355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дарья Донцова » Улыбка 45-го калибра » Текст книги (страница 2)
Улыбка 45-го калибра
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 22:13

Текст книги "Улыбка 45-го калибра"


Автор книги: Дарья Донцова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 3

Около трех ночи ко мне в спальню ворвалась Маша:

– Муся!

Я села в кровати.

– У нас пожар?

– Нет, Черри рожает.

Пришлось натягивать халат и идти в комнату к Машке. Там уже стояли растерянные Зайка и Аркадий. Пуделиха, тяжело дыша, лежала на диване.

– Вот, – сообщила Маня, – процесс пошел.

– Как ты определила, что роды начались? Ей, по-моему, просто жарко.

Маруська показала градусник.

– Видишь? Всего 37 градусов.

– Ну и что, подумаешь, чуть повышена.

Девочка засмеялась:

– Наоборот, понижена. У собак, как правило, 38 градусов, а если падает на целый градус, то верный признак, что началась родовая деятельность.

– Может, ветеринара вызвать? Дениску, к примеру, – предложила Ольга.

Машка махнула рукой, показывая на письменный стол, где на белой простынке лежали ножницы, нитки и какой-то инструментарий.

– Сама справлюсь.

– А ты сумеешь? – засомневалась Зайка.

– Я принимала роды даже у обезьяны, – гордо заявила Манюня, – про собак все знаю. Нужно разрезать пузырь, вытащить щенка, отсосать слизь изо рта и носа…

– Избавь меня от подробностей, – побелел Кеша, который приходит в ужас от поцарапанного пальца.

Машка фыркнула:

– Поверь, это не намного сложнее, чем поменять колесо у твоего джипа.

– Ну-ну, – недоверчиво пробормотала Зайка.

В шесть утра стало понятно, что Черри совсем плохо. Пуделиха лежала, вывалив из пасти сухой язык. Бока ее тяжело вздымались, и она ни на что не реагировала. Не хотела пить воду, пробовать обожаемую сгущенку и прикасаться к шоколадке.

– Я бы позвала Дениса, – вздохнула Зайка.

Маня ничего не сказала, но спустя полчаса вдруг хлопнула дверь, и влетел растрепанный Денька. Он младший сын моей лучшей подруги Оксаны. С самого детства Дениска обожал животных и буквально с трех лет всем сообщал:

– Хочу быть ветеринаром.

Оксанка, хирург по профессии, пыталась надавить на сына. Как все врачи, она считала профессию ветеринара чем-то несерьезным. Вроде бы доктор, но ненастоящий.

– Иди в медицинский, – упрашивала она сына.

Но Денисыч стоял насмерть:

– Только в ветеринары.

В конце концов Александр Михайлович не выдержал и заявил:

– Слышь, Оксанка, отцепись от парня. Похоже, он лучше тебя знает, кем хочет стать.

– Хочу дать ребенку такую профессию, – завела подруга, – чтобы твердо стоял на ногах. Мужчине важно иметь стабильный заработок.

Дегтярев хмыкнул и на следующий день принес Оксанке вырезку из журнала.

– «Каждый второй москвич имеет в семье домашнее животное», – прочитала подруга. – Ну и что?

– А то, – сообщил полковник, – что Дениске хватит работы.

Надо отдать должное Оксане, она умеет давать задний ход. Денисыч поступил в Ветеринарную академию, и к третьему курсу стало понятно, что он «Айболит» милостию божьей. Диагноз Денька ставит удивительно, животные его любят, каким-то десятым чувством понимая, что, хоть сей молодой человек и делает в данный момент болезненный укол, после им будет хорошо. И еще, по-моему, он владеет собачьим и кошачьим языком, потому что иногда заявляет изумленным владельцам:

– У вашей кошки болит печень. Она мне только что пожаловалась на дискомфорт в правом боку.

Окинув глазом Черри, Денька мигом заорал:

– Едем в клинику.

– Почему? – засуетились домашние.

– Надо срочно сделать кесарево, сама не родит.

– Точно знаешь? – решил подстраховаться Кеша.

– Абсолютно, – отрезал Дениска, – два щенка идут одновременно, они перекрыли друг другу выход на свет божий.

Поднялась суматоха. Начали складывать вещи в сумку: простыни, электрогрелку, теплое одеяльце для щенков…

К десяти утра мы получили от хирургов пять щеночков размером чуть больше зажигалки. Я со злорадством отметила, что двое из них – вылитый Гектор: белые, а остальные угольно-черные, совсем как мать.

Домой мы явились к одиннадцати. Черри с выбритым животом выглядела ужасно. Она храпела на диване.

– Отличный шов, – сообщил Денька.

Я взглянула на жуткое нечто, делившее пузо собачки пополам, и вздрогнула. Если это отлично, то как выглядит плохой шов?

Сначала Дениска и Маруська пытались подсунуть щенков матери, но та никак не реагировала на детей.

– От наркоза еще не отошла, – пояснила Маня.

Впрочем, щенята тоже не хотели сосать. Они разевали маленькие пасти и слабо пищали.

– Надо их кормить, – сказал Дениска, – иначе умрут от голода.

Поднялась жуткая суматоха. Аркадий понесся в магазин «Марквет» за детским питанием для щенят. Назад он прилетел с огромной банкой, на которой был нарисован толстый щенок с крошечными бутылочками и пипетками. Мы развели смесь и приступили к кормлению. Маня, Зайка, Аркашка и Дениска довольно ловко закапали своим подопечным в пасть молоко, мне же достался совсем крохотный черный мальчик, очевидно последыш. Жалкий и какой-то полуживой. Глотать пищу он не хотел, капли молока выливались у него из пасти. Кое-как это несчастье проглотило грамм еды и мигом заснуло.

Мы положили щенков на грелку.

– И долго нам их так кормить? – спросил Кеша.

– Пока у Черри не проснется материнский инстинкт, кормить нужно каждые полтора часа, – хором ответили Маня и Денис.

– А если он у нее вообще не проклюнется, инстинкт этот? – осторожно поинтересовалась я. – Тогда как?

– Быть тебе кормящей сукой, – успокоил меня сын.

– Почему именно мне предназначена эта роль? – попробовала я возмутиться, но домашние мигом дали мне отпор:

– Потому что все остальные учатся или работают.

Одним словом, они бросили меня около пластмассового короба, в котором слабо попискивали пять комочков, и унеслись. До самого вечера я, не зная отдыха, кормила кутят. Процесс казался бесконечным. Когда пятый заканчивал завтракать, наступала пора полдничать первому, и так по кругу. Черри не реагировала ни на что. Пару раз только приоткрыла глаза и обвела затуманенным взором гостиную.

Прошло два дня. Ситуация в нашем доме не сильно изменилась. Пуделиха никак не могла оклематься, щенки, правда, начали довольно активно сосать из бутылочек. Я сидела около них неотлучно, удивляясь, отчего это в ящике чисто.

Приехавший Дениска пояснил:

– У них желудки не работают.

– Почему?

– Собака постоянно облизывает щенков, она делает им языком массаж, и это возбуждает перистальтику, – пояснил студент.

– Делать-то чего?

– Как чего? Облизывать, – ответил наш ветеринар и убежал пить чай.

Я с сомнением покосилась на тихо копошащийся выводок. Облизывать? Честно говоря, не очень хочется, но, похоже, альтернативы нет. Мне жалко несчастных собачат.

Поколебавшись минут пять, я взяла самого хилого черненького мальчика и, глубоко вздохнув, приступила к облизыванию. Честно говоря, думала, стошнит сразу, ан нет. Ничем противным от щенят не пахло. Целых полчаса я старательно изображала из себя заботливую собачью мамашу, потом, решив вознаградить себя за труды чашечкой чая, отправилась в столовую.

– Тебе кофе? – спросил Дениска, хватая чайник.

– Чай, – с глубоким вздохом ответила я, – весь рот в шерсти.

– Почему? – удивился наш ветеринар.

– Да со щенков шерсть облезает.

– При чем тут твой рот?

– Как это? Ты же велел щенят облизывать, ну для возбуждения перистальтики!

Дениска захохотал и мигом пролил чай на ковер.

– Ой, не могу, ты их языком, да? Своим?

– Нет, – обозлилась я, – чужим!

– Даша, – стонал Денька, – люди берут тряпочку, мочат теплой водой и протирают щенят. Этакая имитация облизывания. А ты… Ой, держите меня, завтра в академии народ просто завянет, когда узнает!

– Надо было нормально объяснить!

– Но я и подумать не мог, что ты так буквально воспримешь мои слова!

Я уже хотела было заорать от возмущения, но тут зазвонил телефон. Незнакомый женский голос прочирикал:

– Дашу позовите.

– Слушаю.

– Ты газету «Улет» читала?

– Нет, – рявкнула я, – подобной дрянью не интересуюсь. Кто говорит?

– Сгоняй к метро и купи сегодняшний номер, – злорадно заявила незнакомка, – там про тебя такое написано, богатенькая ты наша. Усраться можно. Теперь тебя никто в гости не позовет.

Я растерянно посмотрела на телефон. Про меня? В газете «Улет»? Самое интересное, что хорошо знаю этот бульварный листок, и он мне совершенно не нравится. Его издает один из моих дальних знакомых, Антон Чебуков. Когда-то Антоша работал, как тогда говорили, в партийной советской печати и писал напыщенные заметки о преимуществе социалистического строя над загнивающим капиталистическим. Он дружил с моим последним мужем Генкой, и одно время мы тесно общались. Затем отношения прервались. Гена уехал в Америку, а Антон пропал. Но пару лет назад я столкнулась с ним на вечере, который устраивал в честь своего пятидесятилетия наш сосед банкир Сыромятников. Мы мило побеседовали на отвлеченные темы, потом я подошла к жене Ивана Александровича Карине и поинтересовалась:

– Откуда знаешь Чебукова?

Кара вздернула брови.

– Жуткая дрянь, но с ним нужно дружить, иначе напакостит по полной программе. – И, видя мое глубочайшее удивление, добавила: – Антон – владелец газеты «Улет».

Я тогда не поленилась доехать до метро и купить газету. Поверьте, держала ее в руках впервые. Просто сточная канава, а не издание, на ее фоне даже «Экспресс-газета» и «Мегаполис» выглядят суперреспектабельными. Каких только гадких сплетен не было на ее страницах. Я бросила мерзкую газетенку и понеслась мыть руки. Вот уж не ожидала подобного от Антона, он казался мне интеллигентным человеком. Но я не являюсь лакомой добычей для «Улета»: человек я самый обыкновенный, на светских тусовках почти не бываю, для сплетников никакого интереса не представляю. Живу себе тихо-спокойно, воспитываю внуков. Впрочем, сейчас Анька и Ванька живут в Киеве у Зайкиной мамы. Марина обожает близнецов, она – идеальная бабушка, не то что я.

Вновь зазвонил телефон, на этот раз на том конце провода нервничал Жора:

– Ты «Улет» сегодня покупала?

– Нет, я его никогда не читаю.

– И правильно, – ответил Колесов, – имей в виду, никто не поверит.

– Чему?

Но Жорик уже отсоединился.

– Можешь покараулить щенков? – попросила я Дениску. – На пять минут отъехать надо.

У метро я схватила «Улет» и ахнула. Первую полосу украшала моя фотография, над ней красовалась шапка: «Одна из богатейших женщин столицы промышляет воровством в домах знакомых». Я юркнула в «Пежо» и принялась читать статью.

«Наша милая Даша Васильева, появляющаяся со скучной миной на лице лишь на избранных тусовках, эта безупречно одетая и обвешанная нехилыми камушками дама, эта тетка, чей банковский счет неприлично велик… Держитесь за стену, господа! Впрочем, лучше сядьте, поскольку я сообщу вам такое, что можно упасть: мадам, претендующая на пушистость, оказалась самой обычной воровкой, обворовавшей Юрочку Рыкова…»

Далее излагалась история с яйцом «работы самого Фаберже». Несколько минут я тупо сидела за рулем, переваривая информацию. Мне показалось, что кто-то выплеснул мне на голову ведро помоев, и я, забыв про то, что оставила Дениску со щенками всего на пять минут, рванула по адресу, указанному на последней странице мерзкой газетенки.

Глава 4

Очевидно, торговля гадостями – выгодное занятие, потому что «Улет» помещался в новехоньком здании. У входа сидел охранник.

– Вы к кому? – весьма вежливо, но строго спросил он.

– К Чебукову.

Узнав мою фамилию, секьюрити принялся терзать телефон, потом сказал:

– Второй этаж, в конце коридора.

Вне себя от злости я, проигнорировав лифт, понеслась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, распахнула вызывающе шикарную отлакированную дверь и буквально уткнулась в грудь широко улыбающегося Антона.

– О, Дашута, чему обязан?

– Еще спрашиваешь, – прошипела я и швырнула ему на стол газету. – Твоих рук дело?

Чебуков хмыкнул:

– Фотка не нравится? Извини, другой не нашли, ты редко ходишь на такие мероприятия, где бродят мои корреспонденты с аппаратурой.

– Фотография хорошая.

– Тогда чего?

– Статья омерзительная.

– Ну? Неужели?

– Хватит из себя идиота корчить! – рявкнула я. – Кто тебе рассказал чушь про это яйцо?

Антон ткнул пальцем в газетную полосу:

– Это имеешь в виду?

– Да.

– Я тут ни при чем. Вот, смотри, подпись – «госпожа Резвая», к автору и претензии. Можешь подать в суд, у нас в месяц по пять-шесть процессов бывает.

– И тебе нравится таскаться по судам?

Антон с жалостью посмотрел на меня:

– Весь мир изменился, а ты все та же. На судебное разбирательство ходят адвокаты. Кстати, имей в виду: мы почти всегда выигрываем и потом пишем об этих заседаниях. Вот так.

– Как найти эту госпожу Резвую?

– Если в редакции, то сидит на третьем этаже, сорок вторая комната.

– И что, в твоей газетенке можно напечатать все, что угодно.

Антон поднял руки вверх.

– Ну, ну, спокойно! Мы интеллигентные люди, давай без мордобоя. Кстати, если сейчас начнешь бить окна и ломать мебель, мигом прибегут из информационного отдела. Драка – хороший повод для новой статьи. Прикинь, тебе такое надо?

Я пошла к выходу.

– Дашута, – окликнул Чебуков, – не злись. На самом деле ничего не знал. Я – владелец издания, занимаюсь только коммерческими вопросами, а полосы находятся в ведении редакторов. Это они решают, какой материал помещать.

Ничего не ответив, я побежала на третий этаж, отыскала нужное помещение, рванула дверь и обнаружила внутри прехорошенького рыженького мальчика с по-детски пухлыми щеками.

– Где госпожа Резвая? – рявкнула я.

Парнишка от испуга дернулся, и компьютерная мышка свалилась со стола.

– Где она? – не унималась я.

Подросток подхватил болтающуюся на шнуре мышку и тоненьким голоском пропищал:

– Слушаю.

– Ты мне не нужен, где госпожа Резвая?

– Это я, только меня на самом деле зовут Петя.

От неожиданности я села на стул и глупо переспросила:

– Ты?

Мальчонка кивнул.

– Но почему подписываешься женским именем?

– У меня много псевдонимов, – пустился в объяснения гадкий ребенок. – Колючий, Сплетник, Госпожа Резвая, Любитель свиней.

– Твоя работа?

– Ну, в общем…

– Да или нет?

– Это как посмотреть…

– Прямо на страницу погляди! – заорала я. – Как ты посмел меня на весь свет опозорить? Дал непроверенную информацию. Мало ли кто чего наболтает!

– Да вы не расстраивайтесь, – затарахтел юноша, – это же слава, скандальная, правда, но слава. Знаете, сколько всякие звезды шоу-бизнеса платят, чтобы их хоть упомянули? А про вас бесплатно…

– Издеваешься, да? – прошипела я и схватила стоящую на столе пластиковую бутылку с пепси.

– Эй, эй, – отшатнулся Петя, – осторожней. Я ни при чем вовсе.

– Да ну? Кто же тогда все написал под твоим псевдонимом?

– Антон Григорьевич в кабинет вызвал, дал фото, сообщил информацию и велел действовать. А мне чего? Главный приказал, я и выполнил. Еще торопил. Утром задание озвучил, а в обед уже статью получить хотел.

– Тебе велел написать обо мне Чебуков?

– Ага, – сообщил Петя, – и фотку вручил.

Я понеслась на второй этаж с твердым желанием разорвать мерзавца на куски, но дверь его кабинета оказалась запертой, на косяке покачивалась записка: «Зная милую привычку сотрудников обсуждать поведение начальства, сообщаю всем: уехал на блядки, на…сь и вернусь. Ваш главный».

Дрожа от негодования, я села в «Пежо». Ну не сволочь ли! Сколько раз я кормила его по вечерам ужином. Антон частенько брал у нас с Генкой деньги в долг. Суммы, правда, были небольшие, но он их всегда забывал вернуть. А когда Нинка Вишнякова, его бывшая жена, выперла мужика на улицу в одних подштанниках, куда он пришел? Правильно, к нам. Жил в большой комнате на раскладушке, пока не познакомился с Наташкой Луниной, у которой имелась собственная жилплощадь. Да Антон меня знает как облупленную. Конечно, я способна совершить неподобающий поступок. Один раз, когда Генка явился домой пьяный в лоскуты, да еще с парочкой нетрезвых приятелей, я окатила мужиков грязной водой из ведра. Им не повезло, в момент их появления я мыла полы. Но украсть! Да мне такое никогда даже в голову не приходило!

Тут я вспомнила про щенков и Дениску. Парень, должно быть, весь там извелся, ожидая меня.

Наш дом стоит за коттеджем Сыромятниковых. Я обогнула небольшой палисадник, где Карина разводит розы, и внезапно мне в голову пришла очень полезная мысль: интересное дело, почему я должна одна выкармливать из бутылочки пятерых кутят? Их отец явно Гектор, вот пусть Кара и забирает себе двух беленьких, все мне легче будет.

Обрадованная столь легким решением сложной проблемы, я позвонила в дверь Сыромятниковых. Она мигом распахнулась. На пороге стояла их дочь Леля, подруга Машки. Девочки – одногодки, они ходят в один класс. Лелечка приветливая, спокойная и очень милая, но сегодня, увидев меня, она неожиданно покраснела и пробормотала:

– Здрассти.

– Мама дома? – спросила я, входя в хорошо знакомый холл, заставленный кадками с растениями.

Карина увлекается цветоводством. В доме Сыромятниковых на каждом метре пространства красуются емкости с экзотическими растениями.

– Ее нет, – произнесла Леля, став пунцовой.

Я удивилась:

– Куда же она подевалась? Обычно дома сидит.

Лелина лицо приобрело оттенок кетчупа «Чумак», который очень любит Маруся.

– Это, ну, в общем… В бридж играть пошла, к Локтевым.

Локтевы тоже наши соседи. Их коттедж стоит слева от дома Сыромятниковых. Я пришла в полное изумление:

– К Локтевым? Но ведь они еще на прошлой недели заперли дом и отправились в Лондон.

У бедной Лели на глазах выступили слезы, и она в полном отчаянии воскликнула:

– Ну не помню, куда мама пошла, нет ее!

В полном недоумении я вышла на крыльцо. Очень странно. Нас с Сыромятниковыми связывают скорее дружеские, а не просто соседские отношения. Несколько лет мы запросто общаемся, забегаем друг к другу в халатах…

Внезапно из-за закрытой двери донесся высокий голосок Лели:

– Я больше не буду ей врать, тетя Даша хорошая.

– Ты же видела газету, – ответила Карина, – мадам Васильева – воровка, обокрала приятелей, таких людей в дом не пускают!

– Это ошибка!

– В газете всегда помещают проверенные сведения, – с уверенностью человека, выросшего в стране социализма, заявила Карина.

– Она не могла украсть, да и зачем? – пыталась оправдать меня Леля. – У них денег больше, чем у нас!

– Дурочка, – ласково ответила Карина, – она же не двадцать рублей сперла. Яйцо, сделанное самим Фаберже! Прикинь, сколько оно стоит. И потом, как у людей обстоят дела в действительности, никогда не узнать. Наш папа в прошлом году чуть не разорился, но об этом никто не догадывался. Мы на «мерсе» ездили и в шубах щеголяли…

Не слушая, что ответила Леля, я побрела по дорожке, соединяющей наши участки. Да, дело плохо. Если уж Карина поверила, то у тех, кто знаком со мной не так близко, и сомнений, должно быть, не осталось. Небось все соседи перестанут со мной здороваться. И что делать? Ума не приложу. Внезапно мне в голову пришла гениальная мысль. Я вытащила мобильный и, поеживаясь от совсем не по-апрельски прохладного ветерка, набрала номер Колесова.

– Жора? Сделай доброе дело. Звякни этому Рыкову и посоветуй подать заявление в милицию о краже. Пусть в происшествии разберутся компетентные органы.

– Я ему предлагал, – вздохнул Жорка.

– И что?

– Не хочет. Говорит, его родственники – до десятого колена аристократы – никогда никаких дел с полицией не имели и ему завещали поступать так же.

– Какая глупость!

– Точно, – подхватил Жорка, – только он уверен, что воровка – ты.

Я стала набирать другой номер.

– «Улет» на проводе.

– Чебукова позовите.

– Кто просит?

– Майя Плисецкая.

– О, как я рад, – донеслось через секунду из мембраны, – как счастлив, несравненная…

– Можешь не разливаться соловьем, это Даша Васильева.

Антон поскучнел:

– Ну и чего надо?

– Если принесу тебе неопровержимые доказательства того, что яйцо украла не я, а кто-то другой, ты дашь опровержение?

– Обязательно тисну статью с опровержением.

– Обещаешь?

– Слово джентльмена.

– Ну в твоих устах это не гарантия.

– Хорошо, в честь нашей дружбы.

Я хмыкнула: мог бы и раньше об этом вспомнить.

– Только имей в виду, – завел Антон.

– Что еще?

Чебуков помолчал, а потом внезапно спросил голосом нормального человека, того, кто просиживал в былые времена табуретку у меня на кухне:

– Слышь, Дашка, ты вправду его не брала? Сделай милость, скажи честно!

– Скоро приволоку к тебе за шиворот того, кто совершил кражу, – пообещала я и побежала домой.

Надо вновь становиться собачьей нянькой. Эту ночь я спала совершенно спокойно. Наша домработница сжалилась надо мной и сказала:

– Давайте я повожусь со щенятами.

Правда, Маруся предлагала мне это еще раньше, но я не хотела, чтобы девочка шла на занятия, абсолютно не выспавшись.

Накинув халат, я сползла вниз, открыла дверь столовой, и на меня с ужасающим рычанием бросился черный лохматый комок. Я выскочила в коридор и налетела на Ирку.

– Испугались, да? – спросила домработница. – Сама прибалдела чуток, когда она сегодня зубами защелкала.

– Там кто?

– Черри.

– Черри?!

– Ага, – кивнула Ирка, – у нее материнские чувства проснулись.

Я безмерно обрадовалась:

– Боже, какая радость! Теперь не надо кормить щенят из бутылочки и протирать их тряпочкой. Я так счастлива, будто из дома вывели козу.

– Козу? – не поняла Ирка.

– Ну да, – ликовала я, – анекдот такой есть. Один человек пожаловался священнику: «Так трудно, святой отец, – в крохотной комнатенке живем всемером. Сил моих нет». – «А ты посели к себе козу», – предложил умный батюшка. Прихожанин послушался. Когда он через неделю вновь пришел в церковь, священник поинтересовался: «Как тебе теперь живется, сын мой?» – «Невыносимо, – ответил тот, – семеро в крохотной комнатенке, и еще коза! От нее ужасная вонь, к тому же она все время блеет… Наверное, не выдержу и умру». – «Тогда выведи козу», – спокойно велел священник. На следующее утро мирянин примчался к батюшке и упал на колени: «Спасибо, спасибо, мы просто счастливы, нас в этой комнате ВСЕГО семь человек и никакой козы».

Вот так и у нас получается. Черри начнет сама заботиться о щенятах, просто гора с плеч…

– Что-то я никак не соображу, при чем тут коза, – вздохнула Ирка, – да и радоваться рано. Эта придурочная пуделиха не собирается их ни кормить, ни вылизывать…

– Ты же сообщила, будто у нее проснулись материнские чувства!

– Ага, исключительно по охране потомства, – хмыкнула Ирка. – Щелкает зубами и никого к ним не подпускает.

Я проникла в столовую. Черри сидела у короба, ее глаза горели злобой. Я слегка растерялась. Вообще-то наша пуделиха – милейшее создание, не способное укусить даже того, кто начнет тыкать ее палкой, и вот за одну ночь она превратилась в беснующуюся фурию. Увидев меня, собачка вздернула верхнюю губу и серьезно произнесла:

– Р-р-р.

– Послушай, – осторожно сказала я, показывая бутылочку с молоком, – они есть хотят.

Черри подняла шерсть дыбом.

– Р-р-р.

– Твои дети умрут с голода!

– Р-р-р.

– Даже мне нельзя? Тогда корми их сама!

Словно поняв мои слова, пуделиха опрометью кинулась в короб и легла на бок. Мигом послышалось дружное чавканье. Я перекрестилась и пошла к себе. Хорошо бы все мои проблемы решались столь же легко.

Подумав минут десять, я отыскала визитку Рыкова, набрала указанный там номер и, зажав пальцами нос, попросила:

– Можно Сабину.

– Я у телефона, – прощебетала госпожа Рыкова.

– Вас беспокоят из «Экспресс-газеты».

– Здорово, – оживилась Сабина, – обожаю «Экспресску», отлично пишете.

– Нам очень приятно, что такая известная светская дама читает наше скромное издание, – кривлялась я. – До редакции дошли слухи, будто у вас в доме случилась неприятность?

– Да, обокрали.

– Хотели дать материал на эту тему. Вот только небольшая задержка вышла.

– В чем?

– Не знаем имен остальных гостей, и, если можно, их телефончики.

– Пожалуйста, – радостно попалась на крючок дурочка, – пишите, никакого секрета тут нет. Роза Андреевна Шилова. Она – врач, косметолог. Кстати, великолепный. Если надо морду пошлифовать, только к ней.

– Спасибо, пока еще не нуждаюсь, – прогундосила я, записывая координаты дамы.

– Потом Владимир Сергеевич Плешков и Леонид Георгиевич Рамин. Они владеют торговой фирмой, только не спрашивайте какой. У них узнавайте, я не в курсе. С ними пришел некто Яков. Но про этого мужчину ничего сообщить не могу, знаю только, что они все вместе работают.

– Вы не знаете тех, кого зовете к себе в дом?

– Муж приглашал, они ему по каким-то делам понадобились. Словом, нужники, – пояснила глуповатая Сабина. – Еще позвал этого Колесова, ну а он прибыл с воровкой. Сразу, сразу поняла, что она еще та штучка.

– Почему?

– Прикиньте, – взвизгнула Сабина, – явилась в скромном платьице, колечко с сережками копеечные, макияж простецкий, и села в углу. За весь вечер, как мы ни старались ее разговорить, рта не раскрыла. Молчала, словно говна в рот набрала, и только по сторонам поросячьими глазками зырила.

– Почему поросячьими? – обиделась я.

– Они у нее такие маленькие, противные, – пояснила Сабина, – прямо отвратительные. А потом взяла и ушла из гостиной на целых два часа! Бродила, бродила по нашей квартире, в ванной все мои кремы попробовала, пальцами своими грязными лазила, крышечки не закрыла. А потом, сами знаете, яйцо работы Фаберже утянула. Ну не мразь?!

– Неужели такая ценность не лежала в сейфе?

Сабина вздохнула:

– Нет, муж любил перед сном на него любоваться. У него в спальне на столике под стеклянным колпаком стояло.

– И вы не заперли комнату перед приходом гостей, среди которых были незнакомые вам люди?

Сабина фыркнула:

– У нас в доме бывают только приличные люди, я за Юрой три года замужем, и за все это время лишь одна мерзавка и пришла – эта Даша Васильева. Она, к слову сказать, случайно к нам попала, в качестве дамы Колесова.

Я повесила трубку и внимательно посмотрела на себя в зеркало. «Поросячьи глазки, маленькие и противные, прямо отвратительные…» Вот уж неправда! Конечно, господь не наградил меня очами лемура, этакими огромными блюдцами, но имею вполне нормальные органы зрения, и совершенно не похожа на детеныша свиньи!

Затем взгляд мой переместился на листок бумаги, где были записаны рядком имена и номера телефонов. Ну, господа из хорошего общества, кто из вас ухитрился сунуть в карман раритет? Делать нечего, придется самой искать вора. Берегись, нечестный жулик, ей-богу, ты не знал, с кем связался!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю