Текст книги "Отец моего бывшего парня. Наследник Империи (СИ)"

Автор книги: Даша Литовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8.

– Нет. – я произношу это одними губами, так тихо, что Таня даже не может расслышать. Она уже открывает дверь, и я повторяю громче. – Нет.

Подруга ошарашенно оборачивается ко мне. Ее взгляд не выражает ничего, кроме недоумения.

– Я не могу. – мне становится стыдно, и я опускаю глаза, но все же делаю шаг назад.

– Это может быть твоим единственным шансом. – с нажимом произносит девушка.

– Тань, я не смогу… Избавиться от ребенка. Я и тогда-то… До всего этого, не была уверена, что решусь. А сейчас… Ты не понимаешь какого это. Он уже растет внутри меня. Он живой. Как я могу? – я обессиленно закрываю лицо ладонями, потому что из глаз текут горячие слезы.

Таня вздыхает и подходит ко мне. Обнимает за плечи.

– Милая, там еще и не ребенок даже. – несмело начинает она. – Он еще не сформировался, это всего лишь эмбрион. Ни рук, ни ног, так что…

От этих слов мне резко становится плохо, голова кружится, а к горлу подступает острая тошнота. Как все это мерзко звучит. Какой это мерзкий разговор. Я зажимаю рот рукой и выбегаю из палаты, в поисках туалета. Озираюсь по сторонам и наконец-то нахожу табличку с указателем. Несусь туда со всех ног, и тут же склоняюсь над  унитазом, опустошая желудок.

Пробыв в уборной минут десять, я плещу в лицо холодной водой и глубоко дышу. Желудок все еще крутит, то ли это токсикоз начался так рано, то ли просто от нервов. Вспоминаю, когда я последний раз ела и морщусь.

Возвращаюсь по тусклому коридору обратно в палату. Надо объяснить все Тане. Я благодарна ей за то, что она пришла мне на помощь, и возможно стоило бы послушать ее совета, но… Я ведь хотела сделать аборт, потому что прекрасно понимала, что не вытяну ребенка одна. Наверное, ни одна мать не пожелала бы своему малышу расти в нищете. Куда я, без нормальной работы? Без образования? Что мне светит? Работать продавцом в местном ларьке от заката до рассвета? А ребенок куда? Кто мне поможет?

Оглядываю больничные стены. В коридорах безлюдно, поздно уже. Все пациенты, наверное, спят, а доктора сидят по своим кабинетам. По коже прошел озноб, и я обхватываю себя руками, пока бреду до палаты.

Может быть тот вариант, который предложил мне Евгений Сергеевич действительно лучший для меня? Он даст этому малышу все, что тот только пожелает, в этом я уверена.

Конечно, при условии, что это действительно его внук…

Мыслей в голове так много, что я полностью в них погружаюсь, не замечая ничего вокруг.

– Погулять решила? – злой голос Кости раздался откуда-то из-за спины, и я вздрогнула от неожиданности. Обернулась.

– Я… В туалет ходила.

Парень сверлит меня недоверчивым взглядом. Что? Мне нельзя выйти в туалет?

– В туалет? Рядом с которым запасной выход, через который свалила твоя подруга? – не осталась и капли от того Кости, которого я успела узнать. Парень превратился в непробиваемую холодную стену, словно я и правда в чем-то виновата.

Пытаюсь выдавить улыбку.

– Да нет, я правда в туалете была. Меня тошнило. А Таня ждет меня в палате. – я киваю головой на дверь своей палаты, мол посмотри. Она точно сидит там.

Костя подтолкнул меня в спину, и открыл дверь. Но внутри было пусто. Таня и правда ушла. Не стала ждать? Обиделась, что я не приняла ее помощь? Бред, она ведь понимает в какой я ситуации, тут не до глупых обид.

Растерянно смотрю на парня.

– Слушай сюда, – цедит он сквозь зубы. – Ты под моей ответственностью, если удерешь – тебе голову отвертят, поняла? – Костя склонился надо мной всем своим весом, наводя ужас.

– Если бы хотела сбежать – сбежала бы! – выкрикиваю я. – В туалете я была!

– Не вещай мне лапшу на уши. Я сразу понял, что мутная твоя подруга. Я к тебе нормально относился, но ты не оценила, смотрю. С этой минуты ни шагу из палаты без меня, поняла?

Я втягиваю голову в плечи и киваю. Внутри разрастается жгучее чувство обиды. И сожаления. Может и правда стоило рискнуть?

– Значит, хотела сбежать? – холодный голос Варламова заставил кожу покрыться тысячей мурашек. Черт!

– Шеф, Вам нельзя пока вставать. Врачи сказали. – голос Кости тут же переминился, но остался серьезным.

Варламов не обратил на его слова никакого внимания, а мой висок обожгло пристальным взглядом.

– Я не сбегала. – как можно увереннее произношу я и поворачиваюсь к отцу Дениса. – Просто в туалет ходила.

Усмешка, скользнувшая по губам мужчины, дала мне понять, что никто мне тут не поверит.

– Думал тебя поблагодарить. Доктор сказал, что если бы кровь вовремя не остановили, то я бы уже на том свете был. – он говорит тихо, но очень отчетливо. А я так и не решаюсь взглянуть ему в глаза. Еще несколько часов назад беспомощное тело этого мужчины лежало у меня на руках, а сейчас он вполне себе жив и снова наводит на меня дикий ужас. – Но, видимо, я поторопился делать о тебе хорошие выводы. Думал, мы договорились, Маша. Неужели ты настолько бестолкова, что до сих пор не поняла? Я найду тебя везде.

Я сжимаю челюсть. Сердце рвется из груди громкими ударами.

Разворачиваюсь и устремляю взгляд на мужчину.

– Зря я остановила кровотечение! – выкрикиваю ему прямо в лицо, и забегаю в палату со всей силы хлопнув дверью.

********

Стараюсь не шуметь посудой в полумраке кухни. Ночь на дворе, а я никак уснуть не могу. Господи, почему беременным хочется есть двадцать четыре на семь?

Заглядываю в большой холодильник и глаза разбегаются от выбора продуктов. Кто это все ест? Учитывая, что я три дня была в больнице, а Варламов до сих пор там, такое огромное количество продуктов могло просто испортиться. Может, Виолетта Эдуардовна готовит и охранникам тоже? Их тут целая орава, такую еще попробуй прокорми. Экономку я будить, кстати, не стала. Постеснялась, три часа ночи, как-никак. Костя привез меня обратно в дом сегодня днем, потому что от больничного запаха меня жутко мутило, хотя питание там было на высшем уровне. Парень по восемь раз в день привозил мне доставку из ресторана. Мне даже показалось, что живот и бока немного округлились от интенсивного пичканья деликатесами.

Достаю пару яиц и бекон, нарезаю последний мелкими ломтиками, а еще делаю бутерброд с зеленым салатом, томатами и Пармезаном. Яйца поджариваю, приправляя беконом. Сна ни в одном глазу, поэтому уничтожив порцию ночной еды, я задумчиво уставилась на пустую тарелку.

Варламов должен вернуться из больницы уже завтра. Как я не пыталась выяснить у Кости, что произошло, и кто устроил покушение – безрезультатно. Да и вообще, он теперь сквозь зубы со мной разговаривает. Вздыхаю.

Через два дня у меня День Рождение. Двадцать лет. Я слабо улыбаюсь от этой мысли. Подумать только, стать мамой в таком возрасте. Когда ребенку будет пятнадцать, мне – всего лишь тридцать пять. В душу закрадываются легкие нотки грусти, с каждым днем я все больше понимаю, что не хочу отказываться от него. Не хочу стать для него никем. Не хочу соглашаться на условия Евгения Сергеевича, и отдавать ребенка ему. Ведь это частичка меня…

И, кажется, прихожу к единственно верному решению. Я должна заслужить доверие Варламова. Показать, что я хороший человек. Доказать, что я не изменяла Денису. И что буду хорошей матерью. Что буду нужна малышу. Может тогда он… сжалится? Как только это противное слово всплыло в сознании, я поморщилась. Врагу бы не пожелала оказаться в такой ситуации, где тебе придется отстаивать право на участие в жизни собственного малыша.

Мысли, о том, что тест ДНК может показать непричастность Дениса к отцовству, я стараюсь гнать от себя. Как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления.

Сама того не замечая, начинаю мерить кухню большими шагами, сложив руки за спину. Всегда так поступаю, когда слишком усердно о чем-то думаю.

В гостиной послышались шорохи, и я застыла на месте. Прислушалась. Шорох не повторился, но я решила проверить и на цыпочках вышла из кухни.

Там темно, лишь догорающие угли в камине еле освещают комнату. Никого нет, может мне послышалась. Да и кто тут может быть? Комната Виолетты Эдуардовны на втором этаже, а вся охрана ночует в специально предназначенной для этого постройке во дворе.

Жму плечами, и уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но в голову лезет одна назойливая идея.

«Нет» – тут же говорю я сама себе, но авантюрный рассудок талдычит обратное. Тяжело спорить сама с собой. Закатываю глаза и пересекаю гостиную, выходя в коридор.

В доме нет камер, это я точно знаю. Случайно услышала разговор Варламова с одним из охранников о том, что не вести видеонаблюдение в доме не безопасно. Но Евгений Сергеевич и слышать об этом не хотел, заботясь о неприкосновенности своей личной жизни. Так что камерами утыкано все только снаружи.

Немного волнуюсь. Иду так тихо, что сама не слышу собственных шагов. Пока еще не понимаю, зачем я это затеяла, но внутри все будто подсказывает, что двигаюсь я в правильном направлении. Хотя может, я просто путаю интуицию с любопытством?

Легонько толкаю попадающиеся на пути двери, и заглядываю внутрь.  Большинство из них оборудованы под спальни, все с шикарными кроватями и мебелью, но как будто… нежилые.

Его спальню я узнаю сразу же. Темное помещение, серые стены с черным бархатным текстилем. Кажется, интерьер полностью отражает внутренний мир Варламова, минимализм такой же скупой, как его эмоциональный диапазон. Иногда мне кажется, что он и вовсе не способен на человеческие эмоции.

Прикрываю за собой дверь и прохожу внутрь. Кровать аккуратно застелена, на покрывале нет не единой складки, да и в целом в спальне царит безусловный порядок. Кажется, если я найду здесь хотя бы пылинку, случится конец света.

Закусываю губу и аккуратно присаживаюсь на краешек кровати. Озираюсь по сторонам. Зачем я сюда пришла? Что хочу найти?

Взгляд падает на тумбочку возле кровати, открываю ее. Внутри лежат очки в дорогой черной оправе и томик Гюго «Человек, который смеется». Изумленно поднимаю брови, в голове тут же вырисовывается отчетливый яркий образ, вот Варламов лежит на кровати, закинув ногу на ногу, нацепив очки на нос, и читает. Даже не знаю, какие ощущения испытываю от этого. До этой секунды я вообще не могла представить его лежащим на кровати, а тем более читающим. Гораздо правдоподобнее было думать, что он не спит вовсе, а бесконечно сидит в своем кабинете изучая какие-нибудь супер-важные бумаги.

«Кабинет» – простучало в голове, и я тут же положила книгу обратно в тумбу. Встала с кровати. Это последняя комната на этаже, а его кабинета я так и не увидела, но буквально пятой точкой чувствую, что он должен быть. Бросив взгляд на массивные двери шкафа в углу, я не смогла удержаться от желания вновь вдохнуть запах его парфюма. Наверняка он остался хотя бы на одной из рубашек.

Вот только одежды в шкафу не оказалось, и вовсе это не шкаф. Двери, которые я приняла за двери шкафа, оказались входом в отдельное помещение.

Ну просто Нарния какая-то – усмехнулась я про себя, и осторожно вошла внутрь.

А вот и кабинет. Многочисленные шкафы со стеклянными дверцами, уставленные томиками различной литературы, черный диван у двери, массивный дубовый стол в самом центре, кожаное кресло.

Прохожу и сажусь за стол. На нем лежат несколько черных папок, золотистая стильная ручка. Ничего из этого трогать я не должна, знаю. Но очень хочется. Открываю тумбы в столе, бумаги, бумаги, бумаги…

Большая подшитая папка с черными гравированными буквами: «КОВАЛЕВА МАРИЯ АНДРЕЕВНА».

Пальцы замирают. Что ж, либо это мой полный теска, либо я только что нашла досье на саму себя, и, судя по толщине папки, оно не совсем немаленькое…

Глава 9.

Раздумываю, открывать или нет. Но на бумагах моё имя, значит отчасти они принадлежат и мне? Верно?

Кладу их перед собой на стол, и, на всякий случай, еще раз оглядываюсь по сторонам. Свет я включать не стала, так что в кабинете темно, лишь свет яркой луны проникает через окно. Достаю телефон из заднего кармана джинсов и снимаю с блокировки, легкое освещение позволило лучше разглядеть бумаги.

На первой странице подкреплено моё фото 10х15. Я узнаю его, оно из паспорта. Скептически поджимаю губы, потому что сделано оно было шесть лет назад, и я там совсем еще ребёнок, почему-то становится немного стыдно, оттого что Варламов его видел. Дальше стандартная информация и ксерокопии всех моих документов. И откуда только они их взяли?

Подробная информация о местах, где я когда-либо работала. О людях, с которыми контактировала за всю мою жизнь. Две страницы о Тане, в статусе написано «близкий друг». Когда и от чего умер отец, такая же графа про мать. В строке «близкие родственники» стоит прочерк.

Передергиваю плечами. Вся моя жизнь сухо изложена на белоснежных листах А4. Ничего нового я про себя не узнала, а вот то, что все это известно Варламову – заставило задуматься. Может он собрал это досье перед тем, как приводить меня к себе в дом? Или еще раньше? Кода я начала встречаться с Денисом? Хотел узнать, что из себя представляет невеста сына? Вполне вероятно…

Аккуратно сложила листы обратно в стопку и уже хотела было убрать на место, но взгляд наткнулся на еще одну папку. Сначала я ее не заметила, потому что она лежала как раз под моим досье.

Открываю.

«Завод «НГК», Московская обл, ул Новая, строение 74А, Оборотный капитал 106 669 млн руб. Владелец: Ковалева Мария Андреевна.»

Что? Сердце загрохотало. Перечитываю еще раз. Все верно. Написано мое имя.

«Нежилое помещение площадью 212 кв метров. Московская обл,  Пятницкое шоссе 15, к2. Стоимость 27 млн руб. Владелец: Ковалева Мария Андреевна.»

«Коттедж площадью 117 кв метров. Московская обл,  Лесная ул, дом 15. Стоимость 114 889 млн руб.»

Да что это за чертовщина?

Руки холодеют. Судорожно листаю страницу за страницей. Десятки, сотни листов, на каждом из которых написана якобы моя собственность.

Я отрицательно мотаю головой. Все это принадлежит не мне! Все это подделка! Где Варламов взял такую информацию? Да я обо всем этом даже не слышала! Из моей собственности – у меня только ободранная комната в коммуналке!

Делаю судорожный вдох.

Так, так, спокойно.

Включаю камеру на телефоне и успеваю сфотографировать пару листов, прежде чем слышу звуки за дверью.

Распахиваю глаза. Сглатываю ком в горле и тупо пялюсь на дверь в кабинет.

Твою мать, что делать!? Паника накрывает с головой.

Со скоростью света захлопываю папку, и кладу ее на место. Шаги в спальне Варламова становятся отчётливее, и я практически плачу от страха. Что будет если меня сейчас здесь застанут? Он меня сразу убьёт или сначала посадит под замок в комнату еще на восемь месяцев?

Недавно съеденная еда начинает проситься наружу от волнения и стараюсь глубоко дышать, чтобы успокоить приступы тошноты.

Шаги послышались совсем рядом с дверью. Скрипнула ручка.

И я, не думая ни секунды, юркаю под стол.

Сжалась, зажмурилась, закрыла лицо ладонями. Пульс отчетливо стучал в висках, и я боялась, что его услышат, до того сильно он грохотал.

Черт побери! Зачем!? Зачем я сюда полезла? Сейчас бы спокойно спала в своей кровати! Дура! – беззвучно ругаю я сама себя, пока тяжелые шаги проходят в кабинет. Как хорошо, что с той стороны стола есть широкая панель, которая полностью скрывает меня от глаз гостя.

Несмело открываю глаза.

На полу лишь маленькая щель, через которую я могу разглядеть черные лакированные мужские ботинки сорокового размера. Не знаю почему, но в этот момент я практически уверена, что это не Варламов. Наверное, потому что ботинки, несмотря на дороговизну, выглядят грязными. А мне было достаточно одного взгляда на Педанта Сергеевича, чтобы понять – он себе никогда в жизни не позволит расхаживать в грязной обуви.

Мужчина медленно подошел к столу и что-то взял. Это было слышно. Какие-то бумаги? Затем замер на секунду и тут же направился к двери быстрым шагом.

Кажется, только когда дверь за ним захлопнулась, я позволила себе сделать вдох. В глазах тут же потемнело.

Дверь спальни хлопнула, и я вздрогнула всем телом. Он ушел.

*******

Меня разбудили настойчивые крики, отчетливо доносящиеся с первого этажа. Один из голосов принадлежал Варламову, и он явно чем-то недоволен. Тут же распахиваю глаза, прогоняя остатки сна, и подскакиваю с постели. Шарю рукой по простыне, нащупывая телефон.

Раз Варламов вернулся из больницы, я должна с ним поговорить. Вчера я еще долго не могла уснуть, даже пыталась погуглить несколько адресов, которые успела сфотографировать на тех бумагах. Все они настоящие, завод действительно существует, и коттедж, и постройка. Но информации о настоящих владельцах я найти так и не смогла.

Быстро умыла лицо прохладной водой и натянула первую попавшуюся блузку с брюками. Перед тем, как выйти из комнаты, еще раз открыла фото. Не знаю, зачем. Наверное, для того чтобы убедиться, что у меня не поехала крыша, или что мне все это не приснилось. Да, фото действительно есть.

Набираюсь смелости, и иду к лестнице, ведущей на первый этаж. Скорее всего он разозлится, узнав, что я была в его кабинете. И я к этому готова. Это справедливо, мне бы тоже не понравилось, если бы в моих вещах шарился абсолютно посторонний человек. Но спросить обо всем прямо в лоб – единственный вариант. К такому выводу я пришла сегодня ночью. Если Евгений Сергеевич не причастен к этим бумагам, он должен знать, что я тоже впервые о них слышу, и никакой собственности не видела и в глаза. Может, меня кто-то подставляет? Хочет замешать в каких-нибудь криминальных делах? В таком случае, кроме Варламова, меня некому будут защитить. Пока я ношу этого ребенка под сердцем, он должен гарантировать мою безопасность.

Примерно такие слова крутятся в моей голове, пока я иду на голоса, которые разносятся с кухни.

– Черт побери! – громыхает Варламов. Сразу после слышится сильный удар по столешнице, и я замираю на месте. – Вы тут для чего!? Дом украшаете, или может все-таки работаете!?

Он явно в бешенстве, и я раздумываю, не повернуть ли мне обратно? Но не успеваю, Евгений Сергеевич, замечает меня и кивком головы приказывает пройти на кухню.

Он выглядит довольно хорошо. Почему-то меня это радует. Пожалуй, от его серого цвета лица, и темных кругов под глазами, которые были в больнице, становилось не по себе.

Сегодня он одет в классические темные брюки и такого же цвета рубашку. На запястье неизменно дорогие часы, а его парфюм я отчетливо различаю среди десятка других запахов, витающих на кухне.

– Здравствуйте. – несмело произношу я и переступаю порог. Сильнее сжимаю телефон в руке и прохожу за барную стойку, забираюсь на высокий стул в повисшем гробовом молчании.

Помимо Варламова, на кухне есть еще двое мужчин. Костя и такого же телосложения амбал с темными глазами, вероятно тоже кто-то из охраны. Оба парня виновато втянули головы в плечи.

– Где ты была ночью? – отец Дениса не спускает с меня холодного колючего взгляда и сердце пропускает удар от этого неожиданного вопроса. Значит мне не показалось? Действительно что-то случилось, за что он сейчас отчитывает охрану. Это как-то связано с теми бумагами?

Интуиция подсказывает мне сейчас же ответить правду, про кабинет, про то, что я нашла досье, и про того мужчину, которого видела.

Но трусость берет верх, заставляя инстинкты самосохранения забиться в панической атаке.

– У себя. Спала. – голос взлетел на пару тонов и стал писклявым, будто мультяшным. Я прочистила горло и сухо добавила. – Что-то случилось?

Варламов внимательно изучал моё лицо, будто ища признаки лжи, поэтому я постаралась сделать его максимально не проницаемым.

– В доме кто-то был. – холодно выдал он. – Из моего кабинета пропали ценные бумаги. Твою комнату сейчас обыщут.

Я киваю. В голове складывается два плюс два. Черт, я должна ему сказать. В моей комнате вряд ли что-то найдут, но быть может мои слова помогут найти того, кто так беспрепятственно может расхаживать по чужому дому?

– А как он проник внутрь? – я перевожу взгляд на Костю. – Ведь снаружи везде видеонаблюдение и охрана.

– На камерах только свои. – сурово изрекает Варламов.

Я судорожно вздыхаю. И уже набираю в легкие воздуха, чтобы признаться, как на кухню тяжелыми шагами входит еще один мужчина.

Высокий брюнет в строгом черном костюме и белой рубашке. Глаза холодные, будто закаленная сталь. Острые черты лица с первого взгляда вызывают неприязнь, и я тут же опускаю глаза.

На его ботинки.

Сердце подпрыгивает и начинает стучать где-то в районе горла.

От неожиданности я вскакиваю с места и растерянно пялюсь на маленькую царапинку у самой подошвы. Черт! Да это же те самые ботинки! Я верчу головой, переводя взгляд сначала на Варламова, затем на Костю. Те с интересом наблюдают за моими безмолвными нелепыми действиями, ожидая, что я наконец что-то скажу.

В животе что-то кольнуло, и я замерла, нахмурив брови, прислушиваясь к своим ощущениям. Не прошло и секунды, как острая, режущая боль прошлась по всему телу. Я вскрикнула, и схватилась за живот, роняя телефон из рук. От боли из глаз тут же брызнули слезы.

Варламов подлетел ко мне и ухватил за локоть.

– Больно. – давлю я, моё лицо скривилось, а на лбу проступил холодный пот. Что происходит? Что-то с ребенком? Голова начинает отчаянно соображать, и я боюсь даже пошевелиться, чтобы не сделать еще хуже, так и стою, полу согнувшись и обхватив себя руками.

Взгляд падает на телефон, лежащий на белом кафеле. От падения он разблокировался, а по экрану пошла треснувшая паутинка. Но сквозь нее все равно отчетливо видно фото, которое я вчера сделала в кабинете Варламова. Боль отпускает, и я несмело делаю пару глубоких вдохов.

А Евгений Сергеевич переводит внимательный взгляд с моего лица на телефон. Отпускает локоть и берет смартфон в руки.

Молча разглядывает его пару секунд. Поднимает безжалостные глаза на меня.

– Ты была там? – его голос настолько злой, что я искренне желаю обладать способностью телепортироваться и сейчас оказаться как можно дальше от этого мужчины.