Текст книги "Успеть сказать люблю (СИ)"

Автор книги: Дарья Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 6. И все биндюжники вставали

И все биндюжники вставали

Когда в пивную он входил

– Ты не шутишь?

– Какие шутки, когда дело касается флота? Ты что, забыла, что я из семьи алкоголиков? «Пьяница во флоте…»

– Я помню, – рассмеялась Аня. – Но разве уже?..

– Последнее воскресенье июля, – назидательно ответствовал Константин. – День Военно-морского флота. Главный военно-морской парад на Неве. Анют, ты чего, ни разу не видела парад?!

– Да как-то знаешь, не приходилось… – она пожала плечами.

– Совсем вы там одичали со своими собаками и гвардии старшинами, – фыркнул Костя. А потом поспешил исправить невольную резкость своих слов: – В общем, на воскресенье планов не строй, у нас в воскресенье парад. Потому что мне капитан и старпом голову оторвут, если я не приду туда. Обязан, – вздохнул, – быть.

– А я что там делать буду? – спросила Аня осторожно. Приглашение Кости провести воскресенье с его семьей застигло ее врасплох, и она все никак не могла собраться с мыслями.

– Как – что? Будешь меня защищать от нападок этих флотских. Они считают меня сухопутной крысой, потому что я в семье отщепенец и не пошел в мореходку.

Аня какое-то время молча смотрела на Константина, пытаясь понять, насколько серьезно он говорит. Кажется, шутит. Но в последнее время она стала ловить себя на мысли, что не понимает, где в его словах заканчивается шутка и начинается серьезное.

– Винтовку брать? – спросила без улыбки.

– Обязательно! – Костя в отличие от Ани улыбался. И вполне искренне.

– Может быть, и Норда взять для страховки? – Аня решила, что разговор носит все-таки шуточный характер. И тут Костя улыбаться перестал.

– Нет, вот его не надо! В смысле, – вздохнул, обнял Аню за плечи. Собственный страх перед собаками его утомлял, но пересилить было невозможно. – Не пустят его на парад. Вот.

– Хорошо, постараюсь одна справиться, – она чмокнула его в подбородок. – Пошли чай пить? Хотя… Эти чаепития до добра не доведут. На мне уже джинсы не сходятся!

– Зато я похудел на полтора килограмма! – похвастался Костя.

– Не может быть! – ахнула Аня. Села, подтянула простынь к груди. – Где справедливость?! Пирожные и торты мы едим вдвоем, а джинсы не сходятся только на мне!

– Потому что кое-кто очень интенсивно расходует калории… – провокационно промурлыкал Константин.

– Да неужели?…

– А кое-кто другой в это же самое время лежит на спине и только громко стонет…

– Ах так?! – Аня в одно движение отбросила простынь и оказалась верхом на мужских бедрах. – Вот сейчас ты будешь лежать и громко стонать, а я – усиленно сжигать калории. И на тебе перестанут сходиться джинсы!

– Ужас-то какой… – Константин блаженно зажмурился и запрокинул голову, подставляя шею под горячие быстрые женские губы. – Но, знаешь, твои джинсы и сейчас на мне не сойдутся…

Не укусить в беззащитно подставленную шею после этих слов оказалось выше Аниных сил. Но с его стороны это не поступило никаких возражений на такие действия. Костя еще примерно десять минут исправно исполнял роль «лежать и громко стонать». А потом роли поменялись.

* * *

– Ко-о-остя-я-я!!!

Драгин страдальчески закатил глаза, но его уже облепили с двух сторон. Константин всем своим видом изображал крайнюю степень недовольства, но руки привычно гладили две русоволосые макушки. А потом макушки отлипли от Кости и принялись наперебой вопить.

– Костя, а мы скучали! А ты скучал? А почему ты к нам долго не приходил? А у меня платье новое, смотри! Нет, лучше на мои туфли посмотри!

Аня с любопытством наблюдала. Костя демонстративно закатывал глаза. Остальные члены семьи Драгиных откровенно развлекались происходящим.

– Так, все, ша! – терпение господина Драгина-младшего лопнуло. – Говорить медленно и по одной. Самое главное.

«Клизмы» – а судя по всему, это были именно они – ненадолго замолчали. А потом более темненькая и плотная телосложением вытянулась по стойке «смирно» и отрапортовала.

– Мы новую песню выучили!

– Ксю!!! – взвыл Костя, обратив обвинительный взгляд на симпатичную шатенку в цветастом платье. Та виновато развела руки, ничуть не виновато при этом улыбаясь.

– Ты же нас послушаешь? – вторая, чуть светлее и худее, уставилась на Костю умоляющим взглядом. Против этого их любимый дядя не смог устоять.

– Куда я денусь? – буркнул подчеркнуто мрачно. – Валяйте. Только чур – один куплет.

– Два! – пискнула более светлая.

– Три, – басовито поправила ее сестра.

Константин мученически вздохнул и сложил руки на груди.

Девочки встали рядом, выровняли носки туфель по одной линии, потом та, что темнее, красивым, практически дирижерским жестом взмахнула рукой, и на счет три они запели.

Аня замерла. Голоса у девочек были чистые и звонкие, пели они с воодушевлением и попадая в ноты. А уже выбор репертуара… любимая песня гвардии старшины Ивана Шевцова, которую он пел в хорошем настроении, за работой и вообще – по любому поводу и когда было настроение для песни.

– А солдат попьет кваску, купит эскимо… – старательно выводили девочки.

Костя стоял радом, слушал и уже не прятал улыбку. И было совершенно очевидно, что между этими тремя – большая любовь. Какая-то своя, своеобразная, но искренняя. И от этого Анне тоже хотелось улыбаться. И почему-то немного щипало в глазах.

Поэтому Аня принялась изучать остальных членов семьи Драгиных, пользуясь тем, что они были заняты концертом. Из троих мужчин Драгиных Костя – самый высокий. Отец плотнее – и совсем седой. Резкие черты лица, глаза в сеточке морщин и располагающая улыбка в белые усы. Старший брат – круглее и добродушнее, с серебряными нитями в темных волосах. Видимо, мужчинам в этой семье свойственна ранняя седина. Мама – милая приятная женщина, но Аня ловит на себе проницательный оценивающий взгляд. А вот жена Семена, старшего брата Кости, смотрит только на своих девочек. Они разнояйцовые близняшки, как пояснил Константин Ане по дороге на парад.

– Было четыре куплета! – прервал Анины наблюдения и размышления возмущенный возглас Кости.

– Мы просто последний раз припев два раза спели! – парировала более темненькая – Катя.

– И кто вас только такой арифметике выучил? – покачал головой Константин

– Нормальная одесская арифметика, – ухмыльнулся отец девочек.

– Ко-о-о-сть… – потянула дядю за рукав рубашки более светленькая, Лиза. – А что ты нам подаришь за песню?

– О, а вот и чисто одесский торг начался, – развеселился Константин. – И чего вы хотите, музыкальные вы мои?

– Слона! – восторженно пискнула Лиза.

– И зайца! – басовито дополнила Катя.

– А, это! – с облегчением выдохнул добрый дядя. – Это вам не ко мне, девочки. Зайца и слона в прошлый раз вам выиграла Аня.

Взгляды девочек сначала с недоумением, а потом с надеждой уперлись в Аню. Она прыснула.

– Как выиграла? – нахмурила темные брови Катя.

– А вот так! – закивал Костя. – В тире выиграла. И зайца, и слона, и еще кучу всего. Весь тир обчистила.

– Костик врет, – лениво проговорил Семен. – Он просто не хочет делать вам подарок.

– Ничего подобного! – возмутился Константин. – Анют, подтверди!

Глаза всех членов веселого семейства вперились в Аню. Она улыбнулась на всякий случай.

– Это правда.

– Ого, – присвистнул Семен Семеныч. Его отец, Семен Константинович, внимательно и изучающе смотрел на Анну.

– Я хорошо стреляю, – она пожала плечами. – Значкист ГТО.

– Значок Анюта просто не приколола, – Костя покровительственно обнял ее за плечи. – А папа у нее член ДОСААФ. А дед – Ворошиловский стрелок.

Они слово в слово повторили свой диалог теперь уж и не вспомнить – какой давности. Словно репетировали.

Старшие Драгины, отец и сын, переглянулись и синхронно оттопырили большие пальцы. А потом Семен Константинович спохватился.

– Так, заканчиваем концерт! Вон, «Адмирал Касатонов» уже показался!

И они дружно отправились к парапету – смотреть парад кораблей на Неве. Семен и Константин взяли на руки Лизу и Катю, чтобы девочкам было лучше видно. Глядя, как племянница обнимает дядю за шею и прижимается к нему, периодически что-то выкрикивая ему на ухо, а он только трет ухо и улыбается, Аня снова почувствовала этот непонятный комок в горле.

* * *

– Ну все, допрыгался наш зайчик, – Мария Игнатьевна с удовлетворенным вздохом похлопала мужа по руке. – Попался.

Семен Константинович проследил за взглядом супруги. А смотрела она на Костю и Аню. Он одной рукой обнимал девушку за плечи, другой делал широкие взмахи, дополняя таким образом свой увлеченный рассказ. Они оба улыбались и выглядели довольными жизнью и друг другом. Картина, радующая родительский взор, конечно, но…

– А ты не торопишься с выводами, матушка? – капитан Драгин полез за платком, вытер лоб и шею. Жаркий июль нынче, даже близость реки не спасает.

– Думаешь, тороплюсь? – переспросила супруга. – А ты помнишь, чтобы он на парад девушку приводил?

– Да было такое как-то вроде… – неуверенно протянул Семен Константинович. – Какая-то белобрысая мымра.

– Вот именно! – торжествующе воскликнула Мария Игнатьевна. – Мымра! Как ты выразился – белобрысая. А на эту девочку посмотри-ка внимательнее.

Семен Константинович исполнил просьбу жены и снова повернул голову в сторону младшего сына. В этот момент к Косте с Аней присоединилась Ксюша. И Константин теперь обнимал за плечи двух девушек и выглядел еще более довольным – собой и жизнью.

– Ну, проверим твою наблюдательность, – супруга капитана Драгина явно наслаждалась разговором. – Что можешь сказать?

– А с Ксюхой-то они похожи… Как сестры прямо.

– Молодец! – подбодрила Мария Игнатьевна мужа. – А больше Аня тебе никого не напоминает?

Капитан Драгин наклонил голову. Прищурил глаз. Подергал себя за ус, подкрутил его.

– По-моему волосы… в смысле убраны… то есть прическа у нее – ну точь-в-точь как у тебя была в молодости.

– Угу, – улыбнулась Мария Игнатьевна. – И не только прическа.

– Слушай… – Семен Константинович наклонил теперь голову в другую сторону, внимательно разглядывая стоящее неподалеку трио. – Ну надо же… Так что же это, значит…

– Значит это, Сёма, только то, что вас, Драгиных, на один типаж женщин тянет. Прямо как магнитом. Вот и Костя свою, ему нужную, нашел.

– Ишь ты… – покачал головой Семен Константинович. – И что, как думаешь, Маша, когда таки на свадьбе будем гулять?

Мария Игнатьевна рассмеялась.

– А это от Костика зависит. Как скоро он поймет. Он так-то мальчик сообразительный. Но упрямый же – весь в тебя.

– Ну как обычно, как что плохое в сыновьях – так непременно от меня! – фыркнул капитан Драгин.

– Упрямство – это не всегда плохо, – вздохнула Мария Игнатьевна. – Но в делах сердечных – больше помеха.

* * *

– Поверь мне, я спас тебя! И твои джинсы – от окончательного фиаско. После маминого обеда мы бы выкатились. Круглые, как два шара.

– То есть, ты считаешь, что я толстая… – Аня предупреждающе сузила глаза.

– Не начина-а-а-ай! – взмолился Константин. – У тебя идеальное тело. И лучше не рисковать, скармливая ему мамины эскалопы и пироги!

– Идеальное, говоришь… – протянула Аня. Поддернула выше подол платья, открывая красивые круглые загорелые колени.

– Так-так… – подбодрил девушку Константин, устраиваясь удобнее и облокачиваясь на руль.

Платье медленно доползло почти до верха бедра и там остановилось.

Какое-то время они смотрели. Сначала Костя смотрел на красивые женские бедра. Потом перевел взгляд на лицо.

– Какие у нас сегодня цветы? – голос оказался неожиданно с хрипотцой. Аня в совершенстве овладела навыком заводить его с пол-оборота.

– Маки, – ее голос в противовес его – тихий.

– Покажешь?

– Ну, вкусного домашнего обеда ты меня лишил, – она медленно принялась опускать подол. – Может, хоть с сексом меня не кинут.

Костя вдруг извернулся, перегнулся и поцеловал красивую круглую загорелую коленку.

– Можешь не сомневаться!

Глава 7. Фонтан черемухой покрылся

Фонтан черемухой покрылся

Бульвар Французский весь в цвету

– Как это – через неделю?! – Константин ошарашено уставился на пана архитектора.

– Костя, ты как с луны свалился! – Макс резко встал со стула. – Мы же еще зимой, после новогодних каникул, с тобой согласовывали. Я еду в отпуск в августе, ты в сентябре. Слушай, ты что-то совсем рассеянный стал. А еще меня называешь оторванным от реальности. Сам, по-моему, оторвался дальше некуда.

– Заработался просто, – огрызнулся Драгин. – Бегаю, не покладая лапок, денежки добываю. А кормильца оторванным от реальности обзывают! Ну и куда вы лыжи навострили?

– Понятия не имею, – сладко потянулся Малыш, отходя к окну.

– В каком смысле – понятия не имеешь? – опешил Костя. – Ты в понедельник улетаешь – и не знаешь, куда?

– Не знаю, – с крайне довольным видом подтвердил пан архитектор. – Кира Артуровна обещала сделать сюрприз. Она же у нас теперь опытный и прошаренный турагент. Мне сообщили только дату вылета, остальное – дело рук туроператора пани Малыш.

– То есть… – начал вкрадчиво Константин. – Ты едешь туда – не знаю куда… – Малыш довольно кивнул… – Будешь там оказывать услуги сексуального характера… и паспорт твой сейчас у Киры…

– Все ровно так и обстоит, – ухмыльнулся Максимилиан.

– Ну чисто русская проститутка в Турции! – торжествующе завершил свои умозаключения Костя.

– Вряд ли это будет Турция, – хохотнул Макс. – И не русская, а больше польская, если уж на то пошло!

– То есть насчет остального у тебя нет возражений?

– Ни-как-их! – Макс еще раз сладко потянулся, раскинув руки в стороны. – Я мечтаю оказаться где-нибудь в теплом местечке, без паспорта и можно даже без штанов – и оказывать, оказывать услуги сексуального характера. На практически безвозмездной основе, прошу заметить! – поднял вверх палец. – Исключительно из любви и немного за еду.

Константин не выдержал и расхохотался. Есть люди, за появление в твоей жизни которых надо не забывать периодически благодарить судьбу. Макс Малыш был именно таким человеком. Идеальным другом и деловым партнером. Ни в том, ни в другом качестве Костя в нем не сомневался.

– А ты куда поедешь в сентябре? – Макс тоже улыбался, глядя на веселье друга.

– Как обычно, скорее всего. Если честно, не думал пока. Как-то… внезапно лето пролетело… – Костя улыбался еще чисто автоматически, но лоб уже прорезала морщина задумчивости. Лето пролетало действительно стремительно. И он знал причину.

– Как обычно – это твой любимый пиренейский полуостров? – Макс встал в эффектную позу, поднял руку вверх и принялся петь – фальшиво, но с энтузиазмом: – Барселона, Барселона!!!

– Фиговый из тебя Фредди Меркьюри, – хмыкнул Константин. – И Монсеррат Кабалье тоже так себе.

– Из тебя тоже Пикассо не фонтан, – не остался в долгу Малыш, кивая на очередного зайца.

Смех смехом, но мысль о надвигающемся отпуске впервые не принесла положительных эмоций. Костя не хотел уезжать.

Уезжать от Анечки.

А хотя… Почему надо обязательно уезжать от нее? Когда можно уехать с ней?

Эта простая мысль необыкновенно воодушевила Константина.

* * *

– Анют, а тебе в твоей архиважной работе перерывы полагаются? – Костя обманчиво-рассеянными движениями гладил девичье плечо. Сама девушка располагалась на шезлонге, шезлонг – на пляжике, пляжик – в Новой Голландии. Аня на эти действия лениво открыла один глаз, вздохнула и снова закрыла глаза. Очевидно, ей было слишком хорошо и поэтому лениво разговаривать.

– Ну ладно, ты-то у нас железная леди и солдат Джейн в одном лице. Но Норду же отпуск положен, так? Куда смотрит их собачий профсоюз?

Аня соизволила улыбнуться и ответить.

– У нас с Нордом отпуск одновременно, представь себе.

– И когда же у гада ушастого отпуск?

– В сентябре.

Костя и до этого был совсем не таким расслабленным, как Аня. А теперь и вовсе сел ровно. В своем везении он в принципе не сомневался, но сейчас не смог сдержать довольной улыбки. Все складывается так, как ему, Костику, нужно!

– И какие у тебя планы на Нордов отпуск? – Костя наклонился к Аниному лицу. Глаз она не открывала, и он любовался. Ровная гладкая кожа, темные брови вразлет, чуть вздернутый нос и яркие губы с красивым изгибом. Изгиб стал еще красивее – Анечка улыбнулась, но глаз не соизволила открыть – отвечала так, вслепую.

– На дачу поедем. У нас дача в районе Сертолово, помнишь, я рассказывала? – Костя кивнул, а потом исправился, выразил согласие словами. – А там места знаешь какие? – Костя снова кивнул, на сей раз отрицательно, и снова потом спохватился и продублировал словами. – Грибные! – торжествующе завершила Аня.

– Любишь ходить по лесу с ножом?

Улыбку сменил смех, и девушка наконец-то открыла глаза. Какое-то время они смотрели друг на друга.

– Собирать грибы – это очень увлекательно, – тихо проговорила Аня.

– Охотно верю, – так же тихо ответил Костя. – Но, может быть, ты оторвешься от этого увлекательного занятия хотя бы на неделю? А лучше – на две.

– Зачем? – она приподнялась на локтях, а потом и вовсе села. Косте пришлось вернуться на свой шезлонг.

– В принципе, может быть, я смогу тебе организовать и грибную охоту, – нарочито медленно и как бы задумчиво начал Константин. – Но думаю, лучше сосредоточиться на красном вине, морепродуктах и океане.

– Ты о чем? – Аня почему-то вдруг перестала улыбаться. Косте это не понравилось, и он, наклонившись, коснулся губ девушки легким поцелуем. И, не отодвигаясь назад, держа лицо близко и глядя в глаза, серьезно сказал:

– Проехали со мной в сентябре на Канары?

Она молча смотрела ему в глаза. Долго и молча. А потом качнула головой.

Отрицательно.

Так, стоп, это почему это?!

– Почему?! – озвучил Костя свой вопрос вслух. – У тебя же отпуск в сентябре? И у меня в сентябре. И планов у тебя особых нет. Что, не подождут твои грибы?! – Константин понял, что начинает раздражаться. Он ведь был уверен, что Аня согласится!

– Я… – она ненадолго отвела взгляд, но потом снова посмотрела ему в глаза. – Я не могу себе этого позволить.

Между густых темных бровей залегла глубокая морщина – Константин Семенович задумался. Крепко. Ничего умного не придумал и задал уточняющий вопрос.

– В каком смысле – не можешь? У тебя же в сентябре отпуск, планов нет и… – Костя понял, что повторяется, и замолчал.

– В смысле…. по финансовым соображениям, – чувствовалось, что Анне очень хочется спрятать взгляд, что ей неловко. Но она упорно и упрямо смотрела ему в глаза. – Для меня это слишком дорого, Кость.

И все-таки не выдержала, отвела взгляд, легла щекой на согнутые колени и уставилась на воду Ковша. А Константин остался сидеть с открытым ртом.

Рот он закрыл, в конце концов. А слова подбирать пришлось долго.

– Анют… – он протянул руку, чтобы коснуться слегка растрепавшихся каштановых волос – и не коснулся. – Ну это же я тебя приглашаю. Тебе не надо будет ни за что платить.

– Я так не могу.

Она произнесла это тихо и не поворачиваясь к нему, все так же глядя на воду, поддернутую легкой рябью.

Да что же это такое? Да за что же это ему все?!

Он не раз приглашал девушек с собой, составить ему компанию у теплого моря. Иногда, наоборот, находил себе спутницу уже на месте – в общем, бывало разное, по обстоятельствам. Ни у одной, ну совершенно ни у одной не возникало вопроса, кто платит. Все предельно ясно – Костя приглашает, Костя все оплачивает, Костя покупает сувениры. От девушки требуется быть красивой в купальнике, веселой за столом и ласковой в постели. Все. Простая, прекрасно работавшая формула отличного отдыха. Так какого черта она сейчас дает сбой?!

Константин оглянулся. Вокруг не было ни одной поверхности, подходящей для того, чтобы побиться об нее головой. А хотелось. Очень.

– Аню-ю-ю-ют…

– Пожалуйста, Костя, не начинай… – все так же тихо и не поворачиваясь к нему лицом отозвалась она.

– Да почему?! – взорвался он. – Почему мы не можем поехать вдвоем, объясни мне?! Мне нравится быть с тобой, я хочу провести с тобой отпуск, это что – преступление?!

На него покосились с соседних шезлонгов. Бородатый парень слева сделал круговое движение рукой – мол, давай, давай, дожимай.

Эту девушку дожмешь, как же. Там не только Ворошиловские стрелки в генах, но и белорусские партизаны тоже, похоже, наследили. Молчит совершенно по-партизански.

– Я понял, – Константин понизил голос. – Тебе на меня просто плевать. Грибы – они, конечно, важнее.

– Ну при чем тут грибы! – Аня соизволила оторваться от своих колен и созерцания воды. Глаза у нее немного виноватые. Вот и отлично.

– А что при чем?

Она сердито посопела. Тоже мне, значкист ГТО, инструктор служебного собаководства, младший лейтенант. А иногда – ну просто ребенок ребенком.

– Только не говори, что дело и в самом деле в деньгах… – вкрадчиво.

– Но…

– Аня, ну в кого ты такая упрямая! Я просто приглашаю тебя провести вместе отпуск у моря! – от Костиных энергичных движений под ним скрипнул шезлонг. – Просто. Хорошо. Провести. Время. Что в этом такого?! Если ты себе каких-то глупостей напридумывала – так мы можем даже в разных номерах остановиться и не заниматься сексом – если тебя на этом клинит! – бородатый слева присвистнул, но Костя ожег его яростным взглядом. Тот примирительно сцепил руки в замок и поднял в знак солидарности. – Ты вообще не веришь в то, что я могу быть порядочным?

Анечка какое-то время молча смотрела на него – а потом протянула руку и привычным движением погладила его по затылку.

– И куда в тебя столько благородства и самопожертвования помещается, Костя?

Он порывисто прижал ее к себе. Она не сдалась. Но дрогнула.

– Анют, не говори «нет», пожалуйста. Обещай подумать.

Она легла щекой на его плечо.

– Хорошо.

За спиной слева раздалась пара хлопков.

* * *

– Ты подумала, прелесть моя?

Прелесть лежит рядом разморенная, разнеженная, теплая, нагая. И самое время сейчас прижать ее. И призвать к ответу.

Аня вздохнула. Костя завис над тем, как двинулась при этом грудь. Нет, все-таки, если у женщины такая грудь – она обязана вздыхать. Хотя бы от чувств.

– Да, – прозвучало тихо.

– Вот и отлично! – его голос демонстративно бодр и громок. – Тогда мне нужен твой паспорт для оформления тур. путевки.

– Костя!

– Да, мой сладенький пончик?

Аня рывком села.

– Ты меня специально бесишь?!

– Специально я тебя только возбуждаю. Все остальное – самопроизвольно.

Аня шумно выдохнула. Снова нырнула под одеяло под его внимательным взглядом. Посопела. Прижалась щекой к его плечу. А это – хороший признак.

– Я… – помолчала. Еще раз порадовала Костю глубоким вздохом. – Я подумала, да. И поговорила с родителями. В общем,… – снова помолчала. И выпалила на одном дыхании. – Папа хочет с тобой познакомиться. Иначе он меня не отпустит.

Вот мы и дожили до этого судьбоносного момента. До знакомства с папой. А как же – влюбляться не планирую, замуж за тебя не собираюсь?

Так ведь и вас, Константин Семенович, знакомиться никто не неволит. Не любо – не кушай. И на Тенерифе лети один.

Видимо, какие-то из мыслей Константина отразились на его лице. Ане еще раз вздохнула – на сей раз виновато – и легко погладила Костю по руке.

– Я тоже не в восторге от этой идеи. Но по-другому никак, Кость. Я пробовала и так, и этак объяснить, но он… В общем, папа – это папа, понимаешь? Он непрошибаем.

– Понимаю, – не удержался от вздоха Константин и прижал к себе Аню покрепче. – У меня примерно такой же – если что вобьет в свою упрямую капитанскую голову – то все, туши свет, сливай воду.

Они еще какое-то время молчали. Аня переключила внимание с его руки на грудь и чертила там какие-то линии. Костя рассеянно гладил ее по плечу.

– Ладно, – что тут думать, вариантов все равно нет. – Ты мне инструкцию подготовишь – что надеть, что говорить, о чем спрашивать?

Аня рассмеялась. Прижалась распахнутой ладонью к левой половине груди, прямо на сердце.

– Зачем тебе инструкция?

– Чтобы не провалить задание, – буркнул Костя.

– Хорошо, я подумаю. В воскресенье тебе удобно будет?

– Я сомневаюсь, что мне будет удобно в воскресенье, как и в любой другой день. Так что давай не тянуть. Воскресенье – так воскресенье. Форма одежды парадная?

Она снова рассмеялась. И поцеловал его так, как ему больше всего нравилось.

* * *

Паркуя машину уже не конспиративно, а вполне на виду, во дворе дома Аниных родителей, Костя напевал. Песня эта всплыла в голове еще по дороге и прилипла неотвязно. Скажем спасибо Клизмам.

Проводи нас до ворот, товарищ старшина, товарищ старшина.

Как бы Константина товарищ старшина тоже не проводил до ворот… подъезда… пинками…

Так, отставить, его пригласили в гости, познакомиться. Просто познакомиться. Отец у Ани – нормальный человек, вон какая дочь у него замечательная. Договорятся как-нибудь. Без провожаний до ворот.

* * *

Гвардии старшина Иван Шевцов оказался обладателем среднего роста сухопарой фигуры, лица с резко высеченными чертами и пронзительных голубых глаз. И сейчас они буравили Константина.

– Здравствуйте, Иван Валерьевич.

Руку Косте протянули после небольшой паузы.

– Добро пожаловать, Константин.

* * *

Мама, в противоположность папе, оказалась маленькой, пухленькой и очень говорливой. Она и говорила большей частью за обедом. Да, был самый настоящий семейный обед. От предложенного спиртного Константин предусмотрительно отказался, от добавки – нет. С отменным аппетитом ел, хвалил угощение, кивал, когда спрашивали – отвечал. За чаем инициативу в беседе перехватил Иван Валерьевич, и разговор сразу стал походить на допрос.

– Вы служили, Константин?

Этого вопроса Костя ожидал. Но кроме правды сказать ему было нечего.

– Нет. Военная кафедра в ВУЗе. Ездил на сборы. Севастополь, – почему-то ответы выходили по-военному краткие.

– Вот как… – обронил Иван Валерьевич и отпил чаю.

– Вот так, да, – Костя строго-настрого велел себе не раздражаться. Он чувствовал, что не нравится Аниному отцу, а понравиться надо. Если он хочет поехать с ней в отпуск. – Я вообще из семьи моряков, – может быть, хоть тут отец и брат окажут ему отцовскую и братскую помощь? – У меня отец – капитан, брат – старший помощник, ходит на сухогрузе.

– Моряки – народ хороший, – оживился Шевцов.

– А я вот не пошел по этой дороге, – не раздражаться и не допускать в голос легкой язвительности не получалось. – Не испытаю ни малейшей склонности к морскому делу.

– А к какому же испытываете?

– Костя, а давайте, я вам чаю подолью, – тут же засуетилась Любовь Андреевна. Видимо, не только Константину не понравился тон, каким был задан последний вопрос. Аня и вовсе сидела молча, но с весьма красноречивым выражением лица. Константин поблагодарил и начал отвечать. Как репетировал. И со строгим контролем тона и лица.

– К проектному. Мы с моим другом занимаемся проектированием. Раньше работали больше по жилым домам, сейчас осваиваем проектирование арт-парков и общественных пространств.

– Напридумывают же слов – простому человеку не понять, – буркнул Иван Валерьевич. – Люба, мне тоже чаю подлей погорячей.

– Вы в порту Севкабеля были?

– Ой, были! – вместо Шевцова ответила его жена, пополняя мужу чашку. – Там так здорово и интересно, правда, Ваня?

– Ну ничего так, – неохотно согласился Шевцов.

– Мы там немного поработали, – скромно пояснил Константин. – А сейчас готовим свой проект для Ватного острова.

– А там тоже будет парк? – всплеснула руками Анина мама. – Как здорово, да же, Ваня?

Иван Валерьевич что-то неопределенно буркнул, но складка между бровей немного разгладилась.

После чая Константина усадили на диван – смотреть фото. Занятие это Косте не доставило никакого удовольствия, потому что на большинстве фото рядом с Аней были либо клыкастая псина, либо мускулистые парни в форме. Ни то, ни другое соседство рядом со своей девушкой Костю не радовало, но он исправно выдавал какие-то слова умеренного восторга и демонстрировал положенный интерес. А про себя снова задавал себе вопрос – а надо ли ему? И снова мысленно махнул рукой на этот вопрос. Толку уже спрашивать. Поздно.

Едва была перевернута последняя страница альбома, Иван Валерьевич пружинисто встал со стула.

– Константин, можно тебя на два слова?

Так. Ему стали говорить «ты». Это хороший признак или нет?

– Ваня, куда это вы? – тут же встрепенулась Любовь Андреевна.

– Покурить, – отрезал Шевцов. – Ну что переполошилась, не съем я его. Ты ж не боишься, Константин?

– Нисколько.

* * *

На два слова они вышли во двор. Похоже, что слов будет все же несколько больше.

– Куришь? – Иван Валерьевич достал из кармана рубашки черную пачку с двуглавым орлом. «Петр Первый». Патриотичненько.

– Нет, – с видимым удовольствием качнул головой Константин. Хоть в чем-то я лучше вас, Иван Валерьевич. И Шевцов с ним согласился.

– Молодец, – одобрил гвардии старшина, прикуривая. – А я вот не могу бросить. Три раза уже бросал. И все равно даю слабину. Так что ты не начинай. Дрянь редкая.

Костя кивнул и стал ждать продолжения разговора. Не на лекцию о вреде курения его же позвали, в конце концов.

– Я, наверное, кажусь, тебе смешным…

Начало беседы уже хорошего не предвещало.

– Нет, совсем не кажетесь, – ответил Костя совершенно искренне. Уже что-что, а смешным гвардии старшина не был. Путь хоть и в отставке.

Шевцов посверлил Константина своим фирменным взглядом и, кажется, поверил. Покурил молча.

– Любаня моя говорит мне, что я живу по меркам, каких уже и нет. И что сейчас все не так. Оно может и верно. Люди сильно изменились. И за всех я не отвечаю, – у Шевцова остро натянулись скулы, когда он глубоко затянулся. Выпустил длинную струю, хмуро свел брови. – Пусть нынешние молодые люди живут, как знают. Как их родители выучили. А я только за Аньку отвечаю.

Начало-о-ось… Костя понял, что задание он провалил. И единственное, что ему остается – это сохранить лицо.

– Может, это сейчас так принято. Не знаю и знать не хочу, – резко заговорил Шевцов. – Анна – человек взрослый, и за свои двадцать с хвостиком повидала такого, что я ей запрещать что-то не могу…

Так. Та-а-ак. Так-так-так…

Шевцов резким движением отбросил окурок в урну.

– Я кое-что скажу тебе, Константин. Обязан сказать, как отец. Анька, может, и решила ехать с тобой. Вроде как просто так, вроде как в отпуск. А вот только не просто так это все! – рубанул рукой воздух. – Любит она. Любит тебя – потому и едет. А просто так, с кем попало – уж не поехала бы вместе, как будто муж и жена… – махнул рукой и вдруг ссутулился. – Знаю я свою дочь. Она не так воспитана. Любит она тебя. И знать ты это должен. А уж дальше делай, как сам понимаешь. Пошли, – вдруг резко сменил тему и тон. – Вон, Любовь Андреевна в окне маячит, караулит, как бы я тебя не обидел ненароком.

Костя хотел было что-то сказать – и передумал. Тут говорить слова – только портить. Главное – добро ему дали. А про остальное – подумает потом. Есть о чем подумать, и крепко. Но потом.

* * *

– Кость, что тебе папа сказал? – дочь гвардии старшины принялась за допрос, едва за ними закрылась дверь подъезда. Аня вышла проводить гостя до машины. Костя поднял голову. Сам гвардии старшина курил на балконе и демонстративно смотрел в другую сторону.