Текст книги "Серебро на крови (СИ)"
Автор книги: Даша Пар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
– Это было скорее от неожиданности, – бурчит в ответ. – Не каждый день увидишь девушку со всех ног удирающую от толпы нежити. Клянусь богом, ты могла бы посоперничать со спринтерами! Как ты вообще додумалась залезть в город на карантине?
– А что вы здесь делаете? – попыталась оправдаться, но он обернулся и его ироничная ухмылка была красноречивее любых слов.
Теперь, когда он снял маску, в этом тусклом свете, смогла разглядеть его. Он оказался почти лысым, только мелкий ёжик тёмных волос с выбритыми полосками возле висок. Мешковатая одежда мешала разглядеть фигуру, но нетрудно догадаться, что в таких условиях хлюпик вряд ли выживет. А он очень быстро смог затащить меня в дом. Лицо интересное, запоминающееся. Широкая челюсть, брови дважды порезаны пополам, из-за чего лицо казалось мрачнее, чем есть на самом деле. Мне понравились его глаза. Не взгляд в эту секунду, а общее впечатление. Когда смотришь на человека и в голове словно лампочка загорается понимания, кто перед тобой. Не зря говорят – глаза – это зеркало души. У него она красивая. Светло-зелёный цвет глаз, смотрит как будто бы и не на тебя, а куда-то чуть выше линии глаз. Это успокаивало и располагало к общению. Сама не заметила, как почувствовала себя рядом с ним в безопасности.
– Пытаемся выжить, – он развёл руками, показывая своё богатство. – С одной стороны нежить преподнесла нам подарок, здесь практически не бывают мародёры. Мы уже несколько месяцев живём в этом доме, чужих в окрестностях почти не вижу. А Нью-Йорк большой город, но страх ещё больше. Думаю, что можно считать, что нам повезло. Здесь есть еда, вода, можно найти всё, что угодно. Эта плита работает на батарейках, которые можно подзарядить от солнца, запас неограничен, в часе езды отсюда есть склад. Думаю, что через пару месяцев мы переедем туда жить.
– Ты предлагаешь мне остаться? – видя его воодушевление, спрашиваю осторожно.
– А почему нет? Не знаю, что там произошло, но я видел вертолёт, часами летающий над городом. Слышал автоматные очереди, на которые сбежались все монстры этого района, а потом увидел тебя в одиночестве удирающую от этих тварей. Ты далеко забралась, значит сильная и выносливая. А здесь живут в основном старые люди. Им нельзя покидать город, за его пределами их ждёт скорая смерть. Да и мне не особо хочется лезть в мир, где, шутка ли, обитают вампиры. Смешно, не правда ли? Потребовался конец света, чтобы предсказания «фильммейкеров» сбылись и сверхъестественное полезло из всех щелей. Так и живём, – пока говорил, мужчина освободил заваленный стол и стулья, приглашая располагаться поудобнее.
– Да, мир совсем не тот, что раньше, – улыбаюсь скупо, понимая, что совершенно не знаю, что сказать.
Главное, не понимала, что дальше делать. Как вернуться в поместье? Бензина явно не хватит. Когда планировала поездку сюда, об обратной дороге почти не думала, веря, что смогу раздобыть бензин в таком большом городе. Но ещё в пригороде заметила опустошённые автозаправки со стёртыми надписями «Бензина нет». Теперь оказалась здесь, на распутье. С одной стороны Маркус, а с другой…
– Я не представилась, – проговорила, негромко кашлянув. – Меня зовут Фрида.
Кажется, это имя слегка удивило его и он немного замешкался, прежде чем ответить.
– Зови меня… Тай, – он загадочно улыбнулся кончиками губ и протянул руку для приветствия. – Рад познакомиться с тобой, Фрида!
– Взаимно! – принимая рукопожатие, ответила я.
– И что же мне с тобой делать, Фрида? – задумчиво тянет Тай, усаживаясь напротив.
За его спиной уютно хрипит небольшой чайничек, свет от ламп на батарейках создают интересную игру света и тени, отчего цвет глаз мужчины кажется неестественно ярким. Почти с сожалением прогоняя наваждение, раздумываю над его словами.
С его слов, поняла, что здесь доживают свой век старики, которые чудом смогли пережить пандемию. Также в здании находится несколько энтузиастов, среди которых есть внуки этих стариков. Молодые днём рыщут по городу, собирая всё, что может пригодиться. Самым ценным были книги. Они были на грани, ведь условия среды, где нет людей, плохо располагают к долголетию печатной продукции, а ведь именно в них хранится забытый поколением двадцатого и двадцать первого веков ключ к выживанию в мире без высоких технологий.
Интересно, каким будет этот мир лет через двадцать? А через сорок? Сто? Насколько он изменится? А что останется неизменным? Наверное люди. Они так и будут как милосердными, так и жестокими. Сострадательными к немощным, и безжалостными к «не таким». Если только «не такой» не получит власть над ними. Тогда история пойдёт совсем по другому пути. Какая роль будет отведена людям? Пища? Домашний разумный скот? Или же это будет гармоничный симбиоз двух видов? К чему приведёт новую цивилизацию Маркус? Хочу ли участвовать в этом? И позволят ли мне?
Тай даже не догадывается, что сидит рядом с участницей всей этой свистопляски. Наверное, он думает, что я просто потерянная девушка в этом огромном брошенном на произвол судьбы мире. И сейчас понимаю, что хочу, чтобы всё так и было. Потому что тогда мне не пришлось бы примерять на себя странную роль спасительницы человечества.
Оглядевшись, по-новому посмотрела на то, что было в комнате. Так выглядит переходный период истории. Консервы и лампы на батарейках. Это даже не смешно, учитывая, что было доступно людям каких-то полгода назад. Всё ушло в бездну. Заставляет задуматься о бренности существования. Но не сейчас, слишком много мыслей возникло после того, через что прошла каких-то несколько часов назад. Кажется, что поместье осталось в другой вселенной. А вертолёт и крики Линды в ином измерении. Здесь и сейчас я в безопасности, но так будет не всегда. А значит нужно принимать решение. И похоже мне скоро придётся встретиться с Маркусом и принять его злость за мой побег. Нельзя убегать от своего настоящего, оно всё равно настигнет. Зная, сколько времени вампир потратил, чтобы найти меня, он найдёт и вновь. И тогда не знаю, что может произойти. Лучше, если прямо встречу его гнев. Осталось только понять, как это сделать.
Тай смотрит на меня, крутит в руках чашку, от которой идёт горячий пар. Смотрит с интересом, но каким-то разочарованием. Словно знает, что скоро уйду. Жаль, мне кажется, он хороший. Правильный, но очень печальный. Словно та ноша, что он взвалил себе на плечи оказалась слишком непосильной, но он продолжает её тащить, как какой-то атлант, что держит небо. Вдруг остро почувствовала желание разделить с ним эту ношу. Присоединиться к нему. Было подалась вперёд, но резко опустила взгляд в свою чашку. Нет. Будь я девушкой без памяти на шоссе – да. Но теперь знаю, кто я. Знаю, что у меня есть прошлое. Знаю, какая ответственность лежит на моихплечах. И, как бы ни хотелось, бежать нельзя.
***
Тай оказался удивительным человеком. Ещё более удивительным, чем могла предположить. Я не стала рассказывать ему свою историю, только сообщила, что мне нужно вернуться туда, откуда пришла. Конечно, он расстроился из-за моего отказа остаться с ним, однако принял моё решение и пошёл навстречу. Это было очень странно и необычно, поскольку я даже не знала, как отблагодарить за его помощь. Он предложил мне мотоцикл. И бензин. И приют. И еду. Он само олицетворение доброты, что немного настораживало, однако не было причин ему не верить.
Сейчас мы находились на крыше и слушали город.
Он так и сказал: «Идём слушать город».
Это так удивительно – лежать в шезлонге на крыше двадцатиэтажного дома, смотреть на звёзды и слушать, как белые упыри шастают далеко внизу. Тай объяснил, что если они проберутся в дом, он услышит. Именно поэтому он и построил загородки на каждом этаже. Именно поэтому в доме заселён только последний этаж. На такой высоте они нас не чувствую. Но если им взбредёт забраться в дом, то каждое препятствие будет отговаривать их идти выше, а Тай будет знать, что они рядом. Как признался мужчина, это не спасение. Люди в этом доме не смогут уйти, даже если упыри будут прямо за дверью. Все это знали, поэтому дозоры были для тех немногих молодых, кто остался. Два высотных дома соединены толстым канатом, по которому можно перейти с одной крыши на другую. Это же сделано и со следующим домом, а в нём, в подвале, есть убежище, в котором можно переждать ночь. Там такой узкий проём, что по коридору до подвальной двери может пройти только один. Поэтому есть шанс отбиться.
Тай говорит, что не уверен, что им когда-нибудь придётся воспользоваться этой защитой. Он не уверен, что сможет бросить тех, заботу о которых взвалил себе на плечи. При этом он так посматривает на меня, что хочется провалиться сквозь землю от стыда, но я не могла ответить ему да. Поэтому молчу и слушаю город.
Ошибочно считать, что мёртвый город тих и молчалив. Нет, он обладает собственной мелодией одной высокой тонкой ноты. Каждый звук порождает страх и отчуждение. Здесь всё – невыносимое одиночество, отказ, перерастающий в негласный запрет. Мы знаем, что хранит в себе мёртвый город. Что скрыто за тёмными провалами окон, в подвалах и на крышах, в переулках, магазинах, под землёй. Мертвецы. Сотни, тысячи, миллионы мертвецов! Для них город стал братской могилой и поэтому здесь так холодно и сыро. Мы на кладбище, обряженном в бетонные одёжи. Здесь каждый будет чувствовать себя неуютно. Ведь, что за дикость – в наше время и мертвецы могут быть живыми. Сейчас, пока город пуст, большинство зарылись в подземные тоннели-лабиринты, в которых никогда не было видно солнца. Там они спят, похожие на высохших, застывших в вечности, мумий. Пергаментная кожа, пустое выражение лица. Так можно счесть их за мёртвых, но это ложь. Они спят, в своём безликом, чуждом разуме, выжидая добычу. Готовые проснуться, когда мимо пройдёт живой человек.
Такими стали города. Ловушки, где в любом достаточно тёмном доме можно встретить мертвеца, который не мёртв.
И поэтому слушая этот мёртвый город, вздрагиваю от каждого непонятного шороха, будь то скрип оконных рам, хлопанье на ветру дверей, крик ночной птицы. Любой звук вызывает опасения – за каждым могут скрываться они.
***
Мне неловко. Чувствую себя нехорошо после долгой бессонной ночи. А Тай улыбается, щурится от ярких лучей проснувшегося солнца. Ему хорошо, привык спать в мёртвом городе, отдаваясь на волю дежурившим, сменивших нас на рассвете.
Сейчас мы в длинном светлом зале, который служит столовой, в окружении крепких старушек и стариков. Время завтрака, все бодры и веселы. На меня смотрят с любопытством, многие даже не догадываются о том, как попала сюда. Не думаю, что им понравится узнать, что из-за меня произошло прошлой ночью.
Старушка с волосами мягкими и редкими как пух подкладывает мне картошку в тарелку, смотрит очень тепло и заботливо. Она такая светлая, неземная, что скоро понимаю – её нет с нами. Эта старушка ещё недавно была женщиной, но после конца света она ушла, уступив место своей замене – простой, недалёкой и улыбчивой. Здесь она нашла приют, простое дело – помогать на кухне. О ней заботятся, её жалеют, но она всё равно не вернётся. Ещё одна маленькая трагедия большого мира.
– Спасибо за помощь, так, наверное, нужно сказать? – поднимаю взгляд на сидящего напротив Тая, с удовольствием уплетающего непонятные консервы с картошкой.
– Не за что, – он ухмыляется и кивает на мою тарелку. – Ешь, а то Магда обидится. Она любит новеньких, любит людей. Ещё погоди, скоро подсядет, будет выпытывать, что в мире твориться.
– А тебе самому не интересно? – следую его совету и притрагиваюсь к пище.
– Всё, что мне нужно, я давно уже узнал. Теперь остаётся только ждать перемен.
Он похож на чеширского кота, такой же переменчивый и загадочный.
Мне жаль с ним расставаться. за столько короткое время, что мы провели вместе, он показался мне самым удивительным человеком, которого встретила за всё время своего нынешнего существования. Даже Маркус меркнет перед ним.
Тай спас меня, привёл в свой дом, накормил, выдал новую одежду, представил хорошее тёплое место для сна. Он даст мне мотоцикл и бензин, что бы могла вернуться в поместье. Он ни о чём не просил, помогает этим людям и они любят его за это. Бескорыстен, добр, весел, не смотря на то, что происходит вокруг. Вижу очень много хорошего в нём, но в тоже время, что-то начинает меня смущать. Мне кажется, есть какая-то загадка, тайна, которую не прочь узнать. Но… мне нужно ехать.
Там, в поместье, меня ждёт Маркус. Ждут исследования, ждёт ответственность, от которой так глупо сбежала. Конечно, могу придумать оправдания своему поступку, но по моей вине погибли мои защитники. Они сделали это, чтобы я выжила. Эта жертва не даст мне быть легкомысленной, я должна понести ответственность за свои ошибки. Поэтому сегодня покину этот оазис добра и вернусь туда. Хочется сказать, что это мой долг, но я не буду столь высокомерной, чтобы рядить важные вещи в такие слова. Это просто то, что должна сделать, не смотря на всю мою симпатию к Таю и этим людям.
Глядя на него, мне кажется он знает, о чём сейчас думаю, и принимает моё решение.
– Не грусти, Фрида, – он склоняет голову набок, чуть прищурившись. – Я уверен, путь нашего мира закончится на чём-то хорошем. Всё не может быть так плохо, как ты думаешь.
– Что? – посмотрела на него и поняла, что потеряла нить беседы. Так бывает, если слишком глубоко уйти в свои мысли. – Прости, я немного задумалась…
– Просто помни, что мир не может постоянно быть ужасным. Всё плохое имеет и обратную сторону. Нужно постараться найти её, иначе начнёшь и в хорошем видеть одно зло.
Слышу личный опыт в его словах. Вероятно, он прошёл через них насквозь и теперь принимает эту правду в своём сердце. Поэтому слова и цепляют – они живые и бьются в его груди.
– Надеюсь, что ты прав, – улыбаюсь, кивая ему в ответ. – Но пока я стараюсь так глубоко не думать об этом. Не могу сказать, что было со мной во время конца… Можно сказать, я родилась после пандемии и вижу только этот вариант мира. Поэтому и принимаю его таким, какой он есть, не задумываясь об утраченном.
– Тогда я желаю тебе удачи в твоём будущем! – он опять улыбается.
На его губах играет эта чарующая мягкая улыбка, от которой так тепло на душе. Неудивительно, что все вокруг так смотрят на него. Он их главный, тот, кто знает, что такое ответственность. Мне многому стоит поучиться у него.
Прячусь в кружку с чаем, смущаясь. Сейчас чувствую себя девчонкой рядом со взрослым. Но это чувство не приносит безопасности. Нет защищённости, потому что я не его девочка. А совершенно чужая, случайно оказавшаяся рядом с ним. И скоро мне придётся покинуть его. Но не забыть.
***
– Фрида, если тебе что-нибудь понадобиться – приезжай. Здесь тебе всегда будут рады, – он смотрит внимательно, говорит вдумчиво, отдавая отчёт своим словам.
Мы за пределами дома, в нескольких кварталах, на закрытой парковке, где стройными рядами, как на кладбище, хранятся автомобили и мотоциклы. Несколько на ходу, ими часто пользуются, путешествуя за необходимыми для выживания вещами по городу. Красный достаётся мне. Полный бак, хромированные детали, сказка, а не мотоцикл. Но мне всё равно тревожно. Теперь, по-настоящему зная, каким стал этот мир, и к чему может привести поломка… это путешествие уже не кажется таким лёгким, как было в начале. Теперь знаю, что может скрываться за поворотом.
– Надеюсь, что мы ещё увидимся, – отвечаю неловко. – Тай, ты удивительный человек. Самый удивительный из всех. Благодарю тебя за всё, что ты сделал. Без тебя, я здесь не стояла бы. Ты настоящий спаситель, и я надеюсь, что твой путь будет светлым. Желаю тебе и твоим друзьям пережить эти смутные времена…
– Оставайся с нами, Фрида, – он перебил меня, схватив за запястье, подойдя почти вплотную. – Зачем тебе куда-то ехать? Здесь есть всё, что нужно, Фрида. С нашими запасами мы сможем годами держать оборону и никто, ни человек, ни упырь, ни любое другое сверхъестественное существо не посмеет причинить нам вред. Оставайся! Ты понравилась остальным, мы примем тебя в нашу семью. Ты же можешь погибнуть там, в пути! Зачем ты уходишь? Я вижу сомнения на твоём лице, не нужно сомневаться! Мы сможем позаботиться о тебе! – он говорил горячо, слишком горячо и слишком отчаянно.
Да. Теперь вижу это в его глазах – отчаяние, тоску и печаль. Осенний сплин на его сердце, такой мрачный и холодный, что хочется выть от силы северных ветров, проснувшихся в его душе. Он – само воплощение страдания. Вижу, почему он такой светлый. Это не доброта, а искупление прошлых грехов. Он молится на них, пытаясь загладить свою вину. Но что мог сделать такой как он? Какое зло он взял на душу, что так терзает себя?
Порываюсь вперёд и прижимаю его к своей груди. Мне хочется согреть его, защитить, убрать всё зло, что окружает его душу. Напомнить, что в этом мире есть и хорошее.
Он пахнет осенью, костром, дымом, и земляникой. Такой удивительный букет, совсем не свойственный мужчинам. Этот запах ассоциируется с домиком на берегу туманной речки, окружённого сосновым бором. Из дымохода струится серый пар, а в отдалении виднеется мельница, с тяжестью вращающая колесо времён.
Да. Правильная догадка. Он словно время, струящееся как песок, доброе, вечное, никогда не останавливающееся время. Время не может быть безжалостным, ведь оно – всё, что у нас есть. Секунды, минуты, дни… Таким вижу Тая. И кажется, что где-то в глубине души всегда знала его. Словно он был постоянно рядом, просто не смотрела на часы, чтобы увидеть его.
Касаюсь губами его губ, они мягкие и тёплые, и немного солёные, потому что кто-то из нас двоих плачет. Пальцами сжимаю его футболку, боясь, что он разомкнёт объятия, боже, как он целуется!
Я горю рядом с ним, воспламеняюсь до самых кончиков своей оголённой страхом души. Дрожу от огня и слушаю, как быстро-быстро бьются наши сердца. Он дорожкой поцелуев чертит узор на моей шее и от каждого касания внутри меня вспыхивает и сгорает вселенная цветов.
– Фрида, – мурашки по коже от того, как он произносит моё имя. Так нежно, хрипло, с тяжестью, подобно якорю, упавшему на дно.
Он тянет за собой и я с головой погружаюсь в эти чувства. В этот упоительный, невыносимый, яркий, согретые биением двух сердец миг, когда прошлое и будущее смешалось как под воздействием трипа, где всё меняется, становится не тем, чем кажется. Погружаюсь на глубину вслед за ним. Тянусь руками, путаясь, боясь потерять касания, мне кажется, что мир вокруг исчез, сокрытый мглою наших тел. И страх проходит. Мне больше незачем бояться.
***
Дорога, покрытая солёным песком из моих слёз. Я бросила его. Ушла, сбежала, покинула. Исчезла и растворилась в полуденном солнце. Не могла остаться и он, как будто, понимал почему. Это боль наполнена желчью и злостью. В ней растворяются моижелания, оставляя за собой только пустоту. В первый раз чего-то захотела своего и моё желание оказалось невыполнимым. Разве это не жестоко? Самостоятельно лишать себя того, чего хочешь. Только раскаяние, муки совести, самобичевание способны заставить отвернуться от себя самой. У меня есть крест, моя расплата за первое желание – узнать себя, вспомнить своё прошлое. Гибель тех людей моя вина. Моя память, моё первое преступление. Непростительная глупость, самонадеянность и наивность. В этом мире такие качества не проходят даром. Они ведут к гибели. Если бы оказалась в эпицентре пандемии – быть мне мёртвой, так как дети погибают первыми.
Ускоряюсь, объезжая заторы и приближаясь к границе карантина. Для города прошлая ночь была урожайной, она забрала новые жизни, добавив новые души в свою коллекцию. Годы спустя, когда в город придут люди, они будут спрашивать себя, что случилось на улице Паердегат? Откуда там взялся вертолёт? Новый мир, новые легенды…
Я тоже буду творить свою историю. Мне предстоит тяжёлый путь рядом с Маркусом, вампиром, который может испугать. Он – моё прошлое и моё будущее. Не Тай, не его интересная семья в заброшенном городе, а Маркус, учёный-вампир, тот, кто с моей помощью избавит мир от белых упырей. Он сможет это сделать, я видела его глаза.
Холодные, мёртвые, наполненные призраками прошлого. Жестокий, но по отношению ко мне невероятно мягкий, как будто бы я пушинка, которую любым неосторожным движением можно сбросить вниз. Иногда и правда себя такой чувствую – невесомой, нереальной, пустой. Мне хочется наполнить себя, но не думаю, что Маркус сможет мне в этом помочь. Боюсь наоборот захочет оставить меня такой, какая есть. Мне кажется, что он предпочтёт запереть меня в поместье и скрыть от посторонних глаз, чтобы вновь не потерять. И мой поступок лишь убедит его в этом. Моя тюрьма, моя клетка, моя судьба. Быть подопытной крыской не так страшно, если знаешь, что это может спасти мир. Но рядом с холодом, сам замерзаешь, превращаешься в снежную королеву, не способную на любовь. Маркус вытянет из меня все соки, потому что по-другому вампиры не умеют любить людей.
«Прости меня, Тай» – мысленно обращаюсь к своим недавним воспоминаниям. Мне хочется тепла и любви, хочется развернуться на сто восемьдесят градусов и вернуться назад, на солнце, в дом, где меня ждут. Уверенна, Тай сейчас смотрит на город с крыши, выискивая в переплётах грязных улочек отблеск моего красного мотоцикла. Как будто бы слышу, как бьётся его сердце в нетерпении увидеть меня. И чувствую, как разрывается собственное от бессилия, невозможности предать свой рассудок. Меня тянет вперёд, к Маркусу, к своим обязанностям, от которых совсем недавно открещивалась. На той бесконечной дороге уже знала, к чему приведёт встреча с Алистером. Та фотография, его слова – якоря на моей шее, я оказалась в ловушке. И самое страшное – это знание, что ты себе больше не принадлежишь. Как жаль, что по-настоящему понимаю эти слова только сейчас.
Будущее предопределено, смирись с этим Фрида и постарайся выжить.
***
Поместье встретило гробовой тишиной. Здесь было пусто, как в покинутом городе. Не ощущалось присутствие людей, как будто их здесь никогда и не было.
Поставив байк на подножку, стянула с головы шлем и прислушалась. Ничего не слышно. Только в отдалении пение птиц да ветер, тянувший от самого Нью-Йорка белые тучи, заставлял шелестеть листья деревьев. Как от дурного предчувствия, по телу прошёл озноб, отчего передёрнула плечами.
Слезла с байка, потянулась, оттягивая момент, когда нужно будет открыть дверь и войти внутрь. Нахлынуло нестерпимое желание: пусть там никого не будет. Пусть мне не придётся принимать решение. Пусть мне нужно будет гнать во весь опор обратно в заброшенный город к Таю, пытаясь обогнать надвигающиеся сумерки. Это желание было таким сильным, что зажмурилась, пытаясь успокоить невыносимую чувствительность сердца. Так нельзя.
Поэтому открыла глаза и подошла к входным дверям. Протянула руку и, с секундной заминкой, потянула ручку на себя.
В доме было пусто. Чувство покинутости отражало недобрые предчувствия, возникшие на улице.
Как же здесь тихо! Так тихо в последний раз было тогда, когда только появилась в поместье. Первые день – меня не хотели напугать. А теперь наоборот – отсутствие людей пугает. Мой путь пролегал из комнаты в комнату, через библиотеку, несколько гостиных, обеденных залов, кухни. Я обошла все комнаты первого этажа и поднялась на второй. Комната за комнатой, дверь за дверью. И каждый раз сердце обмирало от страха – кого могу здесь найти? Если ли хоть кто-нибудь?
Есть.
Последняя комната, в которую вошла, была не пустой. Моя комната, её приберегла напоследок. И её открывала с самым большим страхом, потому что знала, что если кого-нибудь смогу найти в этом пустынном доме, так это будет он. А я знаю, что он принесёт мне.
– Маркус, – на выдохе восклицаю его имя, замирая в дверях.
Он стоит ко мне спиной, отчего его фигура погружена во мрак на фоне открытых окон. Длинные невесомые занавески развеваются на ветру, то поглощая мужчину, то расходясь в стороны. Так он похож на чёрного ангела с белыми крыльями, но я знаю – ангелов не существует. И он не будет добрым.
В его руках тлеет сигарета, Маркус молчит, никак не показывая, что происходит. А мне хочется кричать, ведь то, как он ведёт себя страшнее любого другого проявления гнева. Меня ждёт наказание и от этого покрываюсь липким потом.
– Когда ты попала сюда, я рассказал тебе историю нашей жизни, – его слова звучали глухо, как будто нас разделяет толстое стекло. Стук моего сердца перебивал его голос, и я не могла ничего с этим поделать.
– Ты отказывалась мне верить и я не стал настаивать, понимая, что тебе нужно время прийти в себя. И в какой-то момент начинало казаться, что ты созрела. Всё было хорошо – ты принимала жизнь, ни на что не жалуясь. Я не пытался сделать из тебя ту, какой ты была раньше, Фрида. Понимал, что такое отношение будет губительно для нас обоих. Я не навязывал тебе своё общество, не удерживал силой, давал всё, что ты хочешь. Всё, о чём я просил тебя – оставаться в поместье, потому что знал насколько опасен мир за пределами этого дома. Я каждый день сталкиваюсь с такими вещами, что волосы встают дыбом даже у вампира от того, что творят люди друг с другом. Ты была несчастлива, Фрида? – он стряхнул пепел с сигареты на пол и затянулся. – Нет, не была. Ведь у тебя был я.
Мужчина развернулся и я отпрянула, натыкаясь на закрытую дверь. Маркус выглядел хуже и страшнее белых упырей. Цвет глаз изменился с зелёного на ярко-красный, он был в бешенстве. Черты лица исказила ярость, подобная бушующему урагану, вот-вот готовому разразиться за окнами спальни. Он смотрел на меня как на букашку, посмевшую встать у него на пути. Как будто я мерзость, которую и раздавить-то противно, не то, что убрать с дороги. В его глазах было столько презрения, что комната поплыла от слёз, готовых прочертить позорные дорожки по моим щекам. Я горела от страха и стыда, боясь того, что он со мной сделает.
– Я, Фрида! – гневно выпалил мужчина, прорываясь через мой страх, отчего сжалась, как от удара. – Тебе больше ничего в этом мире не должно быть нужно, Фрида! У тебя есть только я, запомни это! – он почти кричал, впечатывая в мой разум свои страшные слова. – А ты, дрянь, решила от меня сбежать. И куда же? В Нью-Йорка на встречу с упырями?!
– Нет! – закричала, не выдержав морального истязания. – Я не… Я просто хотела узнать, кто я! Мне это было нужно!
– Тогда почему ты всё проделала тайно, Фрида? – вкрадчиво, как змей, прошипел он. Мужчина с презрительной улыбкой покачал головой. – Ты так слаба и глупа, что даже не попробовала убедить меня в том, что тебе это нужно? Я единственный, кому в этом мире не наплевать на тебя, Фрида! Это я искал тебя, пытаясь спасти от Кроноса. Я позаботился о тебе, дал этот дом, дал всё, о чём тысячи выживших и не мечтают! А что ты сделала для меня, Фрида? Тайно, ночью, сбежала из поместья! Это твоя благодарность за всё то, что я для тебя сделал?
– Я не…
– И это всё, на что ты способна? – слышу иронию в его глазах и вижу, как огненное, красное пламя отступает, уступая место яркому свету зелёных глаз. Он успокаивается, кажется он понял, что я хотела ему сказать. – Мне жаль тебя, Фрида, но ты слабая. Обычная девчонка, наделённая необычной силой. Перефразируя известную поговорку: «ламиями не рождаются, ими становятся». К сожалению, но это не твой случай.
– Что ты сделаешь со мной? – прошептала, сглотнув и неотрывно следя за мужчиной.
– То, что нужно было сделать давным-давно – вылечу тебя, – он усмехается, а затем указывает на графин, стоящий на стеклянном столике возле одного из открытых окон. В графине прозрачная жидкость, а рядом пустой хрустальный бокал.
– Я не буду тебя ни к чему принуждать, Фрида. Я не злодей и не монстр, но и вытирать об себя ноги не позволю. Ты вернулась сюда, а значит у тебя есть весомые причины оставаться в этом доме. Но теперь всё будет по-другому. Отныне ты будешь жить по моим правилам, Фрида, иначе тебе не понравится то, что будет дальше. В этом графине яд, который заглушит твою вторую сторону. Каждую неделю ты будешь пить его, подавляя ламию внутри себя. Так ты будешь оставаться человеком, так мне будет удобнее изучать тебя, ведь ты не забыла, почему ты так важна, Фрида? Скажи, ты думала об этом, когда направилась в Нью-Йорк? Что-то мне подсказывает, что нет, – он покачал головой. – Выпей и я прощу тебя.
– Ты правда хочешь, чтобы я выпила это? – в горле пересохло и от этого голос прозвучал глухо.
Подошла к столику и взяла пустой бокал. Подняв на просвет, увидела, что с внутренней стороны он обсыпан белым порошком. Обернувшись, посмотрела на Маркуса. Невозмутим, вся страсть слетела как будто была наигранной. Всё это лишь игра моего воображения, он не способен испытывать сильные эмоции. Но может это иллюзия? Может на самом деле он ненавидит меня? И держит в угоду своим тайным мыслям. Может всё, что нас связывает это лишь цель восстановить баланс в этом мире. Такая благородная цель… она способна породить и менее естественные союзы. Интересно, какой я была раньше? Ведь очевидно – нынешняя я не устраивает его. Он ожидает чего-то другого, чего-то, что не могу ему дать. И от этого он так холоден, но в то же время заботлив. За всё это время он даже не поинтересовался судьбой тех, кого послал за мной. Как будто их судьба ему безразлична. Со мной он также поступит, когда перестану быть ему нужной?
Нет.
Это не его вариант, здесь что-то другое. Более глубокое, более тайное. Здесь кроется вина, которая мелькает в его зелёных глазах. Он виноват передо мной, но у меня нет ключей, чтобы управлять его чувствами. Как и нет способности так с ним поступить. По сути должна отбросить от себя эти мысли, иначе они заведут меня в чащу собственных иллюзий.
Такой вампир, как Маркус, не способен на добрые чувства. Он признаёт только слово «владеть». Он может только обладать и не способен отдавать себя кому бы то ни было. Это обрекает его на бескрайное одиночество, из которого сложно найти выход. Но по-другому он не умеет и не хочет. А может это ему и не нужно, учитывая, какие задачи он перед собой ставит. Он пытает восстановить общество, создать порядок из того хаоса, что разразился после пандемии. Пытается наладить новый быт. Это требует нечеловеческих усилий, ведь как вампир он является для людей страхом. Такое испытание может пройти не каждый и возможно поэтому он такой, какой есть. Холодный, сдержанный, но в тоже время агрессивный, склонный к насилию. Он обладает проницательным умом учёного, но сердцем зверя. Всю жизнь балансируя на этой грани между льдом и пламенем, вампир предстал цельной личностью, в котором можно быть уверенным, если ты готов принять как светлую, так и тёмную сторону.
