Текст книги "Спаси Меня (СИ)"

Автор книги: Даяна Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 23

– Стойте! – заорала я, когда Илья уже заносил нож, чтобы воткнуть его ногу Стаса. Те удивленно уставились на меня. Стас с ужасом смотрел на меня одним глазом. Второй уже заплыл.

Ты нам что-то хочешь сказать? – обманчиво спокойно проговорил Осман.

– Я могу дать вам информацию, которую вы хотите услышать. – начала я с далеких берегов. Главное, потянуть время.

– Так чего молчим? – не выдержал Илья и подскочил ко мне.

– Сначала, дайте нам поесть и попить. – спокойно высказала я. Вообще-то, есть и пить – это было последнее, что я хотела именно сейчас, но надо же их раздраконить.

– Девочка, не зли плохих дядей, они ведь могут стать еще хуже. – язвительно проговорил Осман.

– Пока не поем, ничего не скажу. – заортачилась я. – А если начнете избивать, вообще ничего не скажу.

И демонстративно отвернулась от них, показывая, что разговор пока что окончен. Осман подошел ко мне, и тут же начал отвешивать мне пощечин.

– Говори, тварь, все что знаешь. – сопровождая каждое слово ударами по лицу. – Иначе ты узнаешь, каким я бываю, когда злой.

– Уж не мне ли это знать, Осман. – зло выплюнула я, прежде чем подумала. Да. *твою же мать! Леся! Подключите уже наконец-таки мой мозг и мой язык.

Осман дернулся как от удара. И не понимающим взглядом уставился на меня.

– Что? – ошалело проговорил Осман. – Ты меня знаешь?

Я прикусила язык. Да, придется импровизировать.

– Знаю, даже ближе чем ты думаешь. – бросила я. И увидела как Стас ошарашенно смотрит на меня, шевеля губами. Илья тоже остановился и смотрит на нас с Османом. Я решила добить и его. – И тебя, к сожалению тоже знаю, Илюша.

То, с какой интонацией я бросила последнее слово, заставило Илью отпрянуть от меня.

– Кто ты? – почти прошептал Илья! – Я тебя не знаю.

– Я, походу, тоже тебя не знала. – бросила я. Да вводными фразочками я точно им запудрю мозги.

Те вообще вошли в ступор. Они долго переглядывались между собой. Потом отошли от нас, стали там совещаться.

– Ты зачем это делаешь? – прошептал почти одними губами Стас. – Они же тебя убьют, если узнают кто ты на самом деле.

– Я знаю, но мне просто нужно потянуть время, а перспектива истекающего тебя от ранения меня не прельщает. – зло прошептала я, не сводя взгляд с этих двух остолопов.

– Ты, понимаешь, что собираешься сотворить? – отчаянно бросил Стас. – Ты же носишь наших детей!

– Вот ради них я и стараюсь. Ты шевелиться вообще способен? – спросила я. Стас кивнул. Наше главное преимущество было то, что нас не связывали. Нас приковали к стульям наручниками. Но они не учли одного: моя рука была настолько гибкая, что я могла вылезти из любого диаметра наручников. Точнее, у меня настолько хорошо выбивался большой палец. За это можно сказать спасибо Осману. Потому что он мне их постоянно выбивал. И они теперь могут по одному очень неловкому движению вылететь из сустава. Это уже не больно. А врачи говорят, что это уже неисправимо. Я освободила одну руку, возвращая палец на место. Стас заметно напрягся, наблюдая мою манипуляцию.

– Ты встать со стула в случае чего сможешь? – одними губами спросила я Стаса. Тот лишь кивнул, закусив губу. Он собирался с силами.

– Кто ты такая? – зарычал Илья и подскочил ко мне. Я не вольно дернулась.

– Та, которая будет наслаждаться вашей погибелью. – едко выплюнула я, смотря прямо в глаза. – Что, не узнаешь? Неужели так сильно изменилась?

Осман сосредоточенно всматривается в лицо, но по его выражению лица понятно, что он вообще понятия не имеет кто перед ним. Так же думает и Илья.

– Скоро, Илюша тебе придет конец. – злорадно прошептала я. – Менты на хвосте, скоро ты будешь сидеть на нарах и загорать под небом в клетку! Это если, правда, тебя раньше времени не порешат за торговлю детьми. На зоне этого не любят. Ты можешь быть кем угодно: убийцей, вором, махинатором, но трогать женщин и детей, даже у таких людей, как зэки, считается упасть ниже плинтуса. Ох, не завидую я твоей участи.

Илья дернулся как от удара. Он ошалело уставился на меня. С губ срывались лишь немые слова.

– Я вот понять хочу, Осман, как ты вообще выжил в тюрьме? – повернулась я к Осману. – Ты там должен был сдохнуть как крыса, после того, что ты делал в своем доме с девушками. Как тебе удалось выжить?

Осман уставился на меня. У них у обоих, кажется, потерялся дар речи. Они, словно рыба, то открывали, то закрывали рты, не произнося ни слова.

– Я сбежал. – наконец-таки вымолвил Осман. Ну, Слава Богу! Хоть говорить умеем. – Точнее, мне Илья помог.

– А, вот теперь все встает на свои места. – проговорила я. – Но не думаешь ли ты, что ты в этот раз избежишь наказания, Осман?

– Да кто ты, мать твою, такая? – заорал Илья. – Откуда ты все знаешь о нас. При этом никто из нас тебя не знает!

– О нет, вы меня прекрасно знаете! – злорадно улыбнулась я. – Илья, как ты посмотришь в глаза своему другу, зная, что тот убил твоего ребенка?

Все, шах и мат для них. Илья уставился на меня тупым взглядом.

– Что? – все что смог сказать мне Илья.

– Твоя жена, будучи проданной тобой твоему другу, была беременна от тебя. Она, как раз хотела тебе рассказать об этом, когда случилась авария. – я решила бить по самому больному. – Но ты продал ее за восемь лимонов. Ответь Илья, настолько деньги дороже любимого человека?

Илья опустился на пол, на него было страшно смотреть. Осман, вспомнив чьего ребенка он убил, тоже присел на пол.

– Я не знал… – обреченно прошептал Илья, хватаясь за голову.

– Правильно, тебе дороже оказались деньги. – зло выплюнула я. – Она не доносила его до срока. Родила семимесячного ребенка. Но малыш был крепким, здоровым, хоть и недоношенный. Мальчик. У тебя был бы сын, Илья. И ему было бы сейчас шесть лет. Он бы скоро в школу пошел! А ты продал жену и сына за какие-то бумажки! А знаешь как он погиб?

Илья замотал головой. Этот безумный взгляд человека, осознающего, что он погубил ни в чем не повинное дитя, да еще таким способом, не передать словами, не описать в книге. Это надо увидеть.

– Его твой "товарищ", твой друг, придушил, подушкой. Представляешь? – слезы текли по щекам, но я их не замечала. Мне надо было их добить. – Ему был один день от роду. А тот, кому ты продал свою жену и ребенка, убил его, лишь потому что, тот орал, пока твой друг насиловал, бил, превращая в фарш тело твоей жены, которая только родила! Ты представляешь, на что ты обрек ее и малыша?

Илья медленно повернулся к Осману, смотря на того безумным взглядом.

– Ты же мне сказал, что она счастлива с тобой там, что она не хочет возвращаться обратно. – медленно проговорил Илья, поднимаясь с пола. – Я же тебе с этим расчетом и продавал ее, ты же хотел сделать ее какой-то там по счету женой. А ты… Ты почему мне не сказал, что она была беременна, ты почему не сказал, что у меня был сын, которого ты убил?

Последние слова Илья выкрикнул и кинулся к Осману. Он бил жестко и точно. Осман с одной рукой явно проигрывал в этой схватке.

– Брат… – захрипел Осман. – Прошу, остановись. Как ты помог поверить той девке. Да я, никогда такое бы не сделал.

Илья притормозился, затем повернулся ко мне.

– Откуда эта информация и откуда мне знать, что она правдива?

Карт-бланш.

– Потому что я была там. – сказала я, гордо подняв глаза. – Потому что я и есть та, которую ты продал.

Илья отпускает Османа, которого держал за грудки, тот падает на пол, но при этом оба не сводят с меня глаз.

– Юля… – прошептали они…

Глава 24

– Ну, здравствуйте, мальчики! – ухмыляюсь я. – Не ожидали?

Те молчат. Уставились на меня словно мертвеца увидели. Ах, точно! Я же давно мертва.

– Что, думали, что я сдохла? – начала язвить я. – Как видите, нет. Да, пришлось пройти через многое, но я перед вами. И надеюсь, мы сегодня поговорим по душам.

Осман тихонечко встал, не сводя с меня взгляд.

– Как ты смогла выжить? – задал мне первый вопрос Осман.

– О, это было чистой воды случайностью. – улыбнулась я. – Я живу благодаря Лесе. Ты же ее помнишь, Осман?

Тот аккуратно кивнул.

– Это было сложно, но нам удалось. – оскалилась я.

– Так это ты меня усадила за решетку, тогда? – удивленно спросил Осман.

– Не совсем я. – уклончиво произнесла я. – Мне Леся помогла. Это вообще ее затея была. Я, как помнишь, пыталась умереть. После того как ты сына моего убил.

Мои слова словно пощечины били Османа.

– Тебе рассказать, дорогой мой муженек, – начала я, переводя взгляд на Илью. – что творил со мной твой друг?

Илья замотал головой.

– О нет, я тебе все расскажу, чтобы ты, сука, понял, на что ты обрек свою жену и неродившегося ребенка. – зло выплюнула я и начала вой рассказ. Правда, со всеми подробностями, с мельчайшими деталями.

– Ты даже не представляешь, на что у него богата фантазия по части истязания беременных женщин. – улыбаясь проговорила я. – Он мог трахать меня с шестимесячным пузом, попутно пихая во влагалище еще какие-нибудь игрушки, или в задницу, это ему как захочется. Или защемлять соски. Это же весело наблюдать, как женщине, которая носит ребенка, зажимать соски, которые и так болят от молока. Представь, Илья, что сейчас твою жену так мучают?

– Откуда ты… – начал Илья.

– Я все знаю о вас. – перебила я. – Ты, наверное даже с ней сексом не занимаешься, ведь ей теперь нельзя. А теперь представь, что он творил со мной. И перенеси это на свою жену! Ты же видел, что происходит с промежностью, когда девушка рожает? Вижу, видел! Так же видел как это больно и сколько потом в себя приходит женщина. А теперь представь, что твою жену, только что родившую, трахают так, словно тряпичную куклу, а потом ломают ей руки, ноги, челюсть, пинают по животу. Ты представь, Илья! Представил?

Илья с ужасом уставился на меня, тряся головой.

– А теперь представь, что твою милую дочурку душат! Подушкой. Какой-то мудак! Лишь потому что она мешает ебать ее мать! – закричала я, не в силах вынести нахлынувших эмоций. – Представил? Вот это все это произошло со мной и твоим сыном, Илья! Что ты молчишь? Продай ему второй раз жену? Ты уже в этом профи, продавать и подстилать собственных жен под других, кто больше заплатит. Продай, пусть она тоже испытает то, что я испытала, только боюсь она не выдержит. Сломается.

А знаете, что самое смешное, что вы до последнего не знали, кто вас так утопил! – ухмыльнулась я. – Спешу вам представить того, кто вас утопил. – я склонила голову. – Я, собственной персоной, Егорова Леся Викторовна. И поверь мне, попадя в тюрьму, вы оба пожалеете, что остались в живых. Я сделаю так, что все зэки в узнают что вы творили. И тогда ваша жизнь превратиться в ад.

– Ты… – дальше у Османа не хватает слов описать все свои эмоции.

– Я все посмею. – плюнула я. – За сына вы оба заплатите жизнью.

На этих словах Осман кидается на меня с ножом. Я была готова к таком шагу. За два года я очень хорошо выучила.

– Стас, давай! – рявкнула я, сама вставая со стула, хватая его рукой и ставля между нами как преграду.

Пока Осман понимает, что я уже давно не сижу на стуле, я в этот момент отвожу стул чуть в сторону и со всей силы бью его по лицу кулаком, затем, пока он приходит в себя, обрушаю стул на голову. Стул распадается на кусочки. Осман падает на колени, оглушенный ударом. Я начинаю методичненько избивать его коленом по лицу. Моя коленка вся в крови Османа, но меня это не останавливает. Тут у Османа хватает сил отразить мой удар, и я падаю на пол. Он тут же запрыгивает сверху.

– Как выберусь из этой передряги, я снова сделаю своей игрушкой. – прорычал Осман, смыкая на моей шее одну единственную руку. Я начинаю задыхаться. Хоть и с одной рукой, он явно был сильнее. Я судорожно начинаю искать хоть что-нибудь, что поможет его скинуть с меня. Уже на грани потери сознания, я нащупываю ножку от стула и со всей дури бью Османа по виску. Тот отлетает в сторону без сознания. Я тут захожусь в кашле и замечаю, как вцепились друг в дружку Илья со Стасом. Хоть Стас и был потрепан, но бил он четко, точно и очень сильно. Илью, после каждого удара, относило в сторону.

Я оглянулась на Османа. Тот лежал без сознания. Подойдя к нему, я стала ощупывать его. Нащупав телефон я тут же набрала телефон Макса.

– Да! – ответил мне резко… Саша? Я разревелась.

– Саш…

– Леся! Держись. мы скоро! – услышала я такой родной голос брата. – Макс вас нашел. Ты только дождись, Лисенок!

И я услышала гудки. Слезы текли ручьями. Но я еще не закончила. Найдя наручники, я, кое-как их вскрыв, застегнула снова их, только на руках Османа. Стас, к тому времени, уже оглушил Илью и пытался его связать своим ремнем. Оттащив их в одну сторону, я стала судорожно искать пистолет. Ведь амбалы все еще были где-то поблизости. Найдя только один пистолет нас столе, я проверила обойму. Целая. Значит есть шанс отстреляться.

– Стас найди себе оружие. – утирая слезы проговорила я, увидев как Стас где накопал второй пистолет. Я хмыкнула.

– Как выберемся отсюда. – проговорил Стас. – Больше никуда от себя не отпущу.

– Меня спросить не хочешь? – ухмыльнулась я, а внутри так приятно начало разливаться тепло от его слов.

– Я тебя спрашивал. И к чему это привело? – и Стас показал на сладкую парочку "твикс", аккуратно сложенную в сторонке. – Вот и давай тебе время и свободу! Выберемся, запру на все возможные замки! Хватит приключений.

Стащив со стола какой-то пиджак, я накинула его на себя. Так-то я с голой жопой тут бегаю.

Тут я краем глаза замечаю какое-то движение.

– Пригнись! – шепчу я и резко приседаю, Стас незамедлительно за мной повторяет. В эту же секунду над нашими головами просвистывают пули, ударясь в стену. Черт! Амбалы эти пришли! Стас одни ударом опрокидывает стол прячась за ним. Я тут же следую за ним.

– Ты не заметил сколько их? – пытаясь докричаться до Стаса сквозь шум от выстрелов.

– Я заметил трое. – бросил Стас. – Двое с твоей стороны, третий с моей.

Я кивнула. Значит трое. Выглянула на секунду, чтобы вычислить их местоположение. Одного засекла. Сняв с предохранителя и возведя курок, я выдохнула. Раз, два, три… На счет три я выглянула и выстрелила. Попала! На смерть. Тут же вернулась на место. Правило трех как всегда работает безошибочно.

Этому правило меня научили там, в школе спец. подготовки. После того, как услышишь, что выстрелы закончились, считай до трех и стреляй. Шанс попасть в объект составляет почти девяносто процентов. Правда, перед этим не забудь вычислить где твой противник.

Осталось двое!

Стас тоже отстреливался одиночными выстрелами.

Раз, два, три, выдох. Выглянула, засекла второго, снова спряталась.

Раз, два, три, выдох. Встала, выстрел. Зацепила, но не убила. Черт!

Раз, два, три, выдох. Выглянула, засекла, спряталась.

Настолько все было на автомате, что самой стало жутко, что все это настолько обыденно для меня. Но в этой жизни мне иначе не спастись. Выстрел. Стаса зацепили. Плечо и то только по касательной.

Раз, два, три, вдох. Встала, выстрелила, попала. Спряталась, выдох. Остался еще один. Тут я замечаю, как к нам подбирается четвертый, на которого мы не обращаем внимание. Тело сработало быстрее, чем я успела обдумать все. Я дернулась. Выстрел!

Я не долго думая, поднимаю руку и стреляю. В грудь.

И только потом замечаю, что мне больно чуть ниже левой ключицы. Опустила взгляд. Кровь. Я повернулась к Стасу. Тот с ужасом уставился на меня.

– Леся, нет! – закричал Стас подскакивая ко мне, ловя меня, когда начинаю оседать.

– Прости. – ухмыляясь, проговорила. – Наверное, долго и счастливо не в нашем случае.

– Леся, смотри на меня! – с отчаяньем в голосе просил Стас. – Леся, не спи!

Я всячески старалась не засыпать, но боль была такой оглушающей, что единственным выходом было провалиться в спасительную темноту. Проваливаясь туда, я услышала выстрелы, какой-то грохот и такой родной голос брата:

– Леся, нет, пожалуйста!

А дальше сплошная темнота.

Глава 25

Стас.

Я прижал руку к ее ране, но Леся уже потеряла сознание. Ко мне подскочил ее брат.

– Леся, пожалуйста, нет! – закричал Сашка. – Стас, что с ней?

– Ее зацепило! – обреченно проговорил я.

Сашка стал набирать номер скорой. Через минут пятнадцать мы уже вовсю мчались в больницу. Леся в себя не приходила. Меня тоже упаковали в скорую. На Сашку было страшно смотреть. А я понимал, что та пуля, принадлежала мне, а не ей. Я сам не заметил как отключился.

Пришел в себя в больнице. Оторвал от себя все капельницы, попытался встать, но меня тут же повело в сторону. Надо найти Лесю. Выйдя с горем пополам из платы, я пошел к посту медсестер. Там Мне сказали, где лежит мой лисенок. Дойдя до ее палаты, я увидел как Сашка вместе с Данилом сидят возле палаты.

– Как она? И сколько мы тут лежим? – спросил я, присаживаясь рядом с ними.

– Она плохо. – гулко проговорил Сашка. – Состояние стабильное, но тяжелое. Еще бы сантиметр, и ее бы не спасли. Мы тут уже вторые сутки.

Мне стало не по себе. Дойдя до поста медсестер, я договорился, чтобы меня перевели в палату к Лесе. Благо деньги и мое имя значат многое.

– Ребят, вы бы шли домой, я за ней пригляжу. – похлопал я по спине Сашку. На него было страшно взглянуть. Синяки под глазами. Он словно постарел лет на десять. – Саш, Данил, идите домой, вы ей сейчас не поможете, а ты, Саш детям нужен. А я за ней пригляжу, все равно тут лежу.

Сашка нехотя встал.

– Я завтра приду. – прошептал Сашка и пошел.

– Данил отвези его домой, он сейчас не в себе. – бросил я, заходя в палату к Лесе. Данил кивнул и двинулся вслед за Сашкой, не уронив ни слова.

Зайдя в палату, у меня внутри все опустилось. Какая же она беззащитная и хрупкая на этой большой постели. От нее идут различные трубки, провода. И она бледнее полотна. Я сел рядом с ней, вглядываясь в каждую черточку ее лица. Тут заходит врач.

– Как она? – бросаю я, не сводя с нее взгляд. Я боялся упустить момент ее пробуждения.

– Все также. – бездушно бросил доктор.

– А как же дети? – я повернулся к врачу. Я не хотел услышать страшное. Леся не переживет!.

– Угроза выкидыша все еще пока что есть. – проговорил доктор. – Но на ее теле нет свободного места от ссадин и синяков. Кто ее так? Я вообще поражаюсь, как она еще сохранила беременность. Феноменальная способность к вынашиванию.

Я облегчено выдохнул и уставился на слегка выпуклый живот. Не удержался, дотронулся до него. Это так… необычно, ощущать то, что там твои дети. Ком подкатил к горлу.

Через час в эту палату завезли вторую кровать для меня. И я стал ждать. Ждать ее пробуждения.

Но она не пришла в себя, ни через день, ни через неделю. Я шел на поправку. Правда, сказали, что в больнице я задержусь еще на недельку, так как повреждения моего лица очень сильны. Сашка каждый день приходил к Лесе, проводя с ней несколько часов, пока я его не выгонял. Потому что его ждут дети. И ее они тоже ждут!

В один из дней ей стало хуже. Я думал я умру, осознавая, что я могу ее потерять снова. И я проклинал ее за самодеятельность. Эта пуля предназначалась мне. А она снова сделала как она хотела.

Я каждый день просыпался в надежде. что увижу ее улыбку на измученном лице. Но каждое утро меня ждало бледное лицо с закрытыми глазами и трубками.

Ее перевели в реанимацию. А я сидел и ждал, когда же выйдет врач и скажет, что с ней все будет хорошо. Тут же подлетел Сашка.

– Что с ней? – с ужасом спросил Сашка, опускаясь на скамейку.

– Ей стало хуже. – тихо проговорил я, медленно умирая вместе с ней. Я был готов на все, главное чтобы она очнулась и снова улыбнулась мне. Господи, да за что ей это все.

Спустя несколько часов, к нам вышел врач.

– Ей нужна кровь. – с ходу начал он. – И у нас нет таких препаратов, чтобы ее спасти. Ее нужно транспортировать в столицу. Но без крови, это опасно. Да и вообще ее опасно транспортировать.

– Моя кровь ей подойдет. – подорвался я. – Саш, позвони моей секретарше, скажи что от меня, пусть она позвонит Владу, чтобы тот организовал вертолет в столицу.

Сашка молча кивнул. А я пошел снова отдавать долг той, кто меня спас. Отдавать часть себя, чтобы другая часть смогла расти и развиваться и стать озорными малышами.

Эти часы ожидания, когда ты понимаешь, что сейчас в целом, все зависит от нее, кажутся вечностью. В эти моменты ты умираешь, снова возрождаешься и снова умираешь. Потому что самое худшее, что могли придумать – это неизвестность.

Через несколько часов мы уже летели в столицу, а молил Бога, чтобы там ей помогли.

Разместили нас в одной самой лучшей клинике столицы. Меня долечиваться, А Лесю…

После того как мы прилетели в столицу прошло полторы недели. Но никаких улучшений. Все также. Стабильно. Отчаяние начало закрадываться в душу. Но я до последнего старался от себя отгонять эти мысли.

Сашка стал приходить к ней с детьми. Они такие большие. И такие забавные. Разговаривают с ней. Я тоже разговариваю. Я как представлю, что наши тоже такими будут, то сердце тут же начинает щемить. Только бы пришла в себя.

Меня уже выписали, и я также, как и Сашка приходил к ней. Правда, остаться у нее мне не давали следователи, работа. Да и еще на работе полный завал.

Пока разгребал весь этот завал, развелся с женой, поругался с родителями. Ее отдал властям за покушение на жизнь троих человек. Что с ней потом произошло, я не знаю, да и знать особо не хочу. Все мои мысли занимает она. Рыжая ведьма. Лисенок!

Родителям все объяснил, сказал, что они скоро станут бабушкой и дедушкой. Мама сначала не поверила, потом расплакалась. Потом когда узнала. что случилось с Лисенком, снова начала плакать. Нам с отцом ее еле удалось успокоить. Уже пожалел, что все рассказал. Папа одобрительно похлопал по плечу. Я всегда знал, что отец на моей стороне.

Придя как-то вечером к Лесе, я снова, как обычно, сидел с ней разговаривал, рассказывал, что произошло за день. И тут меня прям подмывало погладить живот. И я не удержался. Он заметно увеличился. И от сознания, что там мои дети, внутри разливалось такое приятное, но такое незнакомое тепло. И тут я чувствую…. Как они шевельнулись. Я одернул руку, не поверив своим ощущениям. В горле встал ком. Я вообще не сентиментальный, но тут удержаться было сложно. Почувствовать первое движение своих малышей. Я взял Лесину руку и приложил ее к животу.

– Лесь, наши малыши ждут тебя. – прошептал я охрипшим от переизбытка чувств голосом. – Они шевелятся..

И тут я увидел как дрогнули веки. Леся резко распахнула глаза и стала задыхаться. Черт! Эти чертовы трубки!

– Врача! – заорал я что есть мощи, вылетев в коридор. Она очнулась! Господи, спасибо тебе большое!