостоять любым угрозам. Учитывая, что не опасались призрачных тварей, имелись некие артефакты для противодействия нематериальным сущностям. Хотя могли под доспехами скрываться и аристо.

Прайс впечатлял разнообразием товаров. Эрин подошел к делу ответственно, кроме цены и количества, он приводил рыночную стоимость, сравнивая которую со списком Кевина, убеждался в адекватности.

– Вот мне интересно, кем был раньше тот, чья кровь в тебе проснулась, – подошел лэрг.

– А что неправильно?

– Да многое… многое. Вот ты сегодня скольких убил? Давай посчитаем вместе, с утра – пятеро, трое из них аристо, затем Лидия, потом четверо в схватке с разбойниками, Де Глин, высшая вампирша – Тиль амин Арусса, бывшая до посвящения в кровососы, Итэль ле Нитаниор главой дома Черного Золотоцвета, шестнадцать эльфов и жрец Ситруса. Это я не считаю одержимых. Я никого не забыл?

Промолчал.

– Это двадцать восемь разумных! Двадцать восемь! Далее, а сколько рядом с тобой погибло? И ты абсолютно спокоен, занимаешься своими делами. Читаешь, ешь. Как будто ничего не произошло.

– И? – задал вопрос, не понимания к чему лирика.

– Ты не твой предок, это всего лишь кровь. Поэтому боюсь, как бы у тебя психический срыв не случился. Кошмары начнут сниться – сразу к Амелии. И не медли.

– Хорошо, так и поступлю, – надо же, какой заботливый.

А кошмары обязательно придут сегодня – это я знал, но отнюдь не из-за убиенных уродов и тварей.

– Запомни, мне нужно, чтобы ни у кого не возникло сомнений в твоем здравомыслии.

Теперь ясно почему тот беспокоился, вероятней всего, лэрг только сейчас окончательно поверил в смерть такого количества остроухих от моих рук. Но возможности местной медицины продолжали радовать – лечили и от ран душевных. Надо же…

Перекусил и познакомился пока мельком с «великими» родословными Народа. Оплели они не только герцогство, но и Империю, везде у них имелись свои люди. А лэрг проделал грандиозную работу, сведя данные воедино, что опять же говорило об одном – таких людей лучше иметь пусть не в друзьях, но на своей стороне, а не во врагах.

Наконец закончили.

– Обо всем забудь! – дополнительно напутствовал меня он, после принесения клятвы на крови о молчании, – Любого с вопросами отправляй ко мне, ученическая клятва иного не предполагает, а еще запоминай, кто проявит интерес.

– Понял.

Когда я добрался до дома, то несмотря на суматошные сутки, спать не хотелось. Проверил пленников, гоблы и жрец проснулись. «Мешок Рунигиса» мне передал один из гвардейцев Турина после выхода из подземелий. Однако прежде, чем упаковать покойника, который создавал правильный антураж, решил допросить гобла. Таскать их не имело смысла. С ин Наоростом пока опасался вести беседы по душам, да и хорошо запомнил про «десять лиг», на которые требовалось увезти тело служителя Ситруса, прежде чем сжигать. Следовал вывод, может и неправильный, что расстояние от храма всех богов имело значение. У почитателя Оринуса, вероятней всего, дом выступал некой точкой сил, раз он обретал, пусть и по слухам, бессмертие.

Приказав Баску, сменившему на посту Норга никого в подвал не пускать, сам после раздумий извлек ин Наороста из бочки, усадил рядом с мертвым коллегой, при виде которого глаза служителя расширились. Затем взялся за гоблов. Посадил командира на пятую точку, прислонив спиной к стене. Освободил пасть, тот попытался меня укусить, получил воспитательную затрещину. Тогда индеец принялся описывать в красках мою жизнь и лично меня:

–…мерзкое лирнийское отродье! – вот самый цензурный эпитет, каким наделил гобл. Он даже порывался плюнуть мне в лицо. После трех минут изящной словесности, зазвучали осмысленные фразы, – Я не боюсь смерти! В Черной рати Арины для меня давно приготовлено место, и я его заслужил! Боль же для нас – сладость!

И он ничуть не бравировал, а крайне высокий болевой порог и психологическая подготовка индейцев, только убеждали в бесполезности пыток. Точнее, не так. Сломать можно любого, но для планомерной и вдумчивой работы с данным товарищем у меня отсутствовал главный ресурс – время. «Оковы боли» же – лишь подспорье, но не более того.

Поэтому обратился к знаниям от Оринуса, именно для подобных процедур мне они и потребовались. Мифические и воображаемые ужасы часто гораздо страшнее реальных, поэтому дал выговориться пациенту, а затем спроси зловеще:

– Ты слышал о Гринторе Пьющем Души, чье имя вам нельзя произносить? – визави дернулся, – А о Северной Волчице, которую среди вас зовут еще Вечноголодной? Аллистерногр же всегда встает на след и идет, пока последний в роду не будет ею сожран. Сама память о таких несчастных исчезает. И никаких полей, и ратей Арины. Не так ли? И сейчас покажу, какое место для тебя подготовил я, если ты будешь упорствовать, не отвечая честно на мои вопросы.

Судя по вмиг поменявшему цвет лицу гобла, ставшему гораздо насыщеннее, он знал о чем шла речь. Жрец пока особо не реагировал, шевелиться он не мог, однако косил глаза на коллегу без головы, который спокойно отдыхал рядом.

– Ты не посмеешь, хуман! Не посмеешь! Ибо будешь проклят всеми богами, даже твоими… И никогда тебе… – зашипел индеец.

– Я – не хуман, я – аристо. И мне плевать на твои проклятья, с богами я договорюсь, потому что разговариваю с ними, и они знают мое имя, – с пафосом ответил.

– Такого не может быть, ты всего лишь дитя!

– Я, глэрд Райс глава дома Сумеречных, клянусь кровью, что мое имя знают боги! – сжал правый кулак, и его тут же окутало пламя, заставив рефлекторно отпрянуть собеседника, – Так вот, чтобы доказать серьезность моих намерений, покажу тебе кое-что, – с этими словами заткнул апачу рот.

Никакого удовольствия разбор второго рядового гобла мне не доставил. Благо, согласно памяти можно было так поступить и с мертвым телом, если не прошло две декады с момента смерти. Впрочем, с брезгливостью я расстался давным-давно. Произносил фразы, согласно ритуалу, занимался выемкой внутренних органов строго по описанию, как и чертил на пыли пола непонятную вязь рун. От собственных действий ничего не ожидал неординарного, магических способностей у меня пока не имелось, каких-то предметов, связанных с Волчицей поблизости тоже. И посчитал, если каждый дурак таким образом сможет призывать высшие силы, то вряд ли кто-нибудь из зеленомордых выжил бы. Учитывая ужасы, какие творила сущность, которую я «призывал». Впрочем, если даже явится на зов тварь, то даже к лучшему, и поделом. Глэрду они судьбу уготовили хуже, гораздо хуже, учитывая, что и обряды жертвоприношения их божкам я теперь отлично знал. Мороз шел по коже, чего удалось избежать.

– Аллистерногр приди, и забери это тело. Его душу тоже отдаю тебе, как и всю кровь его рода! Дасс аругус инер тор! – со зловещей торжественностью закончил ритуал, поднимая к потолку окровавленное сердце.

Гобл забился почти в конвульсиях при последних словах, жрец безумно вращал глазами, волосы на его голове шевелились. Неплохо их пробрало. До печенок.

Теперь приступим к допросу.

Неожиданно по углам подвала сгустилась тьма.

Пришедшее извне ощущение дикого, голодного зверя, готового сожрать все, никак не походило на пси-атаки божков. Оно имело другую природу. А еще я понял, что теперь все умрут. Растворятся в этом ничто, готовым поглощать все, что угодно. И страх начал подниматься из глубин разума. А свет магических фонарей потускнел, их будто погрузили в черную жижу. Военный вождь пытался пятиться назад. Мешала стена.

Это что я наделал? И сделалось жутко, потому что понимал, такой силой невозможно управлять, ее невозможно стреножить, она могла поглотить весь мир, а не только каких-то жалких гоблов.

Все продлилось не больше минуты. Затем, будто сморгнул, и наваждение исчезло. На полу не осталось ни капли крови, ни одного извлеченного органа. Лишь след от ритуальных надписей на камнях пола мерцал багряным, затем пропал и он. Ин Наорост смотрел с округлившимися глазами, в них застыл неподдельный ужас. Показалось или нет, но седины вроде бы в его волосах прибавилось. Я, не освобождая ему рта, заткнул клочками материи уши, обмотал бинтом голову на несколько раз, после отправил обратно в мешок и бочку. Надеялся, что он не расслышит разговора. Мало ли, как еще все повернется.

Затем вытащил кляп из пасти гобла.

– Ты будешь говорить или…

– Я все расскажу! – воинственные нотки из голоса исчезли, осталась лишь истерика и паника, – Что знаю! Все-все! Но поклянись кровью, что ты меня отправишь на поля Арины неповрежденным! И не будешь призывать ту, кого звать нельзя!

Да, по поверьям я их лишал посмертия, чем пока проникнуться был не в состоянии. Потому что всю сознательную жизнь для меня смерть служила концом всего, а здесь она лишь становилась началом другой жизни. И родственные узы для большинства аборигенов имели первостепенное значение, а не, например, дружба. Если приходилось выбирать, то всегда на первом месте имела значение плеяда братья и сестер, дядек и теток и остальных вплоть до десятого колена на киселе. Даже те из них, которых по-хорошему нужно было придушить к колыбели, имели приоритет.

– Если ты меня убедишь, что говоришь правду. Иначе… – я многозначительно перевел взгляд на место проведения темного ритуала, от которого у самого мурашки пробегали по спине, – Да, чтобы не думалось, твое тело, к которому душа будет привязана еще две декады проведет это время здесь, замороженным. И если в ходе проверки сведений от тебя, увижу ложь, то если даже не выживу сам, наученные люди и связанные со мной клятвой крови, выполнят приказ, а Северная Волчица будет рада.

С последней фразой словно эта непонятная, но беспредельно опасная тварь откликнулась и возникло ощущение чужого голодного взгляда, от которого холодел не только позвоночник, но и затылок. А еще исходила просьба кинуть хоть один кусок мяса разумного, за что получу награду. Гобл задрожал, похоже, и он почувствовал.

Дальше я не успевал записывать основные моменты, радуясь, что выпил зелье памяти. Столько и всего узнал… Работы вокруг оказалось непочатый край, еще и гирями висели задание Кроноса, постоялый двор, собственное подворье, обязательный налог…

Касающиеся меня сведения особо не удивили. Грандух-дзян Вырывающий Глаза, владелец кольчуги Демморунга и отец убитого Вазги-сяна, на своего отпрыска строил грандиозные планы, как я верно и предположил. Поэтому вождь племени Четвертой Окровавленной руки поклялся отомстить перед ликом богов проклятому аристо. Впрочем, если с данной угрозой можно было справиться – пробраться в лагерь и уничтожить мелкого уродца, то, в целом решение проблемы осложнял убитый шаман, как и несколько монсов гоблов. Моя смерть особо мучительным способом становилось коллективной целью.

Но главное, удалось узнать, что и зеленомордые индейцы тоже готовились к массовом жертвоприношениям дабы задобрить перед летним сезоном своих богов, для чего захватили несколько небольших диких поселений. Как изюминка на торте – требовалось не меньше десятка чистокровных аристо. И апачи готовы были платить звонкой монетой, красной в том числе, артефактами и драгоценностями. С ними торговали сами же «дикие», аристо-отщепенцы, представители охланского королевства и просто нечистые на руку торговцы из Демморунга. Ближайшая сделка должна была состояться через семь дней. В двух днях пути от Черноягодья.

Отличная вышла беседа.

Продуктивная.

Точку поставил родовой клинок в сердце. Да, по-хорошему требовалось еще несколько дней на расспросы о житье-бытье, но боялся, что вмешается некий случай, в результате ценные сведения, став достоянием общественности, сломают уже мои планы.

Затолкал в магический мешок тело гобла вместе со жреческим. Его размести в соседней с ин Наоростом бочке.

Все бы ничего, но временами нет-нет и пробегал мороз по коже, едва стоило вспомнить Волчицу, к помощи которой теперь решил прибегать лишь в самом крайнем случае и по особым поводам. Так, шаманы, в силу многих причин, должны были умереть в ее пасти. А перед глазами картина окровавленной облизывающейся угольно-черной морды с белоснежными острейшими зубами.

Пропарка и прожарка в бане смыли негатив и невеселые мысли. Выпил две кружки обжигающе-горячего прилла. Все пора на боковую. Минимум три часа требовалось поспать. Нет, тело не устало, но мозгу по возможности нужно было давать отдохнуть. Еще, во время сна подсознание структурировало имеющуюся информацию. Не зря издревле существовала поговорка: утро вечера мудренее. В объятия Морфея отправиться получилось легко, едва закрыл глаза, видимо, сказывались прошлые навыки.

…Повреждения наноброни на Рейке, а в миру Лесли Карнеги, не затягивались – ресурс был исчерпан до конца. До талого. Человеческая кровь, сочащаяся из пробоин, и кровь ксеносов смешались на ней, грязь же отваливалась кусками. Слизь тарксара, должная давно обтереться об стены и потолки до сих пор временами капала на землю, медленно и верно разъедали не только ее, но заставляла чернеть зелень.

Мой высокотехнологичный доспех был чист. Несмотря на местные критические повреждения и оставшиеся двадцать четыре процента общего функционала, десятая часть энергии в батарее продолжала творить чудеса.

И будет еще шесть часов и тридцать две минуты, если ничего не произойдет сверхординарного.

Я просканировал повторно организм. Экспериментальный боевой коктейль BW-U7, или просто «семерка», бушевал в венах и аортах, выводил на запредельный уровень реакцию, метаболизм, увеличивал силу и ловкость, мозг работал в разы быстрее, зрение становилось орлиным, а слияние со скафандром достигало девяноста шести процентов. Многое давала «химия». Если бы не откат, о котором предпочитал сейчас не думать, как и о недельных реабилитационных процедурах, то это просто фантастическая штука. И по всем регламентам и инструкциям должен, но не стал, понижать концентрацию вещества.

Я знал пределы своего организма, поэтому еще около двух часов смогу продержаться, и они нужны. Одно то, что в одиночку мне удалось завалить чудовище, заставляющее задуматься тяжелую штурмовую группу, нырнув в бездонную пасть за товарищем – запредельно и походило на байку. И даже для меня, непосредственного участника, она выглядела уже в настоящий момент нереальной. Но я выжег тарксара изнутри, пробился и смог вытащить, а затем пронести на себе Рейка по подземным коммуникациям, норам, лазам и тоннелям около двенадцати километров. И, если убрать сейчас допинг, то свалюсь рядом с раненым, который тоже держался лишь на химии.

Весь путь Лесли сдавленно и едва слышно стонал, терял сознание, громко вскрикивал в беспамятстве, добавляя проблем и огня, но, выныривая из забытья, продолжал держаться – молчал, стиснув зубы.

Красава!

Сейчас я переводил дыхание, одновременно прорабатывая маршрут до точки эвакуации. В принципе, нормально. И состояние друга не такое критическое, как могло бы показаться. Джунгли вокруг уже почти обычные, да пусть не как пару веков назад, но и не сплошь смертельно опасная инопланетчина. Двадцать три километра – ерунда. Дроны лучше не запускать, сейчас все ксеносы в повышенной боевой готовности, включая неразумную живность, подчиняющуюся их сигналам. Поэтому просто собьют, а потом найдут всем скопом оператора.

Рейк сидел, привалившись спиной к толстому стволу дерева, хватал воздух ртом, хрипло и сипло дышал. А затем неожиданно приподнявшись, вцепился мне в руку своей, заговорил, безуспешно пытаясь снизу заглянуть в глаза, закрытые, как и все лицо матовым забралом. Товарищу от шлема пришлось избавиться, слишком пострадал элемент высокотехнологичного доспеха от слизи и нес прямую угрозу для жизни, а не спасал ее. Некоторые слова из уст Лесли звучали нормально, другие неразборчиво:

– Не зря ты всегда был Папашиным любимчиком… – Мне послышалась в голосе не обычная подколка, а беспредельная злоба, из разряда лютых, – Опять… гхам… опять выжил! И без царапины…

Похоже, бредил, поэтому я просто промолчал, но промелькнула некая тень обиды. С другой стороны, точно ведь без царапин, заделанные наспех кибер-доктором четыре дыры от аннигилятора к ним точно не отнесешь, как и переломы ребер.

– И даже Эндрю сдох! А черти для него такие горячие котлы подготовили… или теплое местечко! Суки, тупые суки, прибрали, он ведь и их может научить… Обмен опытом, мать его! И для тебя приготовили лучшие сковороды… И для меня, потому что я мертв… – продолжал запальчиво выговаривать Рейк.

– Ты жив, а на твоей свадьбе мы еще погуляем. Береги силы. Нам еще двадцать кэмэ делать, – попытался его успокоить.

Но Лесли меня словно не слышал, а может так и было.

– Нееет, я мертввв! Ты его любимчик… Лутттт…шшший ученик… Ты… – закашлялся, выплюнул кровавый сгусток, часть красной слюны попала на подбородок. Товарищ, словно в замедленной съемке, размазал левой ладонью ее по лицу, – И ты оказл… мо… друг… Натоящ… Я…я…я… Такр… дерьмх… А ты… ты… пошел до… зменя. Умирать не страшно… Знаешь, что страшно? Знаешь⁈ – подтянулся на руке, – Чувст…. Паскуд… Ну, почему⁈ Почему, почему… гххх… ты не бросил? Теперь… Теперь даже сдохнуть норм…гхх… ссссовесть чист… Ты… друхх… настоя… щщщ… а я… а я… я гххскхлель… Я ведь хотл… просссто спасти… спасти… спасти… чтобы не боя…сь. Боялись… хрммм…хрммм… Не убивай… Спассссанхорррхашшша… Но пппрхава…

Я не успел повторно сказать что-то успокаивающее, главное, чтобы заткнулся и берег силы. На последнем слове вместе с кровавым облаком изо рта Рейка с огромной скоростью вылетела маленькая зубастая безглазая пасть на тонком жилистом тельце, снабженном шестью лапами-щупальцами. Тварь впечаталась в забрало моего шлема, раскинув все отростки, будто для объятий, и бессильно заклацала игольчатыми зубам, задолбила по нему тонким шипом на конце хвоста.

Рефлексы сработали быстрее, чем рефлексия, да и не место ей там…

…Вынырнул из кошмара, как и всегда, именно на этом моменте, будто выдернули. Сразу быстро осмотрелся. Все в порядке. Спал я на широкой скамье рядом с баней, укрывшись «кречетовским» плащом, в фургоне было душно, а в дом мебель еще не купили. Вокруг привычный звуковой фон. Уже на рефлексах окинул все «Пронзающим взором», дотянулся до Берга на посту. Нормально, за исключением холодного пота, пропитавшего белье.

Сон-воспоминание никогда не продолжался. Не демонстрировал картины, как затем я сжигал тело друга, как добирался до точки эвакуации, успев завалить матерого скрайса – сучья тварь смогла почуять меня, а после пришлось вступить в вынужденный бой с пятеркой ксеносов-патрульных, и хорошо рядовых с одним сержантом.

Впрочем, все это было не так важно. Тем паче сейчас. Смерть Лесли продолжала бередить старые раны. Вновь и вновь возникали вопросы, ответы на которые, вроде бы, получил. В моих воспоминаниях достали тогда Рейка, удивительно, но джампи – мерзкие, довольно безобидные уродцы. В наших телах имелось все, чтобы не дать развиваться любым подобным паразитам до класса «А» включительно, а эти не дотягивали и до «В».

Без инъекции Z-10 работа в зонах поражения, приближавшихся к «Абсолюту», становилась русской рулеткой с пятью патронами в барабане. После обязательной вакцинации раз в год наша плоть и кровь становилась смертельной для представителей инопланетной фауны. Если бы тварь даже вцепилась мне в лицо, то сдохла бы в корчах. Но, как и почему Рейк оказался заражен? Стал инкубатором?

А еще злила бессмысленность личных подвигов – Лесли ничего не могло спасти. Он был мертв приблизительно часов семнадцать, если судить по степени развития детища ксеносов и его кладки, практически выжравшей изнутри человека. Значит, заражение спорами произошло во время первой разгерметизации умного скафандра. В Городе. Но он должен был почувствовать дичайшие боли максимум в течение часа, это при условии отказа MPZ, следившей за состоянием организма и сразу же предупреждавшей владельца обо всех важных изменениях.

Или друг решил по максимуму выложиться, помочь, а затем с чистым сердцем отправится к своему Одину? Они оба с Хельгой были заражены язычеством, как тем же паразитом, впрочем, большая часть человечества ушла в познание религий времен Древней Греции и другой историзм.

И не быстрой ли смерти Рейк затем добивался, практически хватаясь за сенсоры тарксара? И что за бред он нес? Кого «спасти»? Нас? Избавив от обузы? Мимо твари мы могли проскользнуть спокойно, свиту я вынес незаметно «Палачом». Поэтому такая помощь выглядела странной. Очень, очень странной.

Лео погиб именно тогда, перекушенный напополам заглоточным щупальцем подземного монстра – живой воронки, уходящей в глубину на полтора десятка метров и радиусом в пять, снабженную броней, в том числе силовой, которую не пробивал и тяжелый бластер. Сама же тарксар мог выпускать в минуту по два десятка мощнейших плазменных зарядов, ссаживающих на раз даже средние десантные боты. Боезапаса хватало на полчаса боя.

Тарчу трехгранный шип хватательного вошел в лоб, пробив будто бумажный и шлем, и кости черепа, выйдя снаружи. Среагировать парни не успели. И дело не в том, что оба были новичками – всего лишь третий рейд, нет, наше состояние на момент выхода из Мертвого Города оставляло желать лучшего – пары летающих пауков бы хватило. Хорошо, хоть на своих двоих шли. Дополнительно, никто не ждал подлянки, чем выглядели действия Рейка. Он, похоже, даже не думал, что подставил остатки группы. Вертелась мысль, что тот сошел с ума и решил действовать по принципу: сам сдохну и вас за собой утащу. Но в нее не хотелось верить. Опять же целый отдел «психов» трудился с нами. Не должны были пропустить подобное.

В общем, куда взгляд ни кинь всюду идиотизм, как он есть, но именно он лез в голову. Пусть я и принял версию «Воронов Одина», что не было реального убийства оболочки Рейка моими же руками. Ведь проведенная комиссия, где заключение Хельги играло ключевую роль, склонялась к внушению мне ложных воспоминаний, а также остаточного эффекта из-за запредельного пси-воздействия на мозг.

В Городе мы попутно сожгли два логова матерых ксеноматок, далеко выходящих за границы A+. То, что события с тарксаром происходили позже – ничего для яйцеголовых не значило. Объяснили теорией Руперта, согласно которой подобное возможно. А Лесли не мог подцепить джампи, так как имелась подтвержденная отметка об инъекции Z-10.

Почему столько мыслей про прошлое? Рейк являлся другом, каких по пальцам перечесть.

Впрочем, у меня имелось и четкое понимание «почему», именно сегодня возникла схожая ситуация с гвардейцами, хотел, но ничем не смог помочь, хоть и подлечил. Долбанные призраки. Но к черту! Надо отдохнуть, впереди далеко не самый легкий день и такая же ночь.

…Голова Хельги лежала на моей обнаженной груди. Я нежно гладил и перебирал волосы девушки. Они мне не просто нравились, я их любил. Совершенство. Антрацитового цвета мягкие нежные волны. Подруга приподнялась на локте и обожгла взглядом огромных черных глаз.

– Ты спятил! – заявила, – Зачем тебе это? Немалого… Да, что немалого? Чудовищного труда стоило, чтобы тебя отпустили нормально! Провести по документации все как надо, как нужно… А ты… Ты вместо осуществления нашей мечты задумал другое. Я же по глазам вижу! Ты не можешь мне соврать, я читаю тебя как открытую книгу! Если забыл, я знаю о тебе больше, чем кто-то другой в этом мире! Я тебя четыре года вела! А еще сколько мы уже вместе? Просто отступись… Сразу! Слышишь и послушай, сразу подавай заявку в колонисты. Уходи туда, а потом и мой контракт подойдет к концу. И мы встретимся уже в другом, лучшем мире! Понимаешь, ты⁈ Там нет этого дерьма, какое творится вокруг! Там все чисто и девственно! А сейчас ты ставишь на кон нас, наши мечты, наше совместное будущее ради непонятных амбиций! Другие были бы готовы жизнь отдать за такое! А ты… ты…

– Я, – ответил спокойно, надоели истерики на ровном месте.

Амбиции? Может и путал значения слов, но речь шла о Возмездии и Каре, именно с больших букв. Раз утверждала, что знала меня, к чему тогда пустые разговоры?

– Ну, убьешь Бешенную Суку, их всех, ну и… Чего ты добьешься? Смертного приговора? А я тебе скажу, даже если не поймают. Ни-че-го! У тебя сейчас открыты все пути… Тот же Рейк, думаешь бы, одобрил? Хотя он, наоборот, всегда о тебе рассказывал только лучшее. Что у вашего Папаши только один любимчик – ты. И Лесли всегда мечтал тебя догнать и перегнать, уж не знаю, как ко мне не ревновал.

Точно, «любимчик». Только забыли сказать – такое внимание отражалась в беспредельных физических, умственных и психологических нагрузках, а насколько Эндрю меня дополнительных курсов записал, продвинул, заставил… Иногда, когда в очередной раз проходил через ад и наматывал кровавые сопли на кулак, я его ненавидел сильнее, чем ксеноморфов, и гораздо реже, но любил больше, чем деда, особенно, когда достигал результатов, которые позволяли выживать там, где многие схлопывались. Но кто мешал любому из бойцов сделать, как и я? Поступить так же? Подойти и попросить? Сказать, «хочу»? У всех личное время и неотложные дела, а я – «любимчик».