Текст книги "Случайная наследница Миллиардера. Новогодняя история (СИ)"

Автор книги: Дари Дэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

ГЛАВА 27

МАРАТ

Моя служба безопасности больше суток проверяла квартиру бывшей жены, электронные письма, записи с камер в подъезде элитной многоэтажки, где жила Лара. И наконец принесли результаты.

– Марат Артурович, следов взлома в квартире обнаружено не было.

– Электронные письма?

Начальник СБ немного замялся, будто не зная, как сообщить. Почесал затылок, опустил взгляд.

– Адреса… Все поддельные. Выглядит, как чья-то шутка или…

Или как очередная Ларисина выходка! – додумал я мысленно, и тут же отправился загород.

Она сидела в гостиной, когда я вошел в дом, рассеянно водя пальцами по полупустому бокалу.

Увидев меня, встрепенулась. Лицо озарилось наигранной радостью, но я уже был слишком зол, чтобы заметить ее театральность.

– Вернулся? – с улыбкой спросила, играя в любящую супругу, ждущую мужа с работы.

– К делу, – мой голос звучал слишком жестко. Лариса это заметила сразу.

– Что-то случилось?

– Еще спрашиваешь? Ты солгала мне.

Она моргнула, изображая непонимание:

– О чем ты, Марат?

– Письма, взломанная квартира, – коротко бросил, смотря бывшей супруге в глаза. – Зачем это все было нужно? Знала, что я не брошу в беде? Хотела обратить на себя мое внимание? И чего ты добилась?

– Ты что?… – она возмущенно хлопнула ртом, – действительно думаешь, что я могла такое придумать?

– Не думаю. Знаю. Моя служба безопасности проверила все. Нет никаких следов взлома. Электронные письма фальшивые. И ни один охранник не видел подозрительных лиц у твоего дома.

Ее лицо на мгновение исказилось, но Лариса быстро вернула себе хладнокровие.

– Твои люди могли ошибаться, – бросила, поднимаясь с дивана. – Они же не всесильны, верно?

– Нет, Лариса. Ошибаешься сейчас ты. Если думаешь, что можешь мной манипулировать, разыграв очередной спектакль.

– Марат, ты не понимаешь?! Я правда боюсь! Эти угрозы… Ты же не оставишь меня одну в таком состоянии?

– Достаточно, – устало ее перебил. – Хватит. Я устал смотреть эти спектакли.

Лариса замерла. Ее лицо побледнело.

– Как ты… смеешь?… – глаза наполнились влагой. – Как ты можешь так обо мне думать?… После всего, что мы пережили вместе…

– Пережили? – я усмехнулся, – напомнить, как именно «переживала» ты, мотаясь по клубам, и веселясь со своими подружками?

– Это ложь! Я справлялась, как могла, когда ты меня бросил!

Я сделал шаг ближе, и она отступила.

– Это все правда, Лариса, – устало сказал. – И ты это знаешь.

Не добившись эмоций, Лариса сжала в кулаки руки.

– Я изо всех сил стараюсь вернуть наш брак!

– Это невозможно, – холодно перебил я ее.

– А что возможно?! Ты и твоя новая девка?! – выпалила, и я почувствовал, как внутри все сжимается, леденеет, трещит. – Она не для тебя! Как ты мог вообще посмотреть на такую! После меня! Марат!

– Ты… говорила с ней? Да? – мой голос застыл.

Как я раньше мог не понять?! Идиот! Идиот...

– Что ты ей сказала?! Говори!

Лариса попятилась, испугавшись огня в моем взгляде, но гордо вскинула голову:

– Я сказала ей правду. Она должна знать, с кем имеет дело.

– Лариса… – я сделал еще один шаг, и отступать ей теперь было некуда. – Ты… – прикрыл глаза на секунду, сдерживая рвущийся наружу гнев. – Убирайся отсюда. Убирайся из моего дома. Немедленно.

– Марат! Ты не можешь выгнать меня!

– Могу. И делаю это.

Бывшую жену перекосило от злости, но, кажется, она наконец поняла, что спорить со мной бесполезно.

– Ты правда выбираешь ее? Эту… – не подобрав подходящего слова, и встретив мой предупреждающий взгляд, Лариса не завершила свое предложение. – Ты пожалеешь.

– Выбора передо мной давно уже не стоит. Тебя я не выберу ни при каких обстоятельствах.

Лариса поджала губы в тонкую линию, а на глаза вновь навернулись слезы. Но в этот раз они были уже настоящими.

– Ты сильно разочаровал меня, Марат!

– Наконец-то, – не удержался, чтоб не съязвить.

Когда дверь за бывшей супругой закрылась, я схватил пальто и вышел из дома.

Нужно все рассказать Маше, пока еще не стало слишком поздно.

Сел за руль, и рванул к ее дому, молясь, чтобы она меня выслушала.

ГЛАВА 28

МАРАТ

Двигатель урчал, а колеса тихо шуршали по заснеженной трассе. Я сжимал руль так сильно, что побелели костяшки. Город уже погрузился в новогоднюю суету, но мне было совсем не до праздника.

Все внутри бушевало, кипело. Я винил себя за каждую ошибку, за каждое промедление.

Слишком долго молчал, слишком долго оттягивал правду.

Но она должна была знать, и имела на это полное право. А теперь, вероятно, поверила бредням моей бывшей жены, и я не вправе ее за это винить.

Снег усиливался, мягкими хлопьями укрывая дворы, когда я подъехал к нужному дому.

Припарковался неподалеку, и уже собирался покинуть машину, когда увидел ее.

На крыльце возле подъездной двери стояли Маша и Шурочка. Лица обеих освещал свет фонарей в начинающих сумерках. Снег кружился и падал. И момент мог бы быть просто волшебным.

Если бы рядом с Машей не стоял бывший муж.

Я узнал его сразу. На него в моем столе давно лежало досье с фотографией.

И пока я гонял в голове эти мысли, ее бывший муж наклонился, и их губы соприкоснулись.

На миг замер весь мир.

Воздух одним точным ударом вышибло из моих легких. Казалось, в груди что-то с треском сломалось.

Может быть, причина того, что Маша не открыла той ночью, не в Ларе? А в том, что она решила сойтись с бывшим мужем? Может быть, она была не одна?

Не в силах вынести эту мысль, я вдавил в пол педаль газа. Рванул с места, оставляя их позади.

Боль не отпускала ни через квартал, ни через два, ни через десять. Она жгла изнутри как огонь. Разъедала. Ядом сочилась по венам.

«Не могла. Только не Маша. Она была искренней. Я это знаю» – стучало сердце в такт мыслям.

Но ведь я только что видел все своими глазами.

– Дурак, – усмехнулся, – снова поверил не той женщине?

И тут же пытался ее оправдать.

Но воспоминания о бывшей жене лишь подстегивали мое недоверие.

Целый день я бесцельно колесил по дорогам, не зная, куда себя деть. Снегопад продолжался, машины вокруг мигали фарами, в окнах домов мелькали силуэты людей. Все готовились к празднику.

Это все, будто в насмешку, лишь подчеркивало мое одиночество.

Остановился на городской площади уже поздним вечером. Через лобовое стекло наблюдал за толпой. Люди радовались, пели, смеялись.

На огромных часах оставалось всего пять минут до полуночи.

Я опустил голову на руль, чувствуя, как все внутри ломит от боли.

Ради чего это все тогда, черт побери?!

Теперь, когда я думал, что нашел то, что искал, все снова разрушилось.

Толпа начала отсчитывать последние секунды до Нового года.

– Пять… четыре…

Я поднял голову и посмотрел на часы.

– Три… два…

Закрыл глаза лишь в последний момент.

И одно единственное желание продралось сквозь тонны мыслей и боли.

«Хочу семью. Настоящую. Крепкую. И это то, в чем я не признавался себе, боясь вновь испытать боль от потери»

– Один!!!…

Куранты пробили полночь. Толпа взорвалась криками радости. Площадь окрасилась в яркие краски салютов. Люди обнимались, поздравляя друг друга.

А я знал, что должен сделать.

Резко завел машину и развернулся.

Маша должна узнать правду. Про меня и про Шуру. Она должна узнать, кто ее настоящий отец. А я должен выяснить все раз и навсегда.

Снег продолжал кружить мелкими вихрями, за коном внедорожника завывал ветер.

Когда я въехал во двор, в ее окнах все еще горел теплый свет.

Вышел из машины не чувствуя ни холода, ни страха.

Поднявшись к двери, постучал.

Пульс бился так громко, что я едва услышал собственный стук.

Дверной замок щелкнул, а мое сердце готово было проломить собой ребра.

ГЛАВА 29

МАША

Елка мерцала огоньками в углу, а по телевизору показывали новогоднее обращение президента.

Мы с Шурочкой вдвоем сидели за накрытым столом, ломящимся от угощений. Да… перестарались слегка. Кто это все теперь будет есть? Оливье, селедка под шубой, курица с хрустящей корочкой, запечный картофель. Мы с дочкой и за месяц не справимся.

Шурочка, обычно неугомонная, к вечеру казалась притихшей и даже немного угрюмой. Ковырялась вилкой в салате, будто не зная, что с ним следует делать.

Я старалась не показывать дочке тоску, но пальцы все еще горели после пощечины, влепленной бывшему мужу. Жаль, что все это было у нее на глазах.

Когда Степан попытался меня поцеловать, я на миг замерла, растерялась, но потом собрала в кулак волю. Нужно было показать ему, что я никогда не вернусь.

Потому, вместо новых попыток все объяснить, я зарядила Степе такую пощечину, что до сих пор полыхает ладонь. Бывший муж отшатнулся, посмотрел на меня абсолютно неверяще, держась за щеку.

– Хватит, – процедила сквозь зубы, – убирайся отсюда, и больше не приходи никогда. Ни я, ни Шура видеть тебя не хотим!

Не стала слушать, что он ответит. Подхватила дочурку и скрылась в подъезде. Пусть катится со своими подарками!

А вернувшись домой принялась готовить, и сама не заметила, как наготовила на целую роту!

Изображала непринужденную улыбку для дочери, но атмосфера в квартире все равно была странно-тягучей. Даже Барсик, казалось, все чувствовал. Уселся в углу, рядом с елкой, и лениво следил за нами внимательным взглядом.

Шура тоже пыталась мне подыграть, чтобы выглядеть весело. Но глаза дочки выдавали другое.

В такие моменты, как сейчас, она глубоко зарывалась в каких-то своих, детских мыслях, и размышления ее явно не радовали.

Я смотрела на испорченный праздник, и старалась отогнать мысли о Нем.

Этот год стал другим. Изменил нашу жизнь. Мы с Шурочкой впервые за долгое время жили спокойно. В уютной квартире, со столом, полным еды, и кошельком, в которым теперь были деньги на подарки для дочери.

Я должна была быть счастлива.

Но не была.

Я по Нему тосковала. По его теплым взглядам, заботливым жестам, по той уверенности, которую он излучал.

Когда куранты начали отбивать последние секунды старого года, Шурочка крепко зажмурилась, и, еще не зная, что самые сокровенные желания стоит загадывать мысленно, выдала вслух:

– Хочу, чтобы дядя Марат стал моим папой!

Мое сердце замерло и рухнуло в пятки.

Дочка открыла глаза, огляделась по сторонам, словно ожидая, что ее желание исполнится прямо здесь и сейчас, а Марат окажется в нашей квартире. Но не найдя тому подтверждений, ее взгляд потух. Шура горестно опустила голову, и снова начала лениво ковыряться в салате.

Я попыталась разрядить обстановку:

– Давай развернем твой подарок? Там машинка... Ты помнишь, как сильно хотела?

Шура подняла взгляд. Кисло мне улыбнулась.

– Давай лучше утром? Я уже хочу спать…

Праздник был бесповоротно испорчен, а я не в силах была это исправить.

Но в следующий миг в дверь раздался звонок...

Мы обе замерли, переглянулись.

– Кто это, мама? – спросила Шура почему-то шепотом, широко раскрывая глаза. Сон моментально прошел.

– Не знаю, – ответила тоже почему-то, шепча. А внутри уже все взрывалось, как салюты, брызжущие в небе за темными окнами.

Наперегонки мы помчались к двери. На миг я замерла перед ней, а потом, даже не глядя в глазок, щелкнула замок, распахнула.

Он стоял там.

На темном пальто еще не растаяли снежинки, такие же сверкающие искорки поселились в его волосах. Щеки слега порозовели от холода, и пахло от Градова морозом и свежестью зимней ночи.

Я не могла ни слова сказать. А он? Почему он тоже молчит?

Мы просто смотрели друг другу в глаза, и время вокруг замерло.

– Мама, это дядя Марат! – первой отмерла моя Шурочка.

Обогнула меня, и ухватила Марата за руку, затаскивая мужчину в квартиру.

В прихожей он присел, обнял ее крепко и бережно, будто она была бесконечно хрупкой и ценой.

– С Новым годом, принцесса, – тихо сказал улыбнувшись.

Шура, сияя от счастья, обернулась ко мне.

– Мама, смотри, мое желание сбылось! Правда?

– Ох, малышка…

Марат поднял на меня взгляд. Теплый, глубокий...

– Можно мне… войти?

Я кивнула с замирающим сердцем, отошла чуть-чуть в сторону.

Марат скинул пальто, взял Шурку за руку и прошел внутрь квартиры, не спуская с меня пристальных глаз.

Сквозь стекла окна комнату озаряли разноцветные всполохи цвета.

И я почувствовала, как вместе с Маратом в мою жизнь снова пришло тепло и надежда...

ГЛАВА 30

МАША

Шура забралась Градову на колени, обвила его шею руками, заглядывая в лицо и не скрывая своего обожания.

А мое сердце то и дело кололи иглы сомнений. Вдруг, он пришел просто поздравить ее? И сейчас снова уйдет? От таких мыслей стало больно и горько.

– Дядя Марат! – воскликнула дочка с хитрым блеском в глазах. – А ты знаешь, что я загадала на Новый год?

Я прикрыла глаза, густо краснея. Как Градов будет выпутываться, когда Шура озвучит желание? Неужели совести хватит лгать ей в глаза, а потом уйти к обратно к жене?

Сердце щемило. Но в глубине души я надеялась, что сейчас он мне все объяснит. Сможет. Найдет те слова, в которые я точно поверю.

– Не знаю, – улыбнулся Шуре Марат, смотрел на малышку отражением серо-голубых глаз, и был явно в который раз очарован ее непосредственностью. – Расскажешь?

Шура важно кивнула.

– Я загадала, чтобы ты стал моим папой.

Улыбка на его лице замерла, зрачки расширились. Он посмотрел на Шуру, потом на меня, и вновь на нее.

Я видела, как на лице мужчины сменяются миллионы эмоций. От шока до понимания. От тревоги до нежности.

Прикрыл глаза на секунду, а когда снова открыл, я заметила слезы. Скупые, мужские. Но Градов их едва сдерживал.

– Я очень хочу стать твоим папой, Шур.

Малышка затаила дыхание, с восхищением смотря на Марата. Но тот повернул ко мне голову и тихо сказал:

– Но перед этим я должен кое-что рассказать твоей маме. Это очень важно.

Шура замерла у него на коленях, а я, чувствуя, как ноги не держат, медленно опустилась рядом, на край дивана.

Неужели он хочет рассказать о жене? Предложить мне быть рядом в роли любовницы? Нет, я никогда не пойду на такое...

Чувствуя всю обреченность, не могла и слова сказать. Кровь отхлынула от лица, делая меня мертвенно-бледной.

Но Марат начал говорить совсем о другом…

– Пять лет назад, – его голос звучал ровно, спокойно, но я почему-то чувствовала в нем глубокую боль, – в одной частной клинике случилась ошибка… Доктор там допустил непоправимое.

Шурка слушала это как сказку. А я боялась даже дышать, когда все в голове наконец начало складываться. И секунды не понадобилось, чтобы понять, о какой именно клинике Марат говорит.

– Результатом этой ошибки стала ты, Шурочка, – он нежно коснулся ее головы, – ты появилась на свет. И теперь я счастлив, что тот доктор совершил эту ошибку… Сам того не ведая, он связал нас с твоей мамой… Потому что я – твой настоящий папа…

Мир вокруг словно исчез, растворился. Стихли звуки и краски.

Я уставилась на него, не веря ушам.

– Это правда, Маш. Шура – моя дочь, – он замолчал, смотря мне прямо в глаза.

Шурочка первой нарушила тишину. Еще крепче обняла его шею:

– Я знала! Я знала, что ты мой настоящий папа! Самый настоящий! Мам, вот видишь, я же говорила, а ты не верила!

Не верила я и сейчас… И продолжала смотреть на Марата, боясь даже моргнуть, чтобы он не исчез, и все это не оказалось очередным сказочным сном.

– Это… правда? – одними губами спросила.

– Мы можем сделать любые тесты, какие ты только захочешь. Но я уверен. Шура – моя.

Слезы застыли в глазах. Я смотрела на него, силясь хоть тень сомнений найти, но Марат был абсолютно спокоен.

– Судьба сама нас связала, – тихо добавил, – я уже люблю... нашу дочь. И… не только ее. Я люблю вас обеих, Маш.

Горячие дорожки покатились по моим щекам. Закрыла лицо ладонями, не зная, как справиться с этой бурей эмоций.

– Прости меня, – продолжил Марат мягким голосом с нотой вины, – я должен был рассказать, как только узнал. Но я просто… хотел узнать вас поближе. Узнать свою дочь. И тебя.

Шурочка тихонько потянулась и похлопала меня по руке.

– Мамочка, ну не плачь. Все же хорошо! Теперь то мы точно будем семьей! – важно заявила она.

Я едва смогла улыбнуться и притянула дочку к себе.

Сквозь слезы посмотрела Марату в глаза:

– Но… твоя жена…

– Бывшая, – тут же отрезал. – Она бывшая. Мы уже несколько лет, как развелись. С тех пор Лариса не бросает попыток вновь начать отношения, но за все эти годы у нее это ни разу не вышло. И не выйдет, можешь быть в этом уверена. Мне нужны только вы. Ты и... наша дочка.

Я зажмурилась. Как же сильно хотелось поверить в то, что я слышу! Но почему взгляд у Марата до сих пор такой пасмурный? Будто его все еще что-то тревожит.

– Маш, я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Сегодня я видел тебя и… твоего бывшего мужа.

– Нет! – выпалила я, прежде, чем успела подумать. – Это… вовсе… не то…!

– Мой бывший папа, – вступилась за меня дочка, – который никогда на самом деле моим папой не был, так мама говорит, ждал нас у дома! А потом полез маму целовать! – На этих словах она смешно сморщилась. – А потом мама его как стукнула! А потом мы побежали домой есть салаты!

Я покраснела, опуская глаза. Ну, если исключить все подробности, примерно так все и было...

Марат улыбнулся.

Я поспешила его убедить:

– Степан правда приходил. Но между нами все кончено.

Он потянулся и взял меня за руку.

– Спасибо, что рассказала.

Я кивнула и снова почему-то жалобно всхлипнула. От наплыва эмоций, наверное. Смотрела в одинаковые глаза дочки и папы, и думала, как я раньше могла быть такой глупой? Все ведь так очевидно…

– Маш, – Градов вновь стал серьезен, – тогда может быть ты дашь мне еще один шанс?

«Сколько можно реветь?!» – осудила себя, но слезы все катились и катились по лицу сквозь улыбку.

Я растеряно посмотрела на Шуру. А она на меня. Своим фирменным умоляющим взглядом.

– Мам, ну давай уже станем семьей?

Повернулась к Марату. И этот тужа же! Он у Шурки научился делать такие глаза?

Марат рассмеялся и притянул нас обеих к себе.

– Давай уже станем семьей? – повторил мне на ушко. От его шепота по телу побежали мурашки. – Это официальное предложение, Маша, на случай, если ты не поняла.

– Я поняла, – хлюпнула носом, – и я согласна…

В этот миг судьба расставила все на свои места.

Новый год начался.

И с ним – новая жизнь.

ЭПИЛОГ

МАША

ДВА ГОДА СПУСТЯ

Очередной новый год мы встречали в нашем загородном доме. Это уютное гнездышко мы с Маратом вместе купили, и оно стало не просто жильем – нашей крепостью.

Мы с дочкой обустраивали его сами, получилось волшебно. Большая гостиная в теплых тонах, стены из натурального дерева, в углу огромная елка в три метра, на ветках стеклянные шары, гирлянды и самодельные игрушки, которые мастерили мы с Шурой.

Барсик дремал у камина, лениво посматривая на нового члена семьи – золотистого лабрадора, которого мы назвали Снежком.

Шурочке семь. В этом году она пошла в первый класс. На днях дочка получила очередную «звезду», и теперь весело щебетала, спеша посвятить в свои успехи отца.

– А еще, пап, ты знаешь, что наша учительница тоже любит наш «Экопарк»?

– Правда? Ну еще бы, – подыграл ей Марат, сохраняя лицо, – это же логично. «Экопарк» сделала самая талантливая девочка в мире, – подмигнул и Шурка зарделась.

Пять долгих лет ей не хватало комплиментов и поддержки отца, зато теперь он этим ее заваливал. А дочка каждый раз смущалась и хихикала, зато потом бегала страшно собою гордясь.

Вот и теперь Шурочка захихикала, а я, наблюдая за ними, тоже не смогла удержаться от смеха.

Сложно поверить, что еще два года назад мы с ней жили совсем по-другому… Все, что теперь стало реальностью, тогда казалось мечтой.

Но я – успешный дизайнер, и мне едва хватает времени выполнять все заказы. После успеха «Экопарка» ко мне выстроилась очередь из клиентов. Марат шутит, что я стала важнее его самого.

Но это он скромничает. Мой муж процветает. Его бизнес вообще не знает границ, а «Экопарк» стал самым посещаемым местом столицы.

И в такие моменты, садясь вместе за большой праздничный стол, мы больше всего рады, что есть друг у друга.

– Мама, – спросила Шурочка, пододвигая ближе бокал с яблочным соком, – а ты знала, что папа обещал мне завтра построить снежную крепость в саду?

– Да ты что? – улыбнулась я дочке. – Настоящую снежную крепость? – покосилась на мужа. Тот загордился, но все подтвердил.

– Вчера вечером мы уже нарисовали с ним план!

– Но нам не хватает дизайнера, – с толстым намеком муж взял меня за руку, – и мы согласны только на лучшего дизайнера в городе.

Я засмеялась.

За веселыми разговорами мы не заметили, как стрелки часов подкрались к полуночи. Быстро вскочили, Марат принялся наполнять бокалы, я прибавлять громкость ТВ, а Шурочка просто вскочила – за компанию с нами.

Быстро чокнулись, последний удар курантов утих, а Марат и Шурочка, как всегда, произнесли желания вслух:

– Хочу снова стать отцом…

– Я хочу братика!

На лице мужа и дочки сияло такое неприкрытое счастье, что я засмеялась.

– Что ж, – обвела семью взглядом, – думаю, и в этот раз ваше желание исполнилось с космической скоростью… Колитесь, что за связь у вас с космосом?

– Что?... – Градов так и замер с бокалом в руке. – Ты...

Я кивнула с улыбкой.

– Ты снова станешь папой, любимый. А ты, – посмотрела на дочку, – скоро получишь долгожданного братика.

На мгновение в гостиной воцарилась полная тишина.

Шура замерла с широко раскрытыми глазами, а Марат… уставился на меня, боясь взгляд отвести.

– Ты… это правда? – едва слышным, охрипшим от волнения, голосом уточнил Градов.

– Правда. Третий месяц уже, – будто в подтверждение я положила руку на пока еще плоский живот. Еще каких-то пару недель и он уже начнет округляться.

Любимый резко подпрыгнул со стула, подхватил меня на руки, заставляя визжать и смеяться, и закружил, радуясь словно мальчишка.

– Лучшее начало года в моей жизни, малышка!

Шура тоже принялась прыгать вокруг елки, хлопала в ладоши, кричала:

– Ура! Ура! У меня будет настоящий братик! Не зря целых два года просила!

Барсик с испугом сбежал под стол, и оттуда настороженно наблюдал за сумасшедшим семейством, хотя давно должен был к такому привыкнуть. А вот Снежок, радостно виляя хвостом, кружил рядом со своей маленькой хозяйкой и что-то весело гавкал. Может быть, поздравлял?

Я смотрела на Марата и понимала, что люблю его больше всей жизни. Глаза его люблю, серо-голубые, огромные, которые сейчас наполнены счастьем. Пусть у нашего сыночка будут такие же, ну пожалуйста? Кого там сверху нужно об этом просить?

За окном гремели салюты, разноцветные огни освещали снег, а я тихо шептала любимому:

– Спасибо за все…

Он накрыл мою руку своей, аккуратно поставив:

Бережно сжал в сильных пальцах:

– Нет, Маш, это я должен благодарить тебя. Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете.

Шурочка широко улыбнулась. Обняла нас обоих, а в глазах дочки светилось все то, что было у нас на душе: любовь, счастье и настоящее новогоднее чудо. Опять. Это становится хорошей традицией?

Но главное, что теперь у нас есть самое важное – наша семья.

Еще полгода спустя на свет появился наш сын.

Крохотный малыш смотрел на этот удивительный мир огромными, серо-голубыми, как у папы, глазами…

Конец.

Дари Дэй.

Декабрь, 2024-го.