Текст книги "Роли леди Рейвен. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Дарья Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Герцог подчинился без лишних слов, только губы искривились в усмешке. И на том спасибо.

– Кстати, лорд Энтони. Ты нашел его? – Первый стежок лег на кожу. Я немного нервничала, а разговоры отвлекают, и меня, и его – от боли. Хотя этот в ней черта с два признается.

– Да, его вышвырнуло из вагона, сломана рука, голова пострадала, и он без сознания, – проговорил Кьер. – Целитель обещал о нем позаботиться. Но я вызвал для него из столицы своего врача. Дай бог, обойдется, и с твоей хорошей партией все будет в порядке.

Проделывать тот же трюк, что и с графской перевязкой я не стала, но в памяти отложила эту колкость непременно припомнить.

– Что все-таки случилось, как ты думаешь?

– Скорее всего несчастный случай. Я разговаривал с машинистами, а те осматривали пути. Кажется, шпалы подгнили. Но это, возможно, и не стало бы фатальным, если бы поезд не шел с большим превышением скорости. А знаешь почему?

– Почему?

– Из-за остановки в городе с поющим фонтаном. Обычно стоянка там длится десять минут. Сверху пришло распоряжение продлить ее, чтобы доставить удовольствие пассажирам, а отставание нагнать потом в пути, увеличив скорость.

Я не нашла, что на это сказать. Да, удовольствие пассажиры получили несказанное…

Последний стежок. Я обработала шов, машинально подула, как брату в детстве. Кьер распахнул глаза. От неожиданности, наверное. И у меня на мгновение создалось ощущение, что я падаю в этот взгляд, как в бездонную черную пропасть – нельзя ни ухватиться, ни зацепиться, ни сохранить рассудок…

А нужно.

– Все, – объявила я севшим голосом. – Садись, спину посмотрю.

Что-то все-таки есть в этом беспрекословном подчинении! Особенно, когда подчиняется, не абы кто, а целый герцог!

Я осторожно провела пальцами по кровоподтеку, иногда чуть надавливая. Кажется, и правда, просто гематома. Перелом или даже трещину я бы определила, да и находится он достаточно высоко, так что внутренние органы пострадать не могли. Но смазать все равно не мешает. Он же, наверняка, столько неудобств доставляет! Глупые. Глупые мужчины. Кто им вбивает в головы, что не ценить собственное тело – это правильно и вообще героизм?

Стоило отвинтить крышку банки с мазью, в комнате остро запахло мятой. В памяти всплыло сегодняшнее утро, и я чуть за голову не схватилась – надо было отправить весточку родителям! Про крушение по утру наверняка будет во всех газетах! Они же там от разрыва сердца умрут, а потом меня прибьют.

А умирать маменька будет долго и очень старательно. И опять мне бдение у постели, семьдесят пять капель на стакан, и нотации, нотации, нотации…

Пальцы скользили по горячей коже, мазь покалывала иголочками холода. Скорбные размышления таяли, как в тумане, сменяясь совсем другими. Ладонь сама собой двинулась в сторону, провела по линии позвоночника вверх, зарылась на мгновение в темные волосы на затылке, а потом вниз и вправо, на плечо – впиться ногтями, прижаться губами…

Я устала. Я смертельно устала, но дьявол! Это мой романтический пятничный вечер, даже несмотря на то, что он – субботнее почти утро. И никакое крушение не может его у меня отнять.

Кьер обернулся, и я, обвив руками его шею, жарко прошептала:

– Ты сказал, что не притронешься ко мне, пока я сама тебя об этом не попрошу. Я прошу.

И я откинулась на подушки, увлекая его за собой. Скользящий шелк подола смялся в кулаке, задрался вверх, обласкав кожу. Широкая шершавая ладонь огладила бедро, сжала, оставляя отпечатки. Словно прочитав мои мысли, Кьер вошел почти сразу, резко, глубоко. Без изысков, без прелюдий, даже без поцелуев почти – только горячее хриплое дыхание на шее.

Но я была готова.

Мне именно это было нужно.

Эта почти болезненная наполненность внутри, тяжесть тела, хриплые стоны, вторящие моим собственным. Нечто дикое, животное, и от этого наполненное до краев самой жизнью.

Сегодняшний свой страх перед смертью я, наверное, только сейчас осознала.

Я – жива. Мы – живы.

И я хотела ощутить это каждой клеточкой. Еще. Еще. Еще!

Удовольствие молнией пронзило тело, заставляя впервые закричать, забыв про любые приличия.

А потом последние силы меня покинули. Я не могла пошевелиться, будто в теле совсем не осталось костей. Даже глаза открыть не могла.

Кьер опустился рядом, а потом одной рукой подтянул к себе, заставляя уткнуться носом в грудь, а второй накрыл нас обоих одеялом.

Я уснула почти мгновенно.

Глава 4

Роль: почетная гостья

Когда я проснулась, за окном шелестел дождь. Ровный шорох, разбавленный дробью нечастых ударов по оконному стеклу. Не открывая глаз, я провела рукой перед собой – подушка, простынь, отброшенный конец одеяла… интересно, мне когда-нибудь доведется узнать, каково оно – просыпаться с этим мужчиной в одной постели? И где его теперь носит?

Вставать не хотелось. Спину ломило, слегка ныл локоть, которым я ударилась при падении, да и общее состояние было, как в дурмане. И я бы, наверное, неизвестно сколько ещё так пролежала вне сна, вне яви, если бы до меня не долетели голоса, приглушенно звучащие из-за приоткрытой двери.

– Модистка из Льена прибыла, милорд.

– Пусть ей подадут чай. Когда леди Рейвен сочтет нужным, она ее пригласит.

– Как прикажете, милорд.

Негромко щелкнул замок, я отсчитала три осторожных шага и сонно пробормотала, по-прежнему не открывая глаз:

– Ты вообще когда-нибудь спишь?

– Иногда, – прозвучал уклончивый ответ. – Выспалась?

– Еще не поняла.

Я повернулась на спину и, наконец, разомкнула ресницы. Шторы были задернуты, в комнате царил полумрак. Кьер стоял возле столика с одинокой свечой и скользил взглядом по строчкам телеграммы, которую ему, очевидно, только что принесли, вместе с вестью о модистке. Он был уже одет – ботинки, брюки, рубашка, жилет. Только сюртука не хватало и щегольски повязанного платка с драгоценной булавкой, и все, поставив нас рядом, можно было бы вдохновенно ваять сказку о прекрасном принце и босоногой простушке.

«Простушка» дождалась, пока «принц» отложит бумагу и протянула руку.

– Иди ко мне.

Уговаривать не пришлось.

Кьер пересек комнату, оперся ладонями о матрас, чтобы меня поцеловать, и левая рука едва заметно дрогнула – задействованным мышцам спины, которые сегодня должны были невыносимо болеть, нагрузка определенно не понравилась.

Мои пальцы скользнули под манжету и крепко вцепились в запястье.

– Попался. Давай разоблачайся, я еще раз тебе спину помажу.

– Эрилин, ты вчера в сестру милосердия не наигралась? – раздосадовано бросил герцог, пойманный на попытке сделать вид «я железный, все у меня в порядке».

Ничего, мне не привыкать, такие же упрямцы у меня под крышей дома обитают. Правда, у них, пожалуй, есть оправдание – маменькиных жалоб на здоровье хватает на нас всех и даже соседям перепасть при желании может.

– Не наигралась, – с улыбкой пропела я, не поддаваясь на провокацию. – Откажешь в такой малости – поиграть ещё немножко?

Мои пальцы уже расправлялись с пуговицами жилета, поэтому вопрос был исключительно риторический.

Чтобы подсластить пилюлю, я поцеловала уголок недовольно сжатых губ, потерлась носом о гладко выбритую щеку, тонко пахнущую одеколоном, приласкала губами линию подбородка. Пальцы покончили с пуговицами, распахнули полы рубашки. Ладони легли на живот и медленно двинулись вверх – на грудь, на шею, на плечи, освобождая их от ткани.

Кьер попытался мне помочь и получил по рукам.

– Не слишком ли ты раскомандовалась, Эри? – Черные глаза опасно сощурились, а интонация кольнула нарочитыми иголочками холода. – Не забывай, я твой начальник.

– Начальник ты мне в департаменте, а не в постели, – фыркнула я, не обращая на эту холодность ни малейшего внимания. Стянула один рукав, потом второй, с наслаждением прошлась ладонями по рельефу мышц – мне, наверное, это никогда не надоест.

– Да неужели?

– Да!

И эти самые руки, которые я только что гладила, ответили мне черной неблагодарностью!

Кьер скрутил меня в мгновение ока и перетянул к себе на колени. Возмущенный писк потонул в поцелуе – жестком, властном. Он надавил мне на талию, и тело само собой изогнулось, прижимаясь к нему вплотную. Герцог склонил голову и прижался губами к груди, прямо сквозь шелк. Ощущения оказались совсем иными, а от того неожиданно острыми. Он ухватил мгновенно затвердевший сосок зубами, и я невольно прерывисто ахнула от удовольствия.

– И кто здесь главный? – хрипло прошептал Кьер, сжимая мои ягодицы.

– Я!

Освободившимися руками, я с силой толкнула его в грудь. От неожиданности герцог равновесия не удержал, опрокинулся на спину, я рухнула сверху, и Кьер взвыл.

Любовные игры были мгновенно забыты, я дернулась, пытаясь сползти, но сжавшиеся на бедрах пальцы держали крепко.

– Извини, я не нарочно, – побормотала я и виновато прикусила губу.

Выровнявший дыхание герцог бросил на меня короткий выразительный взгляд и… рассмеялся. Смеялся он до того заразительно, что я невольно тоже прыснула, спрятав лицо у него на груди.

А отсмеявшись, Кьер погладил меня по волосам и неожиданно произнес:

– Ну? Где там твоя мазь?

Я с готовностью потянулась за баночкой.

– Я отправил от твоего имени телеграмму в Тарнхил, – заговорил Кьер, пока я осторожно втирала пахучее средство в кожу. – Попросил перенести встречу на завтра, все равно дежурный на участке есть каждый день. Только что пришел ответ. Главный констебль отнесся с пониманием, выражает свои соболезнования и обещает принять тебя завтра в два. Так что сегодня отдыхай.

– Спасибо, – отозвалась я с некоторым удивлением.

Нет, перенос визита был крайне кстати, в конце концов, мне ещё надо было вопрос с одеждой решить – а это для леди дело небыстрое! – просто я сама, признаться, об этом всем совершенно позабыла. После крушения мир как-то стремительно сузился до этой кровати, будто бы за ее пределами больше ничего не существовало.

А еще было ужасно необычно и непривычно вдруг осознать, что мои проблемы могут решаться кем-то кроме меня.

– Модистка из Льена уже прибыла с готовыми платьями, – продолжил герцог. – Меня, конечно, твой наряд устраивает целиком и полностью… – Он сделал многозначительную паузу, вероятно, специально для того, чтобы я куснула его за здоровое плечо. – Но, полагаю, на завтрашнюю встречу и для возвращения домой ты захочешь надеть что-то более подобающее. Если то, что она привезла, тебя не устроит, выберешь одно и прокатишься до Льена, там достаточно магазинов. Впрочем, Каролайн утверждала, что эта дама знает свое дело лучше всех.

– Каролайн? – Я искренне надеялась, что мой голос высказывает исключительно непринужденное любопытство.

– Моя сестра. Это она любезно «одолжила» тебе нынешнее одеяние. Не переживай, она не хватится. Я даже не помню, была ли она в Тренвисте хоть раз после того, как пять лет назад вышла замуж.

С мазью я уже закончила, но машинально продолжала гладить упругие мышцы спины, увлекшись разговором, зарылась пальцами в густую черную шевелюру, почесала затылок, как кошачий загривок. Кьер ласку принимал благосклонно и мало что не мурлыкал.

– У тебя есть сестра?..

– И брат.

– А мать?

– Холера. Семь лет назад, вместе с отцом.

– Мне жаль…

– Дело прошлое.

Я поцеловала плечо в том же месте, где недавно кусала, и тут снова вспомнила о страшном.

– Кьер. – Я подпрыгнула на кровати и сдвинулась так, чтобы смотреть герцогу в глаза. – Я хочу тобой воспользоваться!

– Настолько прямо мне это еще никогда не заявляли…

Он же мне в глаза смотреть не желал, явно куда больше заинтересовавшись, тем, что то ли прятал, то ли подчеркивал полупрозрачный шелк.

– Мне нужно отправить письмо домой, что со мной все в порядке. И чем быстрее, тем больше шансов, что тебе не придется снова искать в отдел эксперта-криминалиста!

Мир, конечно, шагнул далеко вперед с изобретением телеграфа, но магия по-прежнему, оставалась самым быстрым способом передать сообщение.

На этом ленивое неторопливое валяние в постели благополучно завершилось. Сразу после письма Кьер выставил меня за дверь – завтракать и принимать модистку – резонно уточнив, что если в прислуге он уверен, то давать повод для сплетен даме, без конца крутящейся в обществе других дам, будет не самым разумным действием. Так что когда я шагнула в смежную комнату, контур двери за моей спиной мигнул и слился со стеной, будто его и не было, а спустя минуту принесли завтрак, который я употребила с аппетитом, заставившим бы мою драгоценную матушку заплакать от умиления.

Модистка, мадам Эрнье, крайне деятельная дама почтенного возраста, с осанкой генеральши и искусственной сединой на висках, прибыла в сопровождении трех швей, нагруженных коробками и пакетами до самых глаз, рассыпалась в соболезнованиях по поводу постигшего меня несчастья и тут же закружила в вихре чулок, юбок, лент, шляпок и прочих, милых женскому сердцу вещиц.

И, стоя на банкетке перед огромным зеркалом, я ощущала себя крайне непривычно, когда вокруг профессионально суетились, в шесть рук ушивая и совершенствуя прямо на мне, выходное платье серо-голубого цвета. Мадам безукоризненно руководила процессом, перемежая комплименты моей неземной красоте и великолепной фигуре с замечаниями о том, как все же дальновидно она поступила, захватив из магазина именно эту модель, именно этого оттенка, отделанную именно этим кружевом.

Мне оставалось только печально соглашаться с тем, что и модель, и оттенок, и кружево были выше всяческих похвал. Печально – потому что от мысли в какую сумму мне выльются услуги модистки такого уровня меня нет-нет да посещало желание выкупить наряд у какой-нибудь горничной да уйти в столицу пешком. Но модель, оттенок, кружево… и та шляпка с пышным страусовым пером, и темно-бордовый дорожный костюм с длинным рядом пуговиц и хитрыми складками на юбке, перчатки тончайшей выделки, обтягивающие руку, как вторая кожа. И… и…

Когда «и» начало выходить за рамки необходимого минимума, я себя все же усилием воли остановила и, пока швеи собирали горы оставшегося по коробкам, села писать долговую расписку на имя достопочтенного виконта Рейвена. Вернусь домой, отдам деньги отцу. В конце концов, могу я позволить себе раз в жизни спустить все жалованье на некоторые дамские излишества?

Оставшись одна, я присела перед туалетным столиком, покрутила в руках серебряную щетку и со вздохом принялась разбирать и расчесывать спутавшиеся за ночь пряди.

Щетка уже легко скользила по локонам, ни за что не цепляясь, но я все равно продолжала водить ей снова и снова, чтобы придать волосам совершенно особенный блеск. Зеркало отражало парадно-выходное платье в серебристо-лиловую полоску с низким, на грани допустимого в дневное время декольте и бархотку с аметистовой капелькой. Идущие с ней в паре серьги лежали на столике, ожидая, пока я закончу с прической.

– Леди Рейвен просит узнать, куда вы собираетесь, леди Эрилин. – Марианна, крайне смущенная ролью телеграфиста, мяла передник в дверях, а за ними почтенная виконтесса сурово прошипела: «В таком виде!»

– В таком виде, – послушно повторила девушка, покрываясь красными пятнами от волнения.

– На работу, мама. У меня сегодня важная встреча, – ровно отозвалась я, перебросив волосы через плечо. – И прекрати эту комедию, пожалуйста. Оставь Марианну в покое. Если продолжишь суфлировать из коридора, я просто перестану отвечать.

– С кем встреча? – Недовольно поджав губы, маменька вышла из тени, отослав счастливую горничную прочь. Любопытство оказалось сильнее принципиальности.

– Неважно. Она исключительно деловая.

– К чему тогда столько усилий? – Мама подошла и, шлепнув меня по пальцам, взяла прическу в свои руки.

– Разве леди нужен повод, чтобы выглядеть неотразимо? – Я едва удержалась от того, чтобы показать зеркалу язык. Вместо этого я его прикусила, когда локон на затылке чувствительно дернуло.

Впрочем, дорогая матушка могла меня хоть пытать, но я бы ни за что не рассказала ей всех подробностей сегодняшней важной встречи, ибо тогда, меня бы заперли в комнате и поставили бы под окном брата с ружьем.

Вчера вечером после окончания рабочего дня я уже одевалась, когда дверь секретариата распахнулась, и вошел герцог, по ощущениям разом сделав помещение вдвое меньше.

– Хорошо, что я вас застал, – с порога заявил он, решительно перечеркнув реверансы. – Завтра с утра вы сопровождаете меня в рабочем визите к лорду Эрбошу, бывшему королевскому архивариусу. Я заеду за вами в девять. Он живет в пригороде, так что мы вернемся, полагаю, в начале второй половины дня.

На язык сходу прыгнуло заявление о том, что обязанности личного помощника герцога так же далеки от обязанностей эксперта-криминалиста, как и обязанности секретаря господина Трейта. Но должностная инструкция должностной инструкцией, а совмещать криминалистику с бумажной работой и внезапными прихотями высокого начальства все же лучше, чем маменьку с унылыми светскими визитами. Так что скромнее надо быть. И смиреннее.

– И что я должна делать в качестве вашего сопровождающего? – уточнила я со всей доступной мне скромностью и смирением.

– Быть обворожительной.

Я удивленно вскинула брови, ожидая пояснений. Для дежурного комплимента герцог был слишком серьезен. Да и, можно подумать, ему их раздавать больше некому. Так что глава департамента действительно имел в виду именно то, что сказал.

– Видите ли, департаменту необходимо его содействие, но, поскольку многоуважаемый лорд находится в отставке, никаких формальных причин требовать его помощи у нас нет, а станет ли он помогать добровольно – большой вопрос. И поскольку мне необходимо быть крайне убедительным, то понадобится ваше присутствие, – он выдержал короткую загадочную паузу, ещё больше подстегивая мое любопытство, и, наконец, пояснил окончательно: – Лорд Эрбош – большой любитель женской красоты. Конечно же, исключительно с эстетической точки зрения. Так что ваша обворожительность вполне может простимулировать его желание вновь быть полезным короне. Правда, хочу сразу вас предупредить, в существование женского интеллекта он не верит.

Как мило. Возьмите к нему господина Трейта, они найдут массу общих тем для разговора. Не уверена, конечно, как у первого криминалиста обстоят дела с обворожительностью, но ради короны, он, может, что и придумает?

Но и эта мысль благополучно осталась при мне. Настоящая леди скромно опустила ресницы и благовоспитанно кивнула:

– Задача ясна: быть красивой, улыбаться и молчать.

– Быть красивой – да, – подтвердил герцог. – Молчать – только если лорд Эрбош будет хорошо себя вести!

И только когда за главой департамента закрылась дверь, я позволила себе душащий горло смешок. Герцог определено умеет распознавать тайные таланты подчиненных.

А теперь, крутясь перед зеркалом, когда маменька закончила прическу, я пришла к выводу, что с первыми двумя пунктами определенно справлюсь.

В пять минут десятого к дверям дома подкатила карета с гербом департамента – восьмиконечной звездой в перечеркнутом крест-накрест квадрате. Магия за решеткой, магия под контролем. Я решительно выдохнула и, не обращая внимания на пристальный взгляд в спину, потянула на себя дверь.

Пока я спускалась по ступенькам крыльца, герцог вышел из кареты, чтобы меня поприветствовать. Безукоризненно одетый, высокий, статный. Красивый. Попыталась поднять голову забитая и запрятанная в самый темный угол еще детская мечта о «прекрасном принце», но я тут же шугнула ее на место. Хватит. Намечталась уже однажды.

Реверанс. Небрежно-элегантное прикосновение к полям шляпы.

– Вы выглядите превосходно, леди Рейвен.

– Чего только не сделаешь на благо короны, – притворно вздохнула я, и уголки мужских губ дрогнули.

Через минуту копыта лошадей уже бодро цокали по мостовой, карета покачивалась, а сидящий напротив герцог смотрел на меня, пока я «с интересом» изучала проплывающие мимо городские пейзажи.

– Мне только сейчас пришло в голову, – заговорил он, дав возможность оторваться от давно знакомого, а потому несколько скучного зрелища. – Надеюсь, эта поездка не нанесет непоправимый ущерб вашей репутации? Возможно, мне стоило озаботиться тем, чтобы прислать за вами отдельный экипаж.

– Вы знаете, ваша светлость… когда я устроилась на службу в департамент, моя многоуважаемая матушка потребовала, чтобы я ходила на работу в сопровождении компаньонки. Я отказалась, как вы заметили. И, если верить матушкиным словам, большего удара по собственной репутации мне уже не нанести.

– В сопровождении компаньонки? – медленно повторил герцог, и в его голосе отчетливо слышался с трудом сдерживаемый смех.

– Да-да, – с самым серьезным видом кивнула я. – Она даже подыскала мне одну замечательную старушку. Почтенная дама высказывала огромное желание оградить меня от греховных посягательств. Честно признаться, сейчас я даже несколько жалею, что не приняла ее услуги. Возможно, присутствие столь благочестивой женщины несколько приободрило бы господина Трейта.

Герцог не выдержал, хохотнул, а я, спрятав за ресницами собственный смех в глазах, снова повернулась к окну. Все же было приятно, что глава департамента не относится к тому же типу мужчин, что и почтенный первый криминалист. От этого как-то легче дышалось. Впрочем, возможно мне просто стоило почаще ослаблять корсет.

– Леди Рейвен, а вы позволите задать вам личный вопрос?

– Если вы хотите поинтересоваться, что я делаю в департаменте и как вообще мне в голову пришла мысль стать криминалистом – задавайте. Этот вопрос уже давно из личного превратился в достояние общественности.

Герцог усмехнулся.

– Вы красивая женщина, леди. Зачем вам это нужно?

Что-то екнуло внутри от первых слов и от голоса, каким они были произнесены. Смотреть в черные магнетические глаза вдруг стало неловко, поэтому я ответила, по-прежнему глядя в окно:

– Затем, что мне не хочется быть просто красивой женщиной. И леди, по правде говоря, тоже довольно скучная роль. А что касается выбора маг-криминалистики… у всех у нас есть маленькие слабости.

– Трупы? – мужчина продолжал беззлобно веселиться.

– Загадки. Магия. А трупы, – я пожала плечами. – Это неизбежное, но не самое неприятное зло.

– И что же является самым неприятным злом, если не трупы?

– Господин Трейт? – иронично предположила я.

Нет, жаловаться я не планировала. Но и делать вид, что меня все устраивает, тоже не собиралась.

– Дайте ему время, – произнес герцог с неожиданной мягкостью. – Найджел превосходный специалист, он не станет ставить собственные соображения выше интересов дела.

На этот счет я бы могла поспорить, но не стала, вместо этого сменив тему:

– А могу я узнать, какая именно помощь требуется от лорда Эрбоша? Чем может помочь департаменту бывший архивариус?

– Вся информация о делах хранится в архиве департамента в течение десяти лет, а затем передается в королевский…

Все же у него очень приятный голос. Выразительный. Звучный. Ветреная женская натура все не могла успокоиться, и пока я сосредоточенно внимала объяснениям, она старательно пыталась меня сбить с пути истинного в какие-то темные дебри.

– После первых двух убийств господин Трейт припомнил, что на заре его карьеры, тридцать лет назад, по столице прокатилась череда убийств со схожими магическими показателями. Характер преступлений, правда, был совсем иной, а убийцу или убийц так и не нашли, но Найджел подумал, что, возможно, от изучения материалов дел будет какая-то польза и сделал запрос в королевский архив. Но так уж вышло, что нынешний архивариус, лорд Двейн, скажем так… – герцог выдержал паузу, подбирая слова, – меня слегка недолюбливает.

– Слегка? – иронично уточнила я, вскинув брови.

– Самую малость, – улыбнулся герцог, и стало ясно, что речь идет даже не о вооруженном нейтралитете, а о битве не на жизнь, а насмерть, где не считаются с потерями. – Поэтому запрос из моего департамента три раза терялся, дважды нам доставляли не те документы, а в последний раз было заявлено, что отдел магической документации сейчас на реставрации, все бумаги отправлены на склад и вернутся оттуда не раньше весны, а там еще пока их разберут, разложат по местам, выяснят, что именно то, что нам нужно, сгрызли мыши – ах, какая жалость…

Я недоуменно хлопнула ресницами. Нет, я понимала, что неприязнь между двумя высокопоставленными фигурами многим простым и не очень людям выходит боком, но не в таком же вопросе! Речь об убийствах, а некоего лорда Двейна беспокоит только войнушка с герцогом?

– Одним словом, стало ясно, что вопрос нужно решать иначе. Лорд Эрбош провел на посту более двадцати лет, полагаю, он сможет оказать содействие. Или указать на того, кто может это сделать.

Я понятливо кивнула. Было ужасно любопытно, что именно герцог не поделил с лордом Двейном, но степень знакомства подобный вопрос задать не позволяла. Поэтому я просто снова повернулась к окну.

Стучали копыта, качалась карета…

Остаток пути прошел в молчании, хотя я нет-нет да бросала на герцога любопытные взгляды и сильно подозревала, что он занимается тем же.

Поместье лорда Эрбоша встретило нас дубовой аллеей и скульптурной композицией в центре круговой каретной дорожки перед входом. При виде трех искусно отлитых нимф, прикрывающих прелести лишь не особенно пышными гирляндами цветов, я не сдержала короткого смешка и лишний раз уверилась в том, что герцог все же потребовал моего сопровождения не из праздной прихоти.

Внутреннее убранство дома почтенного графа Эрбоша напоминало музей. Не хватало только красных веревочек, ограждающих «экспонаты». Дворецкий провел нас по просторному холлу мимо широкой лестницы, по коридору, увешанному картинами, и распахнул белую дверь в его конце.

– Герцог Тайринский и леди Эрилин Рейвен, – звучно объявил он.

Мы очутились в библиотеке. Внушительной, надо признать, библиотеке, занимающей оба этажа особняка. Здесь было много света – высоченные окна и стеклянный купол в потолке, светлое дерево отделки. На фоне этого великолепия, его владелец слегка потерялся, и мне пришлось одернуть себя, чтобы оторвать взгляд от заманчивых рядов разномастных корешков и взглянуть на поднявшегося при нашем появлении графа.

Он степенно и важно кивнул герцогу, повернулся в мою сторону, и лицо старика озарила почти отеческая улыбка.

– Леди Эрилин! Бог мой, какая невероятная встреча. Вероятно, вы меня не помните, но…

– Помню… дядюшка Чарли, – я задорно улыбнулась и, прихватив юбки, изобразила совсем детский книксен.

– Дайте мне взглянуть на вас, дитя, – лорд Эрбош протянул руки, и я вложила свои ладони в подрагивающие старческие пальцы. – Бог мой, бог мой! Кто бы мог подумать, что из глазастого вороха бантов и рюшей вырастет такая очаровательная леди. Прекрасна! Божественна! Бог правый, какие же мужчины недалекие создания! Будь я на двадцать лет моложе я сделал бы вам предложение, не медля ни мгновения! Как поживает ваш дорогой батюшка? Матушка? Мальчонка Грей, должно быть, тоже знатно изменился… бог мой, бог мой!

– Лорд Эрбош, – прошептала я, заговорщически наклонившись к нему и перебив бодрое словоизлияние, – мне, право, жаль вам на это указывать, но мы здесь не одни.

Граф вскинул брови так, будто для него это заявление и впрямь стало великим откровением, и повернул голову в сторону моего высшего начальства, которое, судя по глазам, пребывало в абсолютном замешательстве.

– Ах да, герцог. Покорнейше прошу меня извинить, старость! Склероз! Забываю, как звали родную матушку, что уж говорить про визитеров. Прошу, прошу… Клойд, прикажи подать чай! Леди Эрилин? – хозяин дома почтительно отодвинул для меня стул.

– О, если позволите, я бы хотела осмотреть вашу коллекцию, пока вы беседуете с его светлостью.

– Конечно, милая, конечно… к чему вам скучать за деловыми мужскими разговорами?

Вот и я считала, что ни к чему. Суть беседы мне была известна, а окольные пути, которыми интриганы будут к ней подбираться – неинтересны. К тому же библиотека у бывшего архивариуса была действительно впечатляющая.

Граф когда-то давно был другом моего отца. И даже не сразу исчез с горизонта после опалы – писал ему письма. Я помнила его потому, что он был один из немногих взрослых, кто обращал на нас с Греем внимание, и никогда не приходил без игрушки или сладости. Даже в письма вкладывал петушков на палочке, завернутых в шуршащую коричневую бумагу. Через год писем стало меньше, а через три они перестали приходить совсем. Возможно, лорд Эрбош был слишком занят. А возможно, ему подсказали, что, занимая высокий пост на королевской службе, лучше бы перестать водить дружбу с предателем короны, если хочется этот самый пост сохранить.

Чутко прислушиваясь к разговору, я водила пальцами по корешкам книг, с интересом изучала названия, но доставала с полок только самые привлекательные на вид тома. И как только в голосе графа появлялись недовольные брюзжащие или упрямые нотки, я тут же восторженно подавала голос:

– Как прелестно! Какие чудесные иллюстрации!

Или:

– Лорд Эрбош, у вас великолепные книги! Я никогда еще не видела такой красивой инкрустации.

И старый граф с умиленной снисходительностью пояснял мне, что это моржовая кость и жемчуг. А Иллюстрации рисовал сам профессор Шерм, записавший эти легенды, а потому они уникальны. Но к разговору с герцогом он возвращался с просветлевшим лицом и радостью общения с тем, у кого все же имеется в наличии интеллект.

Спустя час обстоятельной беседы, лорд Эрбош все же сдался, хоть и вдоволь поводил герцога за нос, как кокетничающая девица, а после лично проводил нас до кареты.

– Леди Эрилин, а все же вы-то какими судьбами здесь оказались, чтобы порадовать старика?

– Я работаю в департаменте с его светлостью, – пролепетала я, скромно опустив ресницы.

Граф озадаченно крякнул, задумался на мгновение, но тут же расплылся в хитрой ухмылке.

– А у старого виконта еще есть, оказывается, порох в пороховницах! Поклон папеньке и мое почтение, коли будет в этих краях – милости прошу. Я сам-то в столицу, почитай, уже год не выбирался, да… бог мой, бог мой, как летит время…

Он расцеловал мне на прощание ручки, сухо, по-деловому кивнул герцогу, а потом еще постоял на крыльце, провожая карету взглядом. А стоило мне отвернуться от заднего окошка, как я тут же напоролась на сверлящий герцогский взгляд.

– Почему вы мне не сказали? – В голосе рокотал морской прибой.

– Вы не спрашивали. – Я поправила складки юбки, шляпку, проверила не выбился ли где лишний локон.

– С чего бы я мог…

– Подумать, что у дочери опального виконта имеются знакомства в высшем свете? Конечно, не с чего. Сумасбродная провинциалка, даром что титулованная, чего от нее ожидать?

На самом деле, я не сказала герцогу о том, что имя лорда Эрбоша мне о многом говорит просто потому, что не была уверена, как граф отнесется к моему появлению. Он мог меня забыть, мог притвориться, что забыл. Мог сделать вид, что никогда и не знал. И как бы я выглядела в такой ситуации?