Текст книги "Рождение Императора (СИ)"

Автор книги: Дарья Еремина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Мама и отец замерли, перестав жевать. Обернулись друг на друга. Потом мама отвернулась, и злость искривила черты лица. Отец, поднявшись к окну, от всей души ударил раскрытую раму окна. Стекло жалобно загудело.

– Ты отпустил её? – обернулся через мгновение.

Я вскинул взгляд. А ты бы не отпустил? Отец отвернулся.

– Пригрели… – прошипела мама в сердцах.

– Ты пятнадцать лет не могла понять, что Анж – псионик? – обернулся снова отец.

– Саш, не утомляй… – отмахнулась мама, вставая из-за стола. Я сдержался, чтобы не улыбнуться. Откусил хлеба. Все уже случилось. Что уж…

Доев, я сходил в кабинет за книгой. Лишь здесь, в комнате, где я постоянно накручивал все новые и новые защитные программки, книга могла быть в безопасности. Вернувшись, я подошел к отцу у окна. Он все еще переживал.

Открыв замок книги, я достал сложенный листок бумаги, на котором, как мог,  изобразил дерево.

– Художника из тебя не вышло бы. Написано «белое». Что у него белое?

– Все.

– То есть белое невидимое дерево? Ветви так и выглядят как ласты, или ты не смог разъединить их вовремя?

Ласты… Что это? Открыв четвертую страницу с невидимым оружием, я показал папе. Какое-то время мы смотрели друг на друга, пока он не потер нос, опуская голову. Значит, не расскажешь?

Я все равно не пойду дальше, пока не узнаю что это за оружие.

– Что? – в дверях стояла мама. Это уже становилось интересным.

Увидев раскрытую книгу у меня в руках, она подошла.

– Это то, о чем я думаю? – спросила она, и отец кивнул.

– Через полгода тебе исполнится шестнадцать, Андрес, – начала мама и я поднял взгляд от книги. – Мы давно решили, что в день твоего шестнадцатилетия расскажем одну историю… которая, надеюсь, избавит нас от недомолвок и многое прояснит.

– Почему не сейчас? – удивился я.

– Нужно кое в чём разобраться. Возможно, эта история приобретет совершенно другие оттенки.

Я закрыл книгу, запер замочек. Аккуратно завернул в рубашку.

– Это же твоя рубашка! – воскликнула мама.

– Ну, не могу же я таскать её без всего… а её сундук слишком большой.

– Андрес, а карманы? Да хоть креациновый мешок!

Я замер, пытаясь представить, как положу эту реликвию в карман. Когда она была в руках – я чувствовал её, был уверен в безопасности. Рассмеявшись, отец махнул рукой. Мама же расстроено уткнула пальцы в лоб. Мам…

– Андрес, мало того, что ты полностью игнорируешь обувь… Ты еще и одежду начал употреблять не по назначению.

– Да, какая разница?! – вскинулся я. – Мне так удобно!

– Два с лишним месяца назад мы говорили о дисциплине, помнишь? Тогда у меня не возникало поводов сомневаться в том, что у тебя не будет проблем в школе.

Я сжал челюсти.

– Сейчас я вижу своего сына, – она посмотрела на солнце. – Когда занятия в самом разгаре – дома. Босяком (ну, с этим я уже смерилась). Отец заплатил за ремонт части здания, которую ты снес. Но не все можно решить деньгами.

Я отвел взгляд.

– Или ты намеренно добиваешься исключения?

Я просто хотел увидеть тебя и Целесс…

– Терпение администрации школы не безгранично, Андрес.

Я обернулся к отцу, ища поддержки. Он смотрел в окно с таким выражением лица, будто это ему, а не мне мать делала выговор. В груди потеплело, но я не посмел улыбнуться.

– Как каменный… – всплеснула мама руками и пошла из столовой.

«Теленок» – вспомнил я и рассмеялся. Отец удивленно обернулся.

Я успевал еще на полтора урока и практическое занятие. Войдя в класс посередине занятий, я замер. Учитель обернулся ко мне, скользя взглядом от макушки до пальцев ног. В помещении поднялся шепоток.

– Где вы потеряли ботинки, молодой человек? – спросил, наконец, учитель и я остановил на нем взгляд.

– Босяк слишком горд, чтобы носить обувь! – донеслось откуда-то сзади.

– Тишина! Вы поняли мой вопрос?

– Босяк разговаривает только с избранными!

Класс взорвался смехом. Я вздрогнул, краснея. Белобрысый сидел на первом ряду с ехидной, злой улыбкой. Он молчал.

– Как вас зовут, молодой человек? Не имел чести наблюдать вас на своих уроках прежде.

– Андрес…

– Просто Андрес?

Неужели на этом курсе пять Андресов? – зло подумал я, возвращая взгляд к учителю.

– Андрес, я прошу вас впредь являться на мои уроки обутым и без опозданий. А сейчас разрешите мне продолжить занятия.

Я хотел выбежать из класса и забыть о его существовании, но учитель остановил меня внимательным взглядом, указав ладонью на свободное место. Взяв книгу в руку, я прошел на место. В гнетущей тишине было слышно дыхание сидящих в задних рядах одноклассников.

 Учитель продолжил рассказ, я с трудом пытался уловить ход его мысли. Речь шла о физических законах. Они всегда проявлялись сходным со стихийным преобразованием образом. Учитель говорил о том, что каждая наука, будь то физика, магия, химия, псионика – всегда, абсолютно без исключений соответствовала единым законам мироздания. И объяснял, чертя непонятные схемы и формулы на доске, на простейшем (как он выразился) примере – вода-лед. К концу урока я сидел пораженный, взволнованный, покоренный стройностью того, что говорил и изображал учитель. В тот момент я пообещал себе не пропускать его уроков – ни в коем случае.

Следующий урок был не столь интересным, но сразу после него шло практическое занятие. Помня данное Декану обещание, я собирался присутствовать до конца. Тем более, что стихийную магию преподавал он сам.

Задание было простым: показать, как мы овладели стихиями за прошедший месяц обучения. Книга лежала у меня на коленях. Пальцы пытались повторить тот щелчок, что я наблюдал у мамы в день встречи с Императором. Как-то резко провести большим пальцем…

Когда в классе раздался щелчок и я радостно улыбнулся, все обернулись ко мне.

– Андрес? – поднял брови декан. – У тебя болеё интересное занятие, чем у нас?

Я покраснел.

– Выйди сюда, – попросил учитель, и я оторопел… – Выйди ко мне, будь добр.

Еще больше смущаясь, я поднялся. Перехватил книгу, прижимая к себе. Стараясь не задеть кого-нибудь, выбрался из ряда. Спустился.

– Продемонстрируй первым и объясни суть явления каждой стихии, как их видишь ты – пропустивший все до одной из моих лекций. После этого мы начнем практическое занятие.

Я захлебнулся воздухом, пытаясь сфокусировать взгляд на декане. Говорить? Перед ними всеми? Он ожидающе склонил голову набок. Потом подошел ко мне и вынул из вспотевших ладоней книгу, положил её рядом. Пододвинул ко мне хрустальную вазу формы перевернутой пирамиды. Я сглотнул, подняв взгляд на замерший класс. Прикрыл на мгновения глаза, собираясь.

– Вода везде, – начал я тихо и по шороху понял, что класс подался вперед.

По моей ладони заструилась вода, прохладной струйкой стекая в вазу.

– В воздухе, окружающем нас. В каплях пота у декана на лбу, – послышались смешки. – В наших телах. Моря, реки, озера, облака, парты, карандаши – во всем можно найти воду. Найти… и извлечь, – я поднял взгляд на белобрысого, сидящего в первом ряду. По его лицу прошла тень. Не сдержав улыбки, я продолжил чуть громче. – Вода – основной элемент всего живущего. На практических занятиях по пластике креацина вы узнаете, что сам креацин – это вода, преобразованная землей в твердое вещество. Не уменьшением плотности, как в лед, а тонкой обработкой энергией, входящей в достихийное поле Земли. Для того чтобы овладеть, пощупать воду, её достаточно почувствовать вокруг себя. Это самая простая, доступная, сильная и… любимая мной стихия.

Я посмотрел на вазу, испаряя лужицу.

– Огонь – это сама жизнь, бурлящая сила, эмоция рождения. Найти энергию огня в окружающем пространстве – это спуститься глубже к себе, к своей сути, – я посмотрел на вазочку, в которой стремительно разгоралось жаркое пламя. Отошел на шаг. –  Огонь сложнеё всего контролировать. Эта самая своенравная и… горячая стихия, извините, – я отошел еще на шаг, слыша смешки.

– Воздух … – я посмотрел на Декана, – могу показать его лишь в немного преобразованном виде: ветра, – заклубившийся в вазе пар сдуло мгновенно, вместе с листками со стола Декана. Я вздохнул, благодарный этому ветру, освежившему меня после огня. – Воздух – это энергия разума и фундамент псионики. Единственная из энергий стихий, которой владеют псионики наравне, или даже лучше магов – это энергия воздуха.

Из кулака посыпалась сухая глина, я улыбнулся:

– Земля… – чуть помолчал, –  я пошутил. Эту землю я только что собрал со ступней. – школяры засмеялись, быстро умолкая. – Земля – это все связи, на которых мы строим свои магические опыты и творения. Если вы не владеете энергией земли – ваш огонь всегда будет загораться на шторе, а вода проливаться мимо стакана. Земля – это равновесие всех стихий, их окантовка, глобальный противовес и хранитель.

Я обернулся к декану, не представляя, что еще могу добавить. Так я чувствовал и понимал магию стихий. Таким пластом знаний отложились уроки Сархата и мои опыты. Декан молчал с минуту. Капелька пота скатилась у меня по спине. Так ужасно я давно себя не чувствовал. Я запинался?

– Спасибо, Андрес. Можешь вернуться на место. Кто желает продолжить наше практическое занятие? Демонстрация со своих мест, поднимаем руки. Ваза в вашем распоряжении. Как заметил Андрес, ваше владение энергией земли мы зачтем, если вы не промахнетесь мимо вазы, – декан обернулся ко мне и подмигнул.

Я сглотнул, возвращаясь на место. Обернулся, когда кто-то  хлопнул меня по плечу. От сердца отлегло.

Вечером я сидел над книгой, выстраивая шифр четвертой страницы. Отчетливо, как при раскрытии кода первой страницы, я чувствовал, что иду в нужном направлении и скоро достигну успеха.

– Андрес! – крикнул кто-то за спиной, и я удивленно обернулся. – Я зову-зову… Ты не откликаешься. Я не хотел кричать. Ты просто не слышал. Ты, наверное, занят? Я могу позже зайти! Я только хотел спросить… Я позже зайду!

Это был бледный щуплый парень. Его большие глаза обежали всю мою комнату, но на мне так и не остановились. Рука постоянно поправляла густую черную челку, падающую на глаза. Я склонил голову набок, наблюдая. Как можно так много говорить, и в итоге не донести ни капли смысла?

– Хорошо, я пошел. Я потом зайду. Как-нибудь. Извини.

Дверь захлопнулась, и я вернулся к книге. Странный парень. Что хотел, так и не сказал. Подумав, я вышел из-за стола и выглянул в коридор. Щуплый так и стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу. Удивленно вскинув брови, я отошел от двери, впуская его. Возможно ли, что человек просто боится сказать что-то, хоть и пришел именно для этого? Никогда бы не подумал. Нырнув под руку, парень зашел в комнату и… захлебнулся что ли? Закашлялся.

Подождав, пока он откашляется, я вопросительно кивнул.

– Не могу попасть… – протороторил он.

Я удивленно вскинул брови.

– Не могу попасть в вазу. Сегодня, на практическом занятии. Я единственный, кто не сдал. Я… – он снова захлебнулся, но кашель не последовал. – Я подумал, что, возможно, ты… если ты не очень занят…

Этого еще не хватало! Я сел на табурет, уткнув подбородок в коленку. Провел пальцем по четвертой странице.

– Это книга Кам Ин Зара? Это она?!

Показалось, что Щуплый падает в обморок, но он удержался. Я глубоко вздохнул. С чего вдруг он решил, что я буду его подтягивать в стихийной магии? А главное, с чего вдруг он решил, что я смогу? Какой из меня учитель?

– Ладно, извини. Я не хотел тебя отрывать… тем болеё от книги Кам Ин Зара. Я правда не хотел. Я подумал, что ты сможешь. Смог бы… если бы захотел. Но ты занят, я вижу. Я пойду. Извини еще раз! – Щуплый пятился к двери.

Смог бы, если бы захотел... вот как, значит?

– Хорошо, – согласился я, закрывая книгу.

Убрал реликвию в прилагавшийся сундучок, задвинул под стол. На сундуке было столько защиты, что поставь я его на растерзание всей школы – никто бы не справился. Кивнув Щуплому следовать за собой, пошел во двор. Оглядевшись, направился к фонтану. На бордюре сидели школяры разных курсов. Одного, с зашитой на балахоне дыркой в области колена, я хорошо помнил. Увидев меня, они поспешно ретировались. Я усмехнулся.

– Вода, – кивнул я на фонтан, засучивая низ брюк. Собрал подол балахона в кулаке.

Когдя я занес ногу над водой и медленно стал опускать ступню, вода начала расходиться. Через полминуты я стоял в фонтане, а вода журчала вокруг – не дотрагиваясь.

– Научишься так делать, земля – твоя.

Щуплый судорожно икнул. Вздыхая, я понял, что до ночи мы тут точно просидим.  Выбравшись из фонтана, я устроился на бордюре поудобнее.

На следующий день я прогулял все лекции, кроме истории. Ближе к вечеру в дверь постучали. Недовольно развернувшись, я удивленно вскинул брови. В проходе образовался декан. Прикрыв за собой дверь, он легонько улыбнулся и огляделся. Сидеть у меня, как всегда, было не на чем. Декан присел на край кровати и немного задумался. Уже заинтересованный, я целиком развернулся от стола к старику. Если он пришел отругать меня за пропущенные занятия, то почему так добродушно настроен?

– Мне импонирует твоя немногословность, Андрес, – начал он и я удивленно подался вперед.

– Я долго думал о том, как возбудить в тебе интерес к учебе, как повысить твою дисциплину, как наладить твой контакт с учащимися. Для нас не стали секретом твои стычки с однокурсниками. Отсутствие у тебя потребности в общении, эксцентричный внешний вид, манера держаться и подавляющие всех окружающих способности не прибавляют тебе друзей, не правда ли?

Он сделал паузу. Я склонил голову, глядя на Декана исподлобья.

– Но вчера на практическом занятии ты сам подсказал выход из сложившейся ситуации. Ведь происходящее не устраивает тебя так же, как и деканат?

Он снова замолчал. Я терпеливо ждал продолжения, следя за колышущимися от его дыхания пушистыми усами.

– Мы предлагаем тебе читать курс по Практическому применению стихийной магии и креацину.

Я удивленно отшатнулся: преподавать? Мне? В своем ли вы были уме, решив предложить это пятнадцатилетнему школяру – студенту первого курса?

Наверно, эмоции слишком живо отразились на моем лице. Декан усмехнулся.

– Данный курс вела Ксю Киз. Её пригласили на должность главы небоевого направления Турхемской резиденции гильдии. Как ты понимаешь, она не могла отказаться. Место вакантно. И вакантно в самое неподходящеё время – первые месяцы учебного года. Занятия посещают вторые и третьи курсы. Методические материалы в деканате. Ксю Киз готова помочь с источниками для теоретической части, если понадобится. Ты можешь подумать пару дней. Если наше предложение тебе по душе, то через два дня я буду ждать тебя у себя для ознакомления с планом занятий и совмещения расписания с твоими собственными уроками. Теми, на которые ты, все же, ходишь…

Я впал в ступор. Будто в тумане я наблюдал, как декан встает, проходит мимо, дружески дотрагивается до моего плеча, выходит за дверь… Где-то глубоко в сознании просыпалась мысль о том, какое огромное доверие и честь мне оказывает школа. Но это было не то. Я думал о том, справлюсь ли я? Нет… Я думал о том, хочу ли я этого!?

И там же, в глубине души понимал, что хочу.

7.

Следующие два месяца прошли как во сне. Хотя уж чего-чего, а сна в эти месяцы было минимум. Я разбирался с теоретическими материалами, облекая в правильные словесные формы свои собственные знания. Тщательно готовясь к каждому занятию, продумывал примеры, аналогии… Книга Кам Ин Зара терпеливо ждала меня в сундуке. Я смотрел на неё печально, каждый раз обещая скоро вернуться.

Ксю Киз оказалась невысокой полненькой женщиной смешливого нрава. Давая комментарии к лекционным материалам, она вспоминала случаи из практики. Выкраивая для меня час или два в неделю, Ксю все больше убеждала в правильности сделанного гильдией выбора. Я ни секунды не сомневался, что магиня является великолепным преподавателем. Но впитывая немыслимые объемы информации, опыта и советов, передаваемые ей в единицу времени, я подозревал в ней необыкновенный потенциал. Слушая её как старшую коллегу, я смущенно понимал, что завидую людям, работающим с ней. Все подавалось и делалось настолько понятно, четко и логично, что я не чувствовал себя безалаберным выскочкой. Наоборот, я влился в процесс как полноценный преподаватель. За пару месяцев мы необыкновенно подружились с Ксю. Я надеялся, что когда-нибудь тоже буду работать вместе с ней.

Через два дня у Целесс намечался День рождения. Выкраивая время по ночам, я мастерил одну безделицу. Колье Кларисс подало идею создать что-то подобное, но с другим содержанием.

Ланиты отмечали свои Дни рождения не так как мы. До двадцати лет – каждый год. Потом – десятилетние рубежи. После ста – пятидесятилетние. Существовала басня про ланита, забывшего о своём Дне рождения. Суть её была такова, что друзья напомнили ему, посетив в этот день. В отличие от нас, ланиты были связаны дружбой, службой – любыми отношениями – намного с большим количеством ланитов, чем люди между собой. Впрочем, какая разница?

Я повертел браслет в руках. Художник из меня не вышел бы точно, поэтому я купил браслет с изящными креациновыми вставками в магической лавке в Турхеме. Убив простенькую программу, я провел месяц, собирая то, что запланировал. «Ты решила за нас обоих, Целесс» – эта надпись шла практически незаметной гравировкой по канту браслета. Совсем необязательно, что подруга вообще её заметит. Но если заметит, поймет, что подвигло меня на создание этой вещи. Этого украшения. Признания. Защиты. Оков.

Почувствовав сигнал от подставки иллюзора, я обернулся.

– Я нашел дерево, – сказал Эзнер без предисловий.

Из подставки выросло дерево: белое, широкое, с долго слитными ветвями и острыми многоконечными листьями – то самое, что я видел в книге. Кивнув, я сполз с кровати, готовясь внимательно слушать.

– Белый Гейон – неприродный телепортатор, выведенный древними в искусственных условиях. На момент сбора энциклопедии о существующих экземплярах информации не найдено. Предположительно, что деревья исчезли, как и хранители истоков, три-четыре тысячи лет назад. Данные для энциклопедии взяты из сохранившихся научных трудов мага первой ступени Кам Ин Зара, – пропел женский голос и голова Эзнера заменила голову Кам Ин Зара.

– Ты по магу его нашел?

Эзнер кивнул. Мне показалось, что где-то в глубине его деревянного существа, клерк довольно улыбнулся.

– Есть идеи?

– Только то, что ты сам слышал. Это живой портал. Если есть к кому перемещать – дерево стоит и живет. Если нет – умирает. Их не видели несколько тысяч лет. Если хоть одно и существует, то искать его по всей Земле можно вечно.

Я скосил взгляд, задумавшись. Почему же вечно. Всегда можно найти способ найти что-то. Если только знать, что ты ищешь.

– Отцу покажи, ладно? – попросил я, поднимаясь. – А что за «хранители истоков»?

– Избранные ланиты, которым другие ланиты отдавали часть своих жизненных сил для продления срока жизни. Хранители знаний. Всех возможных знаний, накопляемых (или теряемых) веками.

Вот оно как. Я кивнул, благодаря и прощаясь. Эзнер кивнул в ответ и исчез. С ним всегда было так легко! Иногда я завидовал отцу, имеющему подобных друзей.

Я думал о вырванных страницах. Если этих Белых Гейонов больше не существовало, а с ними и всезнаек-ланитов, то зачем было вырывать страницу о них? Это было прямым доказательством того, что дерево, хоть одно – существовало. И я уже знал как минимум пару способов, какими можно было попытаться его найти.

Через два дня, еще до наступления сумерек, я собрался к Целесс. Сняв балахон, я размышлял, не стоит ли предупредить деканат? Решив, что на сегодня занятия закончены, а завтра с утра я буду на месте – не стал.

Достав из сундука книгу, я завернул её в рубаху и, попросив у неё прощения, положил в карман. Туда же отправил браслет. По привычке ушел в невидимость и вышел из комнаты.

– Босяк! – услышал за спиной, подходя к лестнице. Сжав зубы, обернулся.

– Хорошо прогуляться! – улыбнулся белобрысый, и я кивнул, разворачиваясь обратно.

Через час я приземлился в резиденции гильдии псиоников. Пытаясь унять волнение перед встречей с Императором, направился к одной из зал. Когда я открыл дверь, шум и свет обрушились на меня и на мгновение ослепили.

Целесс выбежала навстречу, потянула за шею для поцелуя. Не дружеского, как привыкли окружающие и знающие нас обоих. Настоящего поцелуя…

Значит, она не собирается скрывать свою связь с человеком. В груди потеплело и сердце перестало стучать так сильно.

Арханцель прохладно поздоровалась, Император лишь кивнул. Тальцус обнял, похлопав по спине, тепло и радостно. Остальные ланиты лишь вежливо улыбнулись. Уже пятнадцать лет я был единственным человеком в этом зале.

– Ты похудел, у тебя синяки под глазами! – выпалила Целесс через час, когда мы сбежали во внутренний дворик. Я поймал её губы.

– Я тоже скучаю, – улыбалась она своей хитрой, сводящей с ума улыбочкой. – Но если ты изведешь себя в школе, что мне останется после?

Я рассмеялся, проводя по гладкой щеке, волосам. На улице смеркалось. Сладкий аромат яблок и её близость кружили голову. Достав из кармана браслет, я положил его на ладонь.

– Это подарок? – Целесс подставила руку.

Я отрицательно покачал головой. Нет Целесс, это не подарок. И одеть его ты должна сама. Улыбка мгновенно сошла с её лица.

Правило, заставившее Целесс несколько месяцев назад  добиваться от меня первого поцелуя, имело свое совершенно ясное физическое значение. Именно человек должен был сознательно пойти на связь с ланитом. Это была защита людей от болеё совершенной расы. Те же правила существовали в защитной магии. Оковы, входящие в программу лежащего на моей ладони браслета, могла одеть на себя лишь Целесс сама. Она поняла это сразу и опустила взгляд.

– Ты никогда мне не доверял. И не будешь…

– А ты – мне?

Целесс взяла браслет и с вызовом во взгляде одела на запястье. Замочек защелкнулся, креацин мгновенно загорелся кровавым рубином, вычертив рисунок. Программа включилась.

Она даже не знала, что я там накрутил. Всю жизнь она верила мне безоговорочно…

– Красиво, – прошептала после, – надеюсь, он не убьет меня, если я приближусь к кому-нибудь ближе, чем на метр.

– Если приблизишься – нет.

Обхватив браслет ладошкой, подруга потянула его к кисти. Состроив смешную гримасу, кивнула.

– Серьезный ты у меня…

Я рассмеялся, обнимая её.

– С Днем рождения! Все равно.

Она засмеялась в ответ. Потянула за руку. Я не сдвинулся с места, качая головой. Целесс удивленно вскинула брови.

– Есть одно дело. Я вернусь позже. Не спрашивай. И не смотри.

Она ослабила руку и в глазах появилась злость. Если ты подумала, что я бросаю тебя в этот день ради мамы – пусть. Лучше, если Император прочитает в тебе именно это.

Я побежал к летунам, ни о чем не думая. Держа в голове лишь лицо Целесс, её светящиеся голубые глаза, хищную улыбку, золотые локоны. Лишь её одну. Сдержав порыв повидать мать, вышел из портала и тут же выбрал новое назначение. Через минуту, уже в Императорском дворце, ушел в самую глубокую невидимость, какую только умел поднять. Медленно пошел по коридору, прощупывая каждый сантиметр пола, стены, потолка. Летуны над головой молчали. Не скоро, но уверенно, добрался до кабинета Императора. Если не здесь, то я не представлял, где еще искать.

Около часа я прощупывал, раскручивал, открывал, уничтожал защитные программы и сигнализации. Они были славные, красивые, сильные и аккуратные. Они были почти совершенны. Но они не могил остановить меня. Войдя в кабинет, я остановился перед столом и вздрогнул. В камине справа горел слабенький огонь, поддерживаемый магией. Вечно. Но так же нельзя! Огонь устает…

Аккуратно касаясь бумаг на столе, я раздвигал страницы. Следы останутся, но какая разница, если мое проникновение будет и так замечено? Главное, чтобы не слишком рано. Они лежали в самом низу одной из стопок. Две желтые странички с крупным узором и исписанные ровными строками почерком Кам Ин Зара.

«Полагал, что ты осмелишься. Но не думал, что окажешься настолько глуп…» – услышал я мысль и упал на колени. В голове нарастала боль. Не в силах удерживать невидимость, опустил. Иллюзия Императора – даже не он сам – стояла у камина и смотрела прямо внутрь меня. Он ослабил боль, дав передышку. Я оперся спиной на стол, глядя в глаза иллюзии.

Почему бы тебе просто меня не убить? Чтобы не мешался…

Иллюзия вскинула ладонь, и страницы сами полетели в огонь. Пламя мгновенно поглотило их. Я не успел даже подумать…

«Ты уйдешь. Сейчас же. Так далеко, чтобы даже я тебя не нашел. Если я почувствую тебя в Объединенных землях через два часа – умрет видок. Через три – Марго. Через четыре – Целесс. Беги».

Я встал, не веря своим… его мыслям в своей голове. В следующее мгновение отчетливо увидел кинутую картинку: упавшую на колени маму. Как она кричит, схватившись за голову… и никого рядом.

«Повторять не буду».

И я побежал. На подгибающихся ногах, не слыша ничего кроме стука собственного сердца. Боясь обернуться, не успеть. Ближайший к границе портал был открыт на востоке – в Лаверде. Оттуда до границы… я захлебнулся слезами.

Летун оказался жилистый и старый. В Зальцестере таких не держали. Казалось, что каждый взмах дается ему с трудом. Другого мне не давали, а спорить времени не было. Граница осталась давно позади, а я все летел, не зная где приземлиться. Вокруг, насколько хватало глаз, стелилась степь. Руки онемели от напряжения и холода. В груди образовалась собственная Воронка.

Я все еще не верил. Произошедшее казалось жутким сном. Я должен был проснуться, но не получалось. Когда летун сам начал снижаться, я испугался. Не особо аккуратно приземлившись, птица замерла. Устала, бедная… Я спрыгнул с на него, обхватывая себя за плечи. Потом и вовсе забрался под крыло и провалился в сон.

Проснусь на твердой постели в школе. Или с Целесс. Или дома…

И все будет по-прежнему…

8. Около двух лет спустя.

Я чувствовал себя деревом, вросшим в пол. Даже пошатывался от порывистого степного ветра так же. Наверно, я был единственным деревом в этой степи. Какая ирония – именно из-за дерева я тут и оказался. Именно дерево искал. И сам стал деревом.

Темнеет тут всегда мгновенно. Вот день – и сразу ночь. И сразу холод. И звуки меняются кардинально. Только что звучал день, а моргнул – и вокруг уже шумит ночная жизнь. И мотылек бьется о лампу. Исчез… прощай…

День, ночь…

Вечная вереница суток. Изматывающее лето и вытягивающая силы зима…

С этой стороны чисто.

Новый порыв ветра ударил в лицо. Обогнул меня, будто живой, зашел со спины. Проверяет на прочность, дружище. Он донес запах гари и смерти. Повернув лицо к ветру, я потянулся в том направлении. Увидел живой огонь. И собранную воду. Не так уж далеко. Возможно, пройдут мимо.

– Как далеко ты видишь? – раздался голос сзади и я не поверил слуху. Обернулся. На ступенях стоял Учитель.

– Как ты нашел меня? – спросил я и не узнал своего голоса. Когда я слышал себя последний раз, он был другим. «Есть одно дело. Я вернусь позже. Не спрашивай. И не смотри...» Я обманул – не вернулся.

– От этой башни несет магией дальше, чем от школы при резиденции гильдии в Турхеме.

Я улыбнулся, делая шаг навстречу.

– У тебя, как всегда, некуда сесть…

Я кивнул на тюфяк, ставя лампу на стол и устраиваясь на своем табурете. Старик протянул руки к огню, прибавив жару. Ночами в степи становилось жутко холодно. Даже для меня.

– Увидела бы тебя мать, Андрес, – проговорил маг без единой эмоции.

Я улыбнулся снова, пытаясь представить гримасу на её личике. Её шокировал бы мой вид: немытые волосы, спускающиеся змеями по спине. Истертая рубаха со штанами. У меня их было две: та, в которой сбежал и вторая, в которую я заворачивал когда-то книгу. Больше и не надо было. Наверно, я похудел еще сильнее. Мама и Целесс заметили бы…

Учитель посмотрел на раскрытую книгу на столе.

– На какой ты странице?

Обернувшись, я перелистнул страницу. За ней шел твердый переплет. Сархат удовлетворительно хмыкнул. В глазах блеснула гордость.

– Тебе пора возвращаться, – сказал он уверенно.

Я отрицательно покачал головой.

– Он погубит наш мир, Андрес… кто-то должен это остановить.

Пусть умрет мир, но не мама, не отец и не Целесс. Учитель подобрал под себя ноги и прилег, задумавшись.

– Родители просили рассказать тебе ту историю, что обещали в день шестнадцатилетия, – продолжил Учитель, глядя в огонь. – Правда, теперь она обогатилась новыми сведениями, не позволяющими ждать.

Я слез с табурета и подошел к очагу. Разгреб ногой ветки и сел поближе к огню.

– Они сказали, что это я убил Императора, – усмехнулся Сархат, и я обнял руками колени. – Но это ложь. Я завидовал брату, но я и любил его! – старик засмеялся, но этот смех больше походил на всхлипы. – Лучше сначала.

Я тоже так считал.

– Я вышел из гильдии, как только Сартена выбрали Императором. Я был амбициозен и ревнив. Остаться значило признать свое поражение. Но, не смотря на выход из гильдии, моими услугами охотно пользовались, – сархат усмехнулся. – Очень интересный, а главное, хорошо оплачиваемый заказ я получил от Ранцесса. Тогда он был главой гильдии псиоников. С одной стороны заказ не предвещал трудностей, с другой – был сложно выполним. Я должен был принести Ранцессу оружие, изображенное на четвертой странице твоей книги, – я оглянулся и Учитель кивнул. – Твой отец назвал его Мечом из тумана. Очень подходящеё название, пусть так его и зовут. Ты ведь теперь уже знаешь, для чего он создан?

Я кивнул. Меч создает червоточину в случайный мир. Кам Ин Зар подробно описал принцип действия и необходимые силы. Рассказал, как меч создавался, кто накладывал магию. К сожалению, Кам Ин Зар не рассказал, как мой отец был связан с Мечом из Тумана…

– Сложность заключалась в том, что увидеть Меч могли единицы. И нужно было найти видока выше первой ступени вне Объединенных земель. Было бы идеальным вариантом, если он был бы еще и немым, – продолжил Сархат с тихим смехом. – Два года я потратил на поиски. Украсть меч труда не стоило, так как последние века он хранился в известном месте и не рисковал быть похищенным по простой причине своей высокой ступени невидимости. Мальчика-видока, укравшего Меч по моему заказу, звали Андрес.

Я вскинул брови.

– Да-да, Андрес. Именно так тебя решила назвать Марго, услышав рассказ о Мече из тумана впервые. Правда, она услышала довольно сильно отличающуюся от правды версию. И, хотя твои родители всегда подозревали обман (а потому и допускали меня к тебе), всю правду мы узнали не так давно. Андрес был единственным в своем роде ребенком. Помимо того, что он был видоком выше первой ступени, он так же был высшим псиоником. Правда, о том, что он псионик – я не знал. На его долю выпало столько, что парень был готов бежать куда угодно от себя самого. Потому мне и удалось уговорить его на эту авантюру.