Текст книги "Спаси Меня (СИ)"
Автор книги: Даяна Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
– К сожалению, Топилин Александр Сергеевич, заболел и вместе с детьми поехал лечиться. А Бестужев Данил Александрович все еще находится на переговорах в Америке. – на ходу сочиняя какие-то нелепые отмазки. – Поэтому это дело поручили мне.
– Ясно! – сквозь ухмылку проговорил Козловский. – Что ж, Леся Викторовна, жду вас завтра у себя к одиннадцати ровно. Прошу, пожалуйста без опозданий! У меня каждая секунда на счету!
– Да-да, конечно, спасибо вам, всего хорошего. – и я бросила трубку. Фух, вроде отделалась.
– Я, значит, все еще на переговорах? – услышала я сарказм Данила.
– Поверь, так будет лучше, если он будет думать, что вас нету в городе или в стране. Так будет его проще выследить, если это он конечно же!
– Леся, что ты творишь? – Данил повернулся ко мне. – Ты бросаешься в самое пекло! Ты же понимаешь, что тебе там не место. А как же дети?
– А дети останутся с папой, в случае чего! – рявкнула я. – Я уже давно должна быть там, в могиле. Но каким-то образом я все еще жива. Да и кому такая сломанная игрушка нужна? И делаю, я это ради них, что бы ни им, ни Сашке никто не угрожал.
Данил меня прожигал взглядом. Но и я не отступала. Если Сашке угрожает опасность, значит и детям тоже, а этого я никак допустить не могла. Потому что пока что ради них живу. Они мои все!
– Прошу, будь осторожна! – с отчаянием в голосе проговорил Данил.
– Я всегда осторожна! – ответила я.
– Я пойду к себе домой, надо хотя бы там появиться. – проговорил Данил и начал собираться. Я не стала его тормозить. Сейчас мне нужно было побыть одной и все расставить по своим местам.
Макс не звонит, значит все настолько сложно! Это меня нисколечко не радовало. Все серьезнее, чем я думала.
Глава 7
Без пяти одиннадцать я уже была в приемной «STAS Indastries». Документы все были при мне, но меня все равно била дрожь. Я его даже толком не помню, но услышать такое, это даже для меня через чур!
Ровно в одиннадцать секретарша меня пригласила в кабинет гендиректора.
Зайдя в кабинет, я немного оторопела. Кабинет был просто нереально большой. Посреди него стоял стеклянный стол с удлинением вперед и множество стульев. Также стоял кожаный коричневый диван. Но самое примечательное было то, что в кабинете было нереально светло за счет панорамного окна во всю стену, выходящего на главную улицу города. И облокотившись на перила ко мне спиной стоял он, Козловский Станислав Андреевич. Через мгновение он повернулся ко мне и одарил меня своей дежурной улыбкой, но глаза его прожигали тебя льдом и холодом. Я невольно поежилась. Но тут же спохватилась, натянула самую лучезарную улыбку и пошла к столу.
– Доброе утро, Леся Викторовна! – поздоровался со мной Козловский. – Вы на редкость пунктуальны для девушки!
– И вам доброе утро, Станислав Андреевич! – лучезарно освещая своей улыбкой в 32 зуба, прощебетала я, усаживаясь за стол. – Было бы неуважением к вам и вашей компанией, если бы стали меня ждать!
– А вы на редкость умны! – подметил он, тоже усаживаясь за свое рабочее место. – Вы хотели обсудить условия нашего договора?
– Да, так как через неделю у него истекает срок годности, мне нужно знать: продолжаем ли мы сотрудничество и на каких условиях, или же мы прекращаем сотрудничество и расходимся! – протараторила я, доставая документы из папки.
– Извините, Леся Викторовна, а мы с вами нигде не могли видеться раньше? – в лоб спросил меня Козловский. Вот это поворот! Я невольно дернулась. Так, Лесь соберись! Ты играешь роль дурочки, которая получила эту должность через постель. Давай, что-нибудь придумай!
– К сожалению, – начала я, судорожно придумывая хоть какое-нибудь оправдание, – это исключено. Я в компании работаю год, а до этого я проживала далеко отсюда.
– Жаль, а то вы мне кое-кого напомнили! – уставившись в пустоту проговорил Козловский. Потом словно пришел в себя, продолжил:
– Но не будем о грустном! Да, я знаю, что сроки договора подходят к своему логическому завершению! И я бы не хотел расставаться с такой трудолюбивой и ответственной компанией. Поэтому, предлагаю, оставить условия те же, но один пункт дополнить.
– Отлично! – радостно воскликнула я. – Мы очень дорожим такими партнерами как вы. О каком пункте идет речь?
– Мне бы хотелось увеличить процент дохода. – проговорил Козловский, сканируя меня с ног до головы. Я невольно вздрогнула. Он очень опасный человек.
– Процент дохода? – невольно упустила суть разговора я. – Ваш или наш?
– Знаете, я тут подумал, а не сходить ли нам пообедать? У меня как раз после вас обед, надеюсь вы мне составите компанию? – улыбнулся он.
Вот обедать я с ним никак не планировала. А в принципе, что я вообще планировала? Ну попала я к нему на аудиенцию, а дальше-то что? А дальше плана у меня как такового нифига не было. И тут меня озаряет, а может мне его получиться разговорить в непринужденной обстановке? Так что обед– отличный повод для задушевного разговора.
– Да, с удовольствием! – откликнулась я. – А как же договор?
– Вот как раз за обедом все и обсудим. – проговорил Козловский, пропуская меня через дверь.
Через минут двадцать мы сидели в элитном ресторане и заказывали еду.
Я заказала какой-то морской суп и жаренные креветки под чесночным соусом, А Козловский заказал стейк, два салата и кофе. Я же ограничилась апельсиновым соком.
Пока мы ждали заказ, Козловский не сводил своих серых глаз с меня. Мне с каждой минутой становилось неудобнее.
– Так что там по поводу процентов? – решила прервать я эти гляделки.
– Ах, проценты! – оторвался от меня Козловский. – Я бы хотел увеличить процент вашей прибыли. Вы – компания, которая всегда выполняет все точно в срок. И если есть какие-то срочные заказы, вы не просите дополнительную плату. Вот за это я бы и хотел бы вам поднять процент, скажем так на четыре единицы.
– Мы очень ценим ваше отношение к нам! – начала я говорить заученными фразами. – Мы, конечно же, с удовольствием принимаем такие условия. Когда можно будет получить новый экземпляр договора?
– Вот сейчас пообедаем, и поедем в офис, там и выдадим вам подписанный с печатями договор. – проговорил Козловский, облокотившись на спинку стула. – Леся Викторовна, а как вы – такая молодая девушка, и уже на должности главного бухгалтера, да еще и с уклоном в заместителя?
– Знаете, – прервалась я, пока нам расставляли наш обед. Пахло изумительно. Живот заурчал! – Тут нет ничего криминального. Приняли сначала обычным бухгалтером, потом я стала показывать свою. эффективность, продуктивность, результативность и Александр Сергеевич обратил на меня внимание. – на этих словах я сделала паузу, чтобы он точно смог правильно расценить то, каким я путем получила это место. Козловский скривился, значит правильно понял. Уже радует!
– Значит Александр Сергеевич на вас обратил внимание? – с сарказмом заметил он. – А как же Данил Александрович?
– А Данил Александрович, к сожалению, не заметил моих выдающих качеств. – резковато ответила я. Пусть думает, что я типа расстроена.
– Понятно! – ухмыльнулся Козловский. И тут я решила действовать напрямую.
– Станислав Андреевич, а вы не слышали про проникновение в квартиру Топилина Александра Сергеевича? – захлопав ресницам так, словно сейчас улечу, проговорила я. Козловский напрягся. Затем стрельнул своими глазищами. Прям дьявол! Жуть!
– Да, слышал! Как хорошо, что там не было детей! – взяв в себя в руки, ответил Козловский, отрезая кусочек стейка.
– Это да… – проговорила я, доедая суп. – А у вас нет никаких догадок, кто бы это мог быть?
– Леся Викторовна, вы вроде как главный бухгалтер, а не следователь. – отшутился Козловский. – Но по правде говоря, я сам немного в шоке, что на них так напали. Они, по сути в конкуренции, такой явной, не участвуют, чужого не отбирают. Работают на совесть. Сам задаюсь этим вопросом.
Либо он хороший актер, либо… он не виноват. И тут я решила открыть свой козырь.
– Вы меня извините, Станислав Андреевич, но я вынуждена у вас спросить. – вытаскивая телефон и найдя фотографии татуировок, я протянула телефон Козловскому. Он без вопросов взял его и посмотрел на фотографии. На лице не дрогнул ни один из мускулов. – Вы знаете кому могут принадлежать такие татуировки?
– Откуда у вас этого? – ледяным тоном спросил меня Козловский.
– Взяла у жены Александра Сергеевича! – спохватилась я.
– Он женат? – удивился Козловский. – Не знал!
– Да, уже как год. – "грустным" голосом проговорила я.
– Нет, я не знаю никого с такими татуировками. Но могу сказать, что кто-то хочет настроить нас против друг друга. – протягивая мне обратно телефон, проговорил Козловский.
– С чего вы так решили? – удивилась я.
– Моя охранная служба имеет такие татуировки, но таких номеров у меня никогда не было и не будет. – уставившись в окно проговорил он.
Сюжет закручивается! Что-то мне подсказывает, что он не из тех, кто будет врать. Значит кто-то левый пытается его подставить и натравить друг против друга. Все стало еще запутаннее.
Мои раздумья прервал телефонный звонок. Мама!
– Да мама! – тут же взяла трубку.
– Доченька, тут Яна упала. И кажется ногу сломала! Я до Саши дозвониться не могу. А ее нужно в больницу отвезти. – запричитала мама.
– Что? – я подскочила со стула. – Как сломала? Где вы? Мам, вы почему не улетели?
Козловский уставился на меня вопросительным взглядом.
– Мы за городом, катались на велосипедах. А наш рейс перенесли на завтра! – уже начала распознавать слезы в голосе мамы я.
– Мам, ты-то успокойся. – начала успокаивать я. – Я сейчас приеду!
И отключилась. Черт! Машину-то я у офиса Козловского оставила. И почему они не уехали, и где, мать его, носит Сашку!
– Леся Викторовна, что-то случилось? – поинтересовался он.
– Да нет, Станислав Андреевич! – начала собираться я. – Просто ребенок упал, кажется ногу сломал, а мама в панике.
– У вас есть дети? – удивился он. – По вам, если честно не скажешь!
– Да, двое. – бросила я. – Вы меня извините, но я поеду к ним, я потом заскочу к вам и заберу договор!. Извините, что так получилось.
– Может вас подвезти? – предложил Козловский, вставая. – Так будет быстрее, и безопаснее.
– Не хочу вас обременять. – начала я. Перспектива остаться с ним в одной машине меня пугала до ужаса.
– Мне будет в радость помочь такой девушке, как вы. – включил обольстителя Козловский.
Блин! Выхода все равно нет. Мама сейчас разнервничается и как бы ее потом в больницу везти.
Если они за городом, значит Сашка повез их в наш загородный дом! Надо Данилу позвонить!
– Спасибо вам, Станислав Андреевич! – искренне поблагодарила я.
Через минут пять мы уже летели по направлению к загороду.
Я набрала Данила.
– Лесь? – услышала я заспанный голос Данила. – Что случилось?
– Дан, Сашка не уехал, и дети и мама здесь. – начала я, пытаясь хоть как-то не выдать всю информацию при Козловском.
– Всмысле здесь? – Данил проснулся. – Почему они не улетели?
– Я не знаю, мама сказала, что их рейс задержали. Вылет только завтра. А Сашка куда-то пропал? – в моем голосе начали проскальзывать нотки паники. Только бы с Сашкой ничего бы не случилось.
– Хорошо, я тебя понял, найду Сашку. – и отключился. А я все еще сжимала трубку, моля всех Богов, чтобы с моим братом ничего не случилось.
– Все хорошо? – поинтересовался Козловский.
– Не берите в голову… -отмахнулась я. – Вы и так для меня многое сделали.
– Леся Викторовна, давайте будем откровенны сегодня, – начал было Козловский. – Вы не так проста и наивна как кажетесь. И вы мне очень сильно напоминаете одну девушку, которую мне посчастливилось узнать, хоть и не так хорошо, как хотелось бы. И все же, я задам вам вопрос: "У Вас все хорошо?"
Я впала в ступор. Что он этим хочет сказать? Но мои размышления прерывает звонок. Смотрю на дисплее: "Данил". Тут же беру трубку.
– Скажи мне, что с ним все хорошо? – в отчаянии шепотом прошу я.
– Лесь, с ним все в порядке. – и с моих плеч падает груз. Я выдыхаю. – Тебе дать его?
– Да. – со слезами в голосе прошу я. Потерять его я просто не смогу. Не переживу. Сломаюсь.
– Лесь… – слышу я родной голос брата, и меня прорывает. Я зарекалась себе никогда не показывать, что я могу быть слабой, хрупкой. Но услышав голос брата и осознание, что с ним все хорошо меня выбивает из моего привычного состояния и заливаюсь ревом. – Саш… с тобой все хорошо?
– Лисенок, не плачь, со мной все в порядке. – радостно сообщает мне брат. – Я отъехал по делам Яны. Ее в школу же надо оформлять, на подготовку. А я забыл. И тут как раз подвернулся случай. А телефон сел. Лисенок, не плачь.
А я не могу остановиться, вытираю слезы рукавом, а они снова новым потоком стекают по щекам.
– Хорошо. Я потом позвоню. – пробормотала я и отключилась.
– Леся Викторовна, с вами все в порядке? – услышала я сквозь пелену голос Козловского. Господи, я совсем забыла, что сижу в его машине.
– И-извините, за столь яркое проявление чувств. – извиняюсь я.
– Вы меня напугали. – обеспокоенным голосом проговорил он. – Мы почти приехали.
Я уже вижу, маму, Тему, но Яны я не вижу. Странно. Не успев остановиться, я уже выпрыгиваю из машины и несусь к маме. Но понимаю, что что-то не то.
– Лесь… прости. – слышу я мамин голосом. Внутренне я напрягаюсь. Краем глаза вижу как ко мне крадется кто-то. Не дав себе даже подумать, выпускаю рефлексы наружу. Сгруппировавшись, резко разворачиваюсь и сумкой бью по голове. Пока незнакомец приходит в себя со всей дури заряжаю ногой в пах, затем резко сгибаю ногу в колене и уже коленом, заезжаю в челюсть. Незнакомца откидывает. В руке замечаю нож. Мама плачет.
– Мам, Тему в руки и машину. – рычу я. А сама достаю из сумки пистолет. Не зря его с собой таскаю. Мама с Темой на руках тут же несется к машине. Краем глаза вижу офигевшие глаза Козловского, что-то говорящего по телефону и усаживающего мою маму и ребенка в машину. А я превращаюсь в комок нервов
Подхожу к незнакомцу, поднимаю я за грудки и встряхиваю. Он приходит в себя. Из губы во всю течет кровь, весь рот тоже в крови.
– Где девочка? – шиплю я.
– Тебя ждут буквально за поворотом. – прохрипел этот и начал плеваться кровью. Откидываю его на землю, снимаю с предохранителя пистолет и медленно крадусь к повороту. Но тут меня одергивает рука. Козловский.
– Леся, не стоит – проговаривает одними губами Станислав. – Это не женское дело.
Я скидываю его руку, зло смотрю ему в глаза.
– Это было не женским делом до тех пор, пока не тронули моих детей. А теперь, это мое лично дело. А вас я попрошу, сесть в машину и там ждать. Если убьют меня, никто ничего не выиграет, убьют вас, ваши же конкуренты будут в восторге. – шиплю я.
– Сейчас охрана подъедет. – не унимается он.
– Сядьте в машину, Козловский. – по слогам произношу я и замечаю как меняется его лицо. Не успеваю заметить, как в его руках появляется пистолет.
– Значит идем вдвоем. – вынес вердикт он и пошел перебежками к повороту. Я охренела. Но тут же его догнала.
Повернув, я вижу такую картину. Стоят две черные машины, Вокруг них стоят около десяти мужиков и у одного в руках находится моя зареванная Яна.
– Мамочка! – слышу я ее пронзительный крик. Внутри все обрывается.
– Выходи Леся! – слышу я до боли знакомый голос. Тут же нахлынывают воспоминания….
5 лет назад.
Еще один день… Когда же я умру. Я устала. Все болит. Я не хотела просыпаться. Я все ждала когда наступит тот день и я просто не проснусь.
Так я провалялась очень долго. Я обычно всегда лежала до тех пор пока меня опять не потащат на растерзание этих живодеров.
Я уже начала проваливаться в дремоту, как услышала как открывается дверь. Внутри все сжалось и похолодело. Меня жестко схватили за руки и поволокли куда-то по коридору. Я уже не сопротивлялась. Да и к чему сопротивляться. Я уже досконально знаю, что последует за тем, когда я начну вырываться и сопротивляться. Меня притащили куда-то в темную комнату. Этих комнат в этом доме несметное количество. Бросили на пол и ушли. Я даже не стала подниматься. Сил не было на это. Меня схватили за волосы и заставили подняться. Я села на коленки. Из глаз уже льются слезы. Боль адская простреливает весь череп, а любое движение вызывает такую агонию, что я готова сама уже покончить с собой, лишь бы прекратить все это.
– Посмотри, Артур, какую я себе нашел девушку! – услышала я голос своего мучителя. Внутри все съежилось! Он издевался надо мной, но всегда это делал один. А если их будет двое? Ужас застыл в крови. Я уставилась в темноту, пытаясь рассмотреть того, кто будет мучить меня вместе с этим….
– Хороша, чертовка! – услышала я из темноты приятный баритон с хрипотцой.
– Правда, когда я ей предложил последовать за мной добровольно, представляешь, меня отшили, а ее недомуженек набил мне рожу. – восклицал этот дьявол в белом.
– А девочка – то не промах. – услышала я усмешку. – На деньги не повелась! – и он вышел из темноты. Высокий, статный, как и все арабы. Но было в нем что-то такое, что не отталкивало. Как от моего мучителя.
– Ты не представляешь какое наслаждение я получаю, когда имею ее во всех позах, причиняю ей боль. – мучитель закатил глаза. – Ее крики боли, словно музыка для ушей. Я подсел на нее, как на наркотик.
Артур ухмыльнулся, подошел ко мне взял за подбородок и наклонился ко мне:
– Красивая, живая, не то что эти барби. Была бы послушной девочкой, ничего бы этого не узнала. Согласилась бы сразу пойти с моим товарищем, жила бы сейчас в роскоши, окруженная детьми и любовью.
На слове дети, я дернулась и стиснула челюсти.
– Не сломлена, грязная, потасканная жизнью, но не сломленная. Гордая. – вынес вердикт Артур. – Уважаю, теперь понимаю, чем она тебя зацепила. Как наиграешься с ней, я бы ее забрал.
– Ну я наврятли ей наиграюсь. – услышала я шепот над своим ухом и вздрогнула. – Но буду иметь в виду.
***
Я вздрагиваю. Козловский пока не выходит из поворота.
– Леся! – слышу я крик Артура. – Ведь сейчас тебя так зовут! А раньше ведь тебя по-другому звали…
– Заткнись и отпусти ребенка! – заорала я, выходя из-за поворота.
– Ух ты, а ты похорошела. Говорил же я Осману, что ты породистая кобыла с характером и стержнем внутри. – оскалился Артур. А от имени моего мучителя внутри начал разливаться чистый ужас. Но виду я не подала.
– Отпусти ребенка! – начала подходить к этой шайке, не сводя взгляд с Яны. Бедный мой маленький ангелочек. Плачет тихо, слезки текут по щекам. Внутри от ее вида все обрывается. Главное, чтобы Яне не навредили. А остальное решаемо. – Или вы уже опустились до того, что дети стали вашим оружием? Как же вы тогда низко пали!
– Как тебе удалось выжить? – спросил меня в лоб Артур. – Я же видел твою смерть.
– Воскресла! – рявкнула я, подойдя к Артур чуть ли не в плотную. – Артур, отпусти ребенка, ведь тебе я нужна!
Артур отпускает Яну, та несется ко мне. Я крепко ее обнимаю, затем отстраняю от себя и на ушко ей шепчу:
– Яночка, солнышко, беги к повороту, там ждет тебя дядя, он покажет где бабушка с братиком!
– Мамочка, а ты? – хлопает мокрыми ресницами Яна.
– Иди, Яна, со мной все будет хорошо. – прошептала я. И Яна сорвалась с места. Когда она скрылась за поворотом, я вздохнула облегченно.
– Как тебе удалось уничтожить Османа? – задал мне вопрос Артур подходя ко мне вплотную.
– Секрет фирмы. – злобно рычу я и отстраняюсь.
– Ты сделала за каких-то несколько месяцев то, что не мог сделать я на протяжении десяти лет. – он восторженно воскликнул. – Я тобой восхищаюсь, Юля!
Я дернулась от этого имени. Юли больше нет. Она умерла тогда, 4 года назад.
– Что тебе нужно, Артур? – задала напрямую вопрос я. – Ты же не просто восхищаться моим поступком приехал из самих Эмиратов.
– Да ты права, – посерьезнел Артур. – Ты едешь со мной. Такие как ты мне очень нужны.
– Нет! – рявкнула я. – Ты совсем дебил, или прикидываешься? После всего что было, и я сейчас по доброй воле помчусь с тобой хрен знает куда?
– Это было с Османом, а не со мной!!! – рявкнул Артур, подскочив ко мне и схватив за шею.
– Ага, а кто же тогда вместо тебя – то был, когда вы издевались надо мной в новогоднюю ночь??? – зашипела я, стараясь выбраться из захвата.
– А тебе не понравилось? – наигранно удивился Артур. – По-моему ты так орала, что всем было понятно, что тебе хорошо.
Я краем глаза замечаю как среди кустов рассредоточиваются охрана Козловского. Приехали!
– Отпусти девчонку! – услышала я грозный рык, Козловского.
– А это кто еще, милая? – прошипел мне в губы Артур, сжимая мое горло сильнее. Я стала задыхаться.
– Я сказал отпусти девчонку и проваливай с моего города. – уже более громче сказал Козловский. Артуру по барабану. Пока его отвлекает Козловский, а не задумываясь, вытаскиваю пистолет, благо хватило ума, спрятать его, когда выходила к этим мудакам, протискиваю его между мной и Артуром и стреляю. Артур широко распахивает глаза от удивления. В глазах смешивается удивление, боль, страх. О да, я знаю куда стрелять. Я попала точно в печень.
Мой выстрел стал отмашкой для охранников и тут же открылась стрельба по другим бандитам.
– А ты отрастила зубки и ноготки! – услышала последнее, что сказал мне Артур, прежде чем рухнул на землю. Я, чтобы не попасть под перекрестный огонь, тут же рухнула на землю. Что-то обожгло плечо. Черт! Зацепило!. Украдкой взглянула на плечо! Ну точно! На кофте стало проявляться кровавое пятно. Боль тут же прострелила руку! Я стиснула зубы. Больно же как!
Ко мне подскочил сам Козловский.
–Ты встать можешь! – я кивнула. – Давай поднимайся!
Встав, мы тут же рванули к машине, где сидели мои дети!
Через минут десять мы уже мчались по шоссе. Мама стонала и охала, когда увидела, что моя кофта вся в крови. Дети молча сидели, прижавшись к бабушке. Я стала ее успокаивать, но прекрасно понимала, что еще минут двадцать и я начну отключаться.
– Станис..– решила я позвать Козловского.
– Просто Стас, после сегодняшнего, мы как бы боевое крещение прошли. – ухмыльнулся он и обратил внимание на рану. – Сильно зацепило?
– Пуля внутри, если вы про это! – ответила, прижимая рану и пытаясь хоть как-то остановить кровь. – Я начну скоро отключаться.
– Я понял! – коротко бросил Стас. И до упора нажал на газ.
Я сама не заметила как отключилась!
Данил.
Меня разбудил звонок. Звонила Леся. Говорила, что Сашка никуда не поехал, что их рейс отменили. Я подорвался. Мы уже влезли в это дерьмо, А Сашка никак не уедет. Он же слабое место. Я тут же начал ему названивать, но все безрезультатно. Так-с, Данил, соображай!
Я хлопнул себя по лбу. Как я мог забыть. У нас у каждого в машине GPS – маячок, чтобы в случае чего можно было найти друг друга. Тут же открываю ноут и открываю приложение. Спустя пять минут я уже знаю, где он и мчусь к нему, чтобы порядком начистить ему морду за то, что он заставляет Лесю волноваться и подставляет под удар детей.
– Саш, ты охренел? – зарычал я, приближаясь к товарищу, выходящему из школы.
– Данил? – удивился Сашка. – Не ожидал тебя увидеть здесь. Что ты тут делаешь?
– Что у тебя с телефоном и почему ты не улетел? – пошел в наступление я. Злость во мне клокотала.
– Эм, рейс перенесли на завтра, а я пошел в школу, договориться по поводу Яны, так как ее нужно на подготовку отправлять. – на одно дыхании выпалил Саша удивленно. – А телефон сел.
– Тебя Леся потеряла. – вспылил я. – Ты зачем так пугаешь?
– Ну не хотел я. – начал оправдываться Сашка.
Я тут же набрал Лесю.
После разговора меня начало терзать смутное ощущения неминуемой беды. От этого становилось очень не по себе. Что-то движется, а что, мы не знаем. Лучше всего знать своего противника, чем так вслепую.
Мы с Сашкой решили перекусить в одном маленьком ресторанчике.
Плотно отобедав, мы сидели просто так, потягивали хороший кофе и молчали каждый о своем. Но тут раздается звонок. Звонил мой телефон. Звонила мама Саши. Странно..
– Здравствуйте, Светлана Валерьевна. – радостно поздоровался я.
– Данил… Леся… – слышу я слезы в голосе мамы Саши. – Лесю ранили.
У меня рухнуло все вниз.
– Где вы? – в моем голосе сквозила сталь.
– В больнице. Ее оперируют. – Светлана Валерьевна плачет.
– Дети где? – выпаливаю я, показывая Сашке, что нужно ехать.
– Спят в комнате отдыха. – сквозь слезы проговорила Светлана Валерьевна. – Мы в первой городской.
Я отключился. Внутри все похолодело. Господи, не надо было ее отпускать одну к Козловскому. Как знал. И повелся на ее уговоры. Отправлю, к чертовой матери, вместе с Сашкой в отпуск. Сам со всем разберусь. Главное, чтобы с ней ничего не случилось.
– Данил? – позвал меня Сашка, когда я уже во всю гнал в больницу.
– Лесю ранили. Она в больнице. Звонила твоя мама. – кратко и по существу выложил я.
– Что? А где дети? – испугался Сашка.
– Рядом с бабушкой. – выпалил я, обгоняя очередную машину. Главное, чтобы Лисенок не пострадал. Через полчаса мы с Сашкой влетали в фае больницы. Спросив у регистратуры, где находится наш Лисенок, мы помчались туда. Возле операционной сидела Светлана Валерьевна.
– Саша… – выдохнула она и кинулась к сыну в объятия. – Леся… они ее оперируют уже около двух часов.
– Мам, что случилось? – поглаживая по голове маму, спросил Сашка.
– Мы решили покататься на велосипедах с детьми. – начала Светлана Валерьевна. – Уехали далеко от дома. На одном из поворотов нас ждали несколько черных машин. К нам подошел один из тех людей, кто был в этих машинах, сказал, чтобы я звонила невестке, и сказала, что ее дочка упала с велосипеда и сломала ногу. А сами они Яну забрали, приказали ждать Лесю возле поворота. Потом приехала Леся со Станиславом Андреевичем. Нас отправили в машину. А дальше только были выстрелы. Потом прибежала Яна. За ней Станислав Андреевич и Леся. Леся потеряла сознание в машине. Нас сюда привезли. Саш, что происходит?
У меня медленно сжимались руки в кулаки. Господи, да за что же ей это все. Она не создана, чтобы воевать.
Пока я бесился от бессилия, из операционной вышел врач.
– Кто родные Егоровой? – сказал он. Мы все дружно подорвались к нему.
– Доктор, что с ней? – не выдержал я.
– Жить будет, но нужно переливание. У нее редкая группа крови. Среди вас есть те, у кого третья отрицательная? – спросил врач.
– У нас в семье только у ее отца такая была. – тихо пробормотала Светлана Валерьевна. У меня третья положительная, а у Сашки вторая положительная. Знаю, что у матери тоже вторая положительная. Черт!
– У меня третья отрицательная! – услышал я из – за спины. Обернулся, к нам приближался сам Козловский. Я сжал кулаки. Это точно он во всем виноват! Убью гада!
Я только ломанулся к нему, чтобы зарыть эту гниду, но врач позвал его в операционную.
– Брось, Данил! – бросил он, переступая порог Козловский. – Мы сейчас на одной стороне баррикад. Главное чтобы она жила! А потом вы мне все расскажете.
И скрылся за дверями операционной. А у нас пошли долгие часы ожидания.
Через полтора часа нам сказали, что переливание прошло отлично. Козловский с Лисенком отдыхают. Нам сказали, чтобы ехали домой. Кое-как уговорив маму Саши, мы всей гурьбой уехали домой. Сейчас мы ей пока ничем не поможем. А мне нужно все хорошенечко обдумать. И чувствуется мне, что Козловский – это последний человек, кто желает нам зла.
