Текст книги "Франсиско Франко: путь к власти"

Автор книги: Денис Креленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

В 1923 г. Ф. Франко временно замещал тяжело раненного Милана Астрея на посту командира Терсио, а когда погиб назначенный на этот пост подполковник Валенсуэлло, Ф. Франко, произведенный в подполковники официальным распоряжением короля, был утвержден на это место. Кстати, Альфонсо XIII, заметивший и оценивший «африканиста», с тех пор благоволил к нему. В сохранившихся письмах король называл Франко не иначе, как «дорогой друг», что, конечно, свидетельствовало не о задушевной дружбе, а о милостивом расположении монарха.

В том же году новоиспеченный подполковник, начальник легиона и кавалер специальной «боевой медали» прибыл в Овьедо, чтобы добиться руки своей нареченной. Кармен не возражала, а отец и тетка сняли все возражения, узнав, что посаженным отцом жениха согласен быть сам король, сильно способствовавший матримониальным планам Франко. В октябре 1923 г. в церкви Сан Хуан дон Франсиско Франко Баамокде был повенчан с сеньоритой Кармен Поло Мартинес Вальдес, ставшей его верной спутницей на всю жизнь. Очаровательная девушка принесла супругу солидное приданое и «пропуск» в аристократические круги Испании, к которым не лишенный снобизма молодой офицер испытывал уважение, граничащее с преклонение.

Изменения в жизни Ф. Франко происходили на фоне огромных перемен в стране: 13 сентября 1923 г. просуществовавший более полувека институт «либеральной» монархии был заменен на военную диктатуру генерала Примо де Ривера. Переворот произошел при полном бездействии основных политических сил. Альфонсо XIІІ спокойно (возможно с облегчением) принял крушение конституционного строя, тем более что произошел переворот мирно и бескровно. О прежнем режиме, похоже, не сожалели никакие общественные группы. Либеральная монархии не устраивала ни «левых», ни «правых». Первые видели ее неспособность улучшить положение трудящихся и справиться с экономическим кризисом, а вторые обвиняли ее в поражениях армии и потакании революционерам и сепаратистам.

Поэтому, когда генерал-капитан Каталонии Мигель Примо де Ривера и поддержавший его комендант Сарагосы Санхурхо объявили о смещении правительства Г. Прието и введении военного положения, у министров-либералов не нашлось защитников. Общество сочло во многом справедливыми обвинения правительства в коррупции, политиканстве, нарушениях законности, интригах, бессилии в борьбе с промышленным и аграрным кризисами, развале финансовой системы, прозвучавшие в манифесте вождя заговора от 13 сентября. Спустя еще один день Альфонсо XІІІ предложил Примо де Ривера сформировать правительство по своему усмотрению. Созданная генералом военная директория в центре и военные комендатуры, сменившие гражданские муниципалитеты на местах, составили основу нового военного правления. Отныне все решения в государственном масштабе принимали два человека: король и глава директории, они же подписывали важнейшие государственные документы.

Повседневная жизнь простого обывателя мало изменилась, пожалуй, стала спокойнее. В то же время перестали собираться кортесы, была запрещена деятельность политических партий, митинги, демонстрации, забастовки. Новый режим не проводил сколько-нибудь серьезных политических репрессий, если не считать высылки из страны некоторых «беспокойных» интеллигентов (таких, как известный писатель Унамуно).

Экономическая политика диктатуры вызывала надежды на изменение к лучшему, что было связано с назначением в комитет по экономическому планированию способных и грамотных специалистов – X. Кальво Сотело и Э. Ауносо. Страна была уверена, что военные у власти сумеют взять реванш за Анваль и добиться решения марокканской проблемы. Доведете до победного конца «дела чести» в Марокко Примо де Ривера считал первоочередной задачей режима. Времена, когда армия воевала, а правительство собирало бесчисленные комиссии по вопросу о том, сражаться или не сражаться, закончились. Генерал дважды ездил в Африку с инспекционными целями, связанными с подготовкой наступления на территорию Рифской области.

8 января 1924 г, в «Журнале колониальных войск» появляется статья подполковника Ф. Франко Баамонде «Бездействие и пассивность». Это был не первый литературный опыт будущего каудильо: двумя годами раньше был опубликован «Дневник одного батальона» («Diano de una bandiera»). Новая статья имела определенное политическое значение: если как публицист Ф. Франко не блеснул на небосклоне испанской литературы, то как военный теоретик он оказался на высоте, отстаивая необходимость активных действий в Африке. Его призыв к наступательной политике совпал с мнением генерала Примо де Ривера и его правительства (или «озвучил» его позицию?)

Между тем положение в Марокко в 1924 г. немногим лучше, чем летом 1921 г., когда только своевременное появление в Мелилье Франко и его легионеров спасло Восточный сектор протектората. В июне Абд-эль-Крим развернул новое мощное наступление. Насущная необходимость заставила испанцев поторопиться с решительными мерами. На протяжении года, пока армия вела кровопролитные бои против Рифских войск и поддерживавших их племен Западной области, происходила невиданная ранее концентрация войск и боевой техники. 9 сентября в манифесте по поводу первой годовщины установления диктатуры Примо де Ривера заявил: «Сегодня, испанцы, вы должны знать, что нет другого возможного пути, как сражаться в Марокко до полного разгрома врага».

Испанию поддержала Франция, обеспокоенная проникновением рифских партизан на свою территорию, но в мае 1924 г. 100-тысячная французская армия потерпела неудачу при попытке вторгнуться в Рифскую область с юга. Пришлось Франции, как и ее партнеру по оккупации Марокко, приступить к интенсивным военным приготовлениям.

В течение трех последних месяцев 1924 г. испанская армия вела операции по сокращению линии фронта и концентрации войск в районах, намеченных как исходные для планирующегося на 1925 г. генерального наступления. Одновременно была организована блокада побережья Марокко с целью прекратить контрабандные поставки оружия марокканцам. За активное участие в этой компании Франко в январе 1925 г. было присвоено звание полковника.

Относительное затишье качала 1925 г., вызванное действиями войск Абд-эль-Крима во французской зоне, позволило испанцам завершить подготовку к разгрому Рифской республики. Замысел испанского командования заключался в следующем: крупному морскому десанту предстояло высадиться в заливе Алусемас в непосредственной близости от столицы республики города Адждира, овладеть ею и затем концентрическими ударами из района Адждира и Восточной зоны протектората уничтожить вооруженные силы марокканцев. После этого становилась возможной оккупация независимых областей, прежде всего железорудных месторождений.

Этот план был в июне-июле 1925 г. согласован с Францией, которая обязалась принять участие как в десантной операции, так и в последующих боевых действиях по окончательному разгрому марокканцев. Для этого численность Французской экспедиционной армии была доведена до 325 тыс. человек. Испания сосредоточила на театре военных действий свыше 149 тыс. человек. Для предстоящей высадки были построены многочисленные специальные мелкосидящие десантные корабли и привлечены десятки крупных транспортных судов. Огневую поддержку десанту предстояло оказать мощной корабельной группе из 3 линкоров, 4 крейсеров, 4 эсминцев, 2 мониторов и 6 канонерских лодок, принадлежащих флотам двух стран. На авиабазе в Тетуане была дислоцирована значительная авиагруппа, готовая поддерживать десантников.

Столь основательная подготовка указывала на серьезность намерений Испании и Франции покончить с войной в Марокко. Прекрасно спланированная операция прошла блестяще. Две десантные группировки под командованием генералов Capo и Переса днем 8 сентября 19Z6 г. осуществили сложнейшую высадку на необорудованное побережье, обороняемое значительными силами марокканцев. Первую волну группы Capo, сформированную в Сеуте, вел полковник Ф. Франко. Ее силы, в составе отряда бронемашин, семи штурмовых батальонов, артиллерийской батареи и двух инженерно-саперных подразделений, организованно высадились и расчистили необходимый плацдарм для основных сил в Западном секторе намеченного района.

И далее операция развивалась в соответствии с планом: к 24 сентября, сосредоточив на плацдарме 20-тысячный корпус, испанцы начали наступление на Ддждир. Яростно сопротивлявшиеся войска Абд-эль-Крима не выдержали мощного, планомерного натиска противника. 2 октября Рифская столица пала, и конец войны не заставил себя долго ждать. Весной 1926 г. под ударами испано-французских войск марокканская армия сложила оружие. Захваченный в плен Абд-эль-Крим был сослан на остров Реюньон. Испания получила долгожданный мир в Марокко, хотя отдельные очаги сопротивления тлели до 1934 года.

Значение операции под Алусемасе высоко оценивалось испанскими исследователями, потому что «первый раз была проведена такая высадка десанта, которая спустя много лет, в большем масштабе осуществилась в Нормандии». Теоретическая и практическая значимость этой операции подтверждается тем вниманием, которое по сию пору уделяется ей в учебной программах, например, в американской школе морской пехоты.

Успешное завершение изнурительных боевых действий в Северной Африке выглядело как большая национальная победа, организованная усилиями диктатуры, а потому воспринимаемая как ее триумф. На армию обрушился настоящий шквал награждений и повышений. М. Примо де Ривера за участие а разработке операции получил «Большой, увенчанный лаврами крест Сант Яго». Были отмечены Санхурхо, Capo, Перес. Не был забыт и Ф. Франко. Спрыгнувший 8 сентября с борта баркаса К-21 («Ферролец») в не слишком холодную воду залива Алусемас полковник Иностранного легиона на обшей триумфальной волне был вознесен очень высоко. За участие в десанте и зимних боях под Ксаэном Франко получил чин бригадного генерала, став самым молодым носителем своего звания в Испании и даже в Европе (исключая СССР).

Замирение в Марокко означало для него начало нового этапа в жизни. Начавшееся крупное сокращение африканской армии и связанные с ним кадровые перемещения привели к расставанию генерала с близкой его сердцу Африкой. Он был откомандирован в Мадрид в распоряжение военного министерства.

ГЛАВА ІІІ
ГЕНЕРАЛ ВКЛЮЧАЕТСЯ В ПОЛИТИКУ

С полной уверенностью можно говорить, что именно в Африке сформировались основные черты характера и мировоззрения Ф. Франко, определившие его дальнейшую судьбу. Марокко сделало из безвестного лейтенанта генерала, авторитетного в военных кругах. Там в непрерывных сражениях и стычках колониальной войны сложился его стиль командования, там он получил известность, приобрел круг сподвижников и единомышленников. Из опыта военной жизни он вынес стойкую неприязнь к «левым» и пацифистам, брезгливое презрение к болтунам либералам и уверенность во всесилии военных. А самое главное – он стал частью сообщества людей, которые считались элитой армии, чей образ мысли совпадал с его собственным. Франсиско Франко Баамонде, каким он вошел в историю, был создан Африкой и охотно признавал: «без Африки я едва ли смог бы понять своих товарищей и себя самого так полно, как мне это удалось».

Прибывший в 1926 г. в Мадрид, Ф. Франко получил некоторое время для обустройства своих личных дел. В первую очередь он обзавелся подабающим генералу домом на улице Кастельяно, 28, где они с Кармен, уставшей от скитальческой африканской жизни, с удовольствием отлаживали семейный быт.

Это было весьма своевременно, поскольку Кармен ожидала первенца. 14 сентября 1926 г. в семье появилась дочь, названная в честь матери Кармен, любимый и единственный ребенок в семье.

В марте 1927 г. Ф. Франко получил под командование Мадридскую пехотную бригаду. Новая должность свидетельствовала о многом: руководство «придворными» воинскими подразделениями во все времена, при всех режимах и во всех армиях мира доверялось только самым верным и преданным людям, в лояльности которых власть придержащие полностью уверены. Здесь кроется маленькая странность: если отношения с королем у Франко были превосходные, то с диктатором – скорее неровные.

Летом 1924 г. между Примо де Ривера и командиром Терсио произошел настоящий скандал. Тогда командование проводило сокращение линии фронта, что заставило командующего принять решение об оставлении ряда пунктов, незадолго до того с трудом взятых легионом. Вызванный в ставку диктатора в Бек-Тиебе возмущенный Франко высказал ему в достаточно откровенных выражениях свое негативное отношение к подобным мероприятиям. Только снисходительность главы директории, ценившего толкового и смелого подчиненного, спасла подполковника от отставки. Карьерные успехи Франко при диктатуре заставляют думать, что Примо де Ривера не затаил зла на строптивого боевого офицера. Ведь и сам диктатор в молодости много повоевал и своих чинов достиг не на штабных паркетах, а на полях сражений.

Положение Ф. Франко в структуре испанских вооруженных сил становилось все более прочным. В том же 1927 г. он стал членом комиссии, работавшей над созданием академии Генерального штаба, а в январе 1928 г. – первым начальником этого важнейшего для строительства вооруженных сил и совсем нового для Испании института. Кстати, такое назначение было, пожалуй, преждевременным – Франко, человек, несоменно, заслуженный (кавалер двенадцати боевых наград) и хороший специалист своего дела, но никогда не руководивший крупными соединениями, оказался не на своем месте. Современную войну он видел с командного пункта дивизии (поскольку легион насчитывал от 10 до 15 тыс. человек) и был искусным тактиком, но для руководства учебным заведением, готовившим штабных офицеров, ему не хватало широты мышления.

Впрочем, это мало смущало молодого генерала. Хорошо подобранный штат профессорско-преподавательского состава и настойчивость Франко в самоподготовке позволили создать учебное заведение на уровне бытовавших е то время мировых стандартов. Посетивший академию французский министр Мажино охарактеризовал ее как самую современную в мире. В свою очередь, Франко с ознакомительными целями посетил военные учебные заведения Франции и Германии. Многое из увиденного, особенно в Дрезденской академии рейхсвера, было применено в Сарагосе. Кстати, одна из улиц Сарагосы получила в 1929 г. имя в честь начальника академии Генерального штаба.

Вообще генерал Франко превосходно вписался в элитные круги Арагонской столицы. Король Испании пожаловал ему придворный титул. Перед ним были распахнуты двери лучших домов Мадрида. Перспективы на будущее тоже казались самыми радужными. Скорее всего, будь положение в стране стабильным, генерал Франко спокойно дослужил бы до почетной отставки, удовлетворенный достигнутым положением. Но бурная история Испании в очередной раз готовилась скорректировать жизненные планы генерала. В конце двадцатых годов положение диктатора М. Примо де Ривера заметно пошатнулось. Режим, созданный при всеобщем общественном непротивлении, не имел социальной опоры, более того, глава режима, казалось, делал все возможное для того, чтобы лишиться той поддержки, которую имел. Уже в 1926 г., сменив в целях популяризации власти директорию на гражданское правительство, диктатор вступил в конфликт с частью офицерского корпуса. Его вполне разумное желание изменить систему производства в следующий чин среди артиллеристов, сделать возможным внеочередное получение звания за заслуги, не нашло поддержки среди высших командиров этого рода войск. Прямо де Ривера, проигнорировав их протест, тем самым подтолкнул часть армии в лагерь противников диктатуры.

За период с 1926 по 1930 гг. один за другим следовали несколько военных заговоров и мятежей, и, хотя все они закончились безрезультатно, зыбкость позиций диктатора становилась все очевидней. Относительная либерализация режима стимулировала рост сепаратистского движения в Каталонии, где чутко реагирующие на малейшее ослабление власти лидеры экстремистов принялись выкашивать идеи новых заговоров с целью достижения независимости. Либеральная интеллигенция никогда не испытывала симпатий к диктатуре и также включилась в расшатывание устоев системы военно-монархического правления.

Однако не заговоры военных и высказывания интеллигентов были основным фактором, вызвавшим кризис власти. Режим вынашивал главное противоречие в самом себе: теснейшим образом связанный с традиционной землевладельческой аристократией, он начал ориентироваться на промышленную буржуазию. Примо де Ривера сделал очень много для модернизации промышленности и связанной с ней инфраструктуры, но обманул ожидания традиционных хозяев страны, которые рассчитывали в момент возникновения режима на поддержку их интересов. Поэтому консервативные партии монархического толка, представлявшие позиции земельной аристократии, как и все прочие правые политические силы, отказали диктатору в поддержке.

Промышленная буржуазия, не столь тесно связанная с монархией, не видела смысла в существовании диктатуры, поскольку ее интересам противоречили элементы государственного планирования в экономике, а также значительные налоги на проведение широкомасштабных общественных работ, осуществляемых диктатурой. Кроме того, часть буржуазии, не довольная протекционизмом правительства в отношении крупных монополистов, разделяла с либералами устремления к полному отказу от монархии и установлению республиканской формы правления.

Итак, большая часть армии, либеральная интеллигенция, латифундисты и буржуазия более не желали Примо де Риверы и его курса. К этому мнению склонялся и король, которого волнения военных убедили, что спокойствие в армии способно обеспечить только устранение диктатора. К 1929 г. общность интересов привела к временному объединению всех сил, которые представляли вышеназванные слои населения. Они были поддержаны всеми «левыми» партиями: анархисты ФАИ (Федерация Анархистов Иберии), контролировавшие профсиндикаты, социалисты ИСРП, республиканцы всех направлений гарантировали движению массовую поддержку.

Довершил дело всемирный экономический кризис, разразившийся в 1929–1933 гг. «Великая депрессия» в экономически слабой Испании не воспринималась так остро, как в США или развитых странах Европы, но именно она решила судьбу диктатуры. Падение жизненного уровня масс и очередной виток инфляции привели политическое противостояние в состояние социально-политического катаклизма. Забастовки, демонстрации, выступления армии приобрели массовый характер. Неизбежность краха режима стала очевидна и для самого Примо де Ривера. Он хотел «уйти красиво», покинув свой пост в седьмую годовщину прихода к власти, но ему пришлось поторопиться: в начале января 1930 г. Альфонсо XIII отказал диктатору в поддержке, вслед за ним ушли командующие округов и соединений флота. 28 января 1930 г. в обстановке острейшего всестороннего кризиса генерал Мигель Примо де Ривера объявил об отставке своего правительства.

Итоги его правления должны быть оценены неоднозначно: Испания покрылась сетью шоссейных и железных дорог, ирригационных сооружений, были модернизированы тяжелая промышленность и горное дело, выросло производство электроэнергии. Однако реформы совершенно не затронули сельское хозяйство, основу испанской экономики, что углубило исторически сложившиеся противоречия между городом и деревней, диктаторский режим Примо де Риверы не сумел вывести страну из состояния затяжного и всестороннего кризиса. Справедливо отмечалось: «Он продержался у власти семь лет благодаря чудесам эквилибристики: он пугал короля армией, а армию – королем и их вместе – политической революцией». Дольше на этом продержаться было невозможно, а предложенный им темп перемен не соответствовал реальным возможностям Испании.

С падением диктатуры покатилась к закату система испанской монархии. Альфонсо XIII Бурбон потерял поддержку тех сил, на которые привычно опирался во время своего правления. Армия перенесла на него свое недовольство экс-диктатором, монархисты не могли простить ему семь лет нахождения у власти военных и пренебрежения их интересами. Даже католическая церковь колебалась в вопросе о сохранении монархии. Прочие политические силы не желали дальнейшего существования королевской власти. «Пока Примо де Ривера был у власти, он был громоотводом… но когда он исчез, все удары обрушились на беззащитную корону». Король и его министры не смогли выработать правильную стратегию, при которой можно было бы вести страну по пути прогресса при сохранении социальной и политической стабильности. Очевидной становилась опасность социального взрыва.

17 августа 1930 г. в Сан Себастьяне был подписан своеобразный пакт между всеми политическими партиями, ратующими за республику. Он предполагал ведение совместной борьбы против монархии. Был намечен состав временного коалиционного правительства и назначен срок предполагаемого государственного переворота. Королевское правительство фактически утратило рычаги управления страной, и только нерешительность лидеров либерально-реформистских партий, постоянно откладывавших начало вооруженного выступления, отодвигало конец монархии.

В это время начальник Сарагосской академии генерального штаба, у которого не было оснований желать падения трона, с возмущенным недоумением наблюдал, как либеральные и анархические настроения разъедали армию. Выступлениями воениых руководили хорошо знакомые, иногда близкие Ф. Франко люди. В Хаке 12 декабря 1930 г. мятеж возглавил известный ему по службе в Марокко капитан Фермии Галан. Младший брат Франсиско Франко – Рамон 15 декабря 1930 г. с борта своего самолета разбрасывал над Мадридом антимонархические листовки, а после этого улетал в Португалию. Генерал Ф. Франко старался, как мог, оградить своих подопечных от «либеральной заразы», но это не всегда удавалось.

Между тем никакие политические маневры короля уже не в состоянии были изменить ход событий, 12 апреля 1931 г. состоялись муниципальные выборы, сыгравшие роль плебисцита: блок реформистских сил получил на них 70 % голосов избирателей. После объявления результатов голосования начались беспорядки в Мадриде и ряде крупных городов страны. Верные королю командующие войсками предложили без промедления силой оружия подавить движение, но Альфонсо XIII отказался, заявив: «Я не хочу, чтобы из-за меня пролилась хотя бы одна капля крови». Это благородное и действительно королевское решение поставило точку в его правлении:

14 апреля с борта легкого крейсера «Принц Астурийский» он последний раз мог взглянуть на страну, которой правил 29 лет, которую любил и которой желал только добра. Он отправился во Францию без отречения, формально продолжая оставаться королем Испании.

Испания стояла на пороге больших перемен, а бригадный генерал Франко Баамонде находился среди тех немногих, кто без восторга смотрел на происходящие события. В эти дни он категорически запретил курсантам покидать стены академии, дабы уберечь их от влияния республиканских настроений. На построении он обратился к ним с речью, в которой сожалел о падении монархии и выражал сомнения в способности либерал-реформистов добиться величия и процветания страны. Тем самым генерал Ф. Франко сразу проявил свою оппозиционность новой власти.

14 апреля 1931 г. в Испании была провозглашена республика. Только что избранный главой временного правительства умеренный республиканец Н. Алькала Самора в радиообращении к народу заявил, что смена власти произошла «без малейших беспорядков», и новое руководство готово вести страну к «светлому будущему». С этого момента Испания вступила в пятилетний период так называемой Второй республики. Власть попросту «упала» к ногам умеренных республиканцев, а потому правительство, состоящее из людей, всю жизнь боровшихся со «старым миром», не имело какой-либо программы государственного строительства. Каждый обладатель министерского портфеля действовал сам по себе, руководствуясь лишь интересами своей политической группировки и собственными благими намерениями, которыми так часто выстлана дорога в ад.

Задачи, стоявшие перед новыми хозяевами страны, были труднейшими. Им предстояло решать извечные «проклятые» проблемы Испании: аграрный и национальный вопросы, проблему модернизации армии, реформы в области церкви и образования. Сверх того, мощная волна народного движения, вознесшая либералов к высотам власти, требовала срочных мероприятий по повышению уровня жизни бедствующего населения.

Первый шагом правительства А. Саморы стал созыв учредительных кортесов, принявших 9 декабря 1931 г. Конституцию Испанской республики. Новый основной закон начинался словами: «Испания демократическая республика всех классов и сословий, основанная на началах свободы и справедливости». Эта фраза, мягко говоря, не соответствовала реалиям испанской жизни, но, по-видимому, казалась ее творцам изумительно красивой.

Далее в Конституции провозглашались все подобающие правовому государству свободы: слова, митингов, собраний и организаций, церковь отделялась от государства и системы образования. Были отменены привилегии дворянства. Статья 44 указывала на допустимость экспроприации частной собственности. Согласно Конституции 1931 г. избирательные и прочие политические права, наряду с мужчинами, получили и женщины. Законодательную власть в стране надлежало осуществлять однопалатным кортесам, избираемым всеобщим голосованием на четыре года. В качестве главы исполнительной власти создавался пост президента республики.

Слаборазвитая экономически страна стала обладательницей одной из самых демократических конституций в мире, соответствующей совсем иному уровню развития. Вновь повторилась ситуация начала XIX века, когда была принята Конституция 1312 г., ставшая эталоном для большинства европейских конституционных проектов своего времени, но не применимая для полуфеодальной абсолютной монархии, какой в ту пору была Испания. Декларируя множество красивых прав и свобод, она уделяла минимум внимания механизму гарантий их осуществления. Впрочем, такие мелочи не волновали лидеров 1931 г., создавших «республику больших речей и маленьких дел, республику блестящих ораторов и посредственных политиков». Сказавшая это, Долорес Ибаррури не совсем точна – дела в те годы в Испании творились немалые, правда, направлены они были прежде всего на торопливую и непродуманную «ломку старого».

Главный удар либерал-демократы направили против католической церкви и армии. Обоснованные и в основном необходимые антиклерикальные мероприятия по ослаблению роли церкви в политической жизни испанского общества, приняли уродливые, порой, жестокие и бесчеловечные формы. Гонения на церковь спровоцировал военный министр республики Мануэль Асанья, обронивший в начале октября 1931 г. фразу о том, что Испания перестала быть католической. Анархо-синдикалисты вообще-то презирали либеральное правительство, но охотно принимали в качестве руководства к действию те заявления этого правительства, которые их устраивали. В католической церкви они видели олицетворение старого, подлежащего уничтожению мира и немедленно самым решительным образом откликнулись на провокационный призыв правительства.

На местах антицерковная пропаганда синдикалистов нашла отклик среди деклассированных элементов, соблазненных немалыми богатствами храмов. То, что борьба против «старого» сосредоточилась на борьбе против католической церкви, было закономерным. Нечто подобное происходило, например, столетием ранее в период третьей испанской революции, когда имело место массовое закрытие монастырей, но в XX в. размах и масштаб был иной. В октябре 1931 г. по всей стране прокатилась волна бесчинств, проявившихся в церковных погромах, поджогах, преследованиях священников. Эти экстремистские действия вызвали совершенно нежелательную для их организаторов обстановку в стране. По словам одного из современных исследователей этого периода испанской истории, «когда священников убивали во множестве… республика давала консерваторам необходимую им для духовного единения идейную платформу».

Правительство упорно старалось избегать конфликтов с анархистами, бывшими в Испании почти на протяжении семи-десяти лет «единственной мощной революционной силой, влияние которой нигде в мире так не ощущалось», и взирало на их бесчинства сквозь пальцы, но для огромного большинства испанцев церковь олицетворял сельский священник, крестивший, учивший, венчавший и отпевавший обитателей своего прихода. Он был неотделимой частью их жизни. Борьба с церковью означала для них борьбу с теми сторонами жизни, которые были для рядового испанца привычной и дорогой частью его духовного бытия. Испания, пропитанная католической обрядностью, привычная к почитанию предметов культа и людей, этот культ организующих, была до глубины возмущена происходящим. Образ обездоленного, гонимого священника стал первым знаменем, под которым объединились традиционалисты. С этого началось разочарование в республике для массы простых испанцев.

Церковные погромы привели к смене правительства, которое в знак протеста против антиклерикальной политики покинуло Самора и Маура. Новый кабинет возглавил М. Асзнья, фактически толкнувший первоначально настроенную лояльно к республике церковь в стан оппозиции. С его приходом правительство значительно «полевело», поскольку большинство портфелей получили радикальные республиканцы и социалисты.

Тот же М. Асзнья, как единственный знаток армии и военных дел, стал творцом еще одной – военной реформы. Испанские вооруженные силы действительно требовали серьезной модернизации. Но затеянные преобразования должны были не повысить боеспособность армии (эта сторона проблемы мало беспокоила реформаторов), а обезопасить новый строй от возможного сопротивления со стороны этой пугающей своей организованностью и боеспособностью силы. В Испании армия воспринималась как носительница национальной идеи, приверженная традиционным ценностям. Она фактом своего существования вызывала опасения либералов. Они справедливо полагали, что, армия, привыкшая играть ведущую политическую роль, в любой момент может из пассивного наблюдателя происходящего превратится в выразителя интересов традиционалистски настроенных слоев общества. Через средства массовой информации правительство повело настоящее наступление на вооруженные силы, осыпая их упреками в нелояльности по отношению к республике.

Реформы М. Асаньи из-за отсутствия средств на переоснащение армии практически приняли вид кадровых перестановок. Первоначально планировалось сократить действительно неоправданно многочисленный высший командный состав, количественно явно превосходивший реальные потребности армии. Существовавшие 16 военных округов были преобразованы в 8, были отменены слишком высокие для небольшой армии звания генерал-капитан и генерал-лейтенант, прошла реорганизация генерального штаба. Наконец, были ликвидированы привилегии отдельных социальных групп при призыве на действительную службу. Всем желающим генералам и офицерам было предложено выйти в отставку с сохранением содержания.