Текст книги "Из мухи получится слон"

Автор книги: Дарья Калинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Кроме вышеупомянутого ксерокса здесь находились: мобильный телефон, магнитофон, на котором мы сейчас и смотрели фильм, множество различных кассет на витринах и без них, диван, пара кресел, электрический чайник и всякие мелочи. Кроме того, у Генки был пейджер, на который он получал таинственные послания, которые не разрешал читать никому. Все вещи были дорогими и породистыми. Сплошные «Sony» и «Panasonic» и никакого тайваньского барахла.

– Как ты не боишься оставлять свою технику на ночь без присмотра? – в который раз восхитилась я его бесхозяйственностью. – Как тебя до сих пор не ограбили, это же уму непостижимо.

– Боятся, – как обычно, ответил Генка.

Раньше я всегда от души хохотала, потому что не представляла, что кто-то может его бояться, но в этот раз мне почему-то не смеялось.

– Чего тебя бояться? Ты же добрый.

– С чего ты взяла? – искренне удивился моим словам Генка.

– Разве нет?

– Нет.

Из неловкого положения меня спас все тот же пейджер, так как на него пришло сообщение, и Генка отвлекся от меня.

– Вот опять спрашивают. Не знаю прямо, как и быть, – опечаленно произнес Генка, прочитав сообщение. – Что мне делать? Ты не знаешь? – спросил он снова.

– Прикинься заболевшим, – не подумав как следует, ляпнула я первое, что пришло в голову, потому что заподозрила его в желании поприставать ко мне с ухаживаниями. – Способ верный, и много раз он меня выручал в школе, а потом и в институте.

Ему мое предложение прикинуться больным неожиданно понравилось. Неожиданно, потому что Генке обычно не нравилось все ординарное, а мое предложение оригинальностью не блистало. К тому же он яростно выступал против любого обмана. Видимо, его здорово приперло, если моя идея пришлась по душе.

– Достаточно мне здесь киснуть, – взбодрился Генка, – я просто чувствую, как бациллы проникают в меня и активно размножаются. Я должен незамедлительно доставить себя к своей постели и, сняв напряжение хорошей дозой секса, заснуть.

Я хотела поинтересоваться, кто именно будет выдавать ему дозу упомянутого снадобья, но не успела. Потому что дверь распахнулась, и в нее ввалились два типа, чей вид настойчиво намекал, что они лично и очень близко знакомы с хозяевами жизни, а может быть, сами и являются ими.

Их короткие шеи и пальцы сверкали от обилия золотой бижутерии. Толстые лица лоснились от недавнего обильного ужина. Упитанные плечи были обтянуты шикарными кожаными пальто, а ботинки слепили своим блеском глаза. Оба были жутко деловиты. Один, не переставая, жестким голосом надиктовывал инструкции в свою мобильную трубку, а другой с важным видом оглядел помещение, как будто прикидывая его стоимость. Времени ему на это потребовалось немного – комната была очень невелика.

Амбалы были похожи друг на друга необычайно. Волосы ежиком, такие же колючие неопределенного цвета маленькие глаза. Что-то неуловимо жесткое, притаившееся в них, делало их почти близнецами. Очень несимпатичными близнецами, надо сказать. Не обремененные активной мыслительной деятельностью лбы спрятались где-то глубоко под волосами, и поэтому видок у близнецов был слегка звероватый.

Приняв угрожающую позу, посетители выжидающе умолкли. Меня их выходки не застали врасплох и особо не испугали. Я достаточно повидала подобных элементов на своем веку и знала, как часто, разговаривая со своими близкими, они встают в боевую стойку. Просто так, на всякий пожарный, чтобы не потерять квалификации. Я нетерпеливо ждала начала разговора между гостями и Генкой, который обещал быть гораздо более захватывающим, чем просмотр фильма. Беспокоили меня лишь мотания головы Генки. Он явно предлагал мне выкатиться из комнаты, но меня разбирало любопытство, поэтому я притворилась, что его намеков не понимаю, и осталась стоять на месте.

Вошедшие наконец утомились топтаться с умными минами, а это, должно быть, требовало чрезмерного напряжения лицевых мускулов, и в своеобразной манере поведали Генке о цели визита.

– Здравствуй, браток, – начал один из них. – Нехорошо от друзей бегать. На звонки не отвечаешь. Самим пришлось к тебе выбираться.

– Нечего сказать, вот и не отвечаю, – раздраженно буркнул Генка. – Не стоило беспокоиться и приезжать. Я вам не супермаркет. Все случается. Заминка произошла.

Тон, которым он произнес свою фразу, был очень недовольным, а держался он с большим апломбом. Еще больше удивило меня поведение его гостей, которые вместо того, чтобы размазать нахала по стене, разгромить всю технику и ... Зачем я здесь осталась?!

Они миролюбиво похлопали его по плечу и заговорили одновременно:

– Не психуй, утрясем, – сказал первый.

– Мы с тобой не первый год работаем, – заявил второй и, к моему изумлению, достал бумажник, а оттуда толстую зеленую пачку денег и попытался всучить ее Генке. Генка укоризненно взглянул на меня и процедил:

– После.

У меня вся нижняя челюсть отпала. Бандиты пытались дать Генке деньги! Фантастика – этого просто не могло быть. Что за дела творятся в нашем доме? Когда эти типы ввалились, я, естественно, подумала, что они пришли за оброком. Правда, меня удивил матерый облик посетителей. «Шестерки» все же должны были выглядеть скромнее. Но почему они предлагают скромняге Генке деньги, и ведь дают не рубль, а пачку баксов, оставалось для меня тайной за семью печатями. И мне бы очень хотелось узнать ее, но меня все-таки выставили из комнаты. Я бы, конечно, опустилась до подслушивания, но на площадке стоял еще один из их компании, что исключало всякую возможность услышать их дальнейшую беседу.

Третий тип выпялился на меня с такой откровенно похабной улыбочкой, что я поежилась. Он выглядел просто устрашающе. Кинг-Конг по сравнению с ним казался бы помесью Аллена Делона и Аристотеля. Ведь последний был не только симпатягой, но и отличался древнегреческим интеллектом. А такой дегенеративной внешности, как у этого типа, я давненько не встречала. Если у первых двух лбы терялись где-то между бровями и тем, что заменяло у них челки, то у этого наблюдалось полное отсутствие лба. Серьезно, его просто-напросто не было. Сразу после волос начинался нос. Хотите верьте – хотите нет. Зато во всем остальном природа не поскупилась. Ростом он удался на славу. Накачан был тоже не слабо. Его кулаками можно было жерди в землю вбивать, а ноги напоминали мраморные колонны.

– Увидимся вечером? – неожиданно проговорил этот огромный бифштекс, задорно блеснув клыками.

Я охнула и испуганно шарахнулась от него в сторону. Как-то я упустила из виду, что он может уметь разговаривать. По его внешнему облику я бы не сказала, что дар речи присущ ему. Шарахнулась я очень неудачно. Налетела на угол, он придал моему движению направление в сторону улицы, и опять я оказалась на морозце, который изрядно надоел мне за сегодня.

Прямо перед моим носом сверкала иномарка. Я сразу же решила, что ее хозяин и беседует сейчас с Генкой. Я тщательно запомнила ее номер, может, еще понадобится. Никогда не знаешь, что будет завтра. Я придирчиво осмотрела машину со всех сторон и чуть ли не облизала ее, но никаких особенных примет у нее не нашлось. Она сплошь блистала лаком и хромом. И казалась только что вышедшей из магазина.

Я же оказалась перед дилеммой. Либо торчать на улице в ожидании, когда гости Генки уберутся восвояси, либо, наплевав на стоящую на лестнице живую сексуально озабоченную гору мяса, пойти домой. Мне было неловко за свой идиотский испуг, из-за которого я теперь лишена возможности спокойно пройти к себе. Чтобы не скучать, я стала ругать вслух саму себя:

– Ну и чего ты испугалась? Подумаешь, мужчина предложил вечерком встретиться. Как будто тебя никогда на свидание не приглашали. Что с того, что он такой огромный? Некоторые девушки были бы только счастливы. Могла бы вежливо извиниться или соврать, что замужем. А теперь придется ходить тут кругами. Не пойдешь же ты к нему со словами: «Ах, извините. Вы так жутко выглядите, что я испугалась».

За подобное извинение можно и по физиономии схлопотать. Ах, до чего неудобно получилось! Поломав вдоволь голову и ничего не придумав, я принялась подговаривать себя пойти домой: «Не будь дурой. Не съест же он тебя. И в любом случае надо домой. Не будешь же ты гулять под своими собственными окнами полночи».

Настроив себя на решительный лад, я глубоко вдохнула побольше бодрящего воздуха и напустила на себя важности и суровости. Потом рванула дверь на себя. Дверь гостеприимно распахнулась, и оказалось, что мои долгие приготовления и мучения были напрасны, так как на лестнице никого не было. Поблагодарив в душе всех святых за их неожиданную помощь, я стрелой взлетела вверх на лифте, который в виде исключения работал, и очутилась в родной и славной своей квартирке, которую уж не чаяла увидеть.

Первым делом я вынула из холодильника миску со вчерашним винегретом, сыр, колбасу, а из серванта – бутылку нарзана. Я приготовила парочку аппетитных горячих бутербродов в рекордно быстрый срок. Готовятся они предельно просто. Булка, поверх нее немного майонеза, кусочки колбаски, а сверху всего сыр, который при термической обработке плавится и заливает собой прочие ингредиенты. Поставив перед собой тарелку с основательной порцией винегрета и другую с успевшими поджариться бутербродами, я приступила к ужину. Нарзан приятно порадовал меня веселенькими пузырьками, которые прыгали в стакане. Составные части винегрета успели за день перемешаться и основательно пропитаться соком. Поэтому винегретом я тоже осталась довольна. А вообще я была бы довольна и простым куском хлеба без масла. Еще несколько часов назад, сидя вместе с Наташкой в роковом чуланчике, я прощалась с жизнью, и поэтому сейчас в полной мере отпраздновала свое возвращение в привычный мир живых людей. Праздник я закончила в упоительно горячей ванне, в которую всыпала изрядное количество хвойной соли – для аромата и для успокоения своей нервной системы. А в том, что мои нервы нуждались в успокоении, я не сомневалась ничуть.

Сидя по горло в горячей воде, я с содроганием перебирала в памяти события сегодняшнего дня. И мою эйфорию слегка подпортила мысль о том, что из недавних событий автоматически вытекают крупные последствия. Во-первых, скоро мне предстоит объясняться с капитаном Степановым по поводу моего незапланированного исчезновения, а во-вторых, каким-то образом избежать ответного визита преступной команды ко мне. Поэтому я не торопилась вылезать из ванны. Было очень приятно расслабиться среди запахов соснового леса, поднимавшихся от воды. И тем более было это приятно, что я сознавала всю мимолетность своего отдыха.

«А где, интересно, сейчас Наташа?» – печально подумала я.

Наташе повезло гораздо меньше, чем мне. Это если посмотреть с моей точки зрения, но сама Наташа была почти счастлива. Наконец-то ее жизнь стала похожа на полную приключений жизнь любимых книжных героев. И даже неудобства, которые доставляли насквозь промокшие ботинки и – как следствие – заледеневшие ноги, не могли умерить азарта, охватившего ее.

Она выбрала для себя одного из мужичков из компании Амелина. Почему не пошла за Аськой, она и сама себе объяснить внятно не смогла бы. Вероятно, считая, что Аська ближе Амелину, чем кто-либо другой из шайки, Наташа решила, что голубки встретятся позднее и я смогу проследить дальнейшие передвижения их обоих.

Ее объект оказался не очень проворным, или просто хотел таковым казаться, мужчиной лет 35—40. Его русые волосы были пострижены в каре, прикрывали уши и иногда падали на лицо. Ничего бандитского в его внешности не наблюдалось. Одет он был в джинсы, крепкие ботинки и коричневую кожаную куртку, которая уже залоснилась на сгибах. У него была забавная привычка встряхивать головой на манер Андрея Миронова в «Бриллиантовой руке». Он был внешне скорее симпатичным, и, встреть его Наташа при других обстоятельствах, он бы мог приглянуться ей, но сейчас она замечала в его физиономии одну за другой печати порока. То ей не нравился его нос, слишком длинный и прямой, что являлось верным признаком хитрости и двоедушия натуры, то форма рта заставляла ее призадуматься о степени нравственной деградации его обладателя.

«А походка, – негодовала Наташа. – Разве у честных людей может быть такая сутулая спина и шаркающие ноги?»

Объект ее неудовольствия, не торопясь, миновал обязательные ларьки и спустился в метро. За счет своей неторопливости он оказался в вестибюле метро только через 10 минут после Амелина и меня. Все так же спокойно Наташа и ее мужик прошли в поезд и сели каждый в свой вагон.

«Пока все идет хорошо, – поздравила себя Наташа. – Подследственный ведет себя спокойно. Он явно не подозревает о наблюдении, которое за ним ведется».

И впрямь, мужик достал из своей сумки книгу в яркой глянцевой обложке и уткнулся в нее. Название Наташе, естественно, разглядеть через спины людей не удалось, но, если исходить из пестроты обложки, книга относилась к разряду легкого чтива. Мужик смотрел в книгу, Наташа смотрела на него, и все шло прекрасно, тихо и спокойно. Но вот машинист объявил следующую станцию, которой оказался «Парк Победы», и мужик засуетился. Он торопливо захлопнул книгу, затолкал ее обратно в сумку и совершил еще ряд манипуляций со своими вещами, которые явно указывали на его намерение в самом скором времени тронуться в путь. Увидев такое, Наташа заняла позицию – на старт, внимание, марш.

Благополучно выбравшись из метро на поверхность, они пошли налево к огромному, еще только строящемуся зданию. Возле него мужик прочно встал на якорь. Он задумчиво рассматривал дом, время от времени укоризненно качал головой и недовольно морщился при этом. Весь его вид указывал на крайнюю степень негодования. Наташа в свою очередь пыталась обнаружить в конструкции здания дефект, вызвавший его негодование. Ничего не получалось. Здание было не похоже на Версаль, но выглядело достаточно пристойно, чтобы миновать его без длительных колебаний. Но, будучи девочкой справедливой, Наташа не могла не признать за ним известные права на внимание.

Здание выделялось среди окружавших его домов сталинской застройки так же, как, допустим, фикус отличался бы от дельфина, если бы их вдруг стали сравнивать на заседании комиссии экологов. Должно быть, его архитектора интересовало главным образом то, чтобы здание не было похоже ни на какое другое. Что ж, в этом он преуспел. Жаль только, что из его попытки создать чудо вышло чудовище. Но все же, чтобы осудить создателя здания, на взгляд Наташи, хватило бы и 5—10 минут. От нечего делать Наташа пошла вдоль забора, который окружал постройку. При этом она не упускала из виду и мужика, прочно застрявшего перед центральным входом. Забор не относился к разряду глухих и носил чисто символический характер. В той части стройки, которая выходила к метро, он являл собой стальную сетку, которая далее переходила в банальный дощатый забор. Чем дальше продвигалась Наташа и чем больше ей открывалось, тем сильнее захватывало дух. Если фасад гигантской постройки выглядел пристойно, то боковые части были способны устрашить человека, увидевшего их впервые. А Наташа была именно таким человеком.

В конструкции здания напрочь отсутствовало понятие о симметрии. Оно походило на плод творения иной цивилизации с иными, чем у нас, понятиями и ценностями. В здании причудливо сочетались монолитные блоки, малюсенькие окошки, которых, впрочем, было так мало, что и говорить о них не стоило, бетономешалки, увеличенные до вселенских масштабов, и незамысловатые арки, плавно переходившие в галереи неизвестного назначения.

Жутко растолстевший к старости и отяжелевший для полетов космический корабль – вот что это такое, пришла к выводу Наташа, бредя вдоль забора. Но дойдя до торца, она заколебалась в своей оценке. Теперь ей было точно видно, что одиннадцать этажей этого монстра никак не производили впечатления способных взлететь.

Списанная за ненадобностью космическая станция, переоборудованная под центр досуга.

Новая версия понравилась Наташе больше, и она остановилась на ней. Решив, что увидела достаточно, она повернула обратно к оставленному без присмотра мужику, который, впрочем, вел себя по-джентльменски и не сбежал, воспользовавшись отлучкой Наташи.

На обратном пути ее порадовал переход от одной высокой части здания к другой, более низкой, по чьей-то прихоти выполненный в виде лесенки. Лесенка плавно переходила в три плоские консервные банки огромных размеров, вмонтированные в стену. Бесспорно, главным достоинством постройки были ее фантастические габариты. Эрмитаж по размерам был гораздо скромней этой словно сошедшей со страниц Айзека Азимова удивительной громады, расположившейся здесь прочно и на века.

Вернувшись под защиту (защиту от ненужных взглядов) рекламного щита, Наташа начала мучить себя вопросами, на которые сама же придумывала подходящие по смыслу ответы. Почему он торчит перед фасадом этого здания? Почему оно его заинтересовало? Ведь архитектор мастерски спрятал истинные размеры своего детища вдали от того места, где стоит мой мужик. И они в глаза не бросаются. Так почему он стоит как приклеенный именно там?

Ответа, который бы все прояснил, у нее не нашлось. А по узкому проулочку озабоченно сновали прохожие, спешащие к семьям, к домашнему теплу. Их ждали мужья и жены. Всех ждал дома ужин, приготовленный заранее. Придя домой, граждане разогреют его на плитах и в микроволновках и, кто в кругу семьи, а кто и в гордом одиночестве, воздадут должное и супу, и жареной курице, и гарниру, и десерту. Учитывая, что сейчас пост, многие, возможно, заменят жареную курицу на рыбу. Пережевывая пищу, никто из них не подумает о бедной, начинающей замерзать девочке, вынужденной коченеть на морозе в тонком пальто. Замерзнуть из-за того, что один придурок никак не может сойти с места, было бы глупо.

Наташа затосковала. Она вспомнила о любимом муже, который уже вернулся с работы и теперь ищет свою милую женушку. Вот он снимает ботинки и, удивляясь пустоте и темноте, царящим в квартире, зовет, улыбаясь, ее, Наташу. Он зажигает свет и видит, что она вовсе не заснула на их диване, что ее просто нет. Тогда он, потирая замерзшие на улице руки, идет на кухню и начинает разогревать обед. Он заглядывает в хлебницу, стоящую на холодильнике, думая, что дома нет хлеба, а Наташа вспомнила об этом в последнюю минуту и побежала в булочную. Но нет. Хлеба много, белого и ржаного. Муж начинает искать записку от своей жены, где она сообщает, когда вернется. Записки, естественно, нет. Пообедав и вымыв посуду, он садится перед телевизором и невнимательно смотрит «Поле чудес».

Время бежит, жены нет. Он звонит друзьям, они ничем не могут ему помочь. Никто не знает, где Наташа. Единственная, кто может ему помочь, – это Даша, но он не помнит номер ее телефона. Тогда он тяжело вздыхает и идет к ней в гости с целью узнать, не у нее ли жена. Но на громкие звонки никто не отвечает. Все правильно, Дашка влезла в ванну и открывать не собирается. Или думает, что это бандиты пришли по ее душу, и тем более не открывает. Или ее еще нет дома, потому что она увлеклась слежкой.

Таких мыслей Наташе могло хватить надолго.

После четверти часа ожидания Наташа все же стала терять терпение. Она укоризненно выглядывала из-за массивного рекламного щита на непоколебимо стоящего у здания мужика и посылала ему убийственной силы импульсы, приказывая немедленно перестать прикидываться столбом. Мужик не реагировал. Медленно закипая изнутри, Наташа в то же время и с такой же скоростью остывала снаружи. Потом ее охватило беспокойство.

– Он впал в кому, – доверчиво сообщила она вслух себе, потому что больше никто не желал ее слушать. – Как следует поступить? Помощь мне ему медицинскую, что ли, оказывать?

– Не изволите ли искусственное дыхание или массаж за вполне умеренную плату?

– Сколько возьмете? – развивала она воображаемый диалог, в котором ей приходилось играть обе роли.

– Много не спрошу. Ответьте только на один вопрос.

– Какой вопрос?

– Какого черта вы торчите здесь уже больше получаса?

Ответа она не получила, потому что ничего подходящего по смыслу не могла придумать. Она отошла на несколько метров назад и попыталась с новой точки обзора получить ответ на загадку притягательной силы этой стройки для некоторых особей мужского пола. Подняв голову повыше, придирчиво осмотрела верхние этажи. Они ее ничем особенным не порадовали. Но случайно ее взгляд упал на щит, который ошибочно приняла за рекламный. Надпись на щите гласила, что строительство здания Публичной библиотеки заканчивается в третьем квартале 199... года. Работы ведут – заказчик, подрядчик и так далее.

– Вот оно что!

Неясность, витавшая повсюду, внезапно исчезла, как будто ее сдуло порывом ветра. Она уступила место полному осознанию происходящего.

– Если бы я собиралась ограбить банк, то мне тоже не было бы в тягость глазеть на него часами и прикидывать, где лучше отступать, где расставить людей, где поставить машину...

Так была решена загадка поведения подследственного. Наташа остыла в прямом и переносном смыслах. С умиротворенным выражением лица она посматривала на затылок человека, который и не подозревал, что его зловещие планы, тщательно скрываемые им даже от любимой собаки, раскрыты за 15 с небольшим секунд начинающим детективом в юбке. Наташа снисходительно улыбнулась ему и ехидно пробормотала:

– Что можно требовать от мужчин? Никакой фантазии или изощренности. Голый примитивизм.

– Боюсь, что вы не правы, – раздался мелодичный голос над ее головой.

Подпрыгнув на месте от неожиданности и громко ойкнув, Наташа увидела, что рядом с ней стоит ослепительной красоты молодой человек. В полумраке вечера Наташе показалось, что с небес к ней спустился ангел. Глаза простых смертных, должно быть, не выдерживали и начинали слезиться от блеска его зубов, сверкавших за чувственными припухлыми губами. Над его головой было нечто, здорово напоминающее нимб святых на картинах эпохи Возрождения. Сияние, при ближайшем рассмотрении оказавшееся все же светом уличного фонаря, играло в волосах прекрасного незнакомца. И вот это волшебное создание, выжидательно склонив голову, ждало ответа от нее, Наташи.

Наташа поняла, что не в силах не только выдавить из себя членораздельную фразу, но даже не соображает, что она хотела бы произнести, будь у нее такая возможность. Очень смутно она представляла, что это должна быть совершенно банальная вещь, которая выглядела бы, например, так: «Простите, что вы сказали?»

Но и эта простенькая фраза никак не хотела покориться ее усилиям. Слова разбегались по закоулкам сознания. Призвать их к порядку не удавалось, и Наташка пошла на хитрость, принявшись утвердительно и очень быстро кивать головой, отчаянно надеясь при этом, что от этого упражнения в ее голове наладится нормальная работа. Как ни странно, опыт удался, и в голове развиднелось.

– Я думала вслух, – сказала она.

– Совершенно верно. Вы безосновательно назвали творение мастера голым примитивизмом.

– Но я думала не о здании, – запротестовала Наташа.

Молодой бог был слегка раздосадован тем, что ошибся. Но тут же полюбопытствовал, о чем же она в действительности думала, опять повергнув Наташу в полную растерянность. Сказать этому потрясающему человеку, что она думала о мужчинах в тот момент, было бы роковой ошибкой. Он оскорбится за себя и за весь род мужской и исчезнет так же внезапно, как и появился. И она торжественно и мрачно проговорила:

– О преступлении, которое я обязана предотвратить.

С удовольствием она наблюдала, как с лица молодого красавца сошло ленивое выражение, которое сменилось сильнейшим интересом.

«Рыбка на крючке! – мысленно потирая руки, подумала Наташа. – Теперь не дать ей сорваться, и будет полный порядок. Подкину ему еще парочку приманок».

– По сведениям, полученным мной из надежного источника, оно произойдет в ближайшие два дня. Опасности подвергаются вещи, чью ценность в состоянии оценить лишь опытный букинист, – высокопарно сказала она и искоса глянула на жертву.

Тот был повержен в прах. Он изумленно посмотрел сначала на новую библиотеку, а потом перевел вопрошающий взгляд на Наташу. Наташа многозначительно кивнула. Аполлон, гордый своим приобщением к столь важному событию, готов уже был на все. Во всяком случае, он незамедлительно предложил свои услуги в деле раскрытия преступления.

Возликовав в душе, Наташа постаралась вести себя так, чтобы он не догадался об этом. Она долго мялась и загадочно улыбалась чему-то. Наконец, видя, что красавец окончательно истомился от желания быть полезным, она милостиво согласилась посвятить его в подробности. И, недолго думая, всучила ему телефон, но, естественно, не свой (по причине присутствия в доме живого и ревнивого мужа и могущих возникнуть у того подозрений в неверности супруги), а своей соседки сверху. Спросить разрешения она не могла и поэтому дала чужой телефон без разрешения.

Пребывая в полном восторге от удачно проведенной операции по захвату в плен красавца и в таком же восторге от самой себя, она не забывала присматривать за третьим и основным участником ее постановки. Тот проявил первые признаки замерзания. Он начал переминаться с ноги на ногу и потирать руки.

– Ага, замерзает, – удовлетворенно сказала Наташа, – скоро совсем закоченеет и уйдет. Давно пора. Сколько можно?

– О ком вы? – живо спросил добровольный помощник.

Наташу внезапно осенило, что она не знает, как к нему обратиться, потому что до сих пор не удосужилась узнать его имя. И, не прибегая к обычным женским хитростям, она сообщила ему об этом.

– Алексей Студилов.

Последовали взаимные реверансы, и Наташа как-то упустила из виду, что своей профессии он не назвал и не сообщил о себе никаких дополнительных сведений. Но ей вполне хватило и одного имени, чтобы довериться человеку. Через 10 минут с момента их знакомства Наташа выложила красавцу, который обратил на нее внимание, все свои приключения – прошлые и нынешние. Ее не насторожил тот факт, что интерес, проявляемый Лешей к ее рассказу, был непропорционально велик. Она приписала его собственному умению очаровывать.

Мужик, за которым она взялась следить, наконец-то стронулся с тормоза. И Наташа, успевшая к этому времени посвятить Лешу во все тонкости работы ищейки и предупредить его о требованиях конспирации, пошла следом за ним. Одновременно она заливалась соловьем, а окончательно, по ее мнению, плененный и задуренный Леша доверчиво внимал ей, полагая, что познакомился с крупным специалистом по криминалистике. С человеком, которому сам прокурор, не колеблясь, поручает самые ответственные и сложные дела, которые требуют самоотверженности, глубоких знаний и профессионализма. Наташе удалось даже убедить его, что она взялась сегодня за слежку лишь по личной просьбе одного полковника ФСБ. Имени его она, конечно, назвать не может, да его никто и не знает. В этом она почти не соврала, а о том, что и сама она его не знает, предпочла не упоминать.

Ходить по пятам за кем-то значительно веселей в компании, чем в одиночку. Наташа убедилась в этом на опыте. Никогда в ее жизни в один и тот же день не случалось столько захватывающих событий. Самое главное происходило в данный момент. Самое приятное. Видя неослабевающий интерес Леши к своей персоне и к ее рассказам, Наташа расцветала от удовольствия. Она продолжала заливать Лешу потоками басен. К великому облегчению Наташи, ее первоначальная скованность бесследно исчезла волшебным образом. Теперь Наташа могла использовать отпущенный ей дар слова на все сто процентов, чем она не преминула воспользоваться.

Подследственный мирно шел впереди них и не делал ровно ничего подозрительнее покупки в ларьке пачки сигарет. Наташа исхитрилась подсмотреть их марку.

– «Camel light», – поделилась она свежими сведениями с Лешей. Тот ответил ей понимающим взглядом и озабоченно поджал губы, видимо, усмотрев в покупке этих сигарет некий зловещий смысл.

Купив в том же ларьке точно такую же пачку, чтобы быть точно уверенными в том, что сигареты то, за что их выдают, сладкая парочка продолжила свою криминально-романтическую прогулку, не отставая от мужика больше чем на 15 шагов. Но мужик отличался завидной лопоухостью и ни разу не оглянулся, чтобы выяснить, кто это так настойчиво сверлит дырки в его спине и затылке.

Шли они вдоль Московского проспекта в сторону станции метро «Московская». Не дойдя до нее считанной сотни метров, мужик свернул в маленький бар, который был настолько мал, что не имел еще собственного имени и назывался просто «Бар». Сбоку прилепилась еще одна вывеска: «Игровые автоматы». На ничем не примечательной деревянной двери висела табличка, гласившая, что в продаже всегда имеется свежее пиво в розлив. Окон бар не имел, и единственная возможность выяснить, чем там занимается их подопечный, заключалась в том, чтобы кому-то войти внутрь.

Наташа с сомнением посмотрела на Лешу. О том, чтобы внутрь идти ей самой, не могло быть и речи. Ее бы моментально раскусили. Леша показался ей достаточно надежным, но все же доля сомнения у нее оставалась. Однако другого выхода, кроме как заслать Лешу в бар для визуального контроля за их мужиком, она не находила. Приходилось положиться на находчивость Леши и отправить внутрь именно его. Но согласится ли он?

Леша согласился беспрекословно и даже с радостью.

– Ты постараешься подойти к нему поближе так, чтобы видеть каждое его движение, – давала ценные указания Наташа. – Если он будет не один, тем лучше. Тебе следует, не привлекая к себе внимания, подобраться настолько близко, чтобы услышать их диалог. И постараться запомнить внешность другого, чтобы потом описать мне ее и все особые приметы, если они у него или у нее будут. Старайся не упустить ни малейшего нюанса их поведения. Это очень важно.

Снабженный такой инструкцией, Леша ощутил приступ острого нетерпения. Он топтался на месте, как застоявшийся конь. Наташа на секунду залюбовалась им и его оживленным лицом, а потом отступила в сторону. Он тут же рванулся к бару, как автомобиль со старта. Махнул рукой ей на прощание и исчез в полутьме помещения.

Наташа осталась ждать результатов на улице. От нетерпения она кусала губы и грызла пальцы. При этом еще и нервно расхаживала перед входом как маятник – взад и вперед. Потом пришла здравая мысль, что если она видит всех входящих и выходящих посетителей, то и они ее тоже видят. Осознав опасность, которой она подвергнет все предприятие, если ее узнает друг ее подследственного, она быстро отступила в плотную тень высокого кустарника, дававшего роскошную тень летом, но и сейчас достаточно густую, чтобы укрыть такое небольшое создание, как Наташа.