Текст книги "От жалости до любви (СИ)"
Автор книги: Дарья Ратникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
ГЛАВА 12
Утро нового дня принесло Грегору лишь уныние. Работа теперь была сделана. Он поставил точку и завершил её. Пятнадцать лет труда, конечно, стоили тех знаний, которые он получил, но что если они теперь никак не интересны ему? А самый главный вопрос – что ему делать – оставался без ответа. Как скрасить ещё минимум двадцать лет жизни (а то и больше) без НЕЁ? Чем занять себя? Искать ли ещё записи на драконьем, или может пойти таки в академию профессором? Что угодно, лишь бы не оставаться в этом доме, где всё напоминает о ней…
Грегор спустился в столовую. Здесь было слишком пусто. Он ел машинально, даже не чувствуя вкуса еды. Потом решил подняться опять к себе в библиотеку. Надо было привести в порядок записи и бумаги. Раньше он часто находил ответы на свои вопросы, а, иной раз даже ловил новые идеи, внимательно разбирая старые записи. Может и сейчас они не останутся равнодушными к его мучениям и подкинут новую идею, чтобы забыть и забыться. Но, проходя мимо комнаты, которая раньше принадлежала Кее, он не смог удержаться, и зашёл. В ней всё осталось так, как было. Грегор запретил здесь убираться. Может, когда-нибудь она вернётся… И сам не верил.
Книги из его библиотеки, письма, одежда… Может быть, она ещё придёт за своими вещами, и тогда они поговорят? Он малодушно цеплялся за эту надежду, как за соломинку, лишь бы не делать ничего самому. Да и что он может? Найти её? Но она просила не искать… Только ли его просила? Грегор вдруг почувствовал странное беспокойство. Перед глазами почему-то встал отталкивающий образ этого красавца с тонкими усиками и холёными пальцами в белых перчатках. Он должен найти её – словно молния проснеслась мысль. Он не понимал почему, но сердце тревожно забилось. Он должен найти, должен спросить, должен взглянуть в глаза. Если она, спокойно глядя на него, скажет что притворялась, если солжёт, не краснея, тогда он уйдёт, чтобы больше никогда её не потревожить. Но сначала надо её найти. Куда могла отправиться его жена, пока ещё жена?
Грегор в раздумье присел на кровать. Воспоминания нахлынули на него. Он уезжает, оставляя Кею всего на два дня, а сердце уже разрывается, словно чувствуя. Он помнил, как зашёл в спальню и поцеловал её, и как потом вернулся, чтобы узнать, что её нет. Нет! Он тихо застонал, сжав губы. Ничего. Надо собраться и подумать, куда она могла скрыться. К дяде? Нет, он сразу отмёл этот вариант. С дядей Кея была не в очень хороших отношениях. Может быть, она сбежала таки с этим Саймоном? Грегор вспомнил тонкое холёное лицо и сжал пальцы, до крови впиваясь ногтями в ладони. Он всё равно ничего не может изменить. Нет, судя по лицу этого мистера Майерса, он тоже не знал где Кея, а ещё он был в бешенстве. Что-то произошло между ними, но наверное, он никогда не узнает, что. Грегор вздохнул. Мыслей, куда могла уйти жена, не было, вообще никаких. Может она оставила какую-то записку, или хотя бы неосторожно обронила?
Он подошёл к её столу. Письма от Саймона, чистые листы бумаги, какие-то запии, дневники. Он читает её записки и письма без разрешения, вот до чего он дожил! Грегор грустно улыбнулся, потом поправил очки и наугад достал какой-то лист бумаги из связки писем. Глаза выхватили слово «монастырь» и он начал читать сначала, внимательней. Видимо, это был черновик письма, отправленного когда-то этому Майерсу. И зачем Кея его хранила? Он был дорог ей – только так можно это объяснить.
«Здравствуй, дорогой Саймон. Мне так хочется быстрее увидеть тебя. Я, кажется, не смогу пережить такой долгий-долгий год нашей разлуки. Но я стараюсь держаться. Мы с тобой виделись два дня назад, а я уже скучаю.» Дальше шло несколько зачёркнутых слов и большая клякса. Грегор на минуту отложил письмо. Он думал, что больнее уже быть не может, но ошибался. Она встречалась с этим Саймоном после свадьбы. И сколько раз, интересно? Память услужливо подкидывала ему моменты, когда Кея могла бы отсутствовать дома, и он застонал. Опять ложь! Нет, надо собраться и дочитать до конца. «Помнишь, дядя говорил, что отдаст меня в монастырь, лишь бы не выдавать за тебя замуж. Но меня это ничуть не пугает. В детстве, ещё с отцом, я была в монастыре, в Арстоне. Там было необыкновенно тихо, после суеты Гарлетона, а все казались мне, ребёнку, такими добрыми, что мне там очень понравилось. Не встреть я тебя, я бы всё равно лучше ушла в монастырь, чем выходить замуж и всю жизнь находиться рядом с тем, кого определит мне в мужья дядя.» Дальше запись обрывалась. Но Грегор уже узнал то, что было ему нужно. Он проверит монастырь в Арстоне. О, Создатель, пожалуйста, пусть она будет там!
Экипаж нёсся по горным дорогам, туда, к Арстону. А Грегору казалось, что он едет медленно, очень медленно. Он всё время погонял кучера. Было странное предчуствие, тревога. Он боялся не успеть, хотя и не знал, куда. Сугробы и гористая местность мешали им двигаться со всей возможной скоростью. Довольно часто приходилось останавливать лошадей, чтобы аккуратно объехать валун, словно внезапно появившийся на дороге. Благо яркое солнце, освещало дорогу, искря и переливаясь в мирриадах снежинок. Подъехав к стенам монастыря, Грегор приказал кучеру ждать здесь, а сам прошёл внутрь, во двор, окружённый высокой крепостной стеной.
Здесь кипела жизнь. Послушницы и монахини расчищали двор от снега, носили воду, кормили животных. У каждого была своя цель в жизни, свой распорядок. Они выглядели так радостно и весело, что Грегор залюбовался, глядя на их работу. И словно кака-то туча начала потихоньку сползать с его души. Он, улыбаясь, остановил одну послушницу:
– Простите, можете проводить меня к матушке настоятельнице? Мне очень срочно.
– Хорошо, я скажу ей о вас, – девушка проводила его к низкому каменному зданию в дальнем конце монастыря, и исчезла за дверью. Прошло всего лишь несколько минут, а она уже звала Грегора войти.
Он зашёл в открытую дверь. Здесь было тепло и полутемно. Пока глаза привыкали к слабому свету, он осторожно нащупал перед собой лавочку и тихо сел. Какая-то робость овладела им. Что он здесь ищет? Зачем ворвался как ураган сюда?
– Добрый день! Вы хотели со мной поговорить? – Строгий голос и тёплый ласковый взгляд… Матушке настоятельнице было лет, наверное, чуть больше, чем ему, но Грегор терялся под этим мудрым взглядом.
– Я… Я хотел узнать – не у вас ли скрывается Келинда Рихтер? – Голос звучал необыкновенно тихо и спокойно.
– А вы её друг?
– Нет, я – её муж, – слова прозвучали жалко. Пока ещё муж, хотел добавить он.
– Бедное дитя, – с жалостью в голосе сказала матушка. – Ей придётся сделать выбор. И, дай Создатель, чтобы он был правильным!
Грегору так и хотелось спросить, что она знает о Кее, но он молчал, словно скованный неведомым доселе чувством покоя. А настоятельница позвала какую-то девушку, судя по всему тоже послушницу. Та убежала. Сейчас. Сейчас ему найдут Кею. И что? Он скажет ей всё здесь, в этих стенах? Или попросить её поехать с ним, но согласится ли она? Грегор ждал её, ждал как воздух и молился. А через несколько минут, словно ураган принёсся. Скрипнула дверь и в келью влетела та самая девушка.
– Матушка, матушка! – Она задыхалась от страха, исказившего черты.
– Что случилось?
– Я… побежала позвать миссис Рихтер… Там были… были… они… – Она заикалась и дрожала, не в силах успокоиться. Мать настоятельница усадила её на лавку и легонько погладила по голове.
– Ну успокойся. Полно, полно! Расскажи-ка нам, что же случилось.
– Я пришла позвать миссис Рихтер, – голос послушницы, хотя и звучал взволнованно, видно было, что она успокаивалась и страх отступил. – Но она разговаривала с каким-то молодым человеком. Они были в саду. Я не знаю его. Они громко кричали, а потом он что-то сказал ей и убежал, перелез через ограду сада. Я подошла поближе, желая позвать миссис Рихтер, как появились они.
– Кто они?
– Ужасные такие, страшные, со змеиными головами. Я закричала, миссис Рихтер лишилась чувств, а они схватили её и больше я ничего не видела, потому что побежала сюда со всех ног.
– Азги, – прошептал Грегор, схватившись за голову.
Кею забрали азги. Даже сама мысль об этом была неимоверно страшной, пугающей, просто ужасной. Что ему делать? Куда бежать? Стоп! Он заставил себя успокоиться и задуматься. Разве возможно такое? Азги здесь, в монастыре, рядом со столицей Аррании? Они никогда не появлялись в крупных городах, там, где много людей. Для своих похищений они всегда выбирали несчасных и одиноких путников. Что-то в этом нечисто! Кажется матушка настоятельница спрашивала его о чём-то. Грегор не слышал. Он лихорадочно думал. Кея встречалась с каким-то мужчиной. Потом они, видимо, поругались, и он ушёл. Это мог быть только Саймон. Но не мог же он… Или мог? Ему надо было срочно увидеть сад, где всё произошло.
Он попросил показать ему сад. Мать настоятельница понимающе посмотрела на него и попросила ту же самую девушку указать дорогу. В саду было пустынно и тихо. И никаких следов. Азги не оставляют следов, если это, конечно они. Он искал с упорством. Хоть что-то, что могло бы опровергнуть ту несчастную мысль, которая зародилась у него в голове. Грегор не знал, что было бы для него страшнее – то, что Кею украли азги, те самые, проклятый народ. Никто из похищенных ими не возвращался назад. Или же то, что его жену увезли переодетые азгами люди по чьей-то просьбе. И он даже знал имя того, кому это было нужно… Грегор вздрогнул, подумав об этом. А ведь он сам дал карты в руки этому Саймону, отдав ему бумаги. Ему с первого взгляда не понравился человек, в которого была влюблена его жена. Он чувствовал, что мистер Майерс готов на любую подлость, но чтобы так… Нет. Наверное, это лишь его фантазии.
Он медленно пошёл по заснеженным тропинкам, пристально, до рези в глазах, вглядываясь в следы. Ничего необычного. Послушница видела, как Кея с мужчиной ругались и кричали. Значит она не могла поехать с ним добровольно, и он это чувствовал. Возможно, затем и разыграл всю эту комедию. Но значит ли это…? Грегор почувствовал, как, волнуясь, быстрее забилось сердце. Нет. Не нужно обманываться! Он остановил себя, запрещая надеяться. Возможно его жена и поругалась с Майерсом, но это ещё ничего не значит, совсем ничего. Он вспомнил строчки из её записки, а потом черновик письма этому Саймону. Каждое слово жгло как огнём. Она встречалась с другим. Сидела, улыбалась ему, поправляла очки, а сама всё время думала о другом. Он не имеет права надеяться. Но если бы он успел раньше Майерса, если бы спросил, если бы заглянул в её глаза…
Грегор вздохнул и внезапно остановился. На тропинке отчётливо видны были две пары следов, судя по всему, грубые мужские ботинки. Он медленно пошёл рядом. Следы вели к ограде. Там, возле старой ели их было ещё больше. Видимо эти двое стояли здесь, поджидая что-то или кого-то. Он подошёл ближе и поднял голову. На ветке, зацепившись висело что-то маленькое зелёное и блестящее. Грегор протянул руку и осторожно снял непонятный предмет. На ладонь легла чешуйка, искусно сделанная, но всё же человеческими руками. Издалека она, наверное, смотрелась как кожа, натуральная, змеиная. Вот и ответ. Теперь его здесь ничего не держит. Скорей домой! Искать этого Майерса.
По пути к воротам монастыря, он нашёл ещё несколько чешуек, да пару прядей волос, похожих на конские, только крашеных. Да. Маскарад, наверное, удался на славу, если послушница испугалась, а Кея так и вовсе потеряла сознание. Он почувствовал как в груди против его воли, растёт злость на Саймона, а ещё на себя. Он должен был отдать бумаги Кее, и то если бы она попросила.
Вернувшись в монастырь, он наспех попрощался с матушкой настоятельницей, поблагодарив её за всё, а потом отправился домой. Быстрее! Мысль о Кее, украденной, несчастной, одинокой, не давала покоя.
Обратный путь был долог, дольше обычного. Стемнело. Валуны и сугробы едва было видно. Экипаж норовил сорваться в пропасть. Грегор заставлял себя думать только о том, что ему нужно будет сделать. Если он отвлекался хоть на минуту, воображение начинало ему услужливо рисовать Кею, в руках мерзавца Саймона. Грегор обхватывал голову руками, чувствуя, что ещё немного и сойдёт с ума. Слишком много навалилось на него за эти дни, разрушив размеренную жизнь. Всё пошло не так.
Добравшись до дома, он принялся собирать вещи. Куда идти, где искать, что делать? Голова отказывалась работать. Надо написать письмо дядюшке. Андриус обязательно поможет. У него больше полномочий, как у лорда. Надо спешить, пока ещё Кею не увезли за границы Аррании. Но сначала надо попробовать повидать этого Майерса или хотя бы узнать, где он может находится. Грегор бросился бы прямо сейчас искать Саймона, но с удивлением отметил, что давно уже поздняя ночь. Все эти события выбили его из привычной колеи и только удвоили его рассеянность.
Он сел за стол, машинальным жестом снял с себя очки, покрутил их в руках и положил на стол. Растерянность и уныние овладели им. Грегор устало потёр глаза. Сон смаривал его. Сказывалась вчерашняя бессонная ночь. Он машинально поправил волосы, потом уронил голову на руки. Утро застало его дремлющим за своим столом в библиотеке.
С рассветом, наспех позавтракав под удивлённым взглядом мадам Берс, у которой, наверное, на языке вертелись сотни вопросов, он оделся и вышел из дома налегке. Ему нужен Саймон Майерс. Грегор знал, где расположена лавка мясника-Майерса – выяснил ещё в прошлый раз. Он найдёт Саймона или, по крайней мере, выведает, где тот находится! У самой лавки ноги внезапно стали ватными, а руки словно перестали слушаться. Нет, он не трус! Грегор решительно переступил порог и вошёл в лавку, даже не постучав. В нос тут же ударил застарелый запах крови, который пытались неумело отбить приправами разных видов. На прилавках лежали разделанные туши. Он прошёл немного вперёд, прежде чем смог разглядеть в глубине помещения, в темноте пожилого мужчину, точившего ножи.
– Простите, мне нужен мистер Майерс, – слова словно исчезали в воздухе. Он так и не привык общаться с незнакомыми людьми.
– Ну смотря, который из них, – широко улыбнулся мужчина, выходя на свет. На нём был рабочая одежда и большой фартук, весь в тёмных пятнах – наверное крови. Но выглядел он вовсе не зловеще – полный, с залысинами, маленького роста, ниже Грегора, по крайней мере, на голову. – Я вот мистер Майерс старший. И лавка эта принадлежит мне. Чем могу быть полезен?
«Значит, это отец Самйона», – мелькнуло в голове у Грегора. А вслух он ответил, раздельно, чеканя каждое слово:
– Мне нужен ваш сын – мистер Саймон Майерс. Я хотел бы видеть его.
– А какие у таких важных господ дела к нам грешным? – В голосе мистер Майерса послышалась издёвка. Но Грегор не отступил, поборов минутное желание стушеваться, уйти в тень.
– Я хотел бы с ним поговорить.
– К сожалению, чтобы поговорить с моим сыном, вам нужно отправиться на север нашей родины. Сай служит там, доблестно защищая Арранию от врагов.
– Но я доподлинно знаю из одного очень секретного источника, что у мистера Майерса младшего сейчас отпуск, – Грегор старался говорить, как дядя, не имея, впрочем ни его уверенности, ни напора, перед которым отступил сам Друфарс. Не зря дядя был лордом. Но такая жизнь не для него. Сейчас ему просто очень надо выяснить, куда делся Саймон.
– Отпуск, – легко согласился мясник, вытерев нож и убрав его под прилавок. Он подошёл к Грегору, почти вплотную. – Но разве я знаю, где шляется мой сын сейчас? Вы думаете он примерный семьянин и прибегает чуть что к папочке под крылышко, докладывая ему обо всех своих передвижениях? Нет. Сай не любит ничего рассказывать о себе и ему не нравится, когда об этом спрашивают чужие. Я не видел его со вчерашнего устра и понятия не имею, куда он мог направиться. Найдёте – скажите, что я жду его, с тумаками.
Мистер Майерс старший усмехнулся и отошёл к прилавку, показывая что разговор закончен.
– Благодарю, мистер Майерс.
– И вам не хворать, господин!
Грегор вышел из мясной лавки, аккуратно закрыв за собой дверь. С одной стороны его догадки начинали подтверждаться, а с другой стороны, дело принимало опасный оборот. Что если он не успеет и Саймон заставит Кею выйти за него замуж? При мысли об этом ему становилось так плохо, что даже дыхание перехватывало в груди. Разве если бы она была согласна, Майерс устроил бы весь этот маскарад? О, только бы не опоздать, только бы найти её. Быстрей!
ГЛАВА 13
Всего то прошло может пару дней, с того момента, как она сбежала, уехала, оставив лишь записку. Кея не находила себе места. Она снова и снова вспоминала последний разговор с Грегором и Саймона, ворвавшегося как вихрь в её жизнь, чтобы смять и растоптать её, лишив покоя. Она помнила наизусть письмо, оставленное Грегору и всё больше и больше ужасалась, тому, что написала. Она почти воочию видела, как он сидит, сгорбленный, сломанный, одинокий, прижимая к груди её шаль. Что он будет делать дальше? Куда пойдёт? Спасут ли его от одиночества записи? О, как ей хотелось броситься к нему, вернуться, попросить прощения и никогда, никогда не уезжать больше. Но Саймон! Он говорил правду. Он любил её. Стоило ей закрыть глаза, и она начинала видеть как вживую Саймона и его последние слова. Она предала его. И его тоже.
Кея начала расхаживать по келье, или, скорее, комнате, которую ей выделила сердобольная матушка настоятельница. Она выслушала тогда её сбивчивый рассказ, со слезами на глазах и покачала головой, но ничего не сказала, не осудила. Кея была ей за это безумно благодарна. Она надеялась, что сможет отдохнуть, отвлечься и всё обдумать, а потом принять верное решение. Но время шло, а она понимала, что только запуталась ещё больше. Будущее страшло её. Ведь любое её решение будет предательством. Либо она предаст Грегора, либо – Саймона. Другого не дано. И оба любят её…
После обеда в общей монастырской трапезной, Кея решила прогуляться. В саду её никто не потревожит и не помешает думать. За последние дни она думала столько, что от малейшего мысленного усилия начинала болеть голова. День выдался на удивление солнечный. Здесь, в горах, снег не таял и лежал ровными искристыми сугробами. По саду были расчищены тропинки. Одни вели в оранжерею, другие – к часовне, третьи – просто кружили по саду. Она выбрала самую отдалённую тропинку и побрела по ней, медленно, тихо, стараясь заставить себя расслабиться и наслаждаться тем, что есть сейчас. Тогда правильное решение придёт само, наверное… Кея подошла к ограде. Отсюда открывался замечательный вид. С одной стороны, словно купаясь в солнечном свете, величественно выступали старинные здания монастыря, а с другой – искрились снежными шапками горные вершины. Здесь было незабываемо красиво. Так, наверное, серебрились первые города на заре мира. Вот бы муж смог посмотреть на это вместе с ней! Кея как вживую увидела Грегора, таким, как тогда, в саду, где так же искрился снег и было радостно и тихо на душе.
– Кея! – Она вздрогнула. Сначала, на секунду, ей показалось, что этот голос лишь эхо её мыслей. Но она обернулась, и надежда растаяла без следа. Она знала обладателя этого голоса и кроме раздражения, сейчас ничего не почувствовала. Она же просила об одиночестве!
– Да, Саймон? – Вместо ответа он подошёл к ней ближе, ещё ближе, а потом взял её руку в свои. Кее почему то было неприятно, она опустила голову, стараясь не глядеть на Сая.
– Милая, дорогая Кея! Прости меня. Я был слишком расстроен и нелюбезен в прошлую нашу встречу. Но теперь я исправился. Бумаги у меня. – Саймон отпустил её руку и достал бумаги. Кея узнала их с Грегором брачный договор, и сердце закололо. Что случилось? Откуда они у него?
– Откуда они у тебя? Ты украл их у Грегора? – Она заметила, как недобрая усмешка мелькнула на лице Саймона.
– Ну что ты! Он сам дал мне их, сказав, что ваш брак анулирован. Он решился на то, на что ты не смогла и сделал выбор за тебя. Тебе остаётся лишь подчиниться его выбору.
Кея замерла от этих слов. В горле пересохло, а в груди вдруг стало пусто, совсем. Она больше не сможет видеть Грегора. У неё теперь просто нет такого права. Ей вдруг стало так больно, словно она оказалась рыбой, выброшенной на сушу, умирающей без воды. Неужели она его так обидела? Неужели это всё из-за неё? Она стояла, глотая ртом холодный морозный воздух. Кажется Саймон что-то говорил. Она не слышала. Так ей и надо! Грегор ответил по праву на её предательство. Только вот она… Кея слишком поздно поняла, что жизнь без него будет бледна и лишена смысла. Жизнь без него…
Когда голос Саймона наконец-то дошёл до неё, она увидела, что он стоит прямо перед ней, сжимая в руке бумаги.
– Ну так ты едешь со мной? – В его голосе звучало нетерпение.
– Куда? – Тихо спросила Кея.
– Ты совсем меня не слушаешь. В свадебную канцелярию, куда же ещё. Ты подпишешь бумаги о разводе и мы поженимся. Ну поехали. Сейчас. Канцелярия ещё открыта.
– Я… Я не поеду. – Кее стало вдруг страшно. Словно ещё шаг и она оступится и полетит в пропасть. Сердце колотилось, в глазах темнело, а в голове птичкой билась одна мысль – она больше не увидит Грегора никогда. Это конец. Стоит ей подписать бумаги и Саймон сделает так, чо она больше никогда не увидит чудаковатого профессора, от мысли о котором почему-то заходилось сердце.
– Кея, дорогая, – Саймон волновался, пытаясь убедить. На лбу билась жилка. Кея смотрела на неё, как завороженная. – Я же люблю тебя. Мы же обо всём договорились. Поедем. Ну же!
– Мне надо побыть одной. Я хочу всё обдумать. – О, Творец! Она не может предать Саймона, но и не видеть мужа для неё выше сил!
– Зачем тебе обдумывать? – Саймон подошёл ближе, вплотную, потом схватил Кею за руку и притянул к себе. – Ты же любишь меня, а я тебя. Что ещё надо?
– Пусти! – Кея пыталась вырваться. Ей было неприятно прикосновение Сая.
– Ты же любишь меня, – Сай сжал её ещё сильнее. В его глазах плясало дикое пламя, и Кея испугалась.
– Пусти! Я буду кричать!
– Нет. Ты поедешь со мной и подпишешь этот развод, не будь я Саймоном Майерсом! – Сай смотрел на неё злобно, не отрываясь и немного ослабил руки, отвлёкшись. Кея ничего не соображала от страха, но, почувствовав слабинку, резко дёрнулась, потом вырвалась и побежала по тропинке, туда, к монастырю. Страх подгонял её. У ворот, ведущих на монастырский двор, она остановилась, задыхаясь, вытянув перед собой руки.
– Не подходи! Если подойдёшь, я закричу, – Сай теперь внушал ей ужас.
– Нужна ты мне больно! – Саймон остановился на приличном расстоянии от неё и, зло прищурившись, разглядывал её. – Но и ему ты даром не сдалась. Видишь, как легко он продал мне тебя.
И Саймон захохотал, как безумец:
– На, забери, свидетельство его любви, – он кинул ей брачный договор и свидетельство о свадьбе и бросился к ограде сада. Мгновенье – и он уже скрылся за оградой. Кея услышала стук копыт. Сай, наверное, нанял экипаж, чтобы забрать её.
Странно. Она стояла, словно в полусне. Звуки и запахи стали тише. Она видела, как медленно оседали на снег бумаги, брошенные рукой некогда любимого человека, как расплывались чернила от тающих снежинок. Всё равно. Пусть лежат. Она теперь ничья. Муж отрёкся от неё, а Саймон… Кею передёрнуло при мысли о нём. Она совсем не знала человека, в которого почти десять лет была слепо влюблена, с детства. Да и влюблённость ли это?
Кея услышала крик. Странный, словно нечеловеческий. В нём было столько ужаса и страха, что она невольно обернулась. И замерла. Перед ней стояли они. Азги. Ужасная змеиная голова венчала лошадиное тело, а странные, зелёные то ли руки, то ли щупальца, тянулись к ней. Всё, как рассказывал ей Грегор. Она закричала, отчаянно, чувствуя, как тьма сковывает мысли и чувства. Мир уплывал. Она пошатнулась, закрыла глаза и провалилась в забытье.
* * *
Грегор вернулся и первым делом бросился за письмо дяде. Он не окажется помочь, ведь Кее грозит опасность. Сейчас он напишет письмо, отправит, и… Останется только сидеть и ждать. Но он же не мог просто ждать! Лихорадочное нетерпение охватило его. Он кинулся собираться. Ему придётся отправиться к дяде самому и чем быстрее, тем лучше. Пока посыльный доедет, пока дядя напишет ответ, пока они договорятся о встрече… Нельзя терять ни минуты. Он вышел из библиотеки, приказав оседлать его спокойного, флегматичного мерина Арзама. Когда-то давно, только занявшись тайной драконьего языка, он назвал его Арзам – «снежинка» по драконьи.
У него сейчас было такое чувство, что все сорок лет, до встречи с Кеей он не жил, а просто, сжав зубы, тянул лямку. Нет, ему, конечно, нравились вечера за пыльными свитками в родной библиотеке, но только сейчас он понял, что они ушли безвозвратно. Никогда больше они не будут ему уже так интересны, без неё…
В коридоре он столкнулся с мадам Берс.
– Мистер Рихтер, – он обернулся. Домоправительница смотрела на него ласковым взглядом, подслеповато щурясь и теребила свой фартук, словно желая что-то сказать и никак не решаясь.
– Да, мадам Берс?
– Я знаю вас с детства, господин профессор, всю вашу жизнь. Скажите мне честно, что стряслось давеча? Служанки вот сплетничают и судачат, и одна сплетня хуже другой. Будто ваша жена бросила вас и сбежала с другим. Хотя, я думаю, эта милая девочка не могла так поступить. Хозяйка ещё слишком юна для пакостей такого рода.
Грегор внимательно посмотрел на домоправительницу. Вот рядом с ним всю жизнь находился человек, который неравнодушен к его судьбе, честная и добрая женщина, готовая за него в огонь и в воду, а он за своими записями совсем этого не замечал. Только удивлялся иной раз, откуда взялся на столе горячий чай. Ему вдруг стало противно на самого себя. Конечно, Кея не выдержала бы рядом с ним. Горячий пылкий и внимательный юноша – вот кто её судьба. Да пусть она выберет любого, лишь бы не Саймона! При мысли об этом мерзавце, его передёрнуло. Он однако поднял голову и заставил себя улыбнуться мадам Берс, а потом необычно добрым голосом ответил:
– Моя жена не виновата. Просто я, наверное, слишком стар для неё. Она не бросала меня, её украли.
– Украли? Помилуй Творец! – На лице мадам Берс отразился ужас. – И что же вы теперя будете делать?
– Искать её, – Грегор грустно улыбнулся.
– Помоги вам Творец! – Мадам Берс неловко, словно боясь оскорбить своего хозяина, обняла его, а потом, стирая слёзы, быстро поспешила прочь.
* * *
Кея очнулась от сильного удара. Было такое ощущение, будто всё тело тряхнули. Она застонала.
– Проклятье! – Произнёс мужской голос где-то рядом с ней.
– Тихо! Ты что, забыл? – Резко прервал его второй. Голоса стихли.
Где она находится? Что с ней? Кто это говорит? Кея попыталась открыть глаза и опять застонала. Голова болела, стоило только её повернуть. Затекла наверное. Когда пространство вокруг перестало кружиться, она разглядела, что находится в экипаже. А судя по тряске, которая, наверное и разбудила её, вкупе с ударом о крышу кареты на какой-то кочке, он едет по очень плохой дороге, и едет быстро. Кея подняла голову. Света почти не было. Она смогла только смутно разглядеть напротив две молчаливые фигуры. Когда глаза её привыкли к темноте, она вскрикнула снова, уже от ужаса. Прижав руки к груди, она постаралась отползти в самый дальний угол экипажа, подальше от них. Напротив неё сидели азги, двое. Страшная змеиная голова, руки-щупальца, а хвост свисал с сиденья вниз. Волна тошноты и страха захлестнула её. Кея поняла, что сейчас опять потеряет сознание. Нет. Падать в обморок было больше нельзя. Это всего лишь страх. Только её страх. Она вздохнула несколько раз и ущипнула себя за руку. Немного помогло. Тошнота отступила. Остался только страх. Но ведь существа напротив вели себя мирно, не пытались убить, или съесть. Чего же она боится?
Кея вздохнула и попыталась вспомнить, что с ней случилось, всё, до мельчайших подробностей, а заодно и отвлечься. Но воспоминания были нерадостными. Она вообще разучилась радоваться и улыбаться за последние дни. Она вспомнила, как после побега Саймона (она не могла без дрожи даже думать о нём), пришли азги, быстро, почти сразу. Она потеряла сознание, а очнулась в экипаже. Стоп! Зачем азгам экипаж? И голоса… Она явно слышала мужские голоса, когда очнулась. Не могут же азги говорить! Грегор рассказывал ей, что они только шипят. Тут же непрошенно в голову полезли мысли о муже и воспоминания. Они причиняли боль и одновременно дарили радость и силы. Но Кея отогнала их, продолжив размышлять дальше. У неё было такое ощущение, словно она почти поняла что-то важное, почти уловила. Ещё чуть-чуть и картина сложится. Если азги, настоящие азги не умеют говорить, тогда значит эти азги не настоящие! Эта мысль осенила её. Она попыталась отыскать подтверждение. В карете кроме неё и этих странных созданий никого больше не было, значит и говорить кроме них было некому. Но зачем, а главное кому понадобилась эта комедия? Кея боялась себе признаться в том, что знает ответ, и он её пугал.
Внезапно раздался резкий скрип. Экипаж остановился. Она вовремя ухватилась рукой за сидение, иначе упала бы прямо на азгов. Неужели кучер даже тормозить не умеет? Дверь экипажа распахнулась. В карету ворвался солнечный свет. Он был тусклый, неяркий, как бывает лишь на рассвете, да в грозу. Интересно, где она и сколько сейчас времени? Эта мысль промелькнула в голове, не успев оформиться в слова. Азги протиснулись к выходу из кареты, грозно ткнув её щупальцами в грудь. Наверное, она должна сидеть и не выходить. Что-ж, выходить на воздух и так не очень хотелось. После того, как первый страх прошёл, в экипаже Кея почувствовала себя даже в безопасности. Что ожидало её там, за дверцей, она боялась даже представить себя. Боялась и знала ответ.
Азги вылезли из экипажа, ступая очень уж по человечески, несмотря на копыта и хвосты. Дверца осталась открытой. Кея прислушалась и уловила обрывки разговора. О чём шла речь, она не могла понять, но один голос показался ей очень знакомым, и он приближался. От страха она забилась в дальний тёмный угол, молясь, чтобы о ней забыли, но нет. Солнечный свет заслонила фигура, такая знакомая и некогда даже любимая, а потом раздался знакомый голос:
– Кея, дорогая, ну вот ты и приехала. Вылезай, да поживее!
