Текст книги "Психолог для некроманта (СИ)"
Автор книги: Дарья Вознесенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Совет да отпуск
Синяк и вздувшаяся, лопнувшая кожа на лбу выглядели феерично. Так что к одной из наших ведьм пришлось зайти – магия на меня может и не действовала, а вот травки и всякие растительные притирки в сочетании с заговорами очень даже – и только потом отправиться в кабинет главы, где уже собрались все прочие.
Вот чем хорош мой новый мир, так это тем, что можно явиться на совещание в так себе виде и никто даже не обернется. Ну разве что оборотни чуть сморщат нос, но справятся с собой.
Каждый из присутствующих тако-ое видел в Бездне или среди своих же сородичей, что одна отдельно взятая человечка, у которой не было сегодня возможности ни душ нормальный принять, ни костюмчик поменять – хорошо хоть блузка и обувь нашлась в шкафу, ночные я просто выкинула – не вызвала у них особого интереса.
Разве что тем, что стала героиней первого обсуждения. Во время которого Сеор много чего сказал мне и Мираклию – в назидание прочим, как я полагаю – по поводу действий во всяких критических ситуациях. Законных действий. Так много, что я даже забеспокоилась, не спросит ли глава моего экспертного мнения относительно поведения некроманта во время ночных событий, но он не спросил. Подытожил только, что с “уходом” еще и этой группы кепчатых и учетом того, что большая часть преступников таки оказалась усилиями других детективов в тюрьме и ждала судов, столица может вздохнуть спокойно.
Угу, пока какая-нибудь новая банда не станет слишком сильной и наглой.
– Переходим к основной повестке. Мне не нравится, что до сих пор у нас ни одной зацепки по поводу "крадущего магию". Ни одного толкового предположения. Ничего кроме фактов – из могил похищали части тел, а у ведьмы и целителя забрали магию. Всё. В библиотеке не удалось найти ни одной книги относительно выкачивания магии. Вы хоть что-нибудь еще сделали? – обвел он на нас тяжелым взглядом.
– Мы пока разбираемся с фейским способом… забора мужской силы, – откашлялся один из артефакторов. – Но это непросто, тем более, что в лаборатории нет женщин.
– А это как относится к делу? – нахмурился Сеор.
– Да они просто бояться лишний раз прикоснуться к артефакту, – заржал один из оборотней.
–Вот давай ты придешь и подержишь эту штуку в руках. Сам. – огрызнулся ученый.
– Хватит. Я жду результатов, а не того, чтобы вы наслаждались процессом, – рявкнул Сеор, – Предоставить мне отчет как можно скорее. Что еще у кого есть?
– Мы ездили к магам в несколько академий, в том числе к ректорам академий целителей и ведьм, но никто не смог подсказать, как именно могли забрать магию у наших жертв. В любом случае они изучают сейчас архивы – были ли подобные случаи.
– Отметьте себе, что нам также нужно сравнение – если эти случаи и правда были, пусть хотя бы частично происходило истощение энергии по желанию другого мага, были ли они тождественны? Или все-таки разными способами забирали у разных магов? Важны любые нюансы, – кивнул Сеор.
– Я навестил одного старика… – начал довольно вальяжно детектив Банеор, глава следователей, с которым я уже несколько раз пересекалась. Под взглядом главы он сел прямее и продолжил нормальным тоном, – Его когда-то судили за создание голема, принесшего большие разрушения. С Райского острова его отпустили давно, соседи отзываются о нем как о человеке законопослушном. Да и алиби есть. Расспросил его о големах, но пока он рассказал только то, что мы и так знаем – голема может создать любой маг, и управлять им тоже. И больше двух-трех действий даже сильный маг не сможет заложить в свое создание, это не умертвие, которому можно приказывать и приказывать. Ну и уничтожить голема можно только уничтожив его создателя... Пока всё.
Сеор кивнул и обратил свой взгляд на Мираклия.
– Некроманты?
– Еще на кладбище, – пожал тот плечами, – Ничего нового не могу сообщить.
– Сартр?
– Я пытаюсь составить психологический портрет, – вздохнула, – но слишком мало данных. По двум преступлениям и не скажешь. Мне нужно обратиться к архивам – найти за последние двадцать лет все дела, где будут ключевые сочетания факторов. Кладбище, голем, хоть какое воздействие на магов, потеря памяти…
– Это долгая работа, я распоряжусь, чтобы ею занялись соответствующие специалисты, – кивнул глава, – Больше нечего добавить?
Мы помотали отрицательно головами.
– Идите, – закурил Сеор. – Только… Сартр и Риордан. Останьтесь.
Дежа-вю какое-то. Странно, мне казалось, что глава уже все сказал.
– Я хочу чтобы вы четко уяснили, – глава не стал тянуть оборотня за хвост, подошел к нам, как только все ушли, – Вас сейчас не проверяют и не отстраняют по той причине, что мне слишком важны ваши изредка годные мозги для дела о похитителе. Чутье говорит, что на ведьме и старике-целителе ничего не закончится, потому я буду формировать рабочую группу по всем департаментам. В том числе из вас. Но это не значит, что я и дальше буду позволять вам вести себя не как сотрудникам агентства, а как преступникам. Вы поняли?
Ну вот а я-то тут при чем? Или правило "ищите женщину" распространяется и на случаи, когда женщина – всего лишь жертва? Но говорить это не стала.
– Поняли, – кивнули мы с некромантом синхронно. Но Риордан тут же добавил.
– Как на счет того, кто выдал Сартр "заточенным кепи"?
– А говорил, что все понял, – закатил глаза Сеор, – Мы ищем. У меня есть свои методы. И нет, Мираклий, тебя это не касается. И тебе я не сообщу о результатах… И, Сабина.
– Что?
– Возьми несколько дней отдыха. Консультации отмени и приведи себя в порядок. Выспись. Пока есть эта возможность...
Кивнула.
Обрадовалась даже. С чего бы я отказывалась? Мне и правда надо отдохнуть и подлечиться. Нервы как минимум подлечить – а то нервный психолог это не лучше, чем нервный некромант. Который сегодня не нервный, а отстраненный. Будто обиделся…
Хотя вряд ли. Мираклий не обижен – он просто терпеть не может, когда ему возражают. Показывают, что он не один тут такой важный и права имеющий. Да, он мне нравится. Очень. Но я себе нравлюсь больше. И если Риордан хочет сближения именно со мной, то ему придется признать во мне партнера, который имеет свое мнение и это мнение готов отстаивать. И который не будет безвольной игрушкой… Разве что во время игры.
Я молча кивнула на прощание обоим мужчинам и вышла за дверь.
Домо-ой!
Психологи тоже отдыхают, но...
Я такой дурой в садике была. Когда спать не хотела. А сейчас сон для меня стал просто лучшей вечеринкой… И я сладко спала до вечера. И всю ночь поспать планировала – организм только предупредил, что надо подкрепиться перед тем как в спячку залегать. А счастливое внутреннее я, попискивающее “Отпуск, отпуск!” удовлетворилось тем, что отправило записку медведям – я решила, что смена обстановки мне пойдет на пользу. И уже на следующее утро почти целая, местами красивая, и однозначно чистая и отдохнувшая, садилась в кэб, который направился на окраину и дальше, в сторону Холмов, среди которых – и внутри тоже – притаилась настоящая хоббитания. Академия артефакторов и рядом – научный центр, где работали многочисленные оборотни.
Медведи были не единственными, кто был повернут на исследованиях и экспериментах. И не единственными, кто надевал по желанию собственный мех. Более мелкие звери, вроде зайцев, лис, также увлекались наукой, как и большие пернатые. Из всех оборотней только волки, пожалуй, не жаловали интеллигентский образ жизни и зачастую работали там, где нужна была физическая сила и скорость – например у нас в агентстве.
Холмы – именно так, с большой буквы – располагались с противоположной от столичного порта стороне, и с моей точки зрения были едва ли не самым живописным местом из всех, что я видела в Шаардане. Естественно ухоженные, зеленые, почти всегда подсвеченные солнцем, со множеством значимых каменных строений, оставшихся от прошлых королевств и совершенно умилительными домиками и строениями, созданными нынешним. Многие ученые и преподаватели жили здесь же, в отдельных особнячках и хорошеньких домиках – в большинстве своем оборотни старались не селиться в городах – ну а сами “корпуса” представляли собой разбросанные башни и круглые норы, ведущие в разветвленные сети помещений и лабораторий.
Психологам здесь тоже нашлась бы работа… Многие оборотни страдали от того, что боролись со своим внутренним зверем – чего не следовало делать; подавляли его – чего не следовало делать тем более; или, напротив, давали ему излишнюю волю – а вот это было опасно и для окружающих. Меня приглашали… Но я, несмотря на все явные плюсы, отказалась по итогу. Сонливость и няшность Холмов мне, жителю мегаполиса, не то что бы претила, но не давала нужной остроты ощущений. Возможно, позже… когда я стану пожилой… или окончательно войду в стаю... Хотя, судя по поведению мишек, частью своей стаи они меня считали давно.
Улыбнулась сама себе, расплатилась с извозчиком, и вышла возле небольшого каменного дома в два этажа с мансардой – последнюю, конечно, облюбовал Джоджо. Я здесь не первый раз была и чувствовала себя совсем не так, как впервые, когда попала в домик трех медведей. Спокойно открыла дверь – магические замки пропускали только тех, кого надо – оставила свой небольшой саквояж в гостевой спальне и заглянула на кухню. Делать мне там было нечего – три холостяка готовили как для десятерых холостяков, и лари, в том числе охлаждаемые, были забиты, а в горшочках что-то томилось и напрашивалось в рот.
Так что я с чистой совестью отправилась гулять.
Не прошло и получаса, как мень почти сбил с ног востроженный Джоджо:
– Я тебя сам унюхал! – повис он у меня на шее, а я покачнулась, но удержалась. Потискала медвежонка, который весил уже как я, да и ростом скоро со мной сравняется.
– Молодец, – потрепала по разлохмаченным волосам, – Чем ты занимался сегодня?
– Сидел с Каэлем в его лаборатории. В Академию не пошел – скучно там. Гаюс что-то говорит, говорит, пишет, пишет на доске… Вот я думаю, если мне сейчас скучно – что будет, когда мне придется там учиться?
Хмыкнула.
– Может все будет по-другому. Ведь ты-то изменишься.
На лице мелкого отразились сомнения, но он не стал препираться. Потащил меня чуть ли не через клумбы, возбужденно рассказывая про всякие происшествия, что случились с ним, пока меня не было.
В силу сложного сочетания гормонов и неспособности удерживать внутреннего зверя – и спонтанных оборотов – у детей и подростков оборотней не было возможности посещать школы. Они выглядели диковато и учились базовым и природным вещам в стае из ближайшей родни. А когда уже научались себя контролировать, то шли в Академии или подмастерьями профессии получать. Ну или становились охотниками, земледельцами – по-разному. Джоджо, с его учеными братьями, был более образован и развит, чем его сверстники, но к скачкам его настроения я не сразу привыкла.
Меня заволокли в одну из хоббитских норок и потащили по длинному и слабо освещенному каменному коридору с земляным полом, попутно показывая, в каких лабораториях сейчас “интересно и может взорваться”, а где “ничего уже несколько дней не происходит”. Мы углублялись все дальше и дальше, я запуталась, куда мы поворачиваем, а где – разворачиваемся, и уже собиралась немного приструнить перевозбужденного мишку, как тот меня опередил…
В том смысле что неожиданно завопил что-то радостное, крикнул мне “Играем в прятки!” и умчался с такой скоростью, что я, дернувшись было за ним, никуда не успела. Потеряла.
А пройдя туда-сюда несколько десятков метров и окликнув не отзывающегося ребенка строгим голосом поняла – и сама потерялась.
– Джоджо, немедленно унюхай меня снова! И то, насколько я сердита!
Тишина.
Вздохнула.
Ладно уж. Это Холмы, а не ночное кладбище. Здесь полно людей… то есть оборотней, и света. Найду кого живого и попрошу проводить меня на улицу.
Сомнения
Когда неподалеку что-то взорвалось и послышался глухой звук падающих камней и земли, я даже посмеялась.
Прям вот так “Ха.Ха.Ха.”
Ну вы понимаете – это слишком похоже на голливудские блокбастеры. Когда в два часа экранного времени надо впихнуть столько событий, сколько люди за всю жизнь не проживают. А если событий слишком много – то две части делают. Не может же со мной постоянно что-то происходить? Я же в о-отпуске…
Угу, только забыла, что последний год моя жизнь как раз и похожа на блокбастер в стиле фэнтези с элементами БДСМ… Так что очень даже может.
– Ну и какое у нас сегодня стоп-слово? – со вздохом посмотрела на тот ход, откуда я пришла… кажется. И правда завален. Камни, глина, спасибо, что не черепа.
И ведь страшненько стало. Прям сильно – пусть и не на кладбище я, не ночью. Так страшно, что в горле начал разрастаться ком, как будто мне воздуха не хватает. Вот умом понимаю – все с этим воздухом в порядке. А ощущение, что сейчас задохнусь, холодной волной насквозь.
Глаза закрыла, чтобы этих тусклых нор – коридоров не видеть, и себя всю прохлопала. Ногами постучала. Уши растерла. Попрыгала. Заземлилась, короче, как могла. Легче стало. И пошла, внимательно вслушиваясь и всматриваясь, чтобы не пропустить какого движения или действа. Ох и получит у меня Джоджо… Я не сторонник наказаний, но как награда находит своих героев, так и тот, кто поступает так себе, должен это осознать. Ни бить, ни ставить в угол для этого не обязательно – только надевать нимб и мило улыбаться, типа “ничего, все нормально” я тоже не собираюсь.
Впрочем, это потом будет. Когда я найдусь. Или меня найдут. Что произойдет обязательно! Хулиган мелкий должен же был броситься за помощью?
Тяжелые удары – как – будто кто-то огромный топает – я услышала в одном из ответвлений. И сразу туда поспешила, потому что бьет там кто-то, или идет куда – значит есть кого бить и куда идти. Все лучше, чем искать своих Семь Подземных Королей. Но из-за углов выглядывала осторожненько, конечно. Потому что помнила уже про блокбастер. И хорошо... На очередном повороте, за которым уже явно было о-очень громко и совсем странно я снова притормозила. Выглянула…
И моментально отшатнулась назад. Твою ж бездну... Вот как это развидеть, а?
Вздохнула.
Да очень просто. Как настоящий психолог, я должна была это рассмотреть. Чтобы в своих ночных кошмарах не додумывать всякие небылицы, а точно знать, от чего просыпаться с криком.
Снова выглянула, уже почти не скрываясь.
Утопленная… ну пусть будет камера. Прутья же есть, освещение тоже. И узник. Ну такой… я бы тоже его посадила куда-нибудь и закрыла. Он весь как-будто из разных запчастей состоял. Как Бамблби, только не хорошенький, не желтенький, и не железный. Живой... относительно. Запчасти тоже живые были – там рука, там нога, там хвост… голова вообще как изь камня, огромная, в два раза больше нормальной. Челюсти на ней… как у динозавра. Может динозавровы и были – я не слишком плотно изучала историю этого мира до появления первых разумных… И пахло от него так себе. А может от того, что оно жрало… Пусть будет животное.
Бездна, зачем вот такой хрени жрать? Оно и правда живое и нуждается в пище?!
Доразмышлять мне не дали. Тяжелая и теплая рука накрыла мой рот, чтобы я не завопила, А кто-то большой и сильный утянул меня назад, со звуком “Тш-ш”. И тут же отпустил.
– Гаюс! – проорала я шепотом. – Какого....
– Тш-ш… – снова наказал мне мишка молчать и поманил в сторону. Конечно я пошла. Да что там – побежала за ним! Потому что идти вон туда, где было это…Точно не следовало.
– Что это? – прошипела сразу, как только оборотень остановился и обернулся ко мне с привычной иронично-доброй улыбкой.
– Голем, – сказал он тихонько, – Его нельзя отвлекать во время еды – вызверится и стены начнет ломать. Мало ли… Хорошо, что я успел тебя найти прежде.
Хорошо, что здесь полумрак, и он не увидел, как кровь от лица отхлынула.
В агентстве было правило, что о делах – только о завершенных или никак. Соответственно я не рассказывала Гаюсу о нашем новом деле, и он не мог знать, что с големами у меня… были уже какие-никакие взаимодействия. Значит и скрывать не стал бы. Или он не скрывал, потому что в присутствии этого чудища… ну, ничего такого? Блин, а вдруг оборотни причастны к происходящему...
– Голем? – прочистила я горло, – это который из всяких… частей тел?
– Ну да.
– В Холмах?!
– Да, – кивнул Гаюс. И вдруг спохватился, как человек, который выдал какую-то тайну, – Только ты никому не говори, хорошо?
Сомнения разрешаются, но...
Вот какая у вас реакция, когда кто-то просит молчать о совершенной гадости?
В детстве я, помнится, повелась на просьбы одноклассниц, вырвавших страницу из классного журнала, и не выдала их. Стыдно было – жуть.
Еще я умела хранить тайны и секреты друзей – и с легкостью. Ничего во мне не трепетало от желания немедля рассказать всем и каждому. Правда, свернула общение с одной подругой, которая ходила от своего чудесного парня налево, направо, вниз и вверх и прикрывалась то мной, то нашей общей знакомой. Предательницу я не выдала, но участвовать в этом спектакле отказалась.
В большинстве случаев же я старалась не узнавать ничего такого, за что человеку может быть стыдно – если речь не о консультациях. Потому что если человек просит никому не рассказывать, то стыдится происходящего по тем или иным причинам. И вот голем… ведь это может быть не столько неправильно, сколько опасно. А уж если чудище имеет отношение к преступлениям.. .как же я надеюсь, что нет! Но как в это поверить? И это проверить?
– Не говорить никому? Ты просишь об этом сотрудника королевского криминального агентства, – рассмеялась совершенно неестественно. Типа вот такая вот я юморная. А сама в мишку всмотрелась. И тошно от моих подозрений, и сделать ничего не могу. Дело даже не в моей работе, а в общечеловеческих ценностях… Зло должно быть наказано. И если это зло исходит от моей стаи...
– Причем тут агентство? – совершенно натурально удивился медведь. – Глава нашего центра отказал исследователям в этом эксперименте. Только так получилось, что они заявку подали… ну, после того, как слепили это чудище. Уверены были, что им дадут изучить голема вблизи, в естественной среде. А он отказал почему-то… Ну не убивать же создание тут же…
– А убить возможно?
– Только убив создателя, – кровожадно усмехнулся Гаюс. И чуть нахмурился, когда я отступила. И продолжил более мирным тоном, – Если голема не подпитывает маг или маги, которые его создали, если не смазывать живой кровью места соединения – именно для того ему и дают мясо – то он потихоньку затихает. Замирает. Потом и рассыпется… Сабина, у тебя все нормально? Ты как-то странно смотришь…
– Нормально, – улыбнулась через силу. Мысли метались. Вроде бы оборотень объяснил, и все логично и честно звучит… но осадок от моих подозрений остался. И такое в горле першение, когда хочешь задать Очень Важный Вопрос, но не задаешь – боишься. Ответа боишься, который тебя не устроит совсем, – Все хорошо, я просто заколебалась уже здесь в темноте стоять…
– Быстро выйдем, я хорошо эти ходы знаю, – он еще раз бросил на меня внимательный взгляд и повел прочь.
– Гаюс, – я решилась таки на что-то промежуточное, – Ты же всегда за честность и за то, чтобы решать все законным путем. А покрываешь этих…
– Ну да, – вздохнул, – Мне и самому это не нравится, поверь. Я случайно наткнулся, хотел сообщить главе... Только у них так глаза горели, там и правда целую книгу можно написать – столько нового узнали. Ведь големов создавали, как правило, тайно и с ужасными целями, а здесь ради пользы… Книгу напишут, всем в помощь… – последнее прозвучало почти жалобно.
– И как они её напишут, если официально ничего не делали? – спросила.
– С повинной придут к главе, – твердо заявил Гаюс, – это было моим условием. Что, как только закончат основные исследования, сразу голема утихомирят и каяться побегут перед главой. Тот, конечно, оштрафует и может отстранит на какое-то время от работы, но…
– Понятно. Цель оправдывает средства. Ну а если голем вырвется? Если он навредит кому? – мы уже вышли из пещер. И я подставляла уже лицо долгожданному солнцу и щурилась, пытаясь понять, что дальше. Имеет ли право эта информация остаться необнародованной?
Что если я совершаю ошибку, не сообщая прямо сейчас Сеору о происходящем?
А что если ошибкой будет сообщить? И у моих честных и хороших мишек, и у этих неизвестных мне ученых, которые ради науки готовы рисковать и жизнями, и расположением главы центра, будут большие проблемы? А так, все скоро закончится...
– Голема хорошо заперли, – сказал Гаюс с уверенностью, которую я, к сожалению, не испытывала, – Ему всего несколько дней осталось – а потом его подпитывать перестанут. Ты… ты считаешь я поступаю плохо?
Черт.
Я покусала губы, отворачиваясь.
А потом вздохнула:
– Не важно, что я считаю. Даже не важно, как я бы поступила в этом случае. Я не буду тебе ничего советовать – ты один знаешь, как правильно. Для тебя. Пошли наверное домой… мне еще с Джоджо разговаривать.
Было, почему-то, очень грустно. И тревожно. А еще мелькнула мысль, что если первый день отпуска такой, то что будет дальше?
