Текст книги "Случайная наследница Миллиардера. Новогодняя история (СИ)"

Автор книги: Дари Дэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

ГЛАВА 21

МАША

Две волшебных недели с того вечера пронеслись в один миг.

Каждое наше свидание больше походило на сказку. Много говорили, не меньше смеялись. Но Марат не торопил события, и я была ему за это признательна. Мы узнавали друг друга не торопясь, по глотку. Наслаждаясь этим, как хорошим вином.

Редкие поцелуи между нами, конечно, случались. Нежные, больше наполненные изучением друг друга, чем страстью.

А еще были дни, которые мы проводили втроем – я, он и Шурка. И порой я забывала, что с Маратом мы знакомы всего ничего – настолько он стал нашей частью.

Дочка с каждым днем прикипала к Градову больше. Буквально души в нем не чаяла. К сожалению, или счастью, у них это было взаимно. Стоило сладкой парочке попасть в поле зрения друг друга, как у Шурки не затыкался рот, а Марат самозабвенно слушал ее разговоры. Я только вздыхала, глядя на них со стороны, и не могла не признать, что сама с каждым днем влюбляюсь все больше…

За пару дней до Нового года назначили официальное открытие нашего торгового центра.

И в этот день я с замиранием сердца подбирала наряд. А потом наперебой с дочерью кружилась у зеркала.

Было, ради чего... Атриум «Экопарка» поражал красотой.

Когда вошли внутрь – меня буквально захлестнуло чувство искренней гордости. Посреди зимы в городе появился настоящий оазис. Высокие деревья с густыми кронами, мягкие скамейки, аккуратно высаженные цветы. Сколько жизни и свежести...

Люди заходили внутрь с восхищением. Спустя пять минут после открытия – торговый центр уже был переполнен. На каждом шагу, то и дело, слышалось восторженные возгласы:

– Невероятно! Такой красоты я еще точно не видела!

Играл оркестр, ведущий с микрофоном развлекал гостей, раздавая подарки.

Магазины один за другим открывались с громкими аплодисментами, а дети с восторгом бегали вокруг, разглядывая каждую мелочь.

Надо сказать, что и взрослые пришли в не меньший восторг, и так же, с открытыми ртами, глядели по сторонам, стараясь не упустить ничего.

Глаза Шурочки сияли восторгом. Нарядное белое платье сверкало в свете софитов.

– Мамочка, смотри как красиво! – она указывала то на одно, то на другое, еле успевая все разглядеть.

– Волшебно… – улыбнулась я дочке. У самой душа замирала в восторге.

Ко мне подходили мужчины в дорогих костюмах и женщины с папками в руках. Поздравляли и спрашивали, кто сделал проект. Без ложной скромности, я отвечала, что это наша совместная работа с Маратом и моей дочкой.

– У вас невероятный талант, – сказал один из мужчин, протянув мне дорогую визитку. – Мы хотели бы сотрудничать с вами.

Я в ответ лишь смутилась.

– Извините, должна вам признаться, что дизайнерского образования у меня нет, так что…

– Это не важно, – серьезно перебил он меня, – Главное – результат. И здесь он на лицо.

Собственному счастью трудно было поверить.

Визитку я все же взяла, а после получила еще три предложения о новой работе. Никого не смущало, что этот проект только первый, и что у меня за плечами нет ни знаний, ни опыта!

Когда праздник был в самом разгаре, Марат вновь затерялся в толпе, общаясь с деловыми партнерами.

Взгляд зацепился за него по привычке, и я на миг вспоминала, как вчера вечером Градов меня целовал, проводив до двери. Что-то внутри екнуло, сжалось, захотелось как можно скорее вновь оказаться с ним рядом.

За этими мыслями, я даже не сразу заметила девушку. Высокую, стройную. В красном платье до пола, и глубоким вырезом, открывающим длинные точеные ноги. Девушка буквально сверкала. Блестящие волосы в коротком модном каре, лицо как с обложки, алые губы… Незнакомка стояла рядом с Маратом. Непозволительно близко… А мужчины из зала то и дело бросали на нее плотоядные взгляды.

Внутри у меня поднялось странное чувство. Ревность тут же начала разъедать кислотой.

Улыбнувшись, девушка по-свойски, так будто делала это уже тысячу раз, положила ладони на плечи Марата, чуть приподнялась и оставила на его щеке поцелуй.

Я замерла.

Они о чем-то разговаривали, но я не слышала слов. Я видела лишь ее взгляд, полный нежности и чего-то еще. Она влюблена? Влюблена в Марата?

Сам Градов не видел меня. Или, может, просто делал вид, что не видел, полностью увлеченный роскошной брюнеткой?

А я стояла в толпе, чувствуя, как внутри что-то рушится.

ГЛАВА 22

МАША

Толпа гостей, музыка, вспышки камер – все это внезапно стало невыносимым. Стены вокруг сузились, давя и лишая меня кислорода. Сердце сжималось от странной смеси боли и ревности.

Нашла дочку взглядом. Шурка смеялась, играя с другими детьми в детской комнате под присмотром внимательных взрослых.

– Все в порядке, в порядке, – убеждая себя, бормотала, пробираясь к уборной.

Краем глаза заметила, что даже там было все именно так, как мы с Шурой задумали. Большие зеркала в тонких рамах, мягкий свет, уютный уголок с фонтаном и зеленью, – это придавало покой.

Посмотрела на свое отражение в зеркале – макияж безупречен, но в глазах читалась растерянность. Включила воду, умылась, старясь ничего не испортить. Холодные капли текли по щекам, но они не могли смыть то гадкое чувство, что поселилось в душе.

Сцена, как роскошная брюнетка целует в щеку Марата, отпечаталась на обратной стороне моих век.

«Между нами ничего серьезного нет», – убеждала сама себя мысленно. – «Он мне ничего не обещал. И не клялся в любви, а тем более в верности. И об эксклюзивности речи не шло. У него могут быть другие женщины. А я не имею права претензий»

Но сердце такой расклад принимать не хотело.

«Неужели смогу так?! Быть одной из десятков?!» – подумала, путаясь в собственных мыслях. – «Если у него есть кто-то еще, я… не стану такого терпеть. Либо буду единственной, либо не буду с ним вовсе!»

Звук открывающейся двери за спиной, заставил чуть вздрогнуть.

Подняв голову, я встретилась взглядом с брюнеткой в отражении зеркала.

Вблизи она выглядела еще более ослепительно! Идеально уложенные волосы, каждый штрих макияжа поражал безупречностью, платье, сидящие так, будто специально для нее было сшито.

Надо ли говорить как я себя рядом с ней ощущала?

Девушка приблизилась к зеркалу, и остановилась у меня за спиной, неприлично долго рассматривая.

– Вы что-то хотели? – вопрос с моих губ слетел сухо.

Брюнетка усмехнулась, и в этой усмешке была лишь надменность.

– Ты крутишь с моим мужем интрижку, ведь так?

Мои глаза распахнулись от шока, стоило только осознать провокационный вопрос.

– Простите, что?...

Девица посмотрела со злостью:

– Не строй из себя невинную овцу. Мне обо всем уже доложили. Офисные сплетницы не дремлют.

Внутри все жалобно сжалось. Ее слова звенели в голове как набат.

Брюнетка тем временем вскинула руку, демонстрируя пальчик, обвитый кольцом с бриллиантом.

– Удивлена? Да, я его жена.

Я резко выдохнула, словно удар в живот получила.

– Этого… не может быть, – прошептала, ощущая, как ровный пол уходит у меня из-под ног.

Но моя собеседница лишь презрительно хмыкнула.

– О, еще как может…

Слова застряли у меня в горле. Все, что я могла сделать – это смотреть на нее наполненными шоком глазами.

Девушка склонила голову набок, изучая меня холодным презрительным взглядом. Достала из сумочки телефон, отыскала там фото и…

Я задохнулась. Она в белом платье, фате. Марат в черном смокинге.

– Убедилась? – С триумфом в глазах. – Марат любит такие интрижки. Особенно с такими как ты – простыми, ничего не значащим девицами. Я порой… позволяю ему развлекаться.

– Развлекаться? – выдавила я, чувствуя, как голос дрожит.

– Да. Но, как бы то ни было, он всегда ко мне возвращается.

Каждое ее слово било ударом ножа.

– Ваш ребенок… – продолжила девушка, многозначительно смотря на меня. – Ты знаешь, пять лет назад мы с Маратом потеряли ребенка. С тех пор он пытается закрыть эту… дыру в душе. Иногда его тянет к женщинам с детьми. Знаю, странно. Но его забавляет.

По моим щекам потекли горячие слезы. Душа разрывалась на части.

– Так что, – с неподдельным сочувствием продолжала девушка, – ты для него просто интрижка. Не расстраивайся, – она склонила голову набок и чуть надула и без того пухлые губы, – то, что он обратил на тебя внимание, уже само по себе многого стоит. Надеюсь, ты не обольщалась на большее? Ты ведь не дура?

Одарив меня еще одним изучающим взглядом, девушка вышла за дверь, а я не могла вымолвить больше ни слова. Сердце разрывалось от боли.

Он женат, а я… и впрямь настоящая дура!

Тот самый червячок, точащий меня все эти дни, наконец получил подтверждение. В эту сказку я до конца не поверила, и теперь все раскрылось.

Просто интрижка!

Слезы жгли мои щеки, и остановить их я уже не могла.

Холодное осознание – жена Марата права. Я одна из многих. Любовница! Какое мерзкое слово… Я никогда бы не пошла на такое, знай всю правду заранее…

ГЛАВА 23

МАША

Я вышла из уборной, крепко сжав в кулаки руки, будто это могло удержать мои разлетающиеся в клочья эмоции.

Сердце стучало так громко, что я почти не слышала шума толпы.

Все внутри разрывалось на части, кричало: «Уходи! Уходи, пока не сорвалась в истерику прямо здесь, у всех на глазах!»

Нашла Шурочку в детской.

– Мамочка! – дочка радостно бросилась в мою сторону, и я машинально ей улыбнулась, пытаясь спрятать свое состояние.

– Зайка, идем домой? – Попросила, беря ее за руку.

– Уже? – Удивилась дочурка, но послушно пошла.

Быстро направившись в сторону выхода, я запретила себе обернуться. Старалась не встречаться взглядом с кем бы то ни было. Но его голос за спиной заставил ноги прирасти к полу торгового центра:

– Маша! Мария!

Бедное израненное сердце заныло.

Я обернулась. Дала слабину.

Марат стоял на краю зала. Нас разделала толпа. И он уже сдал шаг, чтобы пойти за мной следом, но дорогу ему снова преградила она. Руки брюнетки вновь оказались у него на плечах. Она что-то весело ему щебетала, а Марат смотрел поверх ее головы, на меня.

«Ты увидела еще недостаточно? С ней, а не с тобой, он обнимается посреди зала. Потому что она его жена. И имеет на это полное право»

Я быстро отвела взгляд.

«Он всегда будет выбирать ее. Как сейчас».

Глаза щипало, но я не позволяла себе разрыдаться здесь, у всех на виду. Крепче сжала маленькую ладошку Шурки и быстрым шагом направилась к выходу.

В салоне такси было тепло и тихо. Но мне все равно не хватило воздуха, чтобы дышать.

За окном мелькали огоньки нарядного города, украшенного к новому году: на деревьях гирлянды, витрины с золотистыми лентами, разноцветные огни на домах.

Все это веселье еще больше заставляло страдать мою душу.

Казалось, я уже никогда не смогу улыбаться.

– Мамочка, ты плачешь? – раздался тихий голос Шурочки.

– Нет, мое солнышко. Просто устала…

– А почему мы не сказали дяде Марату «пока»?

Я стиснула зубы, стараясь взять себя в руки.

– Дядя Марат был очень занят, мы не должны его отвлекать.

Все в груди сжалось от боли. Но я не хотела, чтобы Шурка видела меня в таком состоянии. И еще больше не хотела очернять Марата в глазах своей дочери.

– Но мы ведь еще увидим его?

– Не знаю, малышка, – выдавила сквозь силу и боль. – Наверное.

– А когда?

– Давай не будем загадывать? – постаралась ей улыбнуться и ласково убрала прядь волос. Прижала дочку к себе, отыскивая покой среди ураганов в душе.

Квартира встретила тишиной, темнотой, лишь за окном светил свет фонаря и кружились снежинки.

Быстро помогла Шуре искупаться и уложила в постель. А сама еще долго сидела на кухне. Сил не было даже на то, чтобы смыть макияж и раздеться.

Когда глубокой ночью раздался стук в дверь, я вздрогнула и замерла.

А потом встала и медленно, не издавая ни единого звука, вышла в прихожую.

Сердце колотилось так, что казалось его удары эхом неслись по квартире.

Я знала, кто там.

Чтобы это понять, даже в глазок смотреть не пришлось. Душа все уже чувствовала, и рвалась открыть дверь. Но я остановила себя.

– Маш… – раздался тихий голос Марата.

Я прижала ладонь к шее, чувствуя, как горло сдавило.

– Пожалуйста, открой…

Крепко зажмурилась. Сжала ручку двери, но так и не смогла повернуть.

– Нам нужно поговорить. Я должен рассказать тебе правду.

Слезы градом хлынули по щекам.

«Правду…» Я все уже знаю! И последняя надежда растворилась в душе, пошла прахом.

«Не могу», – ответила мысленно.

Знала, что открыв эту дверь, не справлюсь с эмоциями. Скачусь до глупой истерики, после которой самой будет стыдно.

– Маш, пожалуйста, – вновь его мучительный голос.

Я не шелохнулась. Прислонилась спиной к двери, ощутив как ее холод отдает в мое тело.

– Я знаю, что ты там, – тихо сказал.

Я закрыла глаза, чтобы он не услышал, как плачу.

Спустя пару минут он ушел. Только тогда я позволила себе жалобно всхлипнуть.

Слезы в ту ночь текли бесконечно.

ГЛАВА 24

МАРАТ

Открытие торгового центра прошло даже лучше, чем я мог бы представить. Каждый уголок «Экопарка» будто рассказывал гостям о том, сколько души туда вложила Маша и наша с ней удивительная дочь.

Я стоял в стороне, наблюдая, как к Марии то и дело подходят мои деловые партнеры, инвесторы, журналисты. Все они были в восторге от ее идей и работы. Шурочка тоже блистала, общаясь с гостями и заражая всех вокруг своей чудесной улыбкой.

Я не жалел ни одного рубля, вложенного в проект. Он был не просто успешным, он был гениальным.

Но все великолепие вечера омрачало одно обстоятельство – появление моей бывшей жены.

Когда я заметил, как Маша с Шурой направляются к выходу, сразу почувствовал – что-то не так.

Уже собирался следом пойти, но Лариса ухватила за руку.

– Марат, нужно срочно поговорить. Это важно, – голос бывшей жены боязливо подрагивал, а взгляд заполнялся тревогой.

Нехотя я отвел от Маши глаза.

– Что еще? – устало спросил.

– Меня преследуют, Марат. Кто-то вскрыл замок в моей квартире. И письма… Письма с угрозами, – тараторила Лариса быстро, едва хватала ртом воздух, переводя сбитое дыхание.

Я недоверчиво прищурился:

– Ты уверена, что это не чья-то глупая шутка?

– Марат, мне страшно! Никто бы не стал так шутить! – она почти выкрикнула это, оглядываясь по сторонам. – И еще я уверена, что это связано с тобой. Они не нашли твоих слабых мест, и теперь собираются надавать на тебя через меня!

Я тяжело вздохнул. Верилось с трудом. И голова была полностью занята мыслями о Маше и дочке.

– Хорошо, я отправлю к тебе охрану. Они все проверят, – сказал, желая закончить разговор с бывшей женой. Как бы она не вилась вокруг меня этим вечером, ничего, кроме холодного взгляда, не получила в ответ.

Лариса схватила мою руку:

– Ты обязан меня защитить! Не оставляй меня одну, прошу… Я уже третью ночь не могу сомкнуть глаз. Мне страшно, Марат!… Я не представляю, на что они способны… Вдруг, они вообще похитят меня?! Что тогда?!

А следом расплакалась. Я невольно задумался.

– Хорошо, Лар, – постарался сделать голос чуть мягче, – пока я разбираюсь с ситуацией, отвезу тебя в дом. Там безопасно.

Я лично отвез Ларису за город. Она не прекращала всхлипывать, и то и дело пыталась прикоснуться ко мне.

– Ты ведь останешься? – жалобно спросила, когда я отворил для нее дверь.

– Нет, – ответил я коротко. – Здесь безопасно. Охрана будет проверять тебя время от времени. Я обещаю, что разберусь в ситуации.

Лариса прикусила губу, но не сказала больше ни слова.

А я, направляясь к машине, думал лишь об одном – почему Маша так внезапно ушла? Будто… сбежала. И нехорошее предчувствие уже точило червем где-то за ребрами.

Подъехав к ее дому, остановился под дверью. Поздно, Шурочка наверняка уже спит, потому звонить я не стал. Постучал очень тихо.

И в ответ получил тишину.

Постучал еще раз. Уверен, что она дома. Я чувствовал это.

– Маш… – тихо сказал, зная, что она слышит меня.

Никакого ответа.

Я вздохнул, провел рукой по волосам.

– Пожалуйста, открой…

«Заслужил», – корил сам себя мысленно. – «Нужно было сразу сказать ей правду про Шуру, а не играть в эти глупы игры»

Теперь что-то случилось, я чувствую.

– Нам нужно поговорить. Я должен рассказать тебе правду, – предпринял еще одну попытку, но ответом мне была тишина, и странное жгучее чувство на сердце.

– Маш, пожалуйста, – вновь и вновь просил молчаливую дверь. – Я знаю, что ты там.

Хотелось колотить по двери со всех сил, но я боялся напугать Шуру.

Пришлось сжать кулаки, и развернуться, чтоб уйти прочь.

Ночевал в гостинице, и всю ночь не мог сомкнуть глаз. То и дело порывался набрать ее номер. Но снова и снова себя останавливал.

ГЛАВА 25

МАША

Утром проснулась с тяжелым сердцем и опухшими глазами. В квартире стояла непривычная тишина, хотя обычно утро у нас начиналось с веселого щебетания Шурки.

Но сегодня дочка молча сидела за своим детским столиком, водила карандашом по бумаге.

Я украдкой взглянула на нее и вздохнула.

А потом слонялась по квартире как призрак. Мысли о Марате не покидали голову даже на пару секунд. Картины вчерашнего вечера, слова его жены, ее презрительный взгляд, все это вновь и вновь всплывало перед глазами, лишая покоя.

Вечером, когда Шура плескалась в ванной, я зашла в ее комнату, чтобы немного прибраться. Бросив взгляд на столик, заметила несколько новых рисунков.

А подойдя еще ближе, попрощалась со спокойствием, которое с таким трудом по каплям собирала весь день.

На рисунках мы трое – я, Шура, Марат. Не узнать было сложно.

Стояли держась за руки, а в углу большими кривоватыми буквами значилась надпись: «Моя семья: мама, я и папа»

Я прижала рисунок к груди. Слезы сами собой покатились из глаз, их сдержать я даже уже не пыталась.

Осела на пол, прислонившись к стене. Горькие всхлипы сотрясали дрожащие тело, а рисунки мялись и сжимались в руках.

«Как мне объяснить моей девочке, что этого никогда не случится? Дядя Марат никогда не станет ее папой, как бы сильно нам двоим не хотелось… Жизнь ведь не сказка...»

Для него мы просто интрижка. Развлечение. И я горько жалею, что пустила его в нашу жизнь так глубоко. Да, благодаря Градову она изменилась, но, видит бог, лучше бы мы с Шуркой и дальше ютились в тесной общаге – как-нибудь справились. А сейчас… сейчас ничего больше не доставляет мне радости. Ни эта квартира, ни предложения о новой работе…

Я вытерла слезы, встретила дочку из ванной, промокая ее волосы большим полотенцем, и уложила в постель.

Шурка видела, что со мной что-то не так.

– Мамочка, ну почему ты грустишь? – спросила, укрываясь по нос одеялом.

– Просто устала, солнышко, – соврала, – проект был тяжелым… Но теперь он закончился, – сказала с преувеличенной радостью.

Шуркины большие серо-голубые глаза смотрели будто в самую душу.

– А когда дядя Марат снова придет?

Я с трудом удержалась от новых слез.

– Шурочка, возможно… Возможно он уже не придет. Проект же закончен…

– Почему? – и детский голос, полный искреннего непонимания.

– Мы общались с дядей Мартом потому что работали вместе, – попытались объяснить дочери, но она была со мной не согласна.

– Это не правда! Не только по работе! Он наш друг! Разве не правда?

Она нахмурилась, крепче обнимая своего мягкого мишку.

– И вообще, я хочу, чтобы дядя Марат стал моим папой...

Мое сердце разорвалось на миллионы осколков.

– Зайка, так не бывает.

– Почему не бывает? – не унималась она, – ты же говорила, что папа – это тот, кто любит. Дядя Марат меня любит. Он говорил, что я самая умная девочка на всем свете!

Я не знала, что ей ответить. Каждое слово дочурки врезалось в мое сердце, как острый кинжал.

– Шура, папой становится не только тот, кто любит. Это еще и… семья. А у нас с дядей Маратом семьи нет. И… не будет.

– Почему?! Ты можешь стать с ним семьей! – с жаром возразила она. – Попроси его! Пусть дядя Марат на тебе женится!

Я не выдержала.

– Шура, прекрати! – резко сказала, и она замолчала. Серо-голубые глаза наполнились солью. О своих словах я пожалела в тот же момент.

Села на край кровати и погладила ее по щеке.

– Прости, мое солнышко. Просто… так не получится.

Она всхлипнула, но уткнувшись в подушку, все же тихо спросила:

– Ты не любишь дядю Марата, да? Поэтому не хочешь стать с ним семьей?

– Все… чуть сложнее, малышка. И не важно, люблю ли я его…

– А он тебя любит! – не унималась она. И последнее вовсе не спрашивала, а утверждала.

Моя душа разрывалась на части.

«Если бы только это все было правдой…» – мысленно ответила дочке, но вслух говорить ничего больше не стала.

ГЛАВА 26

МАША

Утром 31 декабря Шура влезла ко мне на кровать, и укуталась в одеяло.

– Мамочка, нарядим елку сегодня?

Я открыла глаза, почувствовав, как ее ручка сжала мою. Голос дочки звучал живо и радостно, но в глазах светилась задумчивость.

– Конечно нарядим, – ответила, заставляя себя улыбнуться.

Нужно держать лицо. Ради нее.

Весь день мы провели украшая квартиру, и готовились к празднику. Шура с восторгом развешивала игрушки на елке, а я в новогоднем фартуке разливала тесто для кексов по формочкам.

– Ну как же красиво! – провозгласила дочурка, с трудом завязывая красную ленту на шее кота. Справившись с елкой, она внезапно переключилась на Барсика.

Тот недовольно фыркнул и тут же начал крутиться, пытаясь избавиться от украшения. Мы обе не выдержали и рассмеялись, когда Барс с ловкостью жонглера, умудрился снять ленту и удрать под диван.

Но даже в этих теплых уютных моментах я чувствовала тоску и печаль. В душе будто черная дыра поселилась, и она высасывала всю мою радость.

За окнами кто-то уже запускал фейерверки. По телевизору шел праздничный концерт, а мой телефон разрывался от поздравлений. Не звонил лишь Марат.

Каждый раз, когда телефон начинал вибрировать, мое сердце замирало в надежде. Но это были друзья, родственники, коллеги с прошлой работы. Кто угодно, но только не он.

Я пыталась напомнить себе, что сама виновата. Нужно было открыть ему дверь. Поговорить. Не притворяться, что меня не было дома той ночью. Но я не нашла в себе сил, и теперь сильно жалела.

В обед мы с Шурой пошли за продуктами. На улице трещал мороз. Я тепло укутала дочку. Ее маленькие ножки утопали в валенках, на шее шарф в три ряда, сверху шапка и пуховик.

– Ма, я как капуста, – возмутилась она, когда я завязала ей платок поверх шапки.

– Лучше быть капустой, чем мерзлой морковкой, – ответила я, улыбнувшись.

Купив все, что нужно, направились к дому.

А возле подъезда тяжелые пакеты чуть не выпали из моих рук. Потому что я увидела его.

Нет. Не Марата.

Степана.

Мой бывший муж стоял у двери с двумя картонными подарочными пакетами и большим букетом цветов. Заметил нас Степа не сразу. Но когда заметил, лицо замерло на секунду, а затем приобрело виновато-приветственное выражение.

– Мамочка, это мой бывший папа? – выдала Шура, поднимая на меня свои серо-голубые глаза.

– Нет, Шур. – Я сжала зубы. – Он никогда не был своим папой.

Крепче взяла ладонь дочери и зашагала к двери, старясь пройти мимо, но Степа не был намерен так просто сдаваться.

– Маш, ну подожди.

Остановилась, через силу к нему обернувшись. На лице бывшего мужа поселилась растерянность.

– Ты прекрасно выглядишь, – Степа подошел ближе, с жадностью разглядывая меня.

Я не ответила.

А он присел, чтобы быть с Шурой на одном уровне.

– Привет, малышка! Ты папку то еще помнишь?

Мое возмущение было столь сильным, что даже кислород перекрыло, не давая сказать ни единого слова.

А Шурка нахмурилась, прячась за мои ноги.

– Ты не мой папа. У меня уже есть другой папа. Папа Марат!

Слова как удар. Моя душа ушла в пятки. С огромным трудом я удержала лицо.

– Маш, я хотел поговорить, – сказал Степан, поднимаясь. Шуркино заявление сделало его крайне задумчивым.

– Что тебе нужно? – в упор посмотрела.

– Прости меня… пожалуйста. – Взгляд исподлобья, а в глазах печаль и раскаяние. – Я… был дураком, Маш. Да я весь этот год места себе не находил. Так страдал без тебя. Люблю я тебя. И Шурочку готов принять. Давай попробуем снова, а?

Я не могла поверить ушам.

– Ты шутишь? – спросила. – После всего, что ты сделал? После того как ты нас на улицу вышвырнул, словно бездомных котят? Ты хоть знаешь, как мы с ней выживали тогда?

– Я знаю, что был не прав. Но и ты должна понять…

– Нет, Степ, – перебила его, – ничего я тебе не должна. И любишь ты только себя. Иначе не поступил бы с нами так, как поступил.

Он посмотрел на меня, не скрывая нервной усмешки. Не верил. Думал, что я тут же брошусь на шею, стоит ему только явиться? Ошибся.

– Ты боишься, да? Боишься дать мне второй шанс? Не бойся, Машуль. Я обещаю, что никогда больше…

– Нет, – твердо сказала. – Я больше не пущу тебя в нашу с дочкой жизнь. Не надейся.

Но Степа принять это был не готов. Шагнул вперед, и попытался обнять.

Я так опешила, что и рукой пошевелить не могла.

Не увидев сопротивления, а только хлопающие большие глаза, бывший муж впился в мои губы своими.

За мгновение до этого я заметила, как мимо на скорости пронесся большой внедорожник.

Сердце ухнуло в пятки.

«Он?» – пронеслось в голове.

Но ни номеров, ни водителя, я разглядеть не успела. А машина тут же скрылась за поворотом дворов.