Текст книги "Успеть сказать люблю (СИ)"

Автор книги: Дарья Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

И как же так вы, Константин Семенович, вляпаться-то умудрились? Как, как… абсолютно добровольно и с удовольствием!

– Сказал, что отпускает тебя со мной, – аккуратно ответил Костя.

– И все? – у Ани прокурорский тон.

– Да.

– Ты врешь!

– Я не вру, – запротестовал Константин. Вздохнул и добавил: – Недоговариваю. Но есть вещи, которые должны остаться между мужчинами, понимаешь?

Аня молча смотрела на него, а потом с неохотой кивнула. Костя привычно потянулся, чтобы чмокнуть ее в кончик носа – и передумал. Там же охранник на вышке.

– Иди домой, – Константин легко коснулся ее локтя. – Я тебе завтра скину все детали по поездке.

– Прямо завтра? – недоверчиво ахнула Аня.

– Чего тянуть? Времени осталось не так много.

И уже можно начинать предвкушать отпуск на берегу океана с прекрасной девушкой. Которая его, кажется, любит.

Ой.

Глава 8. Синеет море над бульваром

Синеет море над бульваром

Каштан над городом цветет

– Ой, Костя, смотри, какой он огромный! Как дом!

– Такие заходят в «Морской фасад», – Константин лениво повернул голову. – Неужели ни разу не видела?

– Нет! – Аня не сводила заворожённого взгляда с красавца круизного лайнера, зашедшего в порт Санта-Крус-де-Тенерифе.

– В одном ли городе мы живем? – рассмеялся Костя, мягко привлекая девушку к себе. – Парада на Неве не видела, «Кроун принцесс» в Финском – тоже.

Аня обернулась, посмотрела на него внимательно, но ничего не сказала. Лишь прижалась щекой к плечу и продолжала любоваться панорамой порта и лайнерами. А Константин продолжил любоваться Анечкой.

Испания ей шла. И Анечке на Канарах нравилось. Вот такая взаимная любовь у них приключилась – у Ани с Канарскими островами. А сколько уговаривать пришлось упрямицу…

А все сложилось самым наилучшим образом. Эта поездка на Канары уверенно претендовала на звание идеальной. И все – благодаря Анечке. Уготованную ей роль она исполняла безукоризненно.

На пляже и у бассейна в купальнике выглядела так, что в Косте регулярно просыпался ревнивый демон. От природы не слишком светлая Анина кожа теперь и вовсе, поцелованная солнцем, вся просто светилась теплым медовым загаром. А фигура… Что – фигура? Пончиком он ее называл, только чтобы подразнить – Аня так красиво сердилась. А на самом же деле на пляже мужики головы сворачивали, когда она шла мимо. Бедра, талия, грудь, красивые ноги, гладкая кожа и грива каштановых волос – у этой девушки было все, чтобы вызвать такую реакцию. Пропорции не модельные, а настоящие, женские, на которые мужики реагируют непроизвольно. В общем, на пляже не расслабишься. Но это Константина если и расстраивало, то не слишком.

Компаньон, собеседник и сотрапезник из Ани получился тоже великолепный. С удовольствием соглашалась на поездки и экскурсии, всем интересовалась, восхищалась, любовалась. Слушала, задавала вопросы и смеялась. За столом – никаких стенаний по поводу калорийности блюд, лишь кулинарное любопытство, восторг и отменный аппетит.

Ну и постель. В постели аппетит был тоже отменный. У обоих.

Теперь даже вспоминать было смешно – с чего все у них начиналось. Сейчас же на простынях номера отеля задыхались от наслаждения два идеально подходящих друг друга человека. Все тараканы из Анечкиной головы торжественно капитулировали, и она… Она позволяла ему все. Ни в чем не отказывала, и сама вытворяла с Костей все, что ей хотелось. В постели они почти перестали говорить, но ночи были одна горячее другой.

Словом, все было в этом отдыхе идеально. И только одна мысль не давала Константину покоя.

Те слова, что сказал Иван Валерьевич.

Неужели это так?

«Любит она тебя, Константин»

А как же другое, сказанное Аней?

«Влюбляться в тебя не планирую и замуж за тебя не собираюсь»

Где правда? Кто соврал? Или никто не врал, и просто все… поменялось? И Аня в него действительно… влюбилась?

От этой мысли холодило в груди. И тут же делалось горячо. А самое главное – не мог понять, что сам чувствует. Вся ясность и простота в предыдущих отношениях с девушками не подготовили Константина к тому сумбуру, что наполнял его мысли сейчас. Но одно он осознал точно.

Ему надо узнать правду. По Ане ничего непонятно. Глаза ее так же безмятежны днем, веселы вечером, затянуты пеленой страсти ночью. Кажется, что в ней ничего не изменилось. Или изменилось, а он не заметил. И теперь есть единственный способ узнать правду. Аня ему эту правду сама скажет.

– Девушка, вы любите животных? – спросил он негромко, наклонившись к ее уху.

– Люблю, – отозвалась Аня, по-прежнему не поднимая головы с его плеча.

– Возьмите меня к себе, я такая скотина.

После паузы Аня расхохоталась, подняла голову с его плеча и одарила крепким поцелуем в губы.

– Не наговаривай на себя. Совсем не скотина, а милый плюшевый зайчик.

Аттестация зайчиком Косте не понравилась. Увидишь, Анечка, какой я зайчик. Саблезубый. А вслух сказал:

– Я про животных не просто так спросил. Поедем сегодня в Лоро-парк?

– Этот где попугаи? – восхитилась Аня.

– И не только они, – согласился Костя.

– Поехали! – тут же обрадовалась Аня. – Поехали смотреть не только попугаев. Туда можно со своим зайцем?

– Можно. Только следи за ним лучше, – он коротко обнял ее и взял за руку. – Поехали.

* * *

Утомленная поездкой в парк и впечатлениями Аня устроилась на небольшой отдых. А Костя, дождавшись, когда девушка погрузится в легкую дрему, тихонько слинял из номера. На подготовительные меры по реализации коварного плана ушло всего полчаса. Пара вопросов, несколько купюр – и вот уже в руках у Константина оказался ключ. Обыкновенный, железный. Ключ этот открывал кованую дверь, что перекрывала естественную каменную арку в скале – одной из числа многих, что закрывали тихую уютную бухточку в десяти минутах пешком. Эта бухточка находилась на территории, принадлежащей отелю, и использовалась постояльцами для всевозможных приватных мероприятий. У Константина как раз намечалось очень приватное мероприятие на эту ночь – предпоследнюю для них с Аней на Канарах. Скоро уже возвращаться в Питер, а Костя еще не получил ответ на очень важный вопрос. Сегодня как раз пришло время ответов.

* * *

– Костя, ты меня разыгрываешь! – Аня упиралась только на словах, но сама послушно шла следом по крутой тропинке, увлекаемая его рукой.

– Конечно, разыгрываю, – согласился он, внимательно глядя под ноги. Солнце давно село, и на небе полновластно царствовала луна. Это лучше, чем ничего, но все равно надо быть аккуратным при ходьбе по камням.

– Костя! – Аня все-таки уперлась и остановилась.

– Больше тридцати лет Костя, – он тоже остановился. Запрокинул голову. – Смотри, какая луна.

Аня последовала его примеру, подняла взгляд к небу. Ответа на свой вопрос она там не обнаружила.

– При чем тут луна?

– Каждая порядочная девушка должна хоть раз в своей жизни искупаться нагишом в море в полнолуние, – назидательно ответил Константин.

После паузы Аня рассмеялась.

– А ты в какой роли в данном раскладе? В роли почтенной дуэньи?

– Я на страже твоей порядочности, точно. Пошли, – он потянул ее за руку. – Мы почти на месте.

* * *

– Нет, я категорически не верю, что ты это всерьез! – Аня с все возрастающим изумлением наблюдала за приготовлениями Кости.

Расстелен плед, на него поставлена выданная ему в отеле корзина для пикника, открыта на предмет «подышать» бутылка красного риоховского.

– Что тебя удивляет? У нас пикник, – пожал плечами Константин.

– Угу. В двенадцать ночи.

– Днем бы ты отказалась купаться нагишом.

– Я и сейчас не буду!

– Да ладно? – Костя в одно движение стянул футболку и бросил на край пледа. Запрещенный прием, но иначе никак. Сложил руки на груди, позволяя Анечке собой полюбоваться. И начал планомерно давить. – Ты трусишка, что ли, младший лейтенант Шевцова?

– За такие слова можно и в ухо схлопотать, рядовой Драгин, – сухо процедила Аня. Кажется, удар достиг цели.

Костя еще раз пожал плечами. И без предупреждения стянул шорты. Белья под ними не было – к чему нам лишние сущности? Не дав Ане времени на размышление, развернулся и быстро зашагал к кромке моря.

– Хочешь дать в ухо – сначала догони!

Решалась младший лейтенант Шевцова долго – Константин успел не спеша зайти по грудь, когда его сзади обхватили руки, а в шею уткнулись мокрые губы.

– Ты чокнутый, ты в курсе? – зашептала Аня. – Не верю, что поддалась на эту авантюру!

Он резко, насколько позволяла вода, развернулся и прижал Анечку к себе. И чуть не рассмеялся от удовольствия. Девушка была абсолютно и прекрасно нагой. Первый пункт плана исполнен, можно взять небольшой перерыв.

Костя лег спиной на воду, и Аня последовала его примеру. Она время от времени лениво двигали руками и ногами и молча смотрели небо. С неба на них смотрела луна.

– Это и правда совершенно удивительно… – тихий-тихий Анин голос прозвучал чуть громче едва слышного плеска волн. – Оно того стоило. Спасибо тебе, Кость.

А вот благодарность мы будем исчислять иначе, и не словами. Константин перевернулся, потянул Аню на себя. И утянул их обоих на глубину поцелуя.

Было что-то совершенно необыкновенное в этом поцелуе. В темноте вокруг, в серебристых рыбках лунного света, прыгающих на поверхности обсидиановой воды, в полной обнаженности двух тел, ласкаемых теплой соленой водой. И он, и она словно растворялись – в воде, в поцелуе, друг в друге. Ее руки обнимали крепко его за шею, а ноги плотно обвивали его бедра. Он плотнее зарывался – пальцами ног в крупный песок дна, пальцами рук – в копну мокрых тяжелых волос на ее затылке. Их губы, языки, пальцы, руки, те участки тела, что соприкасались – вели между собой древний и простой разговор.

– Мы же не будем этим заниматься здесь, в воде? – Костя с трудом заставил себя прерваться. И сейчас его чуть подрагивающий палец скользил по девичьей щеке.

– Здесь нет стенки, о которую можно опереться, – с лёгким смешком ответила Аня. Голос ее слегка прерывался, а грудь то выглядывала, то пряталась в воду. Как же это красиво, черт побери!

– Тогда выбираемся на берег? – он снова прижал ее к себе. Какую-то магию творила с ними луна, темнота и вода. И Костя – Костя, который все это придумал – сам попал под действие это магии. И просто не мог теперь отпустить эту нагую наяду от себя дальше, чем на расстояние вытянутой руки, и дольше, чем на одну минуту. Она вдруг стала частью его, неотделимой, необходимой.

– Пошли! – она легко оттолкнулась от его груди и поплыла к берегу. А потом встала и пошла. Так, наверное, выглядела выходящая из морской пены Афродита. Ладно, к черту мифологию. У нас тут не богиня, а земная и чертовски красивая женщина, которую Костя чертовски и почти до боли хочет.

Они пили сладкое вино солеными от морской воды губами. А на закуску – любовались друг другом. Она не могла наглядеться, как черными струйками стекает по мощной мужской груди мокрая густая растительность и как длинные пальцы неосознанно и медленно поглаживают ножку бокала. Он не мог отвести взгляда от съежившихся сосков, казавших в обманчивом лунном свете очень темными, и от крутого изгиба слегка подрагивающих бедер. Это была невероятно волнующая игра, которую даже эротической не получалось назвать. Это было что-то более древнее, изначальное. Двое обнаженных на берегу моря под светом полной луны пьют вино и смотрят друг на друга. Словно мир только что сотворён, еще дышит жаром создания, и все чувства – новые и первозданные.

Тонко звякнули два пустых бокала, когда их опустили в корзинку. А двое обнаженных опустились на плед.

Он точно знал, что должен услышать от нее эти слова. Он был уверен, что услышит их. Надо просто…

Просто надо покрыть поцелуем каждый миллиметр совершенного женского тела. Слизать каждую каплю соленой морской воды – отовсюду. Не пропустить ни одного сладкого местечка.

И за исполнение этого плана Константин принялся незамедлительно и тщательно. Поцелуи были везде – округлые плечи, изящные ключицы, литые груди, крепкий и мягкий животик, гладкие разведённые бедра. Кожа ее на вкус была соленой и одновременно сладкой. Он добрался даже до ступней, но заветных слов не услышал.

Ладно, это пока. И Костя припал губами к главному сладкому местечку. Не оставил там нетронутым ничего. Темный пляж оглашали громкие и почти жалобные стоны. Всхлипы. И слова. Его имя и «пожалуйста». «Костя, прошу, пожалуйста». Прекрасно, но не то.

По-хозяйски притянул разверстые женские бедра. О презервативе вспомнил, но и только. Пронеслось кометой в голове «Выйду, успею», «Есть же таблетки» и даже «Ну и ладно, можно и ребенка». Последнее бы Константина изумило донельзя, если бы он был в тот момент в состоянии думать.

А он не мог. Им в тот миг владели лишь желания, и не одно, а целый спектр. Разбираться в их хитросплетениях не было никакого смысла, и он просто взял. То, что принадлежало ему. Изначально, сейчас и всегда.

Теснота, жар, ее рывок навстречу ему. Умоляющее «пожалуйста». Но он медлит, неспешен практически до издевки. А ему нужно, очень нужно услышать те самые слова. Еще несколько минут этой медлительности, ее жаркого шепота – и уже он готов ей сказать. Все, что она захочет услышать от него. Если не скажешь ты, скажу я, слышишь, девочка моя?!

Анечка начинает дрожать, до боли вцепляется в волосы на его затылке.

– Костя, Костенька, Ко-о-остя…

– Да? Что? Что, моя хорошая, говори! – он замирает.

Она протестующе стонет на остановку, а когда движения возобновляется, дыхание ее становится совсем шумным, в хрип. И сквозь рокот крови в собственной голове он слышит:

– Я… тебя… люблю!

Ликование, которое наполнило его душу при этих словах, сравнить Косте было не с чем. Не испытывал ничего даже близко похожего на это чувство ошеломительного восторга, затопившего его.

– Да, моя сладкая, моя нежная, моя…

Темп движений становится внезапно быстрым, так необходимо им стремительным. Освобождение пришло одновременно, оставив их обессиленными, ее под ним.

Но ответного «люблю» Аня не услышала.

Глава 9. Я вам не скажу за всю Одессу

Я вам не скажу за всю Одессу -

Вся Одесса очень велика…

Аня доплела косу, натянула на кончик прозрачную резинку, слегка разворошила пальцами заплетенные пряди. Привычные движения. Она повернула голову и поглядела в зеркало.

В зеркале отражалась симпатичная девушка с заплетённой косой каштановых волос, светлыми серо-голубыми глазами и в синем камуфляжном костюме.

Кто ты? Ее Анна не знала. Ведь из Испании вернулась другая девушка.

Аня наклонила голову, разглядывая свое отражение. Да, внешне все по-прежнему. Разве что загар. И глаза на его фоне кажется светлее. А еще она влюбилась. Вот такая вот мелкая незначительная деталь. Которая изменила все.

Так сложилась Анина жизнь, что влюбленностей и даже просто сильных привязанностей в ней не было. Более того, Аня была уверена, что эти глупости – не про нее. Терять голову, сходить с ума по кому-то? Да бросьте. Нет такого ни в уставе, ни в инструкциях.

Не сходила она с ума и теперь. Кажется, не сходила. Но при мысли, что Костя исчезнет из ее жизни, Аня покрывалась вся ледяными мурашками. Как теперь можно без него?

«Влюбляться не буду, замуж не планирую», – всплыли в голове собственные слова. Она, может, и не планировала. А он взял – и влюбил. Да как в него было не влюбиться? Аня зажмурилась, вспоминая.

Крупное поджарое тело. Умные и ироничные глаза. Умение рассмешить и выслушать. Внешняя легкость, за которой скрывалась чувствующая и глубокая натура. Ласковый и умелый в постели. Да и не во всем этом дело. Просто в Константина Драгина нельзя было не влюбиться.

Кто бы только Аню об этом своевременно предупредил.

Она зябко поежилась. Нет, Аня не стала делать трагедии. Она даже не сразу осознала, что он не ответил ей. Сначала ее саму накрыло всем – новизной обстановки, сексуальным наслаждением, открывшимся только что собственным чувством к Косте, силой этого чувства. Тогда, сразу, после, ей надо было все это осознать. А Константин после был мил. Они пили вино, смеялись, потом еще зашли в море.

И на следующий день он был тоже мил. Они еще перед отлетом успели съездить на экскурсию на вулкан. И все было так же прекрасно, как все предыдущие дни на Канарах. Если бы не одно. Теперь Аня знала, что любит его. А он – нет. Не любит.

Всю обратную дорогу Аня переваривала это. Пыталась смириться. Точно знала, что никогда не спросит его в лоб: «Что ты чувствуешь ко мне?». И это была трусость, Аня ясно осознавала. Пока она не услышала «нет» – есть надежда. Или иллюзия надежды. С этой иллюзией проще подготовиться к крушению собственной любви.

Костя умный человек, и выводы из ее признания сделать должен. Зачем ему эти осложнения с влюбленной в него девицей? У них был прекрасный летний роман, который подарил много прекрасных эмоций. Зачем его портить утомительными выяснениями отношений?

Костя поставит точку, Аня это ясно осознавала. Но не была готова к тому, сколько острой боли принесет эта обреченность. Знание, что тебя бросят. Завтра. Или послезавтра. Или на следующей неделе.

Как это будет? Скорее всего, без драматических сцен, тихо и аккуратно. Он просто перестанет звонить и писать. Если начнет писать она – будет ссылаться на занятость. Не потому, что он жесток, наоборот. Он не станет ее специально обижать, он сделает все, чтобы ей не было обидно и больно.

Да только ничего у него не выйдет. Нет, Аня не будет ему навязываться. Но невыносимо больно уже сейчас, от одной только мысли об этом.

Однако нарисованный ею сценарий дал сбой. Костя никуда не делся. На обратной дороге, приняв ее задумчивость за усталость, не слишком лез с разговорами. Но по приезду – все словно бы вернулась на круги своя. Спустя час после расставания на телефон пришло сообщение: «Твои трусики с маками каким-то мистическим образом оказались в моем чемодане». И после – фото с подтверждением.

Аня: Ты их просто украл!

Костя: Черт, ты меня раскусила) Но учти, за хранение я потребую плату!

Тогда она была не в силах продолжить этот флирт.

А Костя – продолжил. На следующий день. Сообщения, фото, планирование грядущих выходных, вопросы о ее делах. Прошло два дня. Кажется, Костя никуда не собирался исчезать из ее жизни.

А, может быть, он все-таки… любит? Может, она тоже нужна ему, так же остро и необходимо, как он ей? Просто пока не понял этого. Это была такая спасительная, такая соблазнительная иллюзия, что от нее щемило сердце.

Пиликнул телефон.

Толя: выходи.

Аня тряхнула головой. Ладно, осталось два дня, а там – выходные. И, может быть, она наберется смелости – и все-таки спросит. Или он сам… вдруг сам скажет.

Анна привычным движением надвинула на глаза козырек кепки. Пора приступать к своим непосредственным обязанностям. И по Норду она соскучилась ужасно.

Норд по ней тоже соскучился, что характерно. Даже полез целоваться, несмотря на все тренировки и дисциплину. Балбес все-таки, не в мать. Но Аня не сердилась, а смеялась и трепала балбеса по мягким бархатным ушам.

– Ну все, все, Норд, хватит! – младший лейтенант Шевцова наконец добавила в голос строгости, и собака это почувствовала, села рядом. Но преданного взгляда не сводила.

– Дай хоть и я теперь на тебя погляжу да поцелую! – Толькины ладони легли ей на плечи, он смачно расцеловал ее в щеки. – Загорела-то как да захорошела, а? Скажи, Серег? – окликнул водителя.

– Не Нюрок, а оружие массового поражения, – хохотнул шофер патрульного «уазика», притормаживая на светофоре. – Балует тебя твой парнишка, Нюся, ой, балует. Замуж пока не зовет?

– А говорят, у баб язык длинный, – фыркнула Аня. – Вам лишь бы сплетничать!

– Это не сплетни! – Толик покровительственно обнял ее за плечи. – Это забота о благополучии боевого товарища!

Норд согласно гавкнул. Аня вздохнула.

* * *

– Костя!

Константин вздрогнул и выронил маркер.

– Что ты орешь, я не глухой! – потер ухо. – Но таким темпами скоро стану.

– Третий раз тебя окликаю, – без тени раскаяния ответил Макс. – А ты не реагируешь и только с идиотическим выражением лица рисуешь уже пятидесятого зайца.

– У меня приступ вдохновения, – буркнул Костя.

– А по-моему, у тебя приступ чего-то другого, – ехидно протянул Малыш.

– Ролевые игры в доктора оставь для жены, – Константин медленно смял лист. Зайцев на нем было и в самом деле несчитано. – И сбегай мне за кофе.

– Напомни мне, зачем мы взяли зимой в штат офис-менеджера? – вкрадчиво поинтересовался пан архитектор.

– Чтобы она своими длинными ногами украшала офис и бесила Киру, – парировал Костя. – Давай-давай, разомни лапки. Я же вижу, тебе надо.

– Это тебе надо, – вздохнул Макс. – Но пройтись и в самом деле стоит. Тебе, как обычно, с гуталином?

– Да, швейцарским, 90 % минимум!

За Максом закрылась дверь, а Костя потянулся к телефону. Разблокировал экран. На заставке красовалась причина его задумчивости. Его головная боль. Та, из-за которой он уже который день чувствовал себя абсолютно пьяным от счастья.

Анечка.

Ее признание, три слова, сказанные тихим срывающимся голосом на пустынном пляже на берегу океана, под светом полной луны – они что-то изменили в Косте. Словно внутри вдруг зажглось что-то, какой-то источник тепла, света, радости – и с каждым днем, часом, минутой – разгорался все сильнее.

Тебя любят. И это вдруг меняет все.

Говорили ли ему эти слова раньше? Костя встал, прошел на свое любимое место к окну. Суровый балтийский город не торопился одеться в осень и дожди, радовал своих жителей солнечной, сухой и ясной погодой. Словно кусочек Испании контрабандой приехал с Аней и Костей.

Так что же, говорили ему о любви? Наверное. Константин не помнил. Не предавал никогда значения словам. Наверное, и сам кому-то говорил о любви. Какая разница, что ты говоришь, если хочешь добиться от девушки желаемого?

Сейчас же… Сейчас же все было совершенно иначе. Аня ничего от него не ждала, не просила, не хотела. Это же Анечка – умный, серьезный, честный и чистый человечек. Она просто его любит.

И все.

В груди стало горячо-горячо. И, как, скажите на милость, жить с таким пожаром внутри на постоянной основе?

Да просто пожар этот надо с кем-то разделить.

Константин Семенович Драгин запрокинул голову и громко и счастливо рассмеялся. Что может быть лучше того, что тебя любят? Только то, что и ты любишь тоже!

Костя резко развернулся, сделал пару шагов и с размаху плюхнулся на диван. Кожаный монстр жалобно скрипнул, а Константин задрал ноги на подлокотник.

Тепло, что наполняло его, теперь грозило уже оторвать от земли – как легкий газ тащит вверх, в небо, воздушный шар. А еще его переполняла кипучая, острая, практически судорожная потребность что-то сделать. Черт, где этот Малыш с кофе?!

Костя резко сел. А если позвонить Ане? И сообщить, так сказать, новость? Он снова расхохотался. Потом вдруг представил, что думают сотрудники, когда из-за двери кабинета директоров доносится периодически одинокий хохот одного из владельцев? Зажал себе рот ладонью и в нее прыснул.

Так. Так. Так!

Он так же резко встал. Нет, такие вещи по телефону не сообщают. И вообще! Надо все сделать как следует. А то он тупит уже почти неделю после Аниного признания. Девочка вся испереживалась поди там, глупостей напридумывала. Накатило острое желание позвонить ей и проорать в трубку «Я люблю тебя!». Или приехать и обнять – сильно, до хруста. И долго-долго не отпускать.

Хотя долго не получится – Косте за полминуты ногу отгрызут, ведь Аня сегодня на патрулировании.

Ну и ладно. Все, что ни делается – все к лучшему. Зато он подготовится. Все сделает тщательно. И вообще, «Я люблю тебя» – это полдела. Мы жениться будем. С Анечкой по-другому нельзя.

Костя представил себя последовательно в роли делающего предложение, жениха на свадьбе, мужа. На секундочку похолодел. А потом счастливо и заливисто расхохотался. В который раз.

В этот момент явился пан архитектор.

– Драгин, ты сошел с ума, – констатировал Макс, локтем ловко прикрывая дверь.

– Я женюсь!

Стаканчики с кофе Малыш чудом не обронил. Аккуратно поставил их на стол, вытащил из нагрудного кармана рубашки и положил рядом шоколадку.

– Девяносто не было, взял восемьдесят пять, – зачем-то растерянно проинформировал Макс. Подошел и потрогал другу лоб. – Жара вроде нет.

– Да какой жар! – Костя сцапал стаканчик и принялся жадно пить. – Я тоже хочу быть женатым придурком как ты!

После паузы Макс тоже расхохотался. Взял свой стаканчик и отхлебнул – не жадно, как Костя, а спокойно.

– Смотри-ка, инструктор служебного собаководства Анна Шевцова и в самом деле специалист высочайшей квалификации. Приручила неприручаемую скотину Костю Драгина.

– Сам ты скотина, – незло огрызнулся Костя, шурша фантиком. А потом замер. – Так, стоп. Интересно, а откуда тебе известны подробности моей личной жизни?! Я же не рассказывал вроде.

– Ты забыл, кто у меня теща? – фыркнул Макс. – От начальника экспертно-криминалистического отдела ничего не скроется!

Костя усмехнулся. Тут парировать было нечем. Ведь именно Раисе Андреевне он обязан знакомству с Анечкой. Надо будет сказать спасибо.

– Слушай, а как же ты со своим страхом перед собаками будешь теперь справляться? – вдруг заинтересовался Макс. – Если собираешь жениться на инструкторе служебного собаководства?

– Ой, тоже мне, нашел проблему, – отмахнулся Костя. – Служебные собаки живут в специально отведённых местах, Аня рассказывала. Так что это вообще не проблема. Проблема в другом, – Константин задумчиво потер лоб. Одна мысль уже какое-то время не давала ему покоя. – Слушай, а ты как Кире предложение делал?

– Как-как… – мечтательно вздохнул Макс. – Да это вообще она мне предложение сделала. В каком-то смысле.

– Ага! – Костя обличительно ткнул пальцем в друга. – Я всегда подозревал, кто у вас в семье главный! Но со мной, – вздохнул, – этот номер не прокатит. Я предложения вряд ли дождусь. Значит, надо брать дело в свои руки. Кольцо – фигня?

– Чушь, – подтвердил Макс. – Лучше просто скажи: «Собирай вещи и переезжай ко мне, завтра идем в ЗАГС».

– Шикарная идея! – восхитился Костя. – Но душа требует красивого жеста. Если не кольцо, то… цветы? Цветы… Точно, цветы! – идея захватила Константина целиком. – Ты не знаешь, где можно купить мужские трусы с рисунком в ромашки?

Несколько секунд Максимилиан ошарашенно смотрел на друга, потом протянул руку, сцапал с подоконника пульверизатор для цветов и от всей щедроты польской души брызнул Косте в лицо.

– Ты сбрендил! – заорал Константин, отфыркиваясь.

– Это ты сбрендил! – Макс ловко увернулся от него и спрятался за кресло.

– Вспомни себя, когда ты с Кирой мутил! – Костя рукавом вытирал лицо. – Невменяемый же был!

– Может быть! Но до трусов в ромашки я не доходил! – Макс снова нацелил на него пульверизатор. – Тебя нужно срочно привести в чувство!

– А ну отдай! Это я сейчас тебя в чувство приведу!

Их дружескую потасовку прервал звонок телефона Макса.

– Так все, тихо, – Малыш вернул пульверизатор на подоконник. – Прекрати ржать, кому говорю! – провел рукой по лицу. – Мне теща звонит, веди себя прилично, будь человеком.

Костя снова шлепнулся на диван и принялся оттирать остатки влаги с лица. А Макс, приняв крайне серьезный вид, взял телефон.

– Да, Раиса Андреевна.

С дивана Косте было отлично видно, как с лица Максимилиана стали постепенно исчезать все краски. Он слушал молча. И бледнел. Пока на лице не остались только потрясённые зеленые глаза и пара веснушек на носу. В гробовой тишине Малыш положил телефон на стол.

– Макс… Максимка… – Костя медленно встал с дивана, подошел, положил руки другу на плечи. – Чтобы ни случилось, мы со всем справимся, слышишь? Ты только не молчи. Макс! Максимилиан! Не молчи! Говори, что сказала Раиса Андреевна? Что у тебя случилось?

Малыш моргнул. Потом еще раз. Шмыгнул носом.

– А… это… не… у… меня… случилось… – он говорил словно сквозь вату, будто с видимым усилием проталкивая каждое слово через горло.

– А у кого?

Макс смотрел на него молча. И Костя вдруг понял, чем были полны глаза друга. Сочувствием. Жалостью.

Что за нах…

Логическая цепочка пронеслась в голове молниеносно. Раиса Андреевна, жалость в глазах Макса…

– Аня? – тоже тихо.

Макс кивнул.

– Что с ней? – уже громче.

Макс все еще молчал.

– Говори!

Теперь Малыш положил руку ему на плечо.

– Кость…

Вместо пожара в груди вдруг поселилась ледяная пустота. Но Константин не хотел в нее верить.

– ГОВОРИ БЫСТРО! – голос сорвался-таки на крик.

Макс тяжело сглотнул. И, осознав, что своим молчанием только делает другу хуже, выпалил на одном дыхании.

– Аня в очень тяжелом состоянии в реанимации. Проникающее ножевое ранение в живот.