Текст книги "Доктор Кто. Безмолвных звезд движение"

Автор книги: Дэн Абнетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9
Сгущается над миром ночь

Доктор обеими руками схватился за крышку и, стиснув челюсти, потянул ее на себя. Эми, Сэмвил и Арабелла, карабкавшиеся в темноту несколькими метрами ниже, остановились и испуганно задрали головы.

Ледяной воин сделал молниеносное движение клешней, и люк взлетел в воздух с такой легкостью, словно это была крышка мусорного банка. Разумеется, Доктор взлетел вместе с ним. Долю секунды он цеплялся за ручку, изумленно глядя на Ледяного воина и крутя в воздухе педали невидимого велосипеда.

Затем он разжал хватку и камнем полетел вниз.

Сопротивление исчезло так неожиданно, что Ледяной воин машинально выпустил крышку, и она с грохотом обрушилась на пол. В тот же миг раздался щелчок: фиксатор автоматически вернулся в исходное положение, отгородив спутников от зеленых существ и одновременно замуровав их в туннеле.

Впрочем, Доктор был не в том положении, чтобы оценить иронию момента. Честно говоря, в своем положении он мог только вопить и беспорядочно размахивать конечностями. Пролетая мимо Сэмвила, Доктор задел его рукой, и парень, не удержавшись на ступеньке, ухнул следом. Уже вдвоем они сбили Арабеллу, которая тщетно пыталась слиться со стеной, и трехглавым визжащим клубком исчезли в темноте.

Эми спас счастливый случай. Вопящая компания врезалась и в нее, но девушка цеплялась за лестницу, как утопающий за спасательный круг, и все-таки сумела удержаться на одной руке. Эластичная резинка, которая предохраняла варежки от рассеянности хозяйки, зацепилась за торчащий из ступеньки крюк – и тем подарила Эми пару драгоценных секунд, чтобы ухватиться за лестницу и второй рукой.

В туннеле воцарилась тишина.

– Боже мой! Боже мой, – запричитала Эми, вслепую шаря ногами по ступенькам и вытягивая шею вниз, в темноту, только что поглотившую ее спутников. – Доктор! О господи. Доктор!

Туннель услужливо вернул ей раскатистое эхо, но со дна не донеслось ни звука. Ни стона, ни кряхтения, ни бодрого «Не волнуйся, Эми, тут как раз лежал удобный матрас!». Обнадеживало лишь то, что звука падения девушка тоже не услышала.

Эми с трудом сглотнула, пораженная поворотом событий. Не переставая звать друзей, она спустилась еще на несколько ступенек, застряла, вернулась обратно, все-таки отцепила варежки от крюка и снова заспешила вниз.

Над головой раздался уже знакомый грохот. Вдохновленные взломом двери, Ледяные великаны принялись за крышку люка.

Воины, тут же напомнила себе Эми. Треклятые Ледяные воины.

Девушка переставляла ноги так быстро, что пару раз чуть не сорвалась с лестницы. Туннель казался бесконечным. Нечего было и сомневаться, что, когда она доберется до дна, ее спутники будут уже мертвы – расплющенные в лепешку и размазанные по стенам. И Эми в компании трех трупов останется дожидаться Ледяных великанов.

Воинов. Черт возьми, воинов!

Воздух выходил из легких с натужным сипением. Несмотря на утренние заверения Доктора, что день будет полон рождественского веселья и обойдется без ненужной беготни и стрельбы, все вышло с точностью до наоборот. Впрочем, как обычно.

Вселенная представлялась Эми прекрасным, удивительным, захватывающим местом, достойным самого эпического путешествия в компании Рори и Доктора – желательно живых и здоровых. Однако порой ей начинало казаться, что она осматривает новую страну из окна автобуса, одной рукой лихорадочно листая путеводитель. Не успевала она как следует разглядеть какой-нибудь предмет, как им уже приходилось делать ноги, причем спасаясь от другого, гораздо менее приятного предмета.

Эми остановилась и закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Подсознание подсовывало ей самые абсурдные наблюдения и воспоминания, лишь бы не дать сосредоточиться на страшной картине: искалеченный Доктор, лежащий на дне туннеля в компании двух человек, с которыми Эми так толком и не познакомилась, но которые совершенно точно не заслужили подобную смерть.

Девушка открыла глаза и, медленно выдохнув, снова двинулась в темноту. Гром ударов над головой почему-то не добавлял ей самообладания.

Ледяные великаны хотят забраться в туннель. И заберутся, будьте уверены. На то они и великаны. Тьфу, воины.

Эми почувствовала, как начинают путаться мысли, и решила сосредоточиться на текущем моменте. Левая нога, правая нога. Первая ступенька, вторая ступенька. Черт возьми, да есть ли конец у этой лестницы?

Внезапно девушке показалось, что внизу что-то мелькнуло – но из-за царящей в туннеле темноты было трудно сказать наверняка. Эми тихо понадеялась, что это не мозаика из конечностей ее друзей.

К счастью, опасения оказались беспочвенны.

Лестница попросту закончилась. Туннель в этом месте изгибался влево, будто водосточная труба. Последняя ступенька еще была укреплена вертикально, а вот пол под ней опускался под углом в 35 градусов. Эми заглянула вниз, и в лицо ей повеяло свежестью и прохладой. Девушке показалось, что туннель полнится странными звуками.

Эми слезла с лестницы и сделала несколько неуверенных шагов по наклонному полу.

– Доктор?

Эхо насмешливо вернуло ей собственный голос. Эми засеменила вперед, обеими руками цепляясь за стены. Спускаться под углом оказалось непросто – особенно учитывая, что каждый новый удар по люку, гулко раздававшийся в темноте над головой, заставлял ее вздрагивать и чуть ли не подпрыгивать.

Ну конечно! Эми наконец ухватила смутную ассоциацию. Конструкция туннеля напоминала водные горки в аквапарке. Рори их просто обожал.

Следом пришла другая, менее приятная параллель с игрушечными лабиринтами для хомяков, которые в изобилии продавались в зоомагазинах. В глубине души Эми подозревала, что хомяки такие развлечения ненавидят – по крайней мере, это объясняло их обычный надутый вид.

Девушка продолжала двигаться наощупь. Нигде не было ни малейшего признака Доктора, Сэмвила или Арабеллы. Возможно, они промчались по туннелю и вылетели из трубы, как Рори в аквапарке. Или вывалились, как недовольный хомяк, который наконец нашел выход из лабиринта.

– Доктор? – позвала девушка, одной рукой держась за стену, а другой откидывая со лба мокрые от пота пряди. – Доктор, если ты меня слышишь, откликнись, пожалуйста!

Далеко за спиной, наверху лестницы, раздался металлический визг. Судя по всему, Ледяные воины отчаялись справиться с фиксатором и просто разрядили пушки в люк, разнеся его в мелкую щепу. Отвратительный пульсирующий звук заметался меж стенами туннеля и, отразившись от дна, больно ударил Эми по барабанным перепонкам. Девушка подпрыгнула от неожиданности, но чудом сохранила равновесие.

Туннель наполнился светом из отдушины, и на противоположной стене проступили зловещие тени. Через секунду железный скрежет подтвердил догадку Эми.

Проклятые марсиане справились с люком и теперь спускались по лестнице, горя желанием познакомиться с девушкой поближе. От одной этой мысли у нее подогнулись колени.

Эми усилием воли взяла себя в руки. Нельзя останавливаться. Ну же! Шаг, другой, третий… Ботинки снова заскользили по наклонному полу, и на этот раз девушка не удержалась на ногах.

– Ай! – не успела Эми потереть ушибленную поясницу, как поняла, что неловкое приземление было наименьшей из ее проблем.

Она двигалась. Скользила. На всех парах летела в глубину туннеля.

Эми испустила возмущенный вопль, не обращенный ни к кому конкретно, и попыталась затормозить – но пальцы тщетно скребли по гладким стенам. На такой скорости она смогла бы остановиться, только во что-нибудь врезавшись. О том, чтобы подняться, нечего было и думать. Девушка продолжала беспомощно катиться на спине – все быстрее и быстрее, пока увешанная Ледяными воинами лестница не осталась далеко позади.

В темноте Эми не видела, как мелькают по сторонам стены, но свистящий в ушах ветер подсказал ей, что такому спуску позавидовал бы любой аквапарк. Только вот окончиться он мог чем угодно, кроме бассейна.

* * *

Снег шел не переставая. Рори давно не видел таких черных ночей – слепых, безжалостных, забирающих последние крохи тепла и не дающих ничего взамен. Снежные хлопья опускались на одежду и волосы путников, словно огромные хрупкие бабочки.

Веста упорно шагала сквозь черно-белый лес, возглавляя их маленькую процессию. Девушка захватила с собой солампу, но они уговорились не зажигать ее как можно дольше, чтобы не привлекать ненужного внимания.

Веста заверила Рори, что прекрасно знает эти места и кратчайшую дорогу до Белуги. Хотя у Рори не было причины сомневаться в ее словах, парня все-таки грызла тревога. Променяв надежное тепло атомных – атоматических? – мельниц на пешую прогулку в метели, они рисковали замерзнуть, не одолев даже половины пути. И в этом случае существа с красными глазами и звуковыми пушками будут совершенно не повинны в их безвременной кончине.

Пока Веста и Рори сидели в мельнице, идущий от механизмов жар высушил его одежду. Парень снова порадовался теплой куртке, хотя теперь уже не был уверен, стоило ли возвращаться за ней в ТАРДИС. Останься он с Эми и Доктором, возможно, день был бы менее событийным. К тому же Рори до сих пор не знал, куда подевались его спутники. В глубине души он надеялся, что они благополучно добрались до деревни Весты, подружились с местными жителями и теперь сидят у камелька, травя байки и заедая разговоры горячей похлебкой. В этой картине нашлось место даже для рождественской елки, хотя Рори понимал, что это уж совсем неправдоподобно.

К счастью или к сожалению, парень был реалистом. Он попробовал подсчитать, сколько раз их приключения, запланированные или нет, обходились без осложнений. По всему выходило, что ноль целых, ноль десятых. Проблемы были неизбежны – как астматическое завывание тормозов ТАРДИС, как ослепительная улыбка Доктора, когда его осеняло решением очередной головоломки. Рори уже начал подозревать, что Повелители времени притягивают к себе неприятности – а поскольку из их расы остался один Доктор, все неприкаянные опасности и трудности автоматически слетались к нему, будто мотыльки на огонь. Пожалуй, Рори не удивился бы, если бы узнал, что ТАРДИС генерирует специальное поле, улавливающее сигналы бедствия. Однажды Доктор косвенно подтвердил его догадку – хотя парень до сих пор не мог решить, говорил он в шутку или всерьез. «Как, я забыл предупредить вас о Проблемнатичном модуляторе? Не может быть! Я уверен, что рассказывал. Ну хорошо, если вы так настаиваете, я могу его отключить. Хотя без него будет гораздо скучнее!»

Снежные хлопья продолжали выныривать из мрака, жаля нос и щеки острыми зубцами. Они напомнили Рори звезды. Брести через метель было все равно что лететь в космосе: так же пронзительно холодно, пусто и бесприютно. Ночной лес походил на Вселенную, какой она виделась с крыльца ТАРДИС: чернильная темнота, стремительно мелькающие вокруг белые вспышки и ни малейшей возможности узнать, где они окажутся в итоге – и будет ли там хотя бы безопасно.

* * *

Эми на огромной скорости неслась вниз по туннелю. Увы, это не имело ничего общего с поездкой на скейтборде, санях или даже ракете. За несколько минут девушка отшибла себе всю пятую точку и почти отчаялась когда-нибудь остановиться.

Металлические изгибы трубы были отполированы до зеркальной гладкости, и Эми напрасно пыталась затормозить, хватаясь за стены руками или упираясь ботинками в пол. Вскоре туннель нырнул вниз, сделав спуск еще круче и стремительней. Теперь Эми могла только издавать беспомощные возгласы, с широко раскрытыми глазами летя в неизвестность. Волосы развевались у нее за спиной, словно факел. Неожиданно девушке пришло в голову, что в других обстоятельствах такой аттракцион даже привел бы ее в восторг – но, к сожалению, ситуация не располагала наслаждаться моментом. Еще через мгновение Эми осознала, что издает какие-то странные звуки: например, «э-эх», «у-уй» и «и-ик».

Не успела она задуматься, что бы это значило, как труба закончилась, и Эми катапультировало в мягкую и очень грязную кучу. Девушка по инерции подпрыгнула на этом импровизированном матрасе и наконец остановилась. В воздух взметнулась туча пыли. Эми откашлялась и кое-как поднялась на дрожащие ноги.

Труба принесла ее в маленькую металлическую клетушку. При ближайшем рассмотрении пыльная куча оказалась грудой прелых листьев и травы, которую засосало в вентиляционную систему. Похоже, этот мусор только что уберег Эми от серьезных травм.

Девушка снова раскашлялась и мрачно взглянула наверх, в черное устье трубы.

– Больше никогда, – твердо заявила она в темноту.

В ту же секунду ее ноги начали разъезжаться на прелой листве. Девушка беспомощно взмахнула руками, не удержала равновесие и снова плюхнулась на пятую точку. Однако теперь листья не спружинили, а просто съехали вместе с Эми к дальней стене клетушки, где – о горе! – обнаружился вход в следующий туннель.

Не успела девушка охнуть, как сила притяжения снова увлекла ее в трубу – еще более крутую и скользкую, чем первая. Через некоторое время она сделала резкий поворот, так что Эми чуть не перевернуло вверх тормашками, и тоже выбросила девушку на груду прелой листвы.

На этот раз Эми поднялась на ноги гораздо осторожнее. Выпрямиться почему-то не получалось, и девушка с испугом подумала, что повредила плечо или спину. К счастью, она вовремя заметила, что стоит на собственной рукавице, которая так и свисала на эластичной резинке из рукава пальто. Эми поспешно вернула ее на место и принялась вычесывать из волос гнилые листья.

– Доктор? – без особой надежды позвала она в темноту. – Белла?

В отличие от предыдущей комнатки, в этой имелось несколько выходов, за которыми темнели спуски в новые туннели. Эми осторожно обошла их по кругу, стараясь не поскользнуться и не отправиться в очередной полет.

– Доктор?

Один из выходов оканчивался не спуском, а низким прямым коридором. Эми решила, что уже накаталась, и медленно двинулась по нему вперед. Воздух здесь был прохладным, но тоже сухим. Глубоко втопленные в стены лампы немного рассеивали темноту. Они напомнили Эми уменьшенные и более замысловатые версии тех соламп, которые освещали зал Совета в Белуге. Похоже, когда-то они горели довольно ярко, но теперь потускнели – от старости или за ненадобностью.

– Доктор? Ау!

Гадать, куда привела ее труба, было бессмысленно, поэтому Эми задалась другим вопросом. Куда могли подеваться ее спутники, если проделали тот же путь?

Девушка замерла, чутко вслушиваясь, не принесет ли туннель ответный крик – и вдруг различила новый звук. Это был непрерывный мерный гул, отдающийся скорее не в ушах, а под кожей. Такой звук могла бы издавать гигантская машина. Эми вдруг подумала, что оказалась внутри большого завода – возможно, самого большого в истории человечества, – и жужжащие вокруг механизмы просто были спрятаны от ее взгляда за металлическими стенами.

Следом пришла другая, более тревожная мысль.

«Может, это и правда одна машина. Может, все эти туннели – обычные трубы и кажутся мне большими только потому, что сама машина огромна. Может, они в любой момент наполнятся водой, маслом или ядерными отходами. Может, они опорожняются раз в несколько минут, и я как раз угодила в промежуток. Тогда я точно утону, или сгорю заживо, или получу смертельную дозу радиации…»

Эми почувствовала приступ непривычной клаустрофобии и запаниковала. Девушка принялась метаться по коридору в поисках выхода, люка или хотя бы места, где можно выпрямиться в полный рост. Увы, ничего подобного не наблюдалось.

Зато, углубившись в туннель, она услышала новые звуки – тихое царапанье и приглушенный расстоянием топоток. В отдалении показался еще один источник света – пока не более чем разрозненные огоньки в складках теней.

– Кто здесь? Отвечай! – храбро крикнула Эми в темноту.

Жизнь научила девушку, что в любой непонятной ситуации нужно крикнуть погромче, так как всегда есть вероятность, что тот, кто скрывается во мраке, боится тебя еще больше. Эми не знала, сработает ли правило на этот раз, но, по крайней мере, почувствовала себя немного увереннее.

Тогда-то она и увидела источник шума.

Увидела крыс.

Конечно, на самом деле они не имели отношения к крысам, но именно это слово пришло в голову Эми первым.

Для крыс у них было слишком много ног и слишком мало глаз и шерсти. К тому же размером они походили на терьеров, что исключало родство с обычными подвальными грызунами.

По правде говоря, Эми даже предположить не могла, что это за существа. Единственное, в чем она была уверена, – их здесь чертовски, отчаянно много.

Глава 10
И стали у подошвы горной

Эми поняла, что ее сейчас съедят.

У нее не было никаких иллюзий на этот счет.

По коридору ей навстречу неслась стая отвратительных существ с морщинистой розовато-серой кожей. Девушке показалось, что их нетерпеливо клацающие зубы покрыты металлом. По крайней мере, выглядели они так, словно перекусят проволоку и не подавятся.

Эми не смогла бы объяснить, почему решила, что ее съедят. Эти создания не сверлили ее злобными взглядами, как обычные крысы, застигнутые лучом фонаря, – но скорее потому, что у них вообще не было глаз. На их месте зияли слепые впадины – словно неведомый хирург изъял глазницы за ненадобностью и заполнил их пористым материалом вроде того, которым покрывают наушники. Длинные когти напоминали острия циркулей, а хвосты тянулись по полу, будто черные электрические кабели.

– Ну вы и страшилы! – выдохнула Эми, пятясь по коридору. Крысы с готовностью припустили следом, превратившись из серо-розовой реки в настоящую лавину. Более крупные подминали под себя меньших собратьев. Морщинистая кожа обтягивала скелет так туго, что можно было разглядеть каждое ребро.

– И вы голодные! – взвизгнула Эми, наконец поняв, что вызвало ее первую паническую мысль. Кем бы ни были эти существа, в трубах они умирали от голода – и бросились за ней, безошибочно почуяв скорый обед.

Девушка развернулась и побежала. Крысы хлынули следом, широко разевая зубастые пасти. Эми бросила взгляд через плечо и едва не споткнулась: такие клыки смотрелись бы уместнее на плакате к фильму «Челюсти».

Одна из крыс взвилась в воздух, норовя цапнуть ее на лету. К счастью, тварь промахнулась, но голень Эми спасла только случайность. От второй крысы девушка отмахнулась рукавом, внутренне обмирая от ужаса и отвращения. Третья зверюга оказалась проворней и вцепилась в болтавшуюся варежку, словно рыба в блесну.

– Пошла прочь! – завопила Эми и, схватившись за резинку, со всей силы приложила крысу об стену. Тварь смачно впечаталась в металл, но Эми понадобилось ударить ее еще дважды, прежде чем игольчатые челюсти наконец разжались.

Бездыханная крыса шлепнулась на пол, но драгоценное время было упущено. Ее собратья стремительно окружили Эми, вереща и клацая зубами. Девушка зажмурилась и закричала. Судя по всему, ее ожидала самая неприятная судьба.

То, что произошло следом, действительно оказалось на редкость неприятно – но по другой причине. Каждый кубический сантиметр воздуха внезапно заполнился пронзительным визгом. Эми показалось, что в барабанные перепонки впиваются горячие иглы. У девушки подкосились колени, и она рухнула на пол, беспомощно прикрывая уши руками. По тональности визг походил на свист закипевшего чайника или пожарную сирену – только вот никакая сирена не прожаривает вам мозги до такой степени, что из носа начинает валить дым.

А именно это и произошло с крысами. Одни упали замертво, не добежав до Эми; другие принялись в агонии корчиться на полу; третьи поспешно затормозили, врезаясь в сородичей, и бросились обратно, в темноту коридора. Царапая металлический пол, их когти издавали тошнотворное цоканье – звук, от которого Эми наверняка бы передернуло. К счастью или к сожалению, в ушах у нее все еще звенело от недавнего визга.

Девушка осторожно потрясла головой и поднялась на ноги. Прямо перед ней стоял Доктор. Из-за спины у него выглядывали перепуганные Сэмвил с Арабеллой.

– …………, – сказал Доктор с широкой улыбкой. – …………!

– Что? – не поняла Эми.

– …………, – повторил Доктор, по-прежнему улыбаясь, но уже немного встревоженно.

– Сейчас не время для шарад, – строго сказала Эми. – Ты можешь изъясняться по-человечески?

Доктор обернулся к Сэмвилу и Арабелле и что-то беззвучно произнес. Эми видела, как шевельнулись его губы.

– Дело в моих ушах? – спросила она. – Я оглохла, да?

Доктор вздохнул и, указав на звуковую отвертку, сделал виноватое лицо.

– …………, – сказал он.

На этот раз Эми смогла прочесть по губам. У нее было время выучить, как выглядит слово «прости» в исполнении Доктора.

* * *

Мол Другоряд был известным силачом и снискал всеобщее уважение за труд в полях и теплицах. Конечно, он не мог сравниться в росте с Джеком Перекопом – потому что с Джеком в Белуге не мог сравниться никто, – но все равно возвышался над другими морфами, как кряжистый дуб над прошлогодними саженцами. Избранный Нутриций поручил ему охранять западные ворота и доверил выбрать оружие по своему вкусу. Мол без раздумий взял лопату с длинным черенком и полотном из корабельной обшивки. Затем он наведался в сарай и, отыскав самый острый серп, засунул его за пояс под шубой.

Его не застигнут врасплох. За последние недели Мол наслушался разных историй: о великанах в лесу, о жестоких расправах над коровами и овцами, о бродячих звездах. Великаны вызывали у него наибольшие сомнения. Кто в здравом уме будет прятаться в чаще, вынашивая планы нападения на их рассадник? Возможно, это просто игра воображения, зловещие фантомы, порожденные страхом морфов?

Мол Другоряд был человеком трезвого ума и не верил в чудовищ из сказок. Если морфы начали шарахаться от собственной тени, это еще не означало, что в темноте таится реальная угроза. Белые зимы сделали их жизнь, и без того не отличавшуюся простотой, еще тяжелее – неудивительно, что разум некоторых морфов начал шутить с ними злые шутки.

Однако теперь Мол не был так в этом уверен. Слишком много событий оставались без объяснений – потому что их уже нельзя было списать на разыгравшуюся фантазию или одичавшего пса. Сколько морфов не вернулись сегодня из леса? Если они пропадут так же, как скот, это будет невосполнимая потеря для Белуги.

Мол не мог припомнить, чтобы ночной дозор несли во времена его юности, или его отца, или деда. Он упоминался в пастырских книгах – но лишь как пережиток седых времен, когда морфы только прибыли в Грядущее и не знали, какие опасности уготовила им ночь. В те дни рассадники еще не были достроены, поэтому морфы выставляли дозорных вокруг лагерей.

Билл Рокот возобновил эту практику после третьего нападения на скот. Он поставил одного сторожа у главных ворот, второго у теплиц, третьего у колодца. Еще двое патрулировали от маслобойни до коровника, а шестой ночь напролет обходил рассадник по периметру, чутко вслушиваясь в шорохи зимнего леса. Билл Рокот заявил, что не позволит ни одному паршивому псу шастать по Белуге и пугать стариков и детей.

Сперва новые порядки показались Молу излишней предусмотрительностью – и обузой, потому что главные труженики рассадника были вынуждены торчать на морозе, пока работа простаивала.

После сегодняшнего дня Мол признал, что это необходимость.

С неба медленно падали снежные хлопья. Мужчина почти мог расслышать, как они шипят и шепчутся в студеном воздухе. Стоя на воротах, он пристально вглядывался в расстилавшиеся впереди поля и темную кайму лесов на горизонте. Позади затихала дневная суета рассадника, слева тускло светились солампы в теплицах. Справа возвышался гигантский Формер № 1 – не более чем мрачный силуэт за стеной снегопада.

Мол начал замерзать. Возле его ног потрескивала, рассыпая искры, маленькая жаровня, в кармане утешительно побулькивала фляга с бульоном, и мужчина старался не застывать на одном месте надолго. Бесконечно вытаптывать делянку под воротами было скучно, но так ему удавалось хотя бы немного разогнать кровь. Одной рукой он придерживал черенок лопаты, а вторую грел за пазухой.

Внезапно обе ладони легли на рукоять лопаты. Мол мог поклясться, что из Лесов за полями донесся какой-то звук, напоминающий хруст шагов по насту. Мол прищурился, напряженно вглядываясь в темноту, но ничего не увидел. Должно быть, это сухая ветка обломилась, не выдержав веса снега. С тех пор как зимы стали белыми, в ночи то и дело раздавались странные скрипы и шорохи.

Мол с тоской оглянулся на Белугу. Несмотря на поздний час, в сердце рассадника горели солампы. С мороза их свет казался особенно уютным, почти ласковым. Молу нестерпимо захотелось оказаться у камелька, в компании добрых друзей и горячей похлебки. Община и общение с себе подобными – вот два столпа, которые поддерживали морфов во времена самых тяжких испытаний. Вся их жизнь представляла собой непрерывную борьбу, которая замирала лишь в кругу друзей, когда у ног весело трещала жаровня, а по ладоням разливалось живительное тепло от миски с ужином.

Увы, сегодня огни горели допоздна по другой причине. Старейшины и все взрослые морфы Белуги собрались в зале Совета.

В рассадник пришла беда категории А.

* * *

Билл Рокот стоял под дверью Совета в золотистом круге солампы и слушал, как старая Моргауна зачитывает список.

Восемь имен. Восемь морфов Белуги не вернулись сегодня из леса. Восемь добрых отцов и примерных тружеников, опора всего рассадника. Куда они могли пропасть посреди белого дня? Допустим, несчастный случай унес жизнь одного, в худшем случае двоих, но восьмерых?..

Все они были его друзьями.

Моргауна дошла до имен в конце списка. Харвеста Флоринс – бедная девочка, чье исчезновение спровоцировало поиски. Моргауна напомнила Биллу, что сегодня годовщина смерти Тайлера Флоринса. Должно быть, Веста захотела почтить его память и отправилась на кладбище еще до звона утреннего колокола. Потерять дочь в тот же день, что и отца, – чем они навлекли столь жестокий гнев Пастыря? Билл задумался, какая ужасная судьба могла постигнуть Весту. Неужели одичавшая собака и впрямь разорвала ее, как множество овец до этого? Или, да спасет их души Пастырь, в сказках про лесных великанов было зерно истины?

Арабелла Флоринс тоже пропала. После утреннего собрания они с Сэмвилом Крюком как в воду канули. Избранный хорошо знал Беллу. Она выделялась из всех девушек Белуги острым умом, несгибаемой волей и наличием собственного мнения по любому вопросу. Билл не сомневался, что в надлежащее время Белла займет важное место среди морфов Белуги, а там – чем Пастырь не шутит? – и сменит его на посту Избранного Нутриция. Веста унаследовала от отца мягкий нрав, но Белла могла просверлить взглядом камень. Конечно, она все равно бы отправилась искать сестру – с благословения старейшин или без него. Ничего другого от нее и ожидать не стоило. Сэмвил Крюк… Что ж, его увлекла за Беллой безнадежная любовь и доброе сердце. В рассаднике увлечение Сэмвила ни для кого не было секретом. Прикажи ему Белла пробежаться босиком по мельничному колесу – и он начал бы стягивать ботинки. Разумеется, он вызвался ей помочь.

Однако вечерний колокол давно прозвенел, а они так и не вернулись. В довершение всех бед, вскоре после полудня Джек Перекоп обнаружил, что двое чужаков тоже исчезли. Спустившись в подвал с водой и обедом, он нашел лишь пустую камеру и лежащий в опилках замок. Как им удалось сбежать? Замок даже не был взломан.

Билл подозревал, что их выпустила Белла – возможно, заколдованная. Учитывая помраченный горем рассудок, она вполне могла отправиться к чужакам с допросом и соблазниться на их посулы вернуть Весту. Впрочем, это не объясняло, как ей удалось открыть камеру. Терпение, конечно, не входило в число добродетелей Беллы, но даже она – при всех ее талантах и злости на Совет – не сумела бы достать ключ из воздуха.

Возможно, эти происшествия и не были связаны. Возможно, Белла и Сэмвил отправились искать Весту сами по себе, а чужаки сбежали уже потом.

Единственное, что Билл Рокот знал наверняка – это то, что день, когда в Белуге появились пришлецы из незнакомого рассадника (чего быть не могло по определению), обернулся днем, когда бесследно сгинули одиннадцать добрых морфов.

– Все в сборе, Избранный, – прошептал Шонс Плуграйт, выглядывая из-за двери зала Совета. Билл медленно кивнул.

– Надо идти, – сказала Моргауна. В тусклом свете солампы она казалась старой, как никогда. Тревоги последних недель словно удвоили число морщин, оставленных ей годами и тяжким трудом на благо рассадника. Билл почувствовал, как сжимается сердце. Моргауна была по-своему непростым человеком, но заслуживала совершенного доверия. Заповедь преемственности – вот что веками поддерживало морфов наравне с заповедью терпения. Каждое поколение училось у предыдущего. Знания и умения не только сохранялись, но и непрерывно шлифовались. Молодежь уже не повторяла ошибки своих отцов и дедов. Морфы не могли похвастать избытком времени и сил, – а потому ценили все, что их сберегало. В Грядущем было сложно выжить и еще сложнее сделать его похожим на Старую Землю. Этот мир не давал вторых шансов, но при должной осторожности они и не требовались.

Билл боялся думать о времени, когда Моргауны не станет. Более того, он не мог представить, как справится на посту Избранного Нутриция без ее мудрых и своевременных советов. Если эта зима, полная смерти и страха, приблизит конец и ее жизни, он…

Билл оборвал эту мысль. Записи и устные предания Белуги сходились в одном: рано или поздно каждый род ожидает печальный миг, когда его последний представитель уйдет к Пастырю. Такие смерти переживались тяжелее обычных, потому что знаменовали собой конец эпохи и напоминали морфам о непрочности жизненного цикла. Билл знал, что уход Моргауны не только проведет разделительную черту в его службе Нутрицием, – он расколет пополам саму его жизнь. Оставалось молиться, чтобы Пастырь отдалил эту трагедию – или, по крайней мере, не прибавил ее к бедам, которые уже постигли Белугу нынешней зимой.

– Надо идти, – повторила Моргауна.

– И что мы им скажем?

– Правду. Сейчас мы можем только держать огонь и нести вахту.

– А завтра?

Моргауна пожала плечами.

– Возобновим поиски.

Билл вздохнул.

– А что, если это правда?

– О чем ты, Избранный?

– О великанах в лесу.

– В учении Пастыря о них ничего не говорится.

– О чужаках там тоже ничего не говорилось, но сегодня они пришли.

– Это были колдуны – проклятые и отвергнутые Пастырем создания, – невозмутимо ответила Моргауна.

– Я знаю, – кивнул Билл. – Но если в Слове Пастыря о чем-то не говорится, это не значит, что мы не должны обращать на него внимание. Это колдовство может нас погубить. Неужели мы так и будем сидеть сложа руки?

– Нет, конечно, – твердо сказала Моргауна. – Главная заповедь морфов – выжить, несмотря ни на что. Возможно, наш случай относится к исключительным, и Пастырь не говорил о нем напрямую. Но он не оставит нас во тьме незнания. Нужно внимательнее перечитать его Слово, изучить каждую строку и букву. Пастырю угодно наставлять нас такими путями, о которых мы даже не можем помыслить.