Текст книги "Человек из Преисподней: Часть 1. Дом (СИ)"

Автор книги: Денис Шабалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Ухватив вяло сопротивляющееся тело за здоровую ногу, Серега волоком оттащил нелюдя в камеру. Грохнули, вставая на место, засовы. Развернулся к двери в дежурку – и, не сумев сдержаться, улыбнулся. В забранном решеткой оконце торчало три раззадоренных боем физиономии. Две знакомые и одна не очень. И как только разом уместились?..

– Ну ты реально убийца, командир, – уважительно огласил результаты боя Злодей, едва только Сотников, разматывая бинты, перешагнул порог. – Я, конечно, не раз видел, как ты метелишь… но каждый раз не перестаю восхищаться! За тобой не уследишь, только отдельные элементы глазом хватал!..

Серега ухмыльнулся, принимая заслуженное. Ощупал набрякшую скулу, куда пришелся удар… вроде цела. Вскользь прошло, секущим. И крови меньше, сворачивается… Кивнул вопросительно на незнакомого парнишку, стоящего тут же и с почтением взирающего на него. Лет семнадцать-восемнадцать, невысокий, но коренастый и широкоплечий, как и сам Сотников. А то и пошире. И характерно-узнаваемо за левым ухом выбрит налысо пятачок с черной пластинкой чип-шунта.

– Кого притащил?

– А это как раз наше пополнение, – Пашка похлопал парня по плечу. – Помнишь, я говорил? Знакомьтесь. Прошу любить и жаловать. Раз уж он к нам в обойму просится – решил, так сказать, продемонстрировать пример…

Серега кивнул с самым серьезным видом, хотя, откровенно говоря, хотелось заржать в голос. Пашка, неплохой психолог, частенько так поступал – приведет молодого на тренировку и заставит смотреть, как обойма или отдельные ее бойцы трудности преодолевают. В этот раз вот на командира подловил. Впрочем, Серега был не против – молодому только польза. С самого начала настраивает на работу, вверх за старшими и опытными тянуться. И для командирского авторитета дополнительные баллы.

– Ну, будем знакомы, – протягивая руку, сказал он. – Сергей Сотников. Карбофос.

– Да знаю… – улыбнулся парень, отвечая на рукопожатие. – Карбофоса все знают. Лихарев Роман. Гоблин. Хочу к вам, в состав обоймы. Инициация у меня скоро. Если пройду – возьмете?

И тут Серега вдруг сообразил… В свете последних событий, намечающейся экспедиции длиной не в одну неделю и в добрые три сотни горизонтов, боец Лихарев вполне может в обойму и не войти. Рановато Паша его привел… Впрочем, зам о разговоре с Важняком ни сном ни духом. Узнал бы – сам про молодого забыл, с головой ухнул в новость. Поэтому что делать с новичком, Серега теперь просто не знал.

– Значит, так… – после некоторой заминки сказал он. – Паш, сейчас берешь парня – и по полной его на полигоне прогони. Бег, полоса, скалодром, стрелковое, норматив по средствам защиты… Еще глянь, как в экзе работает… Ну, сам знаешь. А я уж после подключусь, погляжу результаты. Некогда сейчас. Совет.

– Иди готовься, – тут же переадресовал Злодей команду. И когда Роман вышел, спросил: – В чем дело, командир? Пацан не понравился? Или решил ограничить прием? Я как-то не припомню, чтоб ты физуху кандидата перед беседой проверял…

– После Совета, Паша, все после Совета. Там увидим…

– Чего ждать-то? – нахмурился зам. – Так говоришь, будто нечто архиважное решается…

– Решается. Если подтвердится – будет для нас такая работа, какой пока не бывало, – усмехнулся Сергей. – Все, занимайся. Ребятам доведи – вечером у меня. И это… молодого тоже прихвати.

Информации об изменении времени заседания Большого Совета так и не поступило, и в половине четвертого Серега, вымытый и вычищенный, с физиономией, крест-накрест заклеенной пластырем, поднялся на второй уровень. На Совет полагалось прибывать по всей форме, с регалиями и знаками отличия.

Парадно-выходная форма – такой же черный комбез, как и боевой, но только новенький, чистый, выглаженный, топорщится во все стороны острыми углами. На правом плече – бело-сине-красный флаг, Знамя Дома. На левом – черный дугообразный шеврон вдоль верхнего плечевого шва, с красной надписью «3 об. ПСО», чуть ниже – шеврон в черном и красном цвете, заключенный в треугольник контур рыцаря, опирающегося обеими руками на меч, и надпись: «ДОМ. Подразделение специальных операций». Здесь же, чуть ниже, один под другим, два шеврона поменьше, обозначающие дополнительные воинские специальности: змея вокруг чаши и развернутая карта, Медик и Навигатор. На плечах майорские погоны. На правой стороне груди – медаль «За оборону Дома», орден «ППКБ» за добытую когда-то боевую платформу. В одиночку взял, потому и отмечено орденом. На левой – значки за специальные заслуги: «Отличник боевой подготовки»; «Меткий стрелок»; три подряд значка «Первый абсолютный» за места на соревнованиях по рукопашному бою; три значка «Постоянная готовность» за первые места на ежегодных соревнованиях по боеготовности обойм. Все значки одинаковы по форме, такие же, как и висящий на шее армейский жетон – только размерами вполовину меньше, чтоб на груди по пять в ряд умещаться. На каждом рельефно выбит соответствующий символ. Пока не иконостас – у того же Большого Папы, например, значков и медалей больше тридцати, а у Важняка и вовсе за сорок перевалило – но так и у Сереги вся жизнь впереди. И не то еще будет…

Зал Совета был почти полон. Сотников присутствовал на заседаниях нечасто – хотя Большой Совет собирался раз в месяц либо по каким-то важным или экстренным событиям, однако обоймы гораздо больше времени проводили в паутине, чем дома, и командиры их зачастую не посещали. К тому же, никому из молодежи особо не хотелось вникать в текучку, зевая на собраниях.

Усевшись на свое место за огромным столом буквой «П» и поздоровавшись с Наставником, Серега наметанным глазом скользнул по пустым местам. Не было самого Важняка, отсутствовал комендант, начальника штаба ПБО, некоторые начальники служб. И, словно напоминая о тревоге, постепенно вползающей в Дом, зияли пустотой два стула так и не вернувшейся пока шестой обоймы – командира и Наставника.

– Так и не пришли? – шепотом спросил он.

Петр Иванович помотал головой.

– И вестей нет?

– Нет. И по кабельным линиям тоже.

– Искать будем?

– Наверняка. По окончании Совета объявляется красный уровень. ГБР погрузилась, мотовоз под парами. Курсанты Дальних Казарм уже на Плантации. Будьте готовы сесть на казарму[84]84
  Сесть на казарму. На казарменное положение, когда личный состав подразделения не убывает домой. В данном случае имеется в виду аналог полной боевой готовности.


[Закрыть].

Серега помолчал, прикидывая шансы. Исходя из опыта, найти пропавшую обойму можно – вот только перешедшую в несколько иное состояние. В мертвое. Либо просто следы перестрелки. И бойцы ПСО, исчезнувшие в паутине, в отличие от тех же потерявшихся гражданских, так больше никогда и не возвращались.

– Ко мне вчера Важняк приходил… – сказал Серега, меняя тему. Неудобно себя чувствовал сейчас – он знает, Гриша знает, сегодня вечером ребятам собрался рассказать… а дорогой и уважаемый Петр Иваныч не оповещен. Нужно было срочно исправить упущение.

– Я знаю, Сергей, – остановил его Наставник. – Он перед этим у меня побывал… И я так думаю, что сегодня он попытается Совет продавить. Впервые за эти годы, за все время существования общины, у нас появился единственный реальный след. Шанс! Это бомба, Сергей, понимаешь? Не использовать его… все равно что на полное вымирание общину обречь.

– А мы разве вымираем? – удивился Серега. Как по нему, так в Доме очень даже неплохо дела идут. И дети рождаются, и быт налажен, и с питанием проблем нет, и защита от угроз из паутины. А тут Петр Иванович вдруг про вымирание заговорил…

Наставник вздохнул задумчиво, поскреб гладко выбритый подбородок.

– А как это назвать? Вы-то, молодежь, не знаете, вас эти вопросы не касаются, Совет всегда малым составом обсуждает… однако за последние тридцать лет наблюдается хоть и медленное, но неуклонное падение численности. Рождаемость-то у нас довольно высокая, это да, хотя и не все детишки здоровые… а только смертность еще выше. То на охоте… то на Периметрах… а то просто в Джунглях затерялся человек. Вот опять – вопрос по Сове. Если не вернется обойма – сразу лишимся четырнадцати человек. Разом! Причем это не малоквалифицированный рабочий персонал и даже не выпускники Научного отдела, будущие инженеры-доктора-агрономы… Это самый цвет, бойцы ПСО и научники! И восполнить – не год и даже не пять… Да и восполним ли… Нет достойных. Нету! А тем временем – новые потери. Нужно это прекращать. А как? Только так – мы должны понять мир, в котором живем. Понять, как жить более плодотворно и безопасно! И от этого уже плясать. Необходима информация! Каким путем, в какую сторону двигаться. Как там в сказках?.. Полцарства за коня? А мы готовы сейчас отдать полцарства за информацию.

Серега хоть и удивился этому – как так нет достойных? – но вдаваться не стал. Петр Иваныч вроде не склонен к пессимизму, но здесь явно перегнул – Академия смену без устали растит., Конечно, восполнят. Куда больше его интересовал другой вопрос – дорога…

– А что Совет? Согласится?

– А нам деваться некуда, – пожал плечами Наставник. – Я лично буду голосовать «за». И Наставники тоже, я говорил с некоторыми. А значит и командиры. Да и остальные поддержат, мы ж разумные люди. Многие из тех, кто сидит в этом зале, провожали во Вторую экспедицию еще твоего отца. Думаешь, узнав то, что знаем сейчас я, ты и Важняк, – откажут они?.. Вряд ли.

– Значит… идем?! – покрываясь ледяными мурашками от восторга, страшным шёпотом вопросил Серега.

– Идете, – поправил его Наставник. Покивал с печальной улыбкой… – Я – не пойду. Хватит мне с вами нянчиться, уж сколько вожусь. С малых лет принял – и до полноценной обоймы провел. И какой обоймы!.. Ребята вы опытные, грамотные, да и ты как командир учителя превзошел. Отпускать пора. Мне за вами все труднее угнаться. Сутки-двое в паутине – да, могу. Ну – неделю. Но месяцы… это слишком для меня. Да и не отпустят. Если Сову не найдем – будем новую обойму формировать. А наставников свободных нет, только я.

Серега молчал. Пожалуй, Петр Иванович прав. Дом не имеет права не воспользоваться таким шансом. Совет даст добро, никуда не денется. И тогда – дорога! И единственной каплей горечи в этом переполнявшем душу восторге было лишь то, что со дня на день Петр Иванович перестанет быть их Наставником. Что ж… Прислушавшись к себе, он вдруг осознал, что грусти он почти и не чувствует. Лишь легкую светлую печаль... Так или иначе когда-то пришлось бы расставаться. Выросла молодежь, пора отпускать.

А ведь Наставнику куда тяжелее. Для любого из них воспитанники – дети родные. Та же семья, хоть и третья по счету. Наставниками становились командиры ПСО, когда-то потерявшие обойму или большую ее часть. Так было и с Ящером. Ушел на охоту целой группой – а вернулся один. Да, так положено, командира нужно сберечь во что бы то ни стало… но только ему самому от того не легче. Потерять своих ребят, с кем из года в год вместе... которых знаешь как себя… Каждого не раз прикрывал и многие не раз прикрыли тебя самого… Боевое братство! И вдруг – нет их больше. Пусто рядом. И ты один. И долгие годы – лишь ночные кошмары да горькие думы: правильно ли поступил, верно ли понял ситуацию, все ли учел?.. Или мог уберечь пацанов, найти тот единственный верный вариант?.. И, вскакивая посреди ночи в ледяном поту, сидя на краю кровати, в десятый, сотый, тысячный раз вспоминать и убеждать себя: да, правильно поступил, не было иного выхода… Потеряв группу, никто из командиров больше не возвращался на командование. Да и не допускали… И не в том дело, что не доверяли – а больше чтоб самого человека сберечь. Не дать выгореть изнутри дотла. Тяжело это, невыносимо – видеть, как один за другим умирают твои люди, твои ребята, твои друзья.

Но и разбрасываться кадрами с гигантским опытом работы в Джунглях община не имела права. Командир обоймы – носитель воинского мастерства, знаний и умений. И жизненно важно для общины было их сберечь. Именно командиры, всю жизнь проработавшие в паутине, прошедшие огонь, воду и медные трубы, набравшиеся многих лет практики и тонн опыта, и становились Наставниками – воспитывать молодое поколение, передавать наработки, показывать и рассказывать, обучать премудростям охоты и боевого ремесла, делать из молодых ребят спецов, асов. Они обязательно ходили на выходы, ведь поле учит куда эффективнее, чем казарма – но право решать и отдавать приказ имел только командир обоймы. Наставник же оставался тем, кто он и есть – советником, воспитателем, учителем. Вторым отцом.

Пока Сергей предавался своим мыслям, зал Совета постепенно наполнился. Последним прибыл Важняк. Хлопнула дверь, Серега вскинулся – и вот он, Глава Совета, собственной персоной. В таком же черном комбезе, со всеми регалиями, с иконостасом на груди и целой вереницей шевронов на рукаве, с неизменной черной кожаной папкой в руках, где носил обычно документацию.

– Здравия желаю, товарищи офицеры… товарищи начальники служб… – сразу же от двери начал он. – Прошу прощения за опоздание, только что с позиционного района, сами понимаете обстановку, – прошел на свое место во главе стола, положил папку, сел, оглядел присутствующих, на мгновение задержавшись на двух пустующих стульях, отчего на скулах заиграли желваки... – Предлагаю сразу начать, тележить некогда. Думаю, у нас есть часа полтора… в любом случае, дежурная смена оповестит при малейшем изменении обстановки. Итак. Лично у меня на повестку готовы два вопроса. Первый – объявление «Красной тревоги» и проведение сопутствующих мероприятий. А второй… – он замешкался на мгновение, мазнув взглядом по Сергею… – впрочем, по нему после. У кого какие предложения?

– Предлагаю первый вперед, Владимир Иванович, – подал голос комендант, – он первый, пусть и пойдет. А потом уж, по мере поступательного движения, так сказать… В таком вот разрезе.

Остальные члены Совета загудели, поддерживая.

– Хорошо, – кивнул Важняк. – Значит, ситуация такова. Обойма Совы выдвинулась четыре дня назад. Маршрут заявлен следующий… – он пошуршал бумагами в папке, выудив необходимую, – …наш горизонт, восточная транзитная галерея, шестидесятый километр…

Люди немедленно зашевелились, начали переглядываться, перешептываться, да и Серега тоже бросил взгляд на Наставника. Шестидесятый километр восточной галереи триста пятидесятого горизонта вплотную подходил к Штольням. Обоймы ходили туда нечасто: хотя добыть можно и немало, больше даже, чем на южном направлении, – однако и прочих опасностей имелось предостаточно. Попасть в радиоактивное пылевое облако, угодить под обвал или провалиться в расщелину – это запросто. Опять же, и прорывы куда чаще, чем везде. Но что хуже всего – заблудиться там проще простого: переплетение пещер, гротов, залов и штреков было совершенно не исследовано, карты заканчивались семидесятым километром. Штольни так и оставались до сих пор непознанным лабиринтом. Как, впрочем, и вся эта преисподняя.

– …К заявленному сроку – прошедшей ночью – они не вернулись, – продолжал генерал. – Как видите, не вернулись и до сих пор, хотя времени прошло порядочно. Плюсом к тому имеем наплыв контрóллеров. Варианты видятся разные, вполне вероятна также и гибель обоймы. Но в то же время есть все основания полагать, что ребята находятся где-то с той стороны, за спинами противника. Затаились и ждут. Вопрос: что делать нам. Тоже выжидать? Или выдвигаться на поиски?

– Кой черт им вообще там понадобилось? – проворчал начальник транспортного, седой старикан Митрич, Иван Дмитриевич Крапивин. – Джунглев мало?.. Поднимись на три-четыре горизонта – раздолье! А эти в Штольни поперлись… Пылища, прорывы, радиация…Да там потеряться даже проще, чем в толчке помимо унитаза нассать!

– Что им там надо – это дело десятое, – возразил Наставник четвертой. – Обоймы выбирают свой маршрут самостоятельно. Вероятно, была причина. Я считаю, нужно идти. Вдруг и впрямь помощь требуется, причем немедленно, и с каждым часом шансов у группы все меньше? Искать однозначно.

– Кто за немедленный выход? – оглядел присутствующих генерал. Посчитал поднявшиеся руки, кивнул: – Подавляющее большинство. Хорошо, решили. Теперь не менее важный вопрос – как и каким составом? Горизонт забит контрóллерами. С западных постов докладывают – замечено полтора десятка механизмов и столько же кадавров. На юге – то же самое. Восток – и того больше, стационарные камеры регистрируют в прилегающих узлах совокупно до сотни единиц. Причем там не только четырехсотые-пятисотые, но и двухтонники мелькают, кентавры и пауки... Только север более-менее свободен. Относительно, конечно… Пора бы, кстати, ГБР на Плантации отправлять – мотовоз под парами, ждет. Проскочим, пока не скопились…

– А я бы подождал, – пожал плечами начальник штаба, полковник Максимов Валерий Иванович. – Пусть копятся. Пустим пару мотовозов один за другим – и дорогу пробьем, и нечисть выкосим. Особенно если «Калибр» первым пойдет или «Палач». Пятьдесят седьмым-то автоматом куда сподручнее работать…

– Тоже резонно… – согласился Важняк.

«Калибром» и «Палачом» называли самые тяжелые мотовозы Дома. Бронированы с колес до крыши, теплушки для бойцов, по две тяжеловооруженные платформы, на которых стояли пара КПВТ и ПТРК и торчали во все стороны четыре ПКТМ для мелких целей. И – венец артиллерии Дома! – АУ-220М[85]85
  АУ-220М. Боевой необитаемый модуль БМП Т-15, построенного на платформе «Армата». АУ-220М помимо 57-мм пушки и 7,62-мм пулемёта включает в себя систему управления огнём для обнаружения целей, управления стрельбой в движении. Система управления огнем состоит из прицельного комплекса, лазерного дальномера и двухплоскостного стабилизатора пушки. ТТХ: скорострельность 120 встр./мин., дальность стрельбы 12 км.


[Закрыть], мощнейшая хреновина, с которой можно вообще ничего не бояться. Такие стояли и на Внутреннем Периметре, в каждой из башен по углам Дома, – а вот мобильных имелось всего три: на «Калибре», на «Палаче» и «Малыше», грузовом тягаче-двадцатитоннике, мощностями Мастерской переделанном в некое подобие танка. Кроме этого в активе Дома значились еще и гусеничные броневики в количестве шести единиц, переделанные из ППК, – но у них и вооружение пожиже, и броня так себе.

– А следом и транспортный мотовоз пустим, – кивнул Максимов. – Под прикрытием пройдет. Подходяще. Иван Дмитриевич, там как, готовы мотовозы?

– У меня завсегда, – кивнул старик. – И «Калибр», и «Палач», и оба транспортных. Боезапас, вода, провиант загружен, техника полностью исправна. Хоть сейчас жилы и сервоприводы на колеса наматывать.

– Как пойдем и каким составом? – снова повторил Важняк. – Учитывая, что вокруг Дома уже заслон. Есть предложения? Сначала молодым слово.

Давать слово молодежи – эта традиция существовала на Совете издавна. После молодых высказывались Наставники как более опытные, и совсем под конец – руководство и Глава. И был в этом большой практический смысл: это заставляло молодых не высиживать Совет кивающими болванчиками, поддакивая старшим, а самим думать, шевелить мозгами, искать и предлагать варианты.

Первым руку поднял Мишка Монгол, командир седьмой обоймы. Кто и когда назвал и откуда пошло его прозвище, уже и не помнили – но вряд ли более меткое подберешь. Небольшого роста, Сереге хорошо если до плеча, худощавый, смуглый, лицо плоское, словно блин, раскосые глаза… Вылитый монгол. К тому же, ловкостью и гибкостью он превосходил многих, и на прошлогодних соревнованиях в полуфинале Серега употел за ним по площадке гоняться. Верткий. По совокупности, скорее всего, и прозвали.

– Я что предлагаю. Прикинуть. Надо ли торопиться, – говорил он короткими рублеными фразами с паузами между ними, и оттого казалось, что он взвешивает каждую у себя в голове, прежде чем выдать на люди. – Идти на прорыв глупо. Положим бойцов. Не выждать ли? Отбить атаку – и тогда…

– Миша, нет, – подал голос его Наставник. Да и остальные командиры возражающе зашумели. – Ждать можно и сутки, и трое, и пятеро. Проваландаемся – поздно будет…

– Но и на прорыв тоже… – озабоченно покачал головой Монгол и уселся на свое место.

– Мы тут подумали… Прорыв – почему нет? Все дело в том, какими силами. Если кулаком ударить?..– предложил один из близнецов Гвоздилычей. Оба братана были похожи как две капли воды, но за долгие годы работы бок о бок Серега научился их различать – по жестам, по мимике, по каким-то неуловимым признакам… Говорил Макс, рупор в их двойке, а Олег молча сидел рядом и изредка согласно кивал головой. – Выведем мотовозы сначала в южную. Оба сразу! Ударим, расчистим путь, на короткое время обезопасим галерею. Выпустим поисковые группы, и пусть идут. Когда опомнятся и начнут стягиваться к месту прорыва, группы будут далеко за их спинами. А после можно и ГБР на Плантации высылать.

– Я ждал от вас что-то подобное… – проворчал Важняк. – Любите вы… силовое решение.

– Не вариант, – поддержал генерала Максимов. – Нужно гарантированно провести группы. А здесь мы в самую гущу будем бить. И если завязнем, что совсем нельзя исключать, а того хуже мотовоз потеряем – из Дома не высунемся. Отпадает.

– Еще предложения? – поощрил молодежь Важняк. – Что ж вы, товарищи командиры?.. Где ваша бойцовская смекалка, где тактическая мысль? Бетон, Карбофос, Фугас… Ну?

Серега пока молчал. Думал. Была одна мыслишка… В десяти километрах транзитные галереи пересекало Кольцо – окружность диаметром в двадцать километров, в центре которой, как ступица в колесе, находился Дом. Использовать его сам бог велел.

– Разрешите, товарищ генерал? – опережая его, с места поднялся Большой Папа. – Я что думаю… Здесь наилучший вариант – по Кольцу. Прорываемся ударным мотовозом на север, доходим до Кольца, высаживаем поисковиков. ГБР уходят дальше к Плантациям, а поисковики своим ходом до восточной транзитной. Это, может, и дольше, чем лезть напрямую… и сильно дольше… но таким образом риск сводится к минимуму. Убиваем двух… да какой там… трех зайцев: и прорыв пойдет по наименее опасному направлению, и ГБР проводим, и поисковиков доставим. Да и север совокупными силами почистим.

Серега скривился – с языка снял.

Важняк переглянулся с Максимовым и комендантом – и начальник штаба, помедлив немного, кивнул.

– Подходяще…

– Согласен, – подытожил генерал. – Кто пойдет?

Серега тут же выбросил руку вверх, да и остальные командиры отмалчиваться не собирались. Никто не хотел оставаться в стороне: между обоймами в подразделении хоть и существовала жесткая конкуренция – но так это в паутине. Соревноваться нужно в умениях, в навыках, в добычливости. Но если беда – друг за друга горой. Да и как иначе выжить? Боевое братство – оно крепче стали должно быть.

– Хорошо, – одобрительно покивал Важняк, хотя иного и не ожидалось. – Предлагаю… Большой Папа и Бетон. Как считаешь, Валерий Иваныч?

– Подходяще, – одобрил начальник штаба. – Остальные в Доме на случай серьезной войны.

Вопрос решился. Хотя и не так, как хотелось бы Сереге, но решения Совета не обсуждаются и не оспариваются. Ну да ничего. В обороне Дома тоже жарко бывало, особенно если большой наплыв. Да и на пользу пойдет – вторую свою броню, тяжелую, специально предназначенную для подобных случаев, давненько не надевал. Так ведь и забудешь вес настоящего доспеха…

– А что по второму вопросу, Иваныч? – подал голос Фирстов, сидящий по левую сторону от Важняка. Он хоть и был одним из начальников служб и стоял ступенью ниже Главы – фактически был равен ему. Оно и понятно: на главном инженере все системы жизнеобеспечения, все важные решения по Мастерским или Энергоблоку. Авторитет. Опять же – возраст за шестьдесят. Потому Алексей Михайлович вполне мог позволить себе заговорить с генералом как старший с младшим, и Важняк за ним это право признавал. – Заинтриговал, понимаешь… С первым вопросом решили, давай дальше.

Глава поднялся, акцентируя на себе внимание присутствующих.

– По второму вопросу, Алексей Михалыч, скажу так… Новость очень серьезная, уважаемые, и я прошу отнестись максимально внимательно. Как вы все знаете, неделю назад Карбофос притащил из Джунглей неизвестного старика…

– Конечно, в курсе! – фыркнул Фирстов, бросив взгляд на Серегу. – Тем более, говорят, вроде как помер он на днях. А перед этим ты успел с ним пообщаться…

– Так точно, успел, – кивнул генерал. – Умер в моем присутствии, и сегодня перед самым Советом после вскрытия и тщательного изучения тело отправлено в Отработку. Обычный человек, ничего особенного. Но то, что при нем нашли… – и Важняк обстоятельно рассказал примерно то же, с чем вчера пришел к Сергею.

Пауза держалась долго – людям требовалось переварить сказанное. Сидели, переглядывались растерянно, пытаясь сообразить перспективы… Первым взял слово главный врач Госпиталя, Носов Петр Андреевич, и вид – как, впрочем, и все члены Совета – имел донельзя обескураженный.

– Я помню, как провожали Вторую экспедицию… – поднявшись, начал он. – Мне тогда еле тридцать исполнилось… совсем молодой. Я ведь и сам, помнится, хотел идти. Но… семья, жена, дети… третьего ждали… куда? Надежд с ней много связывали… и тем больше горечи было, когда она не вернулась. И все же я считаю – нужно отправлять новую. Но все очень хорошо продумать! Чтоб не повторилось!..

– Андреич, не зарекайся, – покачал головой Важняк. – В таком походе случиться может все что угодно.

– Вот оно, это «что угодно» и случилось, – согласился главврач. – Да все я понимаю…

– Какова будет цель? Что мы хотим добиться? – повернул на конкретику Фирстов. – Я полностью согласен с генералом, собирать новую экспедицию нужно. Но людям куда легче, когда есть конкретная цель. И уже от этого – от конкретной цели похода – и плясать при комплектовании группы.

– Научников обязательно включить! – подал голос молчавший до сего момента Ромашкин. – Нужна большая группа, человек пять-семь, не меньше!

– И моих непременно! – вскинулся глава продовольственной службы.

И посыпалось:

– Медики!..

– Оружейники!..

– Транспортники!..

– Бойцов ПБО, – пробасил начальник штаба. – Для охраны экспедиции…

Сергей, никак не ожидавший такой реакции, растерянно озирался… Создавалось впечатление, что каждая служба непременно хотела включить в состав экспедиции своих людей. И даже Слюсарев, глава коммунальной службы, зачем-то пожелал в группу представителей… В свете того, что Важняк намеревался отправить на выход третью обойму – получить в паутине довесок, огромную кучу гражданского народа, Сереге совершенно не улыбалось. Подавляющее большинство жителей общины бывали в Джунглях раз-два и обчелся. И нередко такие выходы оканчивались печально – растерялся человек, отбился от группы и заплутал. После этого жить ему до первого контрóллера. Либо как батарея у фонаря сдохнет, и тьма, рука об руку с паникой, сделают свое черное дело. Опекать гражданских в боевом выходе… то ли задачу выполняй, то ли этих обалдуев от самих себя спасай!

– Петр Иваныч, зачем в экспедиции люди от коммунальной службы?.. – негодуя, шепотом вопросил он. – Я, может, чего не понимаю… Нахрена?!

Наставник ухмыльнулся.

– Незачем, Сергей. Но как бы тебе объяснить… Вот у нас в ПСО присутствует такая вещь, как конкуренция, верно?

– Ну… – кивнул Серега.

– Внутри Совета то же самое. Каждый пытается выказать свою службу очень важной. А экспедиция – хорошая возможность показать свою незаменимость. И потом, когда по результатам отчетного года подводятся итоги, есть возможность козырнуть и выбить дополнительные средства… А ведь многие еще и самомнение тешат. Человеческий фактор…

Важняк, между тем, снова поднялся со своего места, и вид у него был мрачнее некуда.

– Я бы не стал так шустро проталкивать своих людей в экспедицию. И коммунальщики точно без надобности, Юрий Андреевич. Как и остальная куча народа. Алексей Михайлович сказал верно – сначала необходимо определить цель. И под нее работать. Но цель в этот раз будет не та, что у Первой и Второй экспедиций.

– Что же предлагается в этот раз? – спросил насупившийся Слюсарев. Серега за спиной Наставника ухмыльнулся – не понравилось, видите ли, что его службу оттерли. Начальник коммунальщиков был довольно неприятным типом, вредным и склочным – но, будучи отличным специалистом, службу содержал в полной исправности и заседал в Совете уже почти двадцать лет. Только даже будь ты хоть гением говна и водопровода – в экспедицию тебе зачем?!

– Вспомните состав Второй. Тогда я так же сидел в этом зале, хоть и в должности зама Главы, и все прекрасно помню. Документы по ней, конечно, в полной сохранности, и я поднял архивы. Тогда действительно была необходимость запихнуть в экспедицию кучу народа, хотя среди участников попадались и откровенно бестолковые экземпляры. Но какая тогда стояла цель? Все верно: изучение окружающего мира. И под эту цель мы включили в состав и толпу из научного отдела, и транспортников, и медиков, и аграриев… Мне, честно сказать, и тогда это очень не нравилось, а теперь и подавно. И собралась огромная куча, больше сотни человек! Так не это ли причина провала экспедиции?

– Вы это… объяснитесь, товарищ генерал!.. – вскочил с места Ромашкин. Вид у него был совершенно возмущенный – может, потому и на «вы» перешел?.. – Как это понимать? Мы очень тщательно подбирали людей! Более того, именно я курировал кадры! А теперь вы говорите, что состав подобран неверно? Фактически вы обвиняете меня в провале Второй экспедиции?!

– Успокойся, Федор Сергеевич… Самое последнее, что я стал бы делать – обвинять кого-то в делах давно минувших дней, – поморщился Важняк. – Если это просчет – то наш, общий, всего тогдашнего Совета. И можно на «ты», кстати... Конечно, я объясню свои слова! Одно дело, когда в Джунглях работает небольшая группа, умеющая воевать и выживать в этой преисподней. Обойма подразделения специальных операций! И совсем другое – если в паутину выпустить кучу гражданских. Как считаешь, у кого больше шансов вылезти? Риторический вопрос, не так ли?..

Серега, не сумев сдержаться, ухмыльнулся. Да и остальные командиры одобрительно закивали, переглядываясь друг с другом и Наставниками – офицеры подразделения полностью поддерживали своего командующего. Все так, ни прибавить, ни убавить.

– На то и нужно ПСО – охрану обеспечивать! – выкрикнул Ромашкин.

– Э нет, не скажи, Федор Сергеевич, не скажи… Одно дело – если обойма без нагрузки, без лишних людей. Спаянный, сработавшийся организм! И совсем другое – если этот организм будет нагружен дополнительными, не совсем свойственными ему функциями. Сколь ни умелы бойцы, но если из пекла придется вытаскивать кого-то из ваших толстопузых яйцеголовых очкариков, то с большой вероятностью погибнут все.

– Одним словом, вы считаете, что в этот раз идти должны только обоймы ПСО? Я правильно понимаю?.. – сообразив, куда клонит генерал, удивился главный научник. – Но позвольте… в чем же тогда смысл экспедиции вообще? Разве смогут ваши люди собрать достаточно нужной информации? А проанализировать ее? А соотнести с известными данными?..

– Ладно тебе, Сергеич… – проворчал главный инженер. Он, кажется, уже сообразил, куда заворачивает Важняк, и сидел в задумчивости, покусывая правый ус. – В составе каждой обоймы есть свой научник…

– И здесь мы снова возвращаемся к цели экспедиции, – кивнул генерал. – Да, в этот раз я именно это и предлагаю: идти должны только бойцы подразделения специальных операций. Одна… может быть, две обоймы. И цель – добраться до пятидесятого горизонта и установить контакт.