Текст книги "Отец моего бывшего парня. Наследник Империи (СИ)"
Автор книги: Даша Литовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 10.
– Обыщи ее комнату. Сейчас же. – Варламов отдает амбалу приказ. Тот, сухо кивнув, подрывается с места и тут же отправляется на второй этаж.
Провожаю его взглядом.
Так, главное сохранять спокойствие. Ничего страшного, я сейчас ему все объясню, а то, что в моей комнате нет этих бумаг – лишь подтвердит мои слова. Ну куда бы я их дела?
Но как, черт побери сохранять спокойствие, когда будто весь мир против тебя? Будто сама вселенная хочет выставить меня перед Варламовым идиоткой и предательницей!
Глубоко дышу. Боль потихоньку полностью отпускает, и я медленно выпрямляю спину. Вздергиваю подбородок.
– Была. – произношу я как можно спокойнее и тяну руку за своим телефоном, но Евгений Сергеевич убирает его в карман своих брюк. – Я зашла туда случайно и никаких бумаг не брала.
– Когда? – его беспристрастный тон заставляет мурашки пробежать по спине.
– Сегодня ночью. – я делаю паузу и смотрю ему прямо в глаза. Я не вру. Пусть видит. Нет у меня никаких бумаг. – Клянусь, не брала. Мне незачем. Но я нашла это. – я киваю на телефон в его кармане, имея в виду те бумаги, на которых написано о якобы моей собственности. – И собиралась спросить Вас, что все это значит.
Варламов замолчал. Жёсткий прямой взгляд и играющие от гнева скулы. Он стоял, широко расставив ноги и убрав руки в карманы. Смотрел на меня с высока, словно я безродный щенок, по случайности забредший в дом хозяина. И сейчас он думает, стоит ли приласкать меня или выгнать за порог жестким пинком.
– Ничего нет. – вернувшийся амбал посмотрел на Варламова и пожал плечами.
– Хорошо проверил? – переспросил Евгений Сергеевич, все еще не сводя с меня взгляда.
– Да там и спрятать то особо негде. Из дома она не выходила.
– Я видела кое-что. – голос дожит, и я боюсь взглянуть на брюнета, который пару минут назад вошел на кухню и до сих пор сохранял молчание. Слишком угрожающе он выглядит, и я буквально кожей чувствую исходящую от него опасность.
Евгений Сергеевич вопросительно приподнял бровь. Его выражение лица вовсе не придавало мне смелости. Оно было скорее иронично недоверчивым и, казалось, что бы я сейчас не сказала, в его голове не возникнет и мысли, чтобы поверить.
– Я изучала бумаги, в которых было написано обо мне. – я сглатываю ком в горле, потому что я всех их боюсь черт побери! Я будто бедная овца, оказавшееся в критической близости от стаи голодных волков. Одно неверное слово и с меня три шкуры спустят. Но выхода нет и выкладываю все начистоту. – Я услышала шаги. Это было в начале четвертого. Я помню, потому что в три я еще была на кухне. Я ела. А затем я пошла… осмотреться. И случайно забрела в Вашу спальню. И кабинет.
– Господи, что ты видела? – резко перебивает меня Варламов, не выдерживая.
– Его! – я оборачиваюсь на брюнета. В кухне повисает молчание. – Я услышала, что кто-то зашел в спальню и спряталась под стол. В кабинет вошел мужчина, он что-то взял со стола.
Варламов нахмурил брови, переводя колючий взгляд то на меня, то на брюнета, который уже собирался что-то ответить, но Евгений Сергеевич остановил его жестом, приказывая молчать.
– Как ты могла его видеть, если сидела под столом?
– Я видела его ботинки. – на выдохе произнесла я. Да, теперь я вижу, как глупо это звучит, но, черт, я уверена!
– Ботинки? – все-таки встрял в наш диалог брюнет. Его голос такой же неприятный, как и лицо.
– Ботинки. – обреченно повторила я. – У меня фотографическая память. На его ботинках царапина возле подошвы. А еще они дорогие, но грязные. Я точно знаю, что видела их.
Кажется, внимание всех присутствующих в этот момент было тут же устремлено на ботинки брюнета. Четыре пары глаз усердно искали царапину возле подошвы.
– Ты что несешь, курица? – усмехается брюнет, но тут же натыкается на каменное лицо Варламова. – Евгений Сергеевич, Вы же знаете, я бы никогда.
– Я клянусь, он был там. – осекаю я его.
В этот момент я буквально вижу, как шестеренки крутятся в голове Варламова. Секунда, вторая, и он наконец произносит:
– Обыщи. – бросает взгляд на Костю. Глаза парня удивленно метаются. – Обыщи, я сказал! – рявкнул Варламов.
– Я у Вас пятнадцать лет работаю. – с нажимом произнес брюнет, делая шаг назад. Костя до сих пор не решается выполнить приказ. – Вы всерьёз будете подозревать начальника своей же службы безопасности из-за слов какой-то уличной девки?
Варламов медленно поворачивается к нему лицом. Секунды тянутся как резиновые, и я наблюдаю за всем затаив дыхание.
– Ты меня плохо слышишь? – цедит сквозь зубы Евгений Сергеевич, поторапливая Костю.
– Стоять. – жестко произносит брюнет, и за долю секунды вытаскивает оружие.
Мои глаза тут же расширились. Я первый раз в жизни вижу оружие, а еще и в паре метров от меня. Он что, правда может вот так вот запросто выстрелить сейчас в кого-нибудь?
– Твою мать. – выругался Варламов и тут же толкнул меня в плечо. От неожиданности, я не смогла удержать равновесие и завалилась прямо на пол за барную стойку. Уперлась ладонями в кафель и боялась даже поднять голову.
Слышится движение, глухой удар, много ругательств и криков. Я зажмуриваюсь и закрываю уши ладонями. В голове мелькают страшные картинки. Что будет со мной, если они не смогут его обезвредить?
Господи, о какой вообще безопасности может идти речь, если нас каждую неделю пытаются убить!? Да в самом криминальном районе города безопаснее, чем рядом с Варламовым!
– Глаза открой. Посмотри на меня. – я слышу его голос будто из-под воды. Он глухой, но с явными нотками беспокойства. – Посмотри на меня. – повторяет Варламов и я подчиняюсь. Открываю глаза. В ушах звенит, а фокус реальности размыт и плывет. Моргаю.
– Что-то болит? – Евгений Сергеевич склонился надо мной и обхватил лицо большими теплыми ладонями. Не знаю почему, но от этого прикосновения, мне стало легко и спокойно, что захотелось сидеть так вечно.
На самом деле болит только пятая точка, потому что моя костлявая попа вовсе не рассчитана на приземления на кафельный пол, но ему я об этом не скажу. Поэтому просто отрицательно мотаю головой.
– Ничего не болит. – мой голос хрипнет, сказываются последствия паники.
Его глаза впервые так близко. Голубые с морозными синими вкраплениями. Яркая темная радужка. Взгляд прямой и взволнованный.
В голову проникает осознание того, что ситуация повторяется. Опять, оказавшись в смертельной опасности, Варламов первым делом, думает обо мне. В ту же секунду, как брюнет достал оружие, Евгений Сергеевич оттолкнул меня, тем самым скрывая из поля зрения всех, кто находился на кухне.
Понимание этого неожиданно греет душу, проникаюсь благодарностью к этому Чудовищу, несмотря на то, что по его же вине я каждый раз подвергаюсь угрозе.
Не обращая внимания на мой ответ, мужчина не пытается помочь мне встать, а подхватывает на руки. По инерции цепляюсь руками за его шею. Тело тяжелое и я плохо соображаю. Успеваю увидеть, как Костя повалил брюнета мордой в пол, попутно что-то ему говоря. Второй амбал ему помогает, хотя вместе они раза в четыре превышают вес брюнета.
Мы проходим мимо и поднимаемся на второй этаж.
Евгений Сергеевич толкает хлипкую дверь в мою спальню и кладет на кровать. Наверное, я выгляжу глупо, и, может быть, я настолько шокирована всем происходящим, что не контролирую сейчас ни тело, ни рассудок… Но я не убираю руки, крепко держусь за его шею, обрамленную вторником черной рубашки.
Просто смотрю на него. Интересно, сколько ему лет? Сорок? Сорок пять? Странно, но, когда я увидела их с Ингой поцелуй, это смотрелось… естественно. А ведь я уверена, что она младше его чуть ли не в два раза.
Мужчина замешкался, явно удивленный моей тягой к тактильному контакту.
Мягко накрыл мои ладони своими и почти силой отцепил от себя руки.
– Потрогаешь меня в следующий раз. – иронизирует он, старательно отводя от меня глаза. – Кажется, ты головой ударилась. Я вызову врача.
Встает с кровати, а я задумчиво смотрю ему в след.
– Евгений Сергеевич… – окликаю мужчину у самой двери.
Он нехотя оборачивается.
– Вы очень во многом ошибаетесь… По поводу меня. Я не изменяла Денису. Поговорите с Ингой. Я застала ее в постели Вашего сына перед самой свадьбой. Мне незачем врать. А еще, я рада, что… – надтреснутый голос задребезжал. – Извините меня за те слова… В больнице. Я не жалею, что помогла Вам. Я бы не хотела, чтобы Вас не стало.
Легкая полуулыбка коснулась его губ. Но сейчас это не жесткая ухмылка, которую я так привыкла видеть. Она другая. Немного грустная, но добрая.
– Ты слишком много не знаешь, девочка. – его голос сочится грустью, и в этот момент мне становится его по-настоящему жаль. Есть что-то, что его действительно тревожит.
– Чего я не знаю? – на выдохе произношу я и замираю, ожидая ответа.
Кажется, он должен сказать что-то поистине важное. Но Варламов мешкает. Тянет, будто обдумывая, стоит ли мне рассказывать.
Облизываю пересохшие губы. Устремляю на него прямой бескорыстный взгляд. Ну же, расскажи мне… – мысленно прошу я мужчину.
– Денис. – Евгений Сергеевич отводит глаза в сторону. – Он погиб, отчасти из-за тебя.
В спальне повисает гнетущая тишина. Я поднимаюсь, и оперевшись спиной об изголовье, сажусь на кровати. Что это значит? Что он имеет в виду?
Непонимающе сморю на мужчину, ожидая ответа.
В его взгляде отчетливо видны признаки сожаления. Кажется, он вовсе не горит желанием мне что-либо объяснять, и уже корит себя за спонтанные слова.
Мужчина тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону.
Отворачивается к двери, и я понимаю, что ответа мне не добиться. Но сухой голос разрезает тишину комнаты:
– В тот вечер, когда сын разбился, он ехал к тебе. Сел пьяный за руль. Торопился. Хотел тебя вернуть… наверное.
Мои руки холодеют, а перед глазами отчетливо вырисовываются кадры не трезвого парня за рулем дорогого мерседеса. Да, с алкоголем он был на «ты». Я не раз видела его пьяным. Водил он хорошо, но даже после стакана коньяка вызывал водителя, а не садился за руль сам. Что случилось в тот вечер? Почему он изменил собственным принципам? И… что было бы, ответь я на его звонок хотя бы раз…? Чувство вины душит горло, я сверлю спину мужчины отчаянным взглядом.
– Вы вините меня в его смерти?
Но Евгений Сергеевич ничего не отвечает. И даже не оборачивается. Спустя пару секунд он выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Глава 11.
Тихо шуршу пакетом с яблоками и озираюсь по сторонам. В шесть утра следующего дня я тайком пробралась на кухню и начала готовить яблочный пирог. Мой любимый.
Остаток вчерашнего дня я провела в кровати. Приезжал врач и настоятельно рекомендовал постельный режим хотя бы на сутки, хотя никакой угрозы нет, но все же с моим эмоциональным фоном следует себя поберечь. Столько нервничать вредно даже для здорового организма, не говоря уж о беременной девушке.
С озорством прицокиваю языком и засовываю в духовку противень с пирогом. Уже через сорок минут помещение наполняется приятным сладковатым запахом свежей выпечки, а я задумчиво смотрю в окно. Сегодня льет дождь и небо затянуто серыми хмурыми тучами, от этого немного грустно, но я даю себе обещание хотя бы в этот день как можно больше улыбаться.
Телефон кладу рядом, на стол. Особо не жду, что кто-то будет звонить, но может хотя бы Таня поздравит? С того дня в больнице, я не могу до нее дозвониться и начинаю уже на полном серьезе волноваться.
«Не теряй свет в своей душе» – вновь сплывают в голове слова отца и уголки моих губ вздрагивают, приподнимаясь, а в глазах скапливаются слезы. Быстро их смахнув, я бросаюсь к запищавшей духовке. Этот звук способен перебудить весь дом, поэтому я истерично тыкаю пальцами по сенсорной панели, пытаясь его отключить.
Наклоняюсь и вдыхаю аромат.
– Превосходно. – тихо произношу я себе под нос.
Отрезаю кусок, кладу на золотистое блюдце, ставлю на стол чашку душистого чая.
Делаю глубокий вдох и мысленно задуваю воображаемую свечку.
– С Днем Рождения меня. – да, вышло немного печально, но я не отчаиваюсь. Уплетаю пирог за обе щеки, попутно отхлебывая чай.
Мысли неспешно крутятся в голове одна за одной. Что я буду делать в этот день в следующем году? Буду ли я вновь в своей комнате на окраине или где-то в другом месте? И… будет ли рядом со мной малыш? Как изменится моя жизнь за это время, и что из своего прошлого я смогу сохранить?
– Тебе лучше? – от неожиданности я вздрагиваю и давлюсь только что откушенной порцией пирога. Прокашлявшись, поднимаю глаза и вообще забываю, как дышать. Кажется, в этот момент покраснели даже кончики моих белокурых волос.
Варламов стоит, вальяжно подпирая плечом дверной косяк. Мои глаза прилипли к его торсу. Вот это форма для мужчины в его возрасте… – я растерянно открываю и закрываю рот, прилагая титанические усилия, чтобы перестать его разглядывать. Мужчина непринужденно сложил руки в карманы серых спортивных штанов. Дьявол, почему даже эта одежда выглядит на нем ТАК? А вот верх он не удосужился прикрыть даже футболкой, поэтому я запросто могу разглядеть и темную полоску волос, спускающуюся к самой резинке брюк и проступающие вены на сильных руках, и даже зашитый багровый шрам на груди, полученный неделю назад.
Под одеждой его телосложение было не так заметно…
– Насмотрелась? – иронично усмехается он, и я утыкаюсь взглядом в кружку с чаем, покраснев еще гуще.
– Извините. – скомкано буркнула я в ответ. – Да, мне лучше. Спасибо.
Думая, чем бы занять руки, которые неожиданно стали совсем бесполезными, я вцепляюсь в чашку до белых костяшек.
Варламов проходит на кухню и оглядывает беспорядок, устроенный мною.
– Я тут все уберу. – виновато пищу я, не поднимая глаз.
– Почему экономку не попросила? Она бы все сделала. – безразлично бросает он, игнорируя мои слова.
Я пожимаю плечами.
– Хотите, я Вам кофе сделаю? И пирог отрежу. Яблочный. – слова звучат не без гордости. Пирог я готовлю замечательный.
Мужчина уперся ладонями в кухонную столешницу и внимательно на меня посмотрел.
– Давай. – в его голосе играла улыбка и это немного разрядило обстановку.
Я тут же подскочила с места и начала усердно греметь кофейником, пока Евгений Сергеевич все так же не сводил с меня глаз. Ну хоть кто-то из нас одет – проскочило в голове. Я сегодня решила выбрать самое нарядное из всего, что было в моем гардеробе, а именно шифоновое платье с голубыми цветами. Сегодня можно и помодничать, и пусть никто не знает про мой праздник, главное, что на душе радостно и приятно!
Со звоном поставив на мраморную столешницу блюдце и чашку, я уселась обратно.
Изнутри прямо подмывало вскинуть взгляд и посмотреть на реакцию Варламова. Интересно, ему понравился пирог? Но я решаю следовать выбранной роли и соблюдать правила приличия.
– Вкусно. – будто прочитав мои мысли изрекает Евгений Сергеевич.
Я смотрю на опустевшее блюдце, а потом на него.
Сегодня он выглядит… другим. Не таким напряженным. Не таким собранным. Более простым. И глаза уже кажутся не такими холодными.
– Еще? – без зазрения совести предлагаю я.
Уголки его губ тронула улыбка.
– Позже. – спокойно произнес он и задумчиво уставился на меня.
Наверное, нужно как-то поддержать беседу? Господи, у меня к нему столько вопросов, но сейчас просто не время. Слишком легко спугнуть его расположение. А из тем для бессмысленной болтовни, как назло, в голову ничего не лезет. Ну не о погоде же разговаривать в конце то концов?
Я еложу на стуле и продолжаю тщательно обдумывать свою стратегию поведения, когда Варламов все-таки нарушает молчание.
– Чего бы ты хотела? – он смотрит открыто мне прямо в глаза, а я непонимающе хмурю брови.
– О чем Вы? – робко уточняю, стараясь не прятать взгляда.
– Ну у тебя же День Рождения. – он улыбается, а у меня на сердце становится неожиданно тепло. – Чего бы тебе сегодня хотелось?
Наверное, моё лицо вытянулось от неожиданности и удивления, а Варламова явно забавляло наблюдать за такой реакцией.
– Вы… знаете про День Рождения? – недоверчиво переспрашиваю я. Просто не могу поверить, что он предлагает сделать мне какой-то подарок. Кажется, я не в том положении, чтобы получать в этом доме презенты.
– Ты вчера оказала мне очень большую услугу, Маша. – благосклонно говорит Евгений Сергеевич.
– С тем брюнетом?
Кивает.
– Это Андрей Юсупов, и он работал у меня больше пятнадцати лет. Его я заподозрил бы в предательстве в последнюю очередь, так что, если бы ты по случайности не оказалась в кабинете, действия Андрея обернулись бы большими проблемами для моего бизнеса. – он говорит об этом так обыденно, будто мы обсуждаем дождь за окном, а не многомиллиардную империю. Я растерянно жму плечами, немного смущаясь.
– Я просто сказала правду.
– Не скромничай. – усмехается мужчина и от его полуулыбки мне хочется скромничать еще больше, лишь бы она не пропадала с его лица. Так он меня меньше пугает. – Я умею быть благодарным, хотя… – он на секунду замялся. – Сейчас я наверняка представляюсь тебе совершенно другим человеком.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не кивнуть в подтверждение его слов, но посчитав, что это будет крайне невежливо, просто молчу.
– Так значит, я могу просить все, что захочу? – я кокетливо улыбнулась уголком губ. И откуда во мне все это? Игривость? Мнимая покорность? В голову неожиданно приходит мысль, что, когда ты знаешь, что играешь – скрывать настоящие эмоции становится гораздо легче. И ущерб для гордости не такой ощутимый, в конце концов сейчас намного важнее не потерять расположение этого Чудовища, нежели показать свой характер.
Тщательно взвесив в голове все за и против, я боязливо озвучиваю свое единственное желание. Когда, если не сейчас? Не уверена, что будет еще шанс выразить свое несогласие с договором между мной и Варламовым.
– Я хочу быть мамой для своего ребенка и после его рождения. Участвовать в его жизни. Хочу, чтоб он знал меня.
– Маш. – резко осекает меня Евгений Сергеевич, сделав неприятный жест рукой. – Кажется, мы это уже обсуждали. Я не любитель мусолить одно и тоже по несколько раз.
Мое лицо скривилось от обиды. Плотно сжав губы, я отвернулась.
– Вы перепугали меня до смерти тогда. Я не понимала, на что соглашаюсь. – цежу я сквозь зубы. Глаза обжигает наворачивающимися слезами, и я моргаю, чтобы прогнать их. Плакать еще при нем нахватало.
Варламов молчал несколько минут, прежде чем вылить мне на голову грязную грубость.
– Чему ты сможешь научить этого ребенка? – я резко оборачиваюсь к нему и сверлю взглядом. Он серьезно? Я его мама и явно научу большему, чем он. – Шляться по клубам и трахаться в грязных туалетах?
Оглушающая тишина накрыла сознание. Глаза распахнулись, а сердце начало стучать так быстро, словно я только что пробежала марафон.
– Откуда…? – произношу я одними губами, пересохшими от волнения. – Откуда Вы знаете?
Мужчина смотрит на меня спокойно, и даже как-то… беспристрастно. Будто и не стремился меня обидеть, а всего лишь констатировал сухой факт.
– Маш, пора понять. Я знаю про тебя все. – так же спокойно продолжает он. Его голос даже не дрогнул, не похоже, что он вообще имеет интерес к этому разговору.
Мысли нехотя заворошились, складываясь в пазл. Если он знает, про клуб, и про то, что произошло… в туалете, значит он ни за что не поверит в мои слова об Инге и об изменах Дениса? Но откуда ему, черт побери, все это известно? Он что, следил за мной? Может это делал Денис? Может Денис тоже был в этом клубе и все видел? А затем рассказал отцу? Или… Таня? Могла ли Таня кому-то сказать о том, что случилось той ночью?
Руки начинает потряхивать от нервов, и я прячу их под стол.
Оправдываться за все, что я только что услышала, глупо. Ведь это действительно было. Я виновата, я поступила опрометчиво тем вечером. Не подумала, и до сих пор корю себя, но все это произошло уже после расставания с Денисом. Варламову старшему не в чем было бы меня обвинить, знай он, что я тогда чувствовала.
– Тогда я хочу ответы. – я собираю остатки гордости воедино. Голос звенит морозом. – Ответы на все свои вопросы.
Мужчина усмехается и делает еще один глоток чая. Ведет себя как ни в чем не бывало!
– Боюсь, ты еще к ним не готова. – с иронией говорит он и встает из-за стола, а я просто задыхаюсь от злости.
Подскакиваю со стула.
– Тогда зачем Вы вообще спрашивали!? – кричу я ему в спину, не сдержав нахлынувших эмоций. – Зачем было спрашивать, если делать ничего не собирались!? Думали, что я попрошу в подарок сумочку или грёбаные туфли!?
Евгений Сергеевич на секунду замирает и оборачивается. Его лицо остается абсолютно спокойным.
– Сейчас я делаю так, как лучше для тебя. – я фыркаю и показательно закатываю глаза. – Собирайся, поедешь с Костей по магазинам. Купишь себе все, что хочешь. – сухо бросает он напоследок и покидает кухню, а я глотаю обиду, вставшую комом в горле.
