Текст книги "Манок (первая половина) (СИ)"

Автор книги: Дарья Мироме

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 2

.

Солнечная система, планета Земля, Москва

Добрый день, меня зовут...-думаете так мне хотелось бы начать свое повествование? А вот и нет, я очень хорошо помню тот июльский день, почти до последней мелочи, самой быть может незначительной на первый взгляд, да и на второй взгляд тоже. Именно в тот день, я окончательно понял, насколько низко я пал, как глубоко скатился в пучину отчаяния, понял со всей устрашающей ясностью, что все мои последующие дни будут проходить так-же серо и уныло, как сегодняшний, именно это мне позволило заметить все доведенные до автоматизма действия, все вещи, которые раньше терялись за моторикой движений и сознанием того, что это настолько не существенно, что тело делает все за тебя само.

К примеру, вы обращали внимание какую сигарету вы достаете из открытой пачки первой? Я вот, как выяснилось, вторую справа, и завтра она будет той же – второй справа. А какой ботинок шнуруете сначала? А с какой стороны начинаете чистить зубы? "Понять – значит находиться на пол пути к победе !"– скажите вы. И будете абсолютно не правы, поскольку первопричина моей июльской депрессии сокрыта куда как глубже. Пусть я начну закуривать первую сигарету слева, шнуровать первым правый ботинок и чистить зубы, начиная с коренных зубов. Ничего не изменится, все это опять войдет в привычку и замылится среди сотен повторений. К первым трем привычкам добавится привычка ездить на метро, привычка одевать костюм и галстук, потом привычно отработать восемь часов и уехать также привычно в привычную квартиру. Вся жизнь начинает все больше и больше состоять из привычных привычек, извиняюсь за тавтологию, и в конце концов, тело или какие-то не подконтрольные ясному сознанию участки мозга возьмут всю работу на себя, а я превращусь в робота – андроида, который будет выключаться на выходные и отключать все остальное, поскольку попадет в ситуацию, когда возникнет кризис ПО, резкое уменьшение количества привычный действий. Мой центральный процессор войдет в спящий режим и я окажусь на два дня запертым с пивом на диване наедине со всемогущим ящиком телевизора.

Именно по этой причине я хотел начать свою историю со слова обыденность... нет, лучше наверное будет написать с большой буквы и в три слова: Серая Обыденность Будней. Не слишком пафосно? Ну да ладно, в тот момент о пафосе я думал в последнюю очередь, а в первую – думал о своей истории, которая началась много раньше этого жаркого июньского дня.

Мне тридцать лет, меня зовут Анатолий Геннадьевич Храпунов, предыдущее место работы – мотогонщик, открыт в общении, легко вхожу в коллектив, внимателен на работе...– Примерно так выглядело мое резюме три года назад, когда я пошел устраиваться менеджером по продаже мелкооптовых партий спортивных товаров в контору одного из моих бывших спонсоров. До этого знаменательного, и не постесняюсь сказать, судьбоносного момента я выступал в мотокроссе в классе 250 кубических сантиметров. Не сказать, что хватал с неба звезды, но уверенно занимал призовые места и радовался каждому дню, который я проводил на треке, мне импонировала околокроссовая тусовка, вечеринки, поездки на чемпионаты в разные страны. Никогда не думаешь, что все хорошее имеет тенденцию заканчиваться, пока оно не закончится.

Мне помог закончить молодой гонщик итальянской команды, который то-ли перенервничал в тот день сверх меры, то-ли вчера слишком бурно отметил начало соревнований, но при приземлении после трамплина я ничего сделать не мог, эта итальянская ракета вылетела намного дальше положенного и, поскольку ехал он аккурат за мной, то оказались мы в положении, когда я приземлился, а он – еще нет. Так – то он бы с таким прыжком скорее всего убрался без посторонней помощи, поскольку приземляться лучше на что-то наклонное, на плоское – прямой путь к падению, но ему помешала моя голова в которую он влетел передним колесом. Дальше воспоминания того дня обрываются и восстанавливаются уже в больнице в Магиоре.

А после все прошло по накатанным годами рельсам:

–Ты слишком долго восстанавливался, пора уступить дорогу молодым, пылким и страстным, к сожалению команда в тебе больше не нуждается, – фактически в один голос заявили мне менеджер команды и представитель генерального спонсора.

Спорить с ними было действительно не о чем, чемпионаты и кубки были в самом разгаре, восстанавливался я несколько месяцев, причем без врачебной гарантии на отсутствие рецидивов в дальнейшем, половину из этого времени я провел на Родине, потратив почти все свои сбережения на местную ,условно бесплатную, медицину.

Вот такая получилась незатейливая история, и поскольку, в расцвете своей спортивной карьеры, не скрою, смотрел с высока на обывателей, которые день за днем проводят одинаково с небольшими изменениями на номер маршрутного такси до метро, падать до их уровня было больно, намного больнее, чем на укатанный грунт трассы.

В тот июньский день, с которого начал свое повествование, я решил разобраться в происходящем, позвонил на работу и, сказавшись больным, отправился в ближайший московский парк сидеть на скамейке в тени тополя. Первое, в чем я понял – проигрываю среднестатистическому офисному работнику – это в опыте. Ясное дело, что человек, который вертится как белка в колесе каждый день, начиная с института и заканчивая пенсией, превосходит меня в методах борьбы с синдромом Серой Обыденности Будней, для краткости пусть будет СОБ, если сравнивать с тем же кроссом – в часах наката. Записав в свою ПЗУ эту не тривиальную идею, я принялся вспоминать своих сослуживцев, точнее не их самих, а то, как они борются с СОБ.

Сразу были отметены идеи про радости семейной жизни, не поймите неправильно я ничего не имею против детей и в будущем внуков – это замечательно, но для этого как минимум надо найти любимую женщину, именно любимую, на меньшее я не согласен. А это займет определенно немало времени, да еще ко всему вдобавок в нынешнем положении женщины от меня шарахаются, как от прокаженного. И правильно делают, никто не поймет, когда на первом свидании ты будешь сидеть и изливать проблемы, у самой жизнь не сахар, она конечно посидит, сочувственно покивает головой, но больше вы не увидитесь. Короче, вариант долгий, а спасать мне себя надо прямо сейчас.

Большего внимания заслужили варианты с рыбалками, турпоходами и автомодельками, это может только выглядит смешно, но на практике, оказывает невероятное позитивное воздействие на психику граждан. Вот сидишь ты, например, на нелюбимой работе, продажи падают, начальник естественно винит весь ваш отдел в общем и тебя в частности, и не важно ему, что в Зимбабве – засуха, в Секторе Газа прозвучали два новых взрыва, а в России просто очередной экономический кризис. Начальник шлет тебе грозные письма с распечатками твоего заработка в текущем месяце, а ты сидишь и выбираешь новый крючок себе для удочки или колеса для модельки.

День клонился к концу и стратегия выхода из затяжного жизненного штопора уже начала вырисовываться, я даже начал больше склоняться к автомодельному спорту, что при нынешних моих заработках не сильно обещало бить по карману, когда раздался телефонный звонок.

Звонил мой старинный друг по экстремальным видам спорта – Димка Яшин.

–Салют, Тол! Как у тебя дела?!– неимоверный позитив Димона передавался мне сразу и всегда, стоило мне его услышать, и сегодняшний день, не смотря на депрессивное начало, не был исключением,– приезжай срочно, есть повод для праздника, я завтра прыгаю!

Тут стоит объяснить, знакомы мы с Димой около двенадцати лет, встретились в профильном баре для экстремалов и в качестве шутки договорились, что он меня научит прыгать с парашютом, а я его – ездить на всем, что имеет меньше четырех колес. Впоследствии шутка забылась, а занятия другими видами спорта, кроме своего профильного остались. Я ездили с Яшиным прыгать со скал с парашютом в Норвегию, он со мной на трек в Хорватию, он ездил на мою домашнюю трассу в Крылатском, я к нему на аэродром в Пущино, в итоге я все-таки стал вполне сносным парашютистом, Дима – кроссменом и заядлым мотоциклистом.

Месяца два назад господину Яшину позвонил представитель отдела маркетинга одной российской компании, которая производит энергетические напитки и поинтересовался, не может ли тот повторить прыжок из стратосферы с парашютом, только немного выше, чем был у их конкурентов в позапрошлом году, скажем с сорока километров над уровнем моря. Я честно говоря со скепсисом отнесся к самой идее потратить деньги на повторение уже пройденного другим человеком маршрута с небольшими изменениями, думал денег не найдется. Как оказалось, не смотря ни на что, в нашей стране возможно все, если есть непреодолимое желание щелкнуть заграничных друзей по носу, были подключены государственные ресурсы, военные КБ и шестеренки завертелись. И вот сегодня мне звонит Дима и говорит, что улетает в Плесецк, что его кандидатура окончательно одобрена и надо бы пройти предполетную подготовку, точнее пред-предполетную в его квартире и отметить великое начинание. Предложение было принято с энтузиазмом и я, не раздумывая, выехал к нему на Щелковскую.

Вечер прошел великолепно, я принес пива, Дым приготовил баварские сосиски с картофельным гарниром, вместо традиционной капусты, я ее на дух не переношу и Дима об этом отлично знает. Поговорили о предстоящем стратосферном прыжке, о перспективах моей бесперспективной карьеры, я изложил ему свои дневные наработки в плане борьбы с пресловутой СОБ, на что Димка рассмеялся и заявил:

– Ты с каждой нашей встречей все больше начинаешь походить на старика, который живет последние свои годы и цель у него одна – дожить свое время. Не понятно? – он вопросительно посмотрел на меня через очередную пустую кружку, – Ты занимаешь свое время какой-то чушью только бы не думать о завтрашнем дне, и о том, что его тоже придется наполнять какими-то действиями, с твоей точки зрения абсолютно бесполезными. Цели у тебя нет достойной, вот и весь смысл твоих самокопаний.

–Дым, ты сам – то понял, чего сказал? – меня потихоньку начало пробирать от количества выпитого пива, – Тебе легко говорить, ты на пике своей карьеры, участвуешь в грандиозном проекте, завтра тебя будет знать каждый школьник в любом городе страны – цель на лицо, а мне на что нацелиться? На увеличение оборота родной конторы по продаже кроссовок?

–Так это сегодня у меня такая цель, через год уже никто из твоих школьников...

–Они не мои, они школьные школьники.

–Не ерничай, Тол! Так вот, никто из этих школьников не вспомнит о том, что я сделал, а я подожду, придет ко мне следующая цель и буду я жить только ей, вот так я себе это вижу. Выпинают меня из большого спорта, займусь строительством дома, семью заведу в конце концов, детей нарожаю, прыгать их научу и буду смотреть на них и радоваться, – Дима встал из-за стола, потянулся и направился к выходу, – Вставать рано, Толя, пойду я в душ и на боковую.

В ванной зашумела вода, я пока решил прибраться на кухне, по негласной традиции, если позволяли обстоятельства, мы оставались друг у друга в гостях после совместных посиделок. От обдумывания сказанного другом меня отвлек громкий удар со звоном за которым последовал громкий крик и, как развязка – трехэтажный мат. Я, не раздумывая, влетел в ванную комнату. Сначала от увиденного мне поплохело, первая мысль, которая пришла в голову – "Убился, друг!". Входная дверь была заляпана каплями крови почти до самого верха, на полу валялись осколки раковины вперемешку с кровавыми лужицами и посреди всего этого великолепия, обернув голень махровым полотенцем в цветочек, через которое уже начала проступать кровь сидел Дима. Как бы банально и смешно это не выглядело, но экстремал до мозга костей, имевший за плечами порядка восьми тысяч прыжков, получил бытовую травму вылезая из ванны. Когда одна нога Димы стояла внутри, а вторая еще не успела опереться о кафельный пол, он поскользнулся и падая ударил ногой умывальник, причем сделал это с такой силой, что тот раскололся и порезал ему до кости лодыжку.

–Понятно, пойду скорую вызову,-сказал я, делая движение чтобы выйти из комнаты.

–Погоди, скорую не надо, не такие раны зализывали, сейчас поможешь мне зашиться, сухожилия вроде не задел. Черт! И обговорим кое-чего, у меня планы поменялись, – во время монолога Дым полз в сторону выхода, аккуратно раскидывая керамические осколки от рукомойника,– У тебя, кстати, тоже планы сейчас меняться начнут.

Как и ожидалось, самим "Зализать" не удалось, пришлось делать звонок знакомому врачу, который работал в травматологии и не раз помогал "Не окрепшим мозгом организмам",– как он любил выражаться, снова вставать на ноги. Переговоры проходили долго, мы были посланы несколько раз в ближайшие больницы, но после обещания отдать бар Яшина на разграбление с лимитом в три любые бутылки на выбор, светило науки сломанных костей сдался и сбежал с дежурства в стационаре к нам в амбулаторию.

– Я все-таки не понимаю твоего упрямства, ты почему сам не поехал в больницу?-спросил я, когда док хлопнул входной дверью, а у Димы красовалась на ноге новенькая, аккуратная повязка.

– Я завтра буду прыгать.

–Ты в своем уме?– я был шокирован, общаясь с Дымом много лет знал, что он никогда не допустит лишнего риска, чем тот, который может присутствовать по умолчанию при выполнении трюка, иначе ведут себя только в среде шестнадцатилетних подростков, где после слов, -"Пасаны, смотрите как я умею!" – начинаются все самые интересные, зубодробительные видео на ютубе.

– Ты меня не понял, прыгать как-бы буду я, но поедешь туда ты. Если бы меня отвезли сейчас в травму, это могло бы стать известно менеджеру и к завтрашнему дню они нашли бы мне дублера, и это был бы однозначно не ты. А так, я позвоню ему, когда ты будешь в воздухе, и отменять все станет поздно.

– Это похоже на какой-то фарс, – мы с Яшиным похожи, одинакового телосложения, рост – сто восемьдесят пять у обоих, атлетическое телосложение, русые волосы, но никто и никогда нам не говорил, что нас могут только родители разобрать, где Толя, а где Дима, про что я и сказал ему.

–Не переживай, команда в Плесецке меня ни разу не видела, они занимались там подготовкой технической части, менеджер и его помощники прилетят ко второй половине дня, к пресс-конференции, они сейчас занимаются сбором в кучу журналистов различных мастей, готов поспорить он и сейчас на телефоне сидит. В Плесецк военный борт уходит с Чкаловского аэродрома, ты на нем единственным пассажиром летишь, возьмешь мой паспорт, сильно вглядываться там никто не станет. Ну что, вылечил я твое, как ты там называл...СОБ? – сказал Дима, улыбаясь.

Меня, переполняли разные чувства: страх, ведь я не готовился к этому прыжку ни секунды, азарт, надежда, что с этой минуты моя жизнь изменится, предвкушение от новых впечатлений. И я понял, что не смогу отказаться от подарка, который мне вручает Димка.

–Ты уверен, что у тебя не возникнет грандиозных проблем с такой подменой? Да и скафандр я видел только на фотографиях, я даже одеть его самостоятельно не смогу.

–Скафандр и я не смогу одеть сам, его техники помогают одевать, а по поводу проблем – не думаю, взлет запланирован на шесть утра, для нормального старта стратосферного аэростата нужен полный штиль, иначе ты в Финляндии приземлишься, метео на завтра вроде хорошее. Я Ивану Олеговичу, это мой менеджер, позвоню в девять и опишу ситуацию, надеюсь, его Кондратий не хватит. Уверен он вывернет ситуацию себе на пользу, мол произошла непредвиденная ситуация, основной спортсмен получил травму, а он смог найти замену менее чем за несколько часов. Теперь давай по технике пробежимся, время два ночи, а в четыре тебе вылетать. Перед выходом на рампу не забудь пристегнуть страховочный фал...

Глава 3

.

Солнечная система, планета Земля, Плесецк

События завертелись со скоростью барабана стиральной машины на отжиме, стоило мне, спустившись по трапу Ан-26, вдохнуть полной грудью летний воздух, пропитанный запахами авиационного керосина, масла и разогретых двигателей.

–Дмитрий Александрович?– спросил, подбежавший к откинутой аппарели, молодой человек.

–М-м-м, кхе, кхе.

–Очень приятно, меня Сергеем зовут, я инженер проекта, пойдемте быстрее, мы гондолу уже прикрепили к стратостату, сейчас начнем накачивать водородом, Вам еще надо одеться, пройти предполетный осмотр и брифинг,-сказал он скороговоркой, чуть-ли не пританцовывая на месте от нетерпения.

Как всегда, когда над каким-то ответственным проектом работает много людей и при этом есть определенная дата, когда этот проект должен быть закончен, в последний момент возникает суета. Это не значит, что что-то пошло не так, просто каждый чувствует ответственность за свой участок проделанных работ и по нескольку раз в последний момент начинает перепроверять все, что он сделал, отсюда возникает нервозность и, как результат нервозности большого коллектива – суета.

Два часа, оставшиеся перед стартом, меня таскали из одного помещения в другое короткими перебежками, а где бежать было далеко, ехали на автомобиле, потом опять куда-то бежали. Когда я подошел, наконец, к летательному аппарату, который должен был доставить меня на высоту в сорок километров, от моего волнения не осталось и следа, я успел чертовски устать от врачей, техников, руководителей полетов, видео операторов и других непонятных сотрудников, должности которых я так и не понял. Зато укоренился в уверенности, что все это мероприятие можно было бы организовать намного меньшей кровью. Но, видимо потому, что были задействованы государственные финансы и выбран космодром Плесецк, как стартовая площадка, все подготовительные мероприятия были проведены по полной программе.

Я стоял и, задрав голову, смотрел на шар наполненный водородом, который колыхался в ста метрах от земли, привязанный к гондоле тросом. Утреннее солнце слепило меня отражаясь от зеркальной поверхности оболочки. На мне, к тому времени, уже был одет скафандр, оставалось только герметизировать шлем и сесть в пилотский ложемент гондолы.

Вот вроде все и сделано, люк в гондолу задраен, я сижу и жду, когда в наушниках прозвучит команда на старт и мой стратостат отцепят от пусковой площадки, которая удерживает него на земле. Я все еще испытывал легкое волнение, но такого страха, как в начале не было. Больше всего боялся, что не смогу разобраться с системой управления, на практике оказалось все намного проще, большинство кнопок и джойстиков предназначались для управления внешними видео камерами стратостата, на тот случай, если режиссеру на земле не понравится, как повернуты объективы. Жизненно важных кнопок было всего несколько штук, они отвечали за открытие люка, экстренный сброс газа из шара и, на самый худой случай, за отцепку гондолы для аварийного спуска.

–ЦУП "Пилигриму-1", десятисекундная готовность.

–"Пилигрим -1" ЦУПу, принял, к взлету готов.

Забавно на самом деле, никогда не замечал в себе шпионских талантов, до последней секунды думал, что сейчас люк откроют и скажут – "Выходи, гаденыш, мы тебя рассекретили, ты не Яшин". В теории меня можно спустить и дистанционно, открыв вентиль и выпустив водород на улицу, но вряд ли кто то рискнет незапланированно сажать технику стоимостью в миллионы долларов, она -же не на поле обратно сядет а в лес или в поселок какой, а то еще хуже – на линию электропередачи.

–ЦУП "Пилигриму -1", пуск!

–Поехали!– что еще я мог сказать? Кто мальчишкой не мечтал быть, как Гагарин, а тут – такая возможность.

Подспудно я ожидал получить жесткий пинок под задницу и перегрузку в десять ЖЕ, но почувствовал лишь легкий толчок и мой подъем начался. Мне предстояло провести лежа в кресле порядка двух с половиной – трех часов, все это время вынужденного бездействия я должен обмениваться с ЦУП информацией о высоте и собственном самочувствии. Еще можно было смотреть в иллюминаторы, их у меня было целых три штуки – один спереди в люке и два по бокам моего круглого недокосмического корабля.

–ЦУП "Пилигриму -1", доложите о статусе, прием.

–"Пилигрим -1" ЦУПу, высота девять тысяч восемьсот метров, полет нормальный, прием.

Сначала не было ничего особенного, деревья и дома начали уменьшаться в размерах, пока земля не превратилась в двухмерную карту местности, потом вниз медленно ушли легкие перистые облачка, все как и сотни раз до этого на обычном самолете, кроме того, что происходило это все в абсолютной тишине, которую нарушал только звук моего дыхания. Но к пятнадцати километровой отметке горизонт начал загибаться вниз, а небо темнеть, приобретая все более и более насыщенный синий цвет. Все внутри меня сжалось от ликования– наконец-то я попаду, если и не совсем в космос, то буду близко к нему, ушли куда-то далеко все проживания, которыми я мучился весь предыдущий день, я остался наедине с безграничным воздушным океаном, я был в нем один, были люди ниже меня, вон вдалеке пролетел авиалайнер, были -выше, наверняка на орбите в МКС кто-то работает, но здесь, между космосом и землей я был один. Единственное, что мне мешало полностью погрузиться в созерцание медленно искривляющегося горизонта – навязчивое вякание радиостанции каждые пять минут.

–ЦУП "Пилигриму -1", доложите о статусе, прием.

–"Пилигрим -1" ЦУПу, высота двадцать тысяч шестьсот метров, полет нормальный, прием.

В самом прыжке ничего невыполнимого не было, но были свои нюансы, еще вчера вечером Дым подробно мне рассказал что и как надо делать. Самое главное – отделиться от аппарата перед прыжком так, как это делают бэйсеры, когда прыгают с неподвижных объектов, потока набегающего воздуха в этот момент у них нет и парашютисту не на что опереться до тех пор, пока он не разгонится. В итоге, можно получить беспорядочное вращение, пока не наберется терминальная скорость, и при помощи рук и ног, которые работают, как рули у самолета не удастся остановить беспорядочное падение. А если прыгать с моста или антенны, это вам не самолет, столько высоты там может и не набраться. Поэтому, выпрыгивают парашютисты в таком случае чуть вверх и вперед, как-бы пытаясь схватиться за невидимую перекладину турника и падают первые несколько секунд в невесомости. У меня предвиделась похожая проблема, только падать с набором скорости мне предстояло намного дольше, чем те три секунды за которые обычно набирает терминальную скорость парашютист в земной атмосфере. Воздуха в стратосфере почти нет и управлять падением не получится очень долго, а если меня хорошенько раскрутит, то можно и сознание потерять. Это как на детской карусели, только представьте, что вращается она раз в пятьдесят быстрее и вы не сидите прислонившись спиной к спинке кресла, а привязаны за ноги к внешнему ободу. Прибор конечно откроет запаску у земли, но буду ли я жив к тому моменту – не известно, от хорошей перегрузки, разгоняющей кровь к голове, сначала лопаются капилляры в глазах, потом наступает очередь сосудов мозга, которые не предназначены для такого давления. Поэтому отделяться надо очень аккуратно, и пропадать в таком положении как можно дольше, а там уже плотные слои атмосферы – мой дом родной.

–ЦУП "Пилигриму -1", доложите о статусе, прием.

–"Пилигрим -1" ЦУПу, высота тридцать пять тысяч метров, полет нормальный, прием.

"Пилигрим"– название стратостата на котором я нахожусь, не знаю почему его так назвали, вроде как путешественник, но уж больно короткое путешествие на сорок километров в одну сторону и столько же в другую, ну снесет меня еще на сотню другую километров в сторону, "Ха-ха пилигрим Плесецкой области" – начинают появляться дурацкие мысли – опять начал нервничать. А что вы хотели? Страх – нормальное состояние человека, каким бы экстремалом не считали его окружающие, просто этот человек может загнать страх в дальний угол и заставить работать на себя, не позволяя ввести в ступор.

–ЦУП "Пилигриму -1", доложите о статусе, прием.

"Статус не определен, система требует перезагрузки, закройте все активные приложения, как же вы меня достали!"

–"Пилигрим -1" ЦУПу, высота тридцать девять тысяч метров, полет нормальный, прием.

Сейчас должно начаться самое интересное, еще тысяча метров, и я отстегну шланг подачи кислорода из резервуаров гондолы, перейду на внутреннюю систему жизнеобеспечения скафандра, пристегну страховочный фал к лееру и открою люк. Когда выйду на аппарель, надо будет показать чего-нибудь в камеру, большой палец, или может букву V, сложенную из среднего и указательного? Дым наверняка уже связался со своим менеджером, хотелось бы посмотреть на его лицо.

–"Пилигрим -1" ЦУПу, высота сорок тысяч пятьдесят один метр, начинаю подготовку к совершению прыжка, прием.

Страшный удар сотряс стратостат в тот момент, когда я возился с заевшим разъемом внешнего кислородного резервуара. На секунду я то ли потерял сознание от свалившейся перегрузки, то ли просто в глазах потемнело.

"Взорвался шар с водородом?" Первая осознанная мысль ворвалась ко мне в голову вместе с чудовищным выбросом адреналина. Время привычно сжалось, как это обычно происходит со мной в момент наивысшей опасности, вроде на часах может пройти пять секунд, а описать словами возьмешься – часа не хватит.

Что было хуже, гондола вращалась с приличной скоростью по оси почти перпендикулярной середине троса, который соединял ее с шаром, в проеме люка, который сорвало начисто, крутилась Земля. Меня вдавило в ложемент титанической перегрузкой, дышать становилось все труднее и труднее. Возникло ощущение, что на грудную клетку какой-то шутник положил пудовую гирю. Встать и выпрыгнуть в такой ситуации было невозможно, просто поднять руку и то не получалось, одна рука так и лежала на подлокотнике, вторая – болталась сзади сжимая шланг подачи воздуха, который я умудрился выдернуть из штекера пред ударом.

"Все, на этот раз похоже отпрыгался",– подумал я, желания сдаваться не было и в помине, но все варианты спасения заканчивались, не успевав начаться.

Если ввести аварийный парашют спускаемого модуля, то он бесполезен, я нахожусь в почти безвоздушном пространстве, он обмотается вокруг гондолы и станет только хуже, могла бы спасти отцепка гондолы, но проектировщик "Пилигрима" видимо не рассчитывал на ситуацию, когда пилот не сможет протянуть руку дальше подлокотника ложемента. Хоть связь не работала и то спасибо, мне только чужих истерик не хватало.

Казалось, прошла вечность, когда всевышний услышал мои крики о помощи, гондолу тряхнуло еще раз, не так сильно, как первый, и место перегрузкам уступила невесомость. На этот раз в проеме, где раньше находился люк, показывали передачу про космос. И что было лучше всего – картинка почти не вращалась. Действовать надо было быстро, тридцать секунд и я войду вместе с капсулой в плотные слои атмосферы, и вращать ее начнет с такой скоростью, что предыдущие проблемы покажутся детским лепетом. Любой аэродинамически не идеальный предмет начинает раскручивать потоком набегающего воздуха, и чем больше скорость потока и плотнее воздух, тем сильнее будет крутить. Пробовали выбросить скомканную бумажку из окна своей квартиры? То-же самое, только я еще находился внутри этого разгоняющегося комка. Время оставалось, но было его не много, гондолу оторвало-таки от шара и по инерции мы разлетелись в разные стороны.

Из пристежных ремней я высвободился моментально, хоть здесь все пошло как надо, но радость была преждевременной, поскольку в невесомости я до этого момента не бывал, то сильно оттолкнувшись, промазал мимо проема и приложился головой, третий закон Ньютона, откинул меня обратно к ложементу, где я чуть не запутался в ремнях. Время стремительно уходило, капсулу гондолы начало потихоньку поворачивать. Собрав волю в кулак, чтоб не поддаться панике я аккуратно потянулся к проему, схватился за обрез руками, вытянул тело наружу, и сильно оттолкнувшись, совершил еще одну ошибку. Теперь меня крутило самого по себе, выставленные руки и ноги в стороны нисколько не помогали, пока потока еще не было и управлять падением я не мог. В забрале скафандра попеременно мелькали солнце и земля, почти со скоростью стробоскопа, белая вспышка– коричневый фон– белая вспышка– коричневый фон... Я изо всех сил прогнулся, распрямив руки и ноги на сколько их хватало и в один прекрасный момент осознал себя лежащим на потоке, меня больше не вращало, взглянул на высотомер – двадцать пять тысяч, попробовал поискать глазами остатки "Пилигрима", что-бы уйти от них подальше перед раскрытием, но взгляд мой натолкнулся на другой инородный предмет. Чуть ниже меня, на расстоянии четырехсот с небольшим метров, падал человек.

Уже потом, когда все проходит, выветриваются из крови остатки адреналина, начинаешь вспоминать свои мысли и не понимаешь, как ты мог на столько быстро принимать решения? В спокойной ситуации начинает мешать аналитическая составляющая мозга, которая спрашивает -"А откуда взялся еще один космонавт? Как так получилось, что вы падаете вместе? А может это американец с МКС вывалился, ну и пусть дальше падает?" К счастью для второго участника экстремального стратодайва, моя голова уже две минуты находилась в режиме "Интуиция ВКЛ".

Я изменил положение тела: отвел назад руки, по максимуму вытянул ноги и убрал прогиб в позвоночнике, это позволило мне начать продвигаться в сторону странного попутчика. Скорость схождения получилась меньше, чем я рассчитывал, воздуха на этой высоте было еще маловато, но я не спешил, времени в свободном падении, по моим прикидкам, было еще не меньше трех минут. Лучше медленно подойти, чем перелететь на всех парах, а потом подходить снова, еще хуже вмазаться в человека, скорость схождения может получиться приличная.

К шести тысячам метров я был у своей цели, человек падал на спине, что скорее всего значило что он либо мертв, либо без сознания. В воздушном потоке полностью расслабленное тело переворачивается на спину и достаточно стабильно падает в таком положении до земли, или пока не сработает прибор на запасном парашюте. Второй вариант ему не грозил, поскольку ничего похожего на парашют я не заметил. Единственным вариантом спастись вдвоем для нас был мой парашют, а поскольку во время открытия я не смогу удержать такой вес руками, то оставался страховочный фал, который так и болтался у меня на поясе, вместо того, чтобы остаться на поручне первого, и последнего для меня, "Пилигрима".

Не имея частой практики скайдайва в последние три года, я сделал еще одну ошибку, убрав руку к поясу, пытаясь отстегнуть один конец фала, я уменьшил свою площадь и провалился на добрый десяток метров ниже. Подниматься всегда дольше и тяжелее, чем сыпать вниз, я раскарячился так, что думаю, если бы меня растянули на дыбе, палачи не добились бы такого же впечатляющего результата. Альтиметр показывал уже три километра, мало-помалу я поднимался до уровня своего случайного напарника. К двум тысячам метров я снова был рядом, держась одной рукой за выступ на шлеме горе-космонавта. Во второй я держал карабин от страховки и не находил места, куда можно его прицепить. Красивый белый скафандр был абсолютно гладким, только в районе шеи шлем соединялся с туловищем несколькими довольно хлипкими на вид веревочками. Поскольку времени не осталось совсем, стрелка высотомера неумолимо подбиралась к отметке тысячи метров, я защелкнул карабин на одной из этих веревочек, мысленно извинился перед иностранным космонавтом, и рванул ручку ввода основного парашюта.