Текст книги "Спаси Меня (СИ)"
Автор книги: Даяна Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 20
Нас куда-то везли, но так как мы были в наглухо закрытом фургоне, соответственно, я понятия не имела куда. Мы ехали так долго, что мне казалось, мы едем уже целую вечность! Меня больше волновала мысль о том, что мой кошмар жив и здоров, и при этом меня не узнал. А от сознания того, что все повторяется, внутри, в голове, снова начинается защитная реакция организма. Господи!
Примерно, по моим подсчетам, нам привезли в какой-то амбар. И тут все начинает складываться в пазл. Амбар, Осман, похищение… Нам ведь так и не удалось узнать, для чего Илья арендовал склад. Но теперь– то все встает на свои места. Только не это!
– Ооо, а вот и наши гости подоспели. – услышала я голос Ильи. – Осман, – и Илья кивнул арабу, тот незамедлительно кивнул в приветствии товарищу, – я рад, что у тебя получилось его достать. Правда, я смотрю в довесок к нему женщина к нам пожаловала. Знал бы, что такие гости пожалуют, стол бы хотя бы накрыл!
Этот язвительный тон ни от кого не скрылся. Я поморщилась. И за этим я была замужем? Надо было тогда застрелиться.
Нас привязали к стульям и началось веселье.
– Козловский. – обратился мой бывший муж к Стасу. – Ты же в курсе, где чита Топилиных?
Стас сидел с невозмутимым видом и смотрел на Илью, единственное, что его выдавало, и то это видела только я, это его сжатые кулаки. Он в ярости. А я осматривала Османа. Лютый ужас, стал по-тихоньку отходить, потому что я стала догадываться, что меня похитили так, за компанию. Значит, мой личный кошмар не знает, кто перед ним сидит.
– Не знаю. – бросил Стас. – Ко мне даже не продление договоров приходила любовница Топилина, секретарша. Так что я точно не тот, кто вам нужен!
Илья четырхнулся! Было видно, что он поверил Стасу. Тому врать и выгораживать Топилина было не с руки.
– Но ты же можешь ему позвонить? – сказал Осман. А я еще пристальнее уставилась на него. Он постарел. Заметно так, появились шраму на лице, а так же у него не было…руки? Вот это поворот! В тюрьме, скорее всего, оторвали. Я бы ему и не такое оторвала за все, что он сделал!
– Могу! – спокойно отозвался Стас. – И пытался! Но все бестолку. Секретарша его сказала, что он куда-то отдыхать укатил. А куда, никто не знает! Можете спросить его компаньона. Бестужева! Они же вроде как боевые товарищи!
– Мы не знаем где он! – выдавил сквозь зубы Илья. – Знали бы, не прибегали к таким радикальным мерам.
Я выдохнула. Как хорошо, что мне удалось уломать Данила исчезнуть! А то на помощь ему кинулся бы мой брат! А это непозволительно. Я благополучно молчала. Старалась быть ветошью и не отсвечивать, авось прокатит!
– А подружка твоя, ничего не знает? – и ко мне походкой хищника подошел Осман, держа в руке нож. – Красивая мордашка!
– Нет, она только вчера прилетела по моей просьбе, мы познакомились буквально пару дней назад. – все таким же спокойным голосом проговорил Стас, не сводя взгляд с Османа с его ножом.
Мне в голову стали закрадываться мысли, что я себя веду никак заложница. Что там обычно делают заложницы, когда их похищают? Правильно, ноют и просят их отпустить. Объявляю драматический театр открытым!
– Я ничего не знаю, пожалуйста отпустите меня, я ни в чем не виновата! – да по мне плачет Малый театр на Таганке! Слезы и сопли по всему лицу, реву как белуга, да я сама себе поверила! При этом мне пришлось еще и подделывать акцент, чтобы вообще никаких претензий не было! Подумают, тупая иностранка, и забудут!
– Давайте, не будем трепать нервы бедной девушке! – спокойным голосом проговорил Стас, тем временем ко мне вплотную подошел Осман, и начал ножом проводить по щеке! Это было его любимым занятием, водить по коже жертвы ножом, периодически ее вспарывая. Знаю, на протяжении двух лет это наблюдала. Внутри все неприятно сжалось, чувство страха и отчаяния стали подбираться к горлу, пытаясь перекрыть воздух. Повторяя мантру, что я не одна, что во мне бьются два сердечка, и что ради них я должна быть сильной, мне удалось приглушить приступ, не переставая при этом реветь и причитать, что я ни в чем не виновата и отпустите меня!
– А мне кажется, что нас обводят вокруг пальца! – прошипел Осман и наотмашь ударил меня по щеке! О да, это он тоже любил. Правда, меня здесь держит стул, и моя голова всего лишь дернулась в сторону. Было такое, что я просто отлетала к противоположной стороне от его пощечины! Он так доказывал, что мы никто без мужчин, и мы лишь мясо! Которое они используют как хотят!
Стас дернулся. Ой, зря! Теперь они прочухали, что я – слабое место Стаса, теперь так и будут давить на меня! Твою мать, Стас!
Но тут наших похитителей отвлекает звонок. Илья о чем-то переговаривается по телефону, громкость его голоса увеличивается, затем он срывается на крик. О да! Я знала, кому отправлять всю информацию. Оперативненько!
Илья бросил трубку и зло уставился на нас!
– С вами я еще не закончил! – и быстренько стал удаляться в сторону выхода. – Осман, со мной, остальные стерегите эту парочку!
Илья с Османом удалились. А нас как кукол отнесли в какое-то подсобное маленькое помещение. И закрыли там.
Я нервно засмеялась. История имеет смысл повторяться. Начинается все также как и тогда.
– Лесь, все в порядке? – Стас подбежал ко мне, стал рассматривать мою уже порозовевшую щеку.
– Знаешь, что самое смешное? – я уже истерично смеялась, перемешивая смех со слезами. – Что все повторяется. Я беременная, попала снова в плен. И когда отсюда выберусь неизвестно! Какой-то замкнутый круг!
Стас обнял меня и стал утешать. Но истерика росла по геометрической прогрессии. Мне было жизненно необходимо все рассказать, все выложить, чтобы понять, что это не сон и это не повторится больше.
– Мои люди уже знают, что нас похитили. – тихо прошептал Стас, убаюкивая на своих руках. Через часа два-три нас должны найти, даже меньше!
Но через два, три часа к нам никто не пришел. Нас никто не спас. Я уже обреченно подумала, что надо было самой убить Османа, чтобы теперь не сидеть и не мучаться.
Через еще полтора часа, к нам зашла охрана, схватила меня и потащила. Я стала упираться, вырываться, Стас тут же накинулся на охранника. Но его скрутили еще два бугая, свалили на пол и хорошенечко так отпинали. Мне стало дурно от моего предчувствия.
– Какая красивая. – услышала я от одного охранника. – Надо бы поразвлечься. Ну, красавица, покажи на что ты способна!
И они стали меня раздевать. В голове завопила сирена, я стала вырываться, кусаться, драться, орать, плакать. Но им было все равно.
Ну почему, если ты женщина и имеешь влагалище между ног, то каждый владелец писюна ставит перед собой целью тебя поиметь. Неважно добровольно или нет!
С меня уже сняли всю верхнюю одежду, разорвали трусы и один охранник начал пристраиваться ко мне, раздвинув ноги, руки держали другие два лба. А в голове билась одна мысль, мои дети! Как же их спасти?
Я почувствовала как во влагалище упирается головка, как он стал проталкиваться во внутрь. Я сильнее завертелась, пытаясь хоть на миллиметр вытащить его из себя.
– Не рыпайся, и получай удовольствие. – рявкнул охранник и ударил пощечину!. У меня резко закружилась голова. И тут я была рада моей главной проблеме беременности. Токсикоз! Меня стало выворачивать наизнаку. Охранники в шоке, отпустили меня. А я согнувшись пополам, извергала из себя все, что съела. Спасибо тебе, Токсикоз! Век тебя любить буду!
Охранники брезгливо отошли от меня, один схватил за волосы и потащил обратно в коморку. Кинув туда, дверь снова захлопнулась. А я, сев на пол начала реветь. Ко мне, прихрамывая, с разбитым лицом и морщась от боли, подошел Стас. Увидев в каком состоянии я нахожусь, Он зло выругался.
– Лесь они не.. – Стасу явно было тяжело говорить об этом
Я отрицательно покачала головой, не прекращая реветь.
Обняв меня, мы аккуратно расположились возле стены, и Стас стал меня баюкать, говоря что-то о любви, и то, как он самолично оторвет всем головы, кто сегодня дотронулся до меня. А я ревела. Ревела и не могла остановиться. Ведь страх снова стать сексуальной игрушкой в руках мудаков – это сродни смерти. Такое моя психика не переживет. Я гладила живот и постепенно приходила в себя. Через какое-то время, я уже полностью успокоилась и полусидела на ногах у Стаса. А тот даже не шевелиться, боится меня спугнуть.
– Ты хотел узнать, чтобы со мной тогда, 6 лет назад, когда я попала в руки этому уроду? – я посмотрела в глаза Стаса. Тот осторожно кивнул.
Я потянулась к нему, поцеловала так, как будто это последний поцелуй в моей жизни. И я знала почему. Расскажи ему сейчас все, наврятли он ко мне прикоснется снова. Хоть он и говорил, что ему плевать. Оторвавшись от него, я опустила глаза в пол.
– Это было необходимо мне. – тихо прошептала я. – Потому что после моего рассказа, ты наврятли ко мне вообще прикоснешься, не говоря уже о поцелуе.
И не дожидаясь оправданий, я начала свой рассказ.
Глава 21
После аварии меня привезли в какой-то дом, там заперли в комнате. Там я пробыла дня два-три, точно уже не скажу. После нас ждал перелет в Эмираты и только там начинается отчет моего персонального ада.
Месяц меня никто не трогал. Единственное, меня держали в закрытой комнате, без окон.
А потом пришел он. Осман, владелец нефтяных скважин, а также по совместительству, наркобарон и продавец людей. Он долго меня рассматривал, изучал. Как подопытного кролика. А затем он сделал то, после чего я потеряла счет времени.
Он накинулся на меня, разорвал всю одежду, и изнасиловал до такого состояния, что там, между ног, вместо смазки, текла кровь. А при виде крови у него сносило крышу. Как я тогда еще не потеряла ребенка, неизвестно! Меня били по лицу, чтобы я не кричала, связали руки, чтобы я не царапалась, вывихнули челюсть, чтобы я не кусалась.
Он ушел от меня спустя три-четыре часа. А я в этот момент жить не хотела. Через час пришел врач, осмотрел меня, залечил, что мог. И ушел. На следующий день повторяется все тоже самое. Так длилось пока не стал округляться живот. Он уже тогда знал, что ношу ребенка. И он стал аккуратнее насиловать и избивать. Поэтому, я скорее всего и смогла доносить до семи месяцев. А потом случилось ужасное.
После родов, я сидела на кровати, укачивая на руках сына. Я даже толком не поспала, боясь, что его отберут, что его отнимут у меня. Он ведь перед родами буквально за неделю, перестал ко мне приходить. А тут ему сообщили, что я родила. Я уже тогда знала, что ребенок со мной не останется. Он сам это неоднократно повторял, истязая мое тело.
За все время беременности, я пыталась бежать, сопротивлялась. Старалась выбраться и это заканчивалось тем, что меня отправляли в подвал, на пару деньков, куда он приходил просто избивать. С применением различных инструментов, начиная с безобидной розги, заканчивая цепью, толщиной с руку. Оттуда меня просто выносили. Так я усвоила, что любое неповиновение наказывается. Как я уже потом узнала, это я еще легко отделывалась. Каждую неделю из подавала выносили черный мешок, а на следующий день к нам поступала новая девушка. Я все надеялась, хоть это и нельзя было такое думать, что от всего случиться выкидыш, но ребенок словно хотел жить. А я вот каждый раз внутри умирала, представляя как нас разлучат.
На следующий день он пришел. Он был под чем-то. Но это не алкоголь. Как раз сына я только покормила и уложила спать. Самой было больно вставать, двигаться, но я себя заставляла. Ради него. Когда он зашел, я поняла, что это ничем хорошим не закончится. Он молча накинулся на меня. Он насиловал так, словно я была тряпичной куклой, а не человек. Пихал в меня помимо своего члена еще что-то, от чего я рвалась. Кровь лилась отовсюду. И тут проснулся ребенок. Он плакал очень долго, пока Осман не получил удовольствие. Затем он накрыл его подушкой и продолжил свое истязание. А я вырывалась, пыталась ползти к ребенку, чтобы снять с него эту чертову подушку. Но он каждый раз возвращал меня обратно. Потом он взбесился. Он пинал меня куда попадал. Я была сплошным куском фарша. Он переломал обе ноги, вывернул руки, а когда пихал свой член мне в рот, а от отчаяния ему откусила его. Правда не успела причинить хоть какой-то вред, вовремя вытащил, но тогда он стал с ожесточением и технично бить по лицу. Он сломал мне нос, челюсть. Превратил мое лицо в месиво. Но я все равно ползла к сыну.
У меня не было ни одной кости, которую он бы не сломал. То что сейчас видишь, это результат годового хирургического вмешательства. Меня собирали по осколкам. В прямом смысле слова. Благо денег, которые я вытянула с бизнеса Османа, хватило с лихвой привести меня в порядок.
Когда же я смогла все-таки доползти до сына и убрать подушку, он уже был синим. Он умер. А этот урод стоял и скалился. Видите ли, он не хотел, но так получилось! Я тогда помню, попыталась на него кинуться, но он одним ударом в затылок меня вырубил.
Восстанавливалась я очень долго. Я не приходила в сознание почти неделю, ему уже предлагали меня выбросить, как мусор. Но как же! Он не выкинет свою любимую игрушку! Подлатает, отремонтирует и снова будет пользоваться!
После того как я в себя пришла и почти восстановилась, у нас пошел новый виток в отношениях. Он стал звать друзей! До этого он единолично игрался с игрушкой.
Я помню самый первый раз. Я только приехала с больницы снова к нему, не успела даже разложить вещи, как меня тут же потащили в кровавую комнату. Мы ее так звали, потому что там уже не отмывалась кровь жертв. И постоянно пахло металлом!
Там было трое его друзей, среди которых был Артур, и он. Он тогда просил оказать гостеприимство его друзьям. А я вместо этого откусила одному член. Так что теперь он инвалид. Вот тогда я познала всю боль. Меня рвали, растягивали, в меня пихали все возможные штуки, меня обливали кипятком, тушили сигареты, в одну дырку могли биться сразу трое. Мне рвали рот, видите ли, слишком маленький. Душили, избивали, используя меня как боксерскую грушу. Это могло происходить где угодно, с кем угодно и неизвестно в каком количестве.
И я смирилась. Понимаешь, смирилась и ждала, когда же он все-таки переступит эту гребанную черту и прибьет меня. Но он как будто знал, когда нужно тормознуться, чтобы я не сдохла. Я научилась отключаться. Я просто падала в обморок и не приходила в себя пока все это не закончиться. Потом меня лечили, ставили на ноги и все по новой. Ему я стала надоедать. Так как перестала бороться.
Меня брали его друзья к себе домой, там еще было хуже. К насилованию и истязанию прибавлялось еще и полное уничтожение тебя как личности. Надо мной издевались их жены. Им, видите ли, не хватало эмоций в постели. А тут я, кукла, с которой можно делать все. У мужчин было перво-наперво изнасиловать, а уже потом издеваться. Женщины же были намного изобретательнее. Меня могли сутками методичненько и очень медленно мучить, пускать кровь мелкими порезами, сыпля туда соль. После истязаний меня отпускали в соленую ванную, наблюдая мою агонию. Оглушали громкой музыкой до такого состояния, что кровь из ушей не останавливалась.
На какой-то промежуток времени я потеряла рассудок. Я, честно, не знаю, что именно в это время происходило. Но меня стала вытаскивать Леся. Она тогда туда только приехала. Ее тоже выкрали. Она стала мне помогать придти в себя, заботилась обо мне. Она выбрала другую тактику. Она им угождала. Поэтому ее не трогали. Ну потрахаются и все. Она не делала на этом акцент. Как она говорила, это всего лишь тело! Главное, чтобы душу не тронули. Но это было не в моем случае. Душу они мне испепелили.
И спустя какой-то промежуток времени, там вообще было не уследить за ходом времени, мы стали разрабатывать план, как уничтожить Османа. Леся соблазнила двух охранников, которые потом ей всю информацию сливали. Так как Осман был жесток не только с пленницами, но и со своей охраной. Тем запрещалось иметь девушку. Он им даже подмешивал в еду какие-то лекарства, подавляющие желание. Боялся, что они накинуться на его баб. Или на их фоне не хотел выглядеть неудачником в постеле. А Леська, напоив их каким-то антидотом, разбудила в них мужчин. Вот они, как верные псы, ей сливали все. А с Максом мы просто подружились. Вот так у нас и получилось нарыть компромат и столкнуть лбами двух наркобаронов.
Леся была податливой девушкой, я же была той, которая всегда пыталась сбежать. И всегда за это получала. Мы с Лесей решили, что не будем откланиваться от своих линий поведения. Тем более мне надо было снова заинтересовать Османа. У меня это получилось. Он стал, в последнее время, более обходительнее, пытался меня возбудить. Но все, все равно, заканчивалось одним – подвалом и моим разбитым телом!
Кстати, татуировку я сама с себя срезала, буквально за два дня до побега. Мы планировали с Лисенком, что найдем два безымянных трупа девушек, и сымитируем свою смерть. Но судьба сыграла иначе. Да и Лесе, как я узнала в самом начале нашего плана, оставалось буквально год. У нее в голове неоперабельная опухоль мозга. Не сегодня, завтра она умрет.
Я до последнего верила, что мы сможем выиграть время для Леси. Но буквально за месяц до побега, у него начала жутко болеть голова. Она иссохла за этот период. Поэтому она бросилась под камаз. Когда мы сбегали.
А у меня начались восстановительные работы. Потому что от меня, в принципе как от человека, как от личности, ничего не осталось. Да и от тела, тоже осталось одно название.
Глава 22
Закончив свой рассказ, я выдохнула. Теперь все. Назад пути нет. Все мосты я сожгла.
Проносясь в голове события того времени, я начала понимать, что я заплатила слишком большую цену за собственное счастье. И разоблачение бывшего мужа. Цена была непомерно высокой. Но сейчас я такую цену еще раз не готова заплатить.
Стас молчал! Он весь рассказ молчал, сжимая кулаки. Да и оно понятно! Кому захочется после услышанного иметь общего с падшей женщиной? Пусть даже она и носит его детей!
Я ухмыльнулась и попыталась отсесть от Стаса. Я знала, к чему приведет это разговор! И я мысленно была готова к нему. Но все же в груди что-то неимоверно щемило и слезы наворачивались на глаза. Я сама, собственными руками, погубила то, что могло подарить мне счастье! Обычное женское счастье! Но и таить от родного человека свое прошлое я не могла.
Но меня никто никуда не пустил! Стас только сильнее меня к себе прижал, поглаживая по волосам, и все также сосредоточенно смотрел в одну точку!
– Стас, скажи мне хоть что-нибудь! – взмолилась я сквозь слезы. – Твое молчание меня убивает!
– Прости, Лисенок! – прошептал Стас. – Я сейчас не способен что-то рациональное сказать. Но это не отменяет мое отношение к тебе! Я просто пытаюсь совладать с собой.
Я отстранилась от него и встала.
– Не стоит меня жалеть. – зло выплюнула я. – Раз противно, мог бы и сказать! А не все это завуалировано преподнести мне. Я люблю правду, Стас. Какой бы она горькой или больной не была.
Я села на какую-то тряпку в углу и воткнулась лбом в колени!. Сейчас мне было очень плохо. Сердце в груди ныло, а пустота, что была в душе, вдруг стала такой огромной, что мне казалось, что я вся состою из этой пустоты.
Я услышала, как Стас встал и пошел в мою сторону.
– Не смей! – закричала я. – Не смей ко мне приближаться, Козловский! Вот только жалеть меня не надо!. Катись ты со своей жалостью, в самый ад! А ко мне даже не прикасайся!
Стас встал как вкопанный. Он понимал, что сейчас если подойдет ко мне, я сломаю ему нос. На полном серьезе!
Он посмотрел на меня таким взглядом, что мне захотелось завыть от боли, развернулся и пошел сел в противоположный угол, не сводя с меня взгляда.
Я не знаю сколько мы так просидели. Но за дверью я услышала вопли! Этот голос я узнаю из тысячи. Осман.
Тут же в нашей коморке открывается дверь, и нас со Стасом выволакивают в самый центр склада.
– Где Топилин? – услышала я рев бывшего мужа и Стасу прилетает с левой! Его голова дернулась, но Стас не издал и звука, а только молча сверлил взглядом похитителя! – Ты должен знать где он и его тупой товарищ! И какой у них козырь в рукаве, что так лихо подвел этого тупицу, Ланского, в руки копам?
Стас молчал. Он понимал, что расскажи им все, я тут же на месте умру от того, что мой брат с моими детьми будет в опасности.
– Но нас здесь никто не найдет! – рассмеялся Илья, Осман вместе с ним. Да они больные ублюдки, им лечиться надо! – Этот городок не любила моя тупая бывшая женушка!
А вот сейчас было обидно. Сука, я его из грязи вытащила, а он так обо мне! Убью, лично!
Так, стоп!? Он сказал про нелюбимый городок бывшей жены! Так это получается мы… в моем родном городе? Вот такого я поворота точно не ожидала. Здесь нас даже никто не додумается искать. Так как этот город связан был только со мной, Ильей и Сашкой. Пи*дец, товарищи!
Я стала озираться по сторонам. По обстановке я могла судить, что этим амбаром очень давно не пользуются. И что здесь раньше было что-то связанное с машинами. Если мне память не изменяет, а она мне не изменяет, так как я в свое время каждый уголок этого города облазила с моей подружкой, поэтому знаю каждое заброшенное здание в этом городе. Ну фетиш такой у нас был, лазить по заброшкам с ней! И таких складов было три во всем городе. В самом центре города, рядом с заводом тяжелого машиностроения. Правда, давно уже закрытым и готовым к сносу. Но не суть! Второй на месте бывшей военной части. А третий на выезде из города, где взорвался целый комплекс складов. Так, следов гари нет, следовательно, на выезде отметаем. Звуки шин и машин тоже нет, значит центр города тоже отметаем. Остается военная часть! Она настолько давно заброшенная, что сюда, в принципе, заросла дорога. Раньше здесь устраивали игры в пейнтбол и лазертаг. Но из-за обрушения одной из стен бывшего корпуса, здесь перестали проводить игры. Блядь, ну вот почему я не спросила Макса где именно Илья снял в аренду амбар. Все бы тут же стало на свои места! Все-таки, Леся – ты тупая курица!
Илья рвал и метал вокруг себя все! Стас был как боксерская груша. Меня пока не трогали! Илье подпалили хвост и скоро придут по его душу, если он не найдет рычаг воздействия на Стаса или на Сашку.
– Осман, займись девчонкой. – зло выплюнул Илья. А у меня внутри все похолодело! Только не это…
Осман не спеша подошел ко мне, ехидно улыбнулся и достал свой фирменный ножик, которым он разрезал кожу. Не глубоко, но настолько ощутимо, что порой от таких порезов, без других травм, девушки умирали от болевого шока. Да, за два года мы чего только не видели.
Разорвав до конца мою кофту, обнажив мою грудь в лифчике, оскалившись, Осман провел ножом по груди, разрезая кожу, словно масло. Я зашипела. Было очень больно. Тут же последовал второй разрез на второй половине груди. Он всегда делал по три надреза, а затем давал жертве десять-пятнадцать минут отдохнуть и продолжал. За это время кровь запекалась если не двигаться и стараться дышать чуть ли не через раз, и сама боль от порезов проходила. И вот тогда он продолжал делать надрезы, заставляя тебя дергаться, тем самым открывая только что затянувшиеся раны, которые усиливали боль. Потом снова отдых, и на третий раз начинались пытка, потому мозг уже посылал нервным окончаниям сигнал, что боль везде, соответственно кожа становилась настолько чувствительной, словно оголившейся нерв. И вот тогда надрезы становились настолько нестерпимее, что начинали орать. И так могло длиться сутки. Когда от боли помутнеется рассудок, когда сон и явь было одним целом, а твое тело это сплошная болевая точка, он начинал играть по– жесткому.
Осман сделал третий разрез и отошел к столу, наблюдая, как стекает кровь с ран! Я держалась. Не издавала и звука. Потому что стоила издать хоть стон, все. Крышу у Османа сносит напрочь.
– А она сильнее, чем я думал! – хмыкнул Осман, осматривая меня. Стас не подавал виду. Молодец, если он хоть взглядом подаст, что я ему дорога или небезразлична, все, меня можно смело записывать в потенциальные покойники. Будут давить до тех пор, пока не сломаюсь и не сдохну, или пока Стас не откроет рот.
– Что ты медлишь? – заорал Илья, подлетая ко мне и начал отвешивать мне пощетин. Из носа полилась кровь, губа была разбита. Но я не издала и звука. – Это же его шлюха, надо через нее до него стучаться.
И на этих словах мне прилетает в челюсть. Моя голова откидывается, рот заполняется вязкой жидкостью, и я ее сплевываю. Челюсть выбита. Впрочем чего и следовала ожидать.
Нас методичненько мучили на протяжении нескольких часов. Меня били, резали, окатывали водой. Потом снова били, резали и обливали. Стасу было хуже, его использовали как грушу. Я пару раз теряла сознание.
Нас били, потом кидали обратно в коморку. Потом снова били. Потом снова в коморку.
Нас снова привязали к стульям.
– Стас, ответь, эта девица, ведь не просто твоя подстилка? – почти шепотом возле Стаса прошептал Илья.
Стас как и все предыдущие разы молчал.
– Кто она? – заорал Илья и начал превращать лицо Стаса в обивную. Я видела, что Стас сейчас отключиться. Надо было что-то предпринимать. Нас держали здесь очень долго.
И тут у меня в голове щелкает лампочка. Твою мать, Леся! Ты просто самая тупая, безмозглая, дура, которая вообще может родиться на свет!
Я мысленно хлопнула себя по лбу.
У меня лет с 18 на языке есть пирсинг. Когда мы все были в Эмиратах, Макс всем предложил вставить в какое-нибудь украшение чип для отслеживания. Он сначала предложил пирсинг в носу, но тот оказался мал. И он вставил его в пирсинг на языке. Чтобы его активировать в режиме SOS, нужно было его просто надкусить.
Я все переживала, что смогу его нечаянно надкусить, но играться с пирсингом я бросила лет в двадцать. И он просто был во рту, как напоминание о моем бунтарском прошлом. Я той еще оторвой была. До 9 класса, примерно с класса 4, я была готом. Потом была пацанкой, иногда сменяющаяся на леди. А потом просто стала расп*дяем в юбке.
И я надкусила его. В принципе, ничего не произошло, но я знаю точно, что Илью ищут, нас тоже. Значит нужно их продержать здесь как можно дольше. И я решила идти во-банк.
