Текст книги "Сердце у моря (СИ)"

Автор книги: Дарья Беженарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 10

Глава 10

Рома

Леся вынесла сегодня весь мозг. Всё началось с того, что она узнала: я повезу не её «царскую пятую точку» в своём гелике, а Лину. Ну да, так получилось – по логике, по расстоянию. Но для Леси это стало катастрофой вселенского масштаба.

Сначала она надула губы, потом начала давить на жалость, а под конец и вовсе пустила в ход тяжёлую артиллерию – слёзы. И всё это с пафосом, с драматическими паузами, с намёками, что я её не ценю, не уважаю, не ставлю на первое место…

С Лесей мы просто друзья – знаем друг друга с пелёнок. И да, я в курсе, что у неё ко мне чувства, но у меня их нет. И я никогда не вводил её в заблуждение. С самого начала объяснил: мы можем только дружить, ничего больше предложить ей я не могу. Говорил прямо, без обиняков, чтобы не было потом обид и недопониманий.

Но сегодня всё пошло не так. Больше всего меня вывело из себя то, что она начала поливать Лину грязью.

– Она то тебе глазки строит, то Ване, крутит хвостом перед вами, – шипела Леся, и в голосе её звучала такая злость, что я невольно напрягся. – Да обычная вертихвостка, вот кто она. Ни ума, ни достоинства – только и умеет, что вилять задницей перед парнями и кривляться, как макака.

Внутри всё закипело. Как она может так говорить? Лина – хорошая девчонка: смешная, милая, и очень красивая. В ней нет ни капли фальши – ни жеманства, ни игры. Она просто есть, такая, какая есть, и это почему‑то цепляет сильнее любых уловок.

Я резко поднял взгляд на Лесю. Она стояла, скрестив руки на груди, губы поджаты, глаза горят обидой. Но сейчас мне было не до её чувств – я вдруг отчётливо понял, что не позволю так отзываться о человеке, которого уважаю.

– Прекрати, – голос прозвучал жёстче, чем я ожидал. – Не говори так о Лине.

– А что такого? – Леся вскинула подбородок. – Я просто сказала правду.

– Нет, – я сделал шаг вперёд. – Ты не сказала правду. Ты просто злишься. Но это не повод поливать кого‑то грязью.

Она на мгновение замерла, будто не ожидала такой реакции. А я вдруг осознал: сколько раз я сглаживал углы, уступал, чтобы не обидеть? Сколько раз позволял ей давить на жалость, лишь бы не устраивать сцен? И всё ради чего? Чтобы сейчас она вот так унизила другого человека?

– Она тебе нравится? – спросила Леся прямо в глаза.

Я видел, как дрогнули её губы, как на мгновение расширились зрачки – она действительно думала, что я начну отнекиваться, увиливать, оправдываться. Будто это какая‑то игра, в которой я обязан сыграть по её правилам.

Но зачем? К чему эти полутона, недоговорённости, фальшивые увертки?

– Да, – сказал я спокойно, глядя ей прямо в глаза. – Нравится.

На долю секунды воцарилась тишина – такая плотная, что её, казалось, можно было потрогать. Леся побледнела. Её пальцы, до этого нервно теребившие край футболки, замерли.

– То есть ты… выбираешь её? – голос прозвучал тихо, почти неслышно, но в нём было столько боли, что мне невольно стало не по себе.

– Лина, блин! Я никого не выбираю, – я вздохнул, стараясь говорить ровно. – Я не буду врать тебе только для того, чтобы не ранить твои чувства. Ты спросила – я ответил. Мы давно с тобой обсудили тему наших отношений: только дружба и ничего более. И да, Лина мне симпатична. Но это ничего не значит.

И это действительно ничего не значило. Она скоро уедет домой, в Выборг. Поэтому я даже пытаться завязать с ней что‑то больше, чем просто дружба, не стану. Отношений на расстоянии мне хватило в прошлом – хватило сполна. Боль, недопонимание, измена, расставание… Нет, спасибо. Больше не хочу.

Короткий летний роман – тоже не моя тема. Да и Лина не такая. Она не из тех, кто играет в игры, кто ищет мимолётных впечатлений.

После этого Леся психанула. Сказала, что никуда сегодня вообще не поедет. Я дрессировке и манипуляциям не поддаюсь, поэтому ответил коротко:

– Нет – так нет.

Она хлопнула дверью машины. Я остался один в тишине, и вдруг осознал, что чувствую облегчение. Будто с плеч свалился какой‑то груз – груз её ожиданий, её обид, её попыток меня перекроить.

…

Когда я увидел сегодня Лину в этом топе – белом, на одной бретельке – и коротких джинсовых шортах, то понял, что свои силы немного переоценил, решив ехать с ней вдвоём до Новороссийска.

Она стояла на ступеньках, волосы собраны в высокий хвост. Одна прядь выбилась и добавила ей ещё больше женственности. Красивая. Очень.

– Привет, – улыбнулась мне она, когда заметила, и у меня внутри что‑то дрогнуло. Лёгкость, тепло, какой‑то детский восторг – будто лето само спустилось с неба и встало передо мной. Я уже и забыл, о чём разговаривал с Макаром Олеговичем всего пару минут назад.

Но я старательно старался не засматриваться на неё, не выдавать своего волнения. Быстро отвернулся, делая вид, что совсем не интересно.

– Готова? Поехали, – произнёс я как можно более будничным тоном.

Когда мы сели в машину, я всё‑таки не удержался и бросил на неё короткий взгляд – потом ещё один, уже дольше.

«Мать моя женщина, – пронеслось в голове, – она всерьёз решила свести меня с ума?»

Аромат от неё дурманил мозг – что‑то сладкое, восточное, но очень ненавязчивое. Он смешивался с запахом нагретого солнцем салона и создавал какую‑то почти волшебную атмосферу.

И эта бретелька… Она то и дело сползала, а Лина машинально её поправляла – легко, непринуждённо, без тени кокетства. А у меня руки буквально чесались взять и… спустить её с плеча.

«Спокойно, Рома. Держи себя в руках. Тебе же не четырнадцать лет, чтобы таять от одного присутствия рядом девчонки, которая нравится», – мысленно одёрнул я себя.

Глубоко вдохнул, выдохнул через нос – раз, другой, третий. Постарался сосредоточиться на дороге: разметка перед глазами, плавные повороты, редкие встречные машины. Пальцы крепче сжали руль – твёрдая, привычная поверхность помогала вернуть ощущение контроля.

Краем глаза всё равно ловил её силуэт: как она слегка поправила прядь волос, упавшую на лицо, – быстрым, почти неосознанным движением, а потом провела пальцами вдоль шеи, будто пытаясь уловить дуновение ветерка. Каждый её жест, каждое движение будто специально созданы, чтобы отвлекать меня от дороги.

А что, если?..

Я тряхнул головой, отгоняя опасные мысли. Нет. Никаких «если». Правила просты и нерушимы:

– никаких отношений на расстоянии;

– никаких мимолётных романов;

– никаких игр.

Глава 11

Глава 11

В клубе с Майей мы зажигали – танцевали под громкие ритмы, смеялись, кружились в толпе. Майя кричала мне что‑то на ухо, но я едва слышала из‑за музыки – только кивала и улыбалась в ответ. Веселье накрывало волной: каждый новый трек заставлял двигаться ещё энергичнее.

Мы с Майей периодически отходили от танцпола к столику, где расположились парни, – в окружении пиццы, морепродуктов и напитков. Каждый раз, подходя ближе, я невольно искала глазами Рому. Он сидел чуть в стороне от остальных, но всё равно притягивал взгляд.

Парни сидели за столиком неподалёку – в окружении пиццы, морепродуктов и напитков. Мы с Майей периодически подходили к ним, чтобы выпить очередной алкогольный коктейль. От одного, второго, третьего… Я даже слегка захмелела – голова стала лёгкой, движения – раскованнее, а настроение – просто отличным.

«Леся не поехала, и она не девушка Ромы», – эта мысль крутилась в голове, словно припев любимой песни, и невероятно меня радовала. Я украдкой бросила взгляд на Рому: он сегодня был таким красивым – в обычной чёрной футболке и чёрных джинсах, но отвести глаз от него не было сил. Его фигура выделялась в полумраке клуба, а свет стробоскопа подчёркивал чёткие черты лица.

Только вот он казался каким‑то задумчивым. Постоянно пытался на меня не смотреть – то отворачивался к Ване, то что‑то говорил Мише, то просто смотрел в свой стакан. В чём причина – не пойму. Неужели что‑то случилось? Или я ему вовсе не интересна? От этой мысли внутри что‑то ёкнуло, но я тут же отогнала её – не время сейчас для тревог.

Ваня же сегодня для меня отошёл на второй план. Он тоже милый, хороший, красивый – с улыбкой шутил, предлагал ещё коктейлей, пытался вовлечь меня в разговор. Но отчего‑то в моей голове всё больше и больше мыслей о Роме, а не о нём.

Я поймала себя на том, что снова смотрю на Рому. Он как раз поднял голову – и наши взгляды встретились. На мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. Но тут же он снова отвернулся, будто испугавшись собственных эмоций.

– Пошли потанцуем! – я подлетела к Роме и потянула его за руку.

– Ты – зажигалка. И мёртвого подымешь, – усмехнулся он, но всё же встал и последовал за мной.

Танец был не медленным, поэтому я особо не переживала, что вдруг свалюсь в обморок от его прикосновений. Но как же я ошибалась: он танцевал очень близко, закинув мои руки себе на плечи. Бли-и-ин, его плечи – они такие широкие… От этого осознания дыхание сбилось, а в голове зазвучал какой‑то бессвязный хор мыслей.

– Ты, кажется, нравишься Вано. Он с тебя глаз не сводит весь вечер, – сказал неожиданно Рома мне на ухо. Его дыхание коснулось кожи, и по спине пробежали мурашки. А я уже и думать ни о чём не могла, кроме этого низкого голоса и тепла его тела рядом.

– Да ну? – я попыталась рассмеяться, но голос чуть дрогнул, выдавая волнение. – Наверное, он просто любуется, как я танцую.

Рома тихо рассмеялся – звук получился глубоким, бархатистым, – чуть отстранился, чтобы поймать мой взгляд. В свете мигающих огней его глаза казались почти чёрными, но в них плясали озорные искорки.

– Или любуется тобой, – он снова наклонился ближе, так что его губы почти касались моего уха. – А он тебе? Нравится?

Что ему ответить? Правду? Но какую правду? Что последние несколько часов я вообще не замечала Ваню? Зачем он вообще завёл вдруг этот разговор – просто шутит или хочет что‑то выяснить? Мысли путались, сердце билось быстрее, чем ритм музыки.

– Он милый, симпатичный… – начала я, подбирая слова и стараясь не смотреть ему прямо в глаза. – Очень внимательный, добрый…

– Но у него нет такого чувства юмора, как у меня? – хохотнул Рома, и его глаза озорно блеснули. Он слегка качнул головой, отбрасывая упавшую на лоб прядь волос.

– Ну да, куда ему до тебя, Роман‑Петросян, – улыбнулась я в ответ, чувствуя, как напряжение понемногу уходит, а на его место приходит лёгкое, пьянящее ощущение свободы и азарта.

Неожиданно он взял меня крепко за талию и поднял так, что наши глаза оказались друг напротив друга – совсем близко, на одном уровне. Я инстинктивно обхватила его плечи, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы. Что он в них пытается прочитать? В этот момент мир будто замер – музыка, огни, люди вокруг – всё отошло на второй план. Остались только его взгляд, тёплый и изучающий, и странное ощущение, будто время остановилось.

– А давай сбежим? – вдруг предложил Рома, глядя прямо в глаза. Его голос звучал тихо, но отчётливо, перекрывая даже грохот басов.

– Давай. Куда? Из страны? У тебя проблемы? – я попыталась пошутить, но голос чуть дрогнул – не от страха, а от внезапного волнения, от осознания, что я действительно готова пойти за ним куда угодно.

Рома поставил меня на ноги и снова рассмеялся, обнимая за плечи. Его ладонь мягко скользнула вдоль моей руки, оставляя за собой след из мурашек.

– Пока только из клуба, – шепнул он. – Но мне приятно, что ты готова сбежать со мной хоть на край света.

– Я просто спросила, – смущённо пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает румянец. Чтобы скрыть смущение, я поправила прядь волос, упавшую на лицо, и нервно улыбнулась.

Рома взял меня уверенно за руку – его ладонь была тёплой и чуть шершавой, большой, сильной, крепкой. В тот момент я вдруг остро ощутила, насколько моя рука в его ладони кажется маленькой, почти детской. И от этого странного контраста на душе вдруг стало удивительно спокойно – с ним совсем не страшно, я чувствую себя маленькой девочкой, которую оберегают, защищают, ведут туда, где безопасно и хорошо.

Всё происходило так быстро, что мои мысли не успевали за событиями, но это почему‑то не пугало. Напротив – было в этом какая‑то особая магия: довериться, отпустить контроль и просто идти следом. Я невольно сжала его пальцы чуть крепче, словно проверяя, действительно ли всё это происходит со мной.

– Вы куда? – спросил Ваня, переводя взгляд то на меня, то на друга. В его голосе прозвучало искреннее недоумение, а в глазах читался вопрос, который он не решился озвучить вслух.

Миша, сидевший рядом, оторвался от своего коктейля и удивлённо приподнял бровь, но промолчал, лишь улыбнулся и слегка качнул головой.

– Гулять, не скучайте, – бросил Рома через плечо, и мы направились к выходу, оставляя позади шум клуба, музыку и недоумённый взгляд Вани.

Воздух снаружи оказался неожиданно прохладным после душного зала. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как свежий ветер слегка остужает разгорячённое лицо. Огни клуба мигали за спиной, отбрасывая цветные блики на асфальт, а где‑то вдалеке слышался гул проезжающих машин и смех прохожих.

– Куда пойдём? – спросила я, чуть повернув голову к Роме. Его профиль чётко вырисовывался в свете уличного фонаря: чёткие линии подбородка, лёгкая улыбка, играющая на губах.

Он на мгновение задумался, потом повернулся ко мне и подмигнул:

– Есть одно место. Совсем недалеко. Там тихо, спокойно – и потрясающий вид. Если, конечно, ты не передумала сбегать.

Я рассмеялась, и это получилось легко, свободно, без тени прежней неловкости.

– Не передумала, – сказала я твёрдо.

– Тогда поехали поехали, – улыбнулся он.

Глава 12

Глава 12

Минут через десять мы уже поднимались по извилистой грунтовой дороге. Машина мягко покачивалась на неровностях, а за окном постепенно открывался вид на город: огни Новороссийска рассыпались внизу, как россыпь драгоценных камней, а над головой раскинулось бескрайнее небо, усыпанное звёздами.

Рома припарковался на небольшой смотровой площадке, откуда открывалась панорама на бухту – тёмная вода отражала огни портовых кранов и далёких кораблей, а на горизонте угадывались силуэты судов, стоящих на рейде.

– Вот мы и на месте, – сказал он, заглушая двигатель. – Это моё любимое место в городе. Особенно по ночам.

Мы вышли из машины. Прохладный ветер с моря тут же коснулся лица, принёс с собой запах соли и водорослей. Рома расстелил плед на невысоком парапете, слегка похлопал по нему рукой:

– Присаживайся.

Я села, подтянув колени к груди, и засмотрелась на небо. Звёзды здесь казались ближе, ярче – Млечный Путь протянулся широкой серебристой лентой, а где‑то вдали мерцала Полярная звезда.

– Как ты нашёл это место? – тихо спросила я, не отрывая взгляда от неба.

Рома сел рядом, чуть ближе, чем раньше, и тоже поднял голову:

– Случайно. Однажды ночью не мог уснуть, поехал кататься – и забрёл сюда. С тех пор иногда приезжаю, когда хочется подумать или просто… почувствовать, что мир огромный, а проблемы – не такие уж и большие.

Он замолчал на мгновение, потом осторожно накинул край пледа на мои плечи:

– Холодно?

– Нет, – я улыбнулась, плотнее закутываясь. – Просто… красиво. И спокойно. Спасибо, что привёз меня сюда.

Рома слегка наклонился ко мне:

– Я рад, что ты здесь.

Он ненадолго замолчал, глядя на звёзды, а потом мягко погладил меня по колену – лёгким, почти невесовым движением, будто проверяя, комфортно ли мне. Я невольно замерла, пытаясь осмыслить этот жест. Не могу понять: я ему нравлюсь или он такой тактильный со всеми?

Его рука задержалась на мгновение дольше, чем требовалось для случайного прикосновения, а затем медленно скользнула обратно.

Я повернула к нему голову, пытаясь понять, о чём он думает, но это было невозможно – в полутьме черты его лица казались размытыми, загадочными.

– Я тоже рада. Рада, что приехала вообще этим летом в Мысхако… Что встретила… – я запнулась, подбирая слова.

Рома в этот момент повернулся ко мне:

– Кого? – на секунду мне показалось, что его лицо приблизилось ко мне, как будто он хотел меня поцеловать. Или это только мои мечты?

– Вас, – быстро ответила я, откашлявшись. – Вас всех. Дедушку, бабушку…

Рома отстранился, будто придя в себя после секундной магии:

– Рад, что твой дедушка стал уже дедушкой, а не Макаром Олеговичем, как ещё неделю назад. К концу отпуска, гляди, и до любимого дедули дорастёт.

– Это вряд ли, – я отвернулась.

Да, дедушка не такой уж и плохой, как мне казалось всю жизнь. Но всё равно я очень на него обижена, и сомневаюсь, что эта обида когда‑то отпустит.

– А где твоя мама? – тихо спросила я у Ромы.

– Где‑то в Европе со своим новым мужем, – его голос прозвучал ровно, но в нём проскользнула едва уловимая горечь.

– Скучаешь по ней?

– Скучают по тому, кого помнят. Я её не помню. Она ушла, когда мне было пять.

Я почувствовала, что тема матери для Ромы болезненная, поэтому решила больше не лезть.

– А ты… помнишь отца? Сколько тебе было, когда он погиб? – спросил Рома, повернувшись ко мне.

– Помню, конечно. Я как раз собиралась в первый класс. Он перед тем, как уехать, купил мне большой розовый рюкзак с пони. До сих пор его храню, – мой голос дрогнул на последних словах, а в горле встал ком. Воспоминания нахлынули волной: вот папа смеётся, застёгивая лямки рюкзака на моих плечах, вот он поправляет бант, говорит: «Будешь самой красивой первоклашкой», а потом… потом всё оборвалось.

– Эй, ты чего, малышка, – Рома вдруг обнял меня и притянул к себе. – Больше не буду затрагивать эту тему, не хочу видеть твоих слёз.

Слёз? Я только сейчас почувствовала, что мои щёки мокрые. Рома вытер мои слёзы большими пальцами – его прикосновения были удивительно нежными, почти трепетными.

Не убирая ладоней с лица, он посмотрел в мои глаза – долго, внимательно, будто искал в них ответ на какой‑то важный вопрос. Потом его взгляд скользнул ниже – на мои губы.

Сейчас точно он меня поцелует. Это ведь тот самый момент. Ну?

Время словно замедлилось. Я отчётливо слышала, как бьётся моё сердце – громко, неровно, будто хотело выпрыгнуть из груди. Дыхание перехватило, а кончики пальцев начало покалывать от волнения.

Я невольно приоткрыла губы, сама не осознавая этого движения, и чуть подалась вперёд – совсем на миллиметр, но достаточно, чтобы показать: я хочу этого. В груди всё сжалось в сладком предвкушении…

Но Рома вдруг замер. Его пальцы на мгновение сильнее сжали мои скулы, а потом медленно скользнули вниз – вдоль линии челюсти, к шее, и наконец опустились. Он отстранился, убрал руки, встал с пледа и протянул руку:

– Поехали домой, отвезу.

Этот жест ударил сильнее любого слова. Я застыла на месте, пытаясь осознать произошедшее. Разочарование окатило ледяной волной – оно было таким острым, что на секунду перехватило дыхание. Мир вокруг будто потерял краски: звёзды больше не казались волшебными, шум моря – умиротворяющим, а прохладный ночной воздух – освежающим.

Я машинально вытерла остатки слёз тыльной стороной ладони, стараясь скрыть дрожь в пальцах.

– Да, наверное, уже поздно, – пробормотала я, отводя взгляд. В горле стоял ком, а в груди разливалась горечь разочарования. Может, я всё неправильно поняла? Придумала себе то, чего не нет?

Домой мы ехали под оглушающие биты в машине. Ритмичный бас буквально вибрировал в груди, а резкие синтезаторные звуки будто вбивались в виски. Такое чувство, что Рома специально включил музыку на полную громкость – чтобы не о чем не разговаривать, чтобы заглушить неловкость, повисшую между нами после того момента на смотровой площадке.

Я смотрела в окно, но не видела пейзажа – перед глазами всё ещё стояли его глаза, его руки на моём лице, то мгновение, когда он почти коснулся моих губ… А потом – резкий отход, холодный «поехали домой». И вот теперь эта громкая музыка, словно барьер между нами. Это обижало и расстраивало до слёз. Как такой чудесный вечер, наполненный звёздами, доверительными разговорами, ощущением близости, мог превратиться в это – в гремящую тишину, в стену из звуков, в отчуждение?

Когда машина остановилась возле моего дома, Рома наконец отключил звук. Тишина обрушилась внезапно, оглушительно. Он повернулся ко мне, в полутьме салона его лицо казалось непривычно серьёзным:

– Всё нормально? – спросил он, разворачиваясь в мою сторону.

– Ага. Просто чудесно, – мой голос прозвучал резче, чем я хотела, с явной иронией.

– Ты из‑за разговоров об отце так расстроилась?

– Нет! Отец здесь ни при чём, – я резко повернулась к нему.

– Тогда в чём дело? Я сделал что‑то не так? Тебе не понравилось, что увёз из клуба? – в его голосе звучало искреннее недоумение.

Но у меня нутри всё кипело.

– Оставь меня в покое, – выпалила я, и слова прозвучали жёстче, чем я планировала.

– В покое? В смысле? – он явно растерялся.

– Да. Не нужно больше вот этого всего. Совместных прогулок, не нужно гладить мне коленки и в глаза смотреть так, как будто хочешь поцеловать! – я говорила быстро, почти задыхаясь от эмоций, и сама испугалась своей откровенности.

Рома замер. На его лице отразилось настоящее замешательство – будто он только сейчас понял, что произошло. Несколько секунд он молчал, переваривая мои слова.

– Ладно… Как скажешь. Больше не повторится, – произнёс он тихо, почти шёпотом. В его голосе прозвучала какая‑то горькая покорность.

– Вот и отлично, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

Я резко открыла дверь и вышла, хлопнув ею сильнее, чем нужно. Звук удара эхом отозвался в ночной тишине. Сделав пару шагов к дому, я невольно обернулась. Рома всё ещё сидел в машине, положив руки на руль, глядя прямо перед собой. Его силуэт в салоне казался каким‑то одиноким и потерянным.