Текст книги "Случайная наследница Миллиардера. Новогодняя история (СИ)"

Автор книги: Дари Дэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

ГЛАВА 5

МАША

Я прошла внутрь, и опустилась на кресло, чувствуя, как воздух в кабинете будто становится гуще. Тишина еще больше давила, а взгляд серо-голубых глаз, показавшихся мне сразу знакомым, – таким острым, будто видящим меня прямо насквозь.

– Мария Петрова, значит… – мужчина в задумчивости отбил дробь по столу длинными красивыми пальцами. В низком и уверенном голосе слышалось надменная нотка, как будто я успела чем-то знатно ему насолить. Неужели так злится за инцидент возле клиники? – Вы, конечно, умеете привлекать внимание, – намекнул он насмешливо.

– Я-я… простите, – опустила я голову, чувствуя все больше неловкости. – Если я чем-то…

– Не нужно оправдываться, – перебил он, скользнув по моему лицу взглядом, – я привык к тому, что люди совершают ошибки. Главное, чтобы они их не повторяли.

Щеки горели. Я снова и снова отводила взгляд в сторону, лишь бы не натыкаться на серо-голубые ледяные озера, от которых у меня мурашки по телу.

– Позвольте представиться, – продолжил мужчина, – Марат Артурович Градов. Хозяин этой компании и… многих других.

Он произнес это без тени смущения, с той естественной уверенной легкостью, которой обладают лишь люди, привыкшие управлять этим миром.

– А вы… – чуть наклонился вперед, сцепив кисти рук, – уверены, что готовы работать со мной?

– Работать? – Переспросила я, растерявшись.

Но он на вопрос не ответил. Лишь слегка усмехнулся.

Чем дольше я сидела напротив этого потрясающего мужчины, тем больше думала, что он меня с кем-то перепутал.

То и дело я ловила на себе надменный, чуть презрительный взгляд. Будто он заранее осуждал меня за нахождение в его кабинете. Я окончательно перестала понимать ситуацию.

– Я не люблю тратить время, – внезапно произнес Градов, поднимаясь со стула.

Его стройная и уверенная фигура двигалась по кабинету с грацией хищника.

– Идемте, – бросил мужчина через плечо.

Я замерла.

– Куда?

– Посмотрите сами, – усмехнулся небрежно, а потом взялся за край плотной ткани, свисающей с одного из предметов в глубине кабинета. Сдернул ее, а передо мной оказался макет. Трехмерная модель торгового центра – идеальная копия из стекла, пластика и металла.

– Подойдите ближе, не бойтесь, – приказал обернувшись.

Я замялась, но тут же сделала нерешительный шаг. Что-то в его голосе, осанке и жестах давило, словно заставляя меня подчиняться.

Мужчина следил за каждым движением.

Сказать, что я ощущала себя не в своей тарелке – ничего не сказать.

«Что я здесь делаю?» – билась мысль, когда я подошла ближе к макету.

– Ваше мнение.

– Мое мнение? – переспросила, растерянно посмотрев на модель.

– О макете, – уточнил хозяин компании, – дизайн? Дадите оценку?

Я судорожно сглотнула. Ситуация становилась все более странной.

– Ну… – начала, неуверенно покосившись на Марата Артуровича. В знак поддержки, он незаметно кивнул, мол «Готов тебя слушать».

Мне не оставалось ничего, кроме как ответить так, как я видела:

– Если честно, все выглядит слишком… холодным, – сказала, обведя взглядом стеклянные стены и минималистичный дизайн. – Для торгового центра важнее, чтобы люди чувствовали себя там комфортно, а не боялись дышать, входя внутрь.

Мужчина поднял бровь, но ничего не сказал, лишь кивнул.

– И что вы предлагаете?

«Что я предлагаю?!» – я в панике посмотрела на макет, и слова словно сами собой сорвались с языка:

– Если здесь добавить больше тепла и уюта… Другие тона, зоны отдыха, больше растений… Вот тут можно детскую площадку пристроить…

Градов сцепил за спиной руки, внимательно слушая. Мужской взгляд выдавал удивление.

– Любопытно, – произнес он задумчиво.

– О, но это только в том случае, если ваш торговый центр не рассчитан на премиум класс, – поспешила исправиться я, скрипя шестеренками, припоминая программу из колледжа, который мною так и не был окончен. – А если рассчитан, то…

– Нет, – перебил он меня. – Это масс-маркет. – И снова задумался.

Пока Градов размышлял о чем-то своем, меня от напряжения начали покидать разом все силы. Но стоять продолжала, держа спину прямо.

– Скажу честно, – наконец заговорил Градов вновь, – я не ожидал, что вы так профессионально взглянете на вопрос. Я и сам уже думал, что люди с семьями и детьми будут обходить этот центр десятой дорогой, но наша команда маркетинга настаивает, что в моду вошел премиум стиль в объектах, которые находятся в низшем сегменте.

Я с трудом поняла о чем идет речь. Но хмуро кивнула.

– Поэтому я с вами согласен. Лучше использовать проверенный вариант дизайна для такого объекта, добавив к нему каплю эксклюзивности. Именно этот эксклюзив мы и ищем в проектах дизайнера.

Я не знала, что нужно ответить.

Но этого и не потребовалось, потому что в следующий миг дверь кабинета открылась.

– Простите, я опоздала, – женский голос без капли раскаяния появился внутри помещения раньше, чем его обладательница.

Мы обернулись.

На пороге стояла высокая блондинка с идеальной фигурой и ярко-красной помадой на пухлых губах. Блондинка сияла, словно была лицом бренда тяжелого люкса.

– Вы… кто? – спросил Градов, немного нахмурившись.

– Я? – блондинка удивленно приподняла одну бровь, – Мария Петрова, – уверенно ответила, грациозно проходя в кабинет.

Взгляд Марата Артуровича, который он медленно перевел на меня, стал ледяным:

– А вы тогда кто? – сталью голоса потребовал он от меня немедленного ответа.

ГЛАВА 6

МАША

– Я-я… тоже… Мария Петрова, – робко сказала, и голос мой прозвучал едва громче шепота.

На лице Марата Артуровича отразилась целая гамма эмоций – от недоумения до раздражения. Серо-голубые глаза сузились в гневном прищуре, будто их обладатель пытался разгадать, какую нелепую игру я затеяла.

Я чувствовала – щеки горят, по спине стекает капля холодного пота. Рядом, словно на спектакле, устроилась та, вторая Мария Петрова. Она сидела на кресле, закинув одну длинную ногу на вторую, не менее длинную, и с интересом наблюдала за нами.

– Вы, – Градов наконец разорвал гнетущую паузу, – вознамерились меня обмануть?

Пристальный взгляд серых глаз, и я поняла – теперь он мне ни за что не поверит.

Но все же начала тараторить:

– Нет, нет. Что вы!

Но хозяин кабинета не дал мне закончить:

– Вы хотели обманом пройти собеседование, и устроиться ко мне на работу? На что вы рассчитывали, позвольте узнать? – Презрение в его голосе лилось через край, а тон стал холодным, как мороз за окном. – Неужели вы надеялись, что это сработает?

Я захлебнулась словами в тщетных попытках донести свою правду:

– Это ошибка… Просто ошибка… Бабушка… Ясновидящая… Она сказала прийти… А потом, там, внизу, девушка, ваша помощница. А меня тоже зовут… – с каждой фразой его взгляд становился все холоднее.

– Бабушка? Ясновидящая? – повторил, не скрывая сарказма.

Я поняла лишь одно – чем больше пытаюсь что-то ему объяснить, тем хуже становится.

– Простите, – попятилась к выходу, – мне лучше… уйти.

Никто не стал спорить.

Градов лишь поджал губы, от чего его линия рта стала жесткой. Я сделала еще шаг назад, и еще, пока не уперлась спиной в дубовую дверь.

– Простите, – прошептала еще раз, прежде, чем вылететь из кабинета, словно ошпаренная.

В приемной все трое одинаковых девушек, как по команде поднялись из-за стола, и уставились на меня ошарашенным взглядом. Вероятно, гадали, что же их босс сделал со мной в кабинете, раз я вылетала оттуда со слезами в глазах?

– Моя куртка, – пряча лицо, проскрипела, – где моя куртка?

– Гардероб направо.

Не дожидаясь, пока кто-то из них соберется меня проводить, я пустилась в нужную сторону, а уже через пару минут выскочила на морозную улицу.

Холод тут же ударил в лицо, обжигая. Но мороз был даже приятен – он хоть немного остужал мои полыхающие стыдом красные щеки.

На улице начинало темнеть. Снег падал крупными пушистыми хлопьями, ложась на землю белым ковром. Люди спешили по тротуарам, укутанные в шарфы и теплые шапки. Все, как обычно, куда-то спешили.

Но не я. Я стояла на месте, не в силах пошевелиться.

«Какая же дура!», – ругала себя, – «Все из-за ясновидящей и ее загадок! Больше никогда! Никогда!»

Легче от таких общений не стало.

Тем вечером, прогуливаясь с дочкой по уличной ярмарке, я все не могла отделаться от душащих мыслей. Стыд и неловкость, казалось, теперь ко мне приросли.

Шурка с восторгом смотрела на разноцветные гирлянды, свисающие с торговых шатров, и на огромную нарядную елку, сверкающую своими огнями.

– Ма, смотри! – Дочка ткнула рукавичкой в прилавок с игрушками. – Можно?!

– Что можно, зайка? – я склонилась, поправив на ней розовый шарфик.

Ожидала, что Шурка попросит куклу, но та, как всегда, удивила:

– Машинку! Вон ту! Красненькую!

Мое сердце сжалось. Машинка была очень красивой. И дорогой. Я полезла в карман, достав кошелек, и открыла его, считая небольшого наминала купюры.

Денег немного. Но как я могла отказать своей девочке?

– Ладно, – улыбнулась, не обращая внимания на комок в горле, – Договоримся так. Эта машинка будет лежать у тебя под елкой в новый год, хорошо?

Шура радостно закивала.

– Спасибо, мамочка! – захлопала маленькими ручками в вязаных варежках. – Ты у меня самая лучшая!

Я улыбнулась, в потом отвела взгляд, чтобы дочка не увидела, как собираются слезы.

По дороге домой, в кармане затрещал телефон.

Вытащив, я с неудовольствием увидела номер с работы. Администратор обычно звонила, когда нужно было срочно выйти на новый заказ.

– Маш, выручай, – раздался ее умоляющий голос, – очень срочно.

– Но я с ребенком сейчас… Может, кто-то другой?

– Все заняты, – почти расплакалась Любочка в трубку, – а заказ очень важный. Крупная фирма. Мы не можем их подвести. Я уже пообещала, что уборка выезжает немедленно.

Я только вздохнула.

– Хорошо, но я возьму с собой дочку, – предупредила, кося взгляд на Шурку, – и нам надо зайти домой, переодеться и взять инвентарь.

– Маш, ты золото! – Тут же воспрянула Люба, – адрес я тебе сейчас вышлю!

Через минуту пришло сообщение. Я открыла его и застыла.

Бизнес-центр, из которого я с позором сбежала.

Сердце провалилось куда-то вниз живота.

– Ма, что случилось? – Спросила Шура, глядя на меня любопытными, серо-голубыми глазами.

– Ничего, зайка, – ответила я, натянуто ей улыбнувшись. – Хочешь увидеть большой-большой дом, где работают серьезные дяди и тети?

– Хочу! – Помимо городских вечерних огней, в глазах дочери отразился неподдельный восторг.

«Может быть, никого из тех теть, а особенно дядь, там в это время не будет?»… – с надеждой подумала я, и взяла дочку за руку.

ГЛАВА 7

МАША

Дверь запасного выхода, через которую было положено входить техническому персоналу, автоматически не открывалась, как дверь парадного входа.

Пришлось подтолкнуть ее бедром, одновременно перехватывая тяжелую ношу с инвентарем для уборки.

Спецодежда нашей компании в виде серого комбинезона с яркой надписью на спине: «Фея чистоты! Я здесь, чтобы доставить вам удовольствие!», явно не красила. Но я не стыдилась. Стыдиться надо, когда ты лежишь на диване, и не можешь своему ребенку игрушку купить. А я работала, и могла. Хоть и на последние деньги.

– Мам, ты правда фея? – спросила Шура, глядя на мою униформу.

Я усмехнулась, поправляя ремешок сумки с бутылками химии.

– Конечно фея. Только вместо волшебной палочки у меня швабра.

Дочка весело рассмеялась, но смех ее стих, как только мы вошли внутрь.

Вечером в бизнес-центре было безлюдно, оттого непривычно тихо. Мраморные полы все так же блестели, а звук наших шагов отдавал глухим эхом.

Охрана кивнула, оценив униформу. К счастью, никто не узнал во мне ту, кого днем не хотели впускать.

Велев Шурке не отходить ни на шаг, мы поднялись на нужный этаж, и я принялась за работу.

Когда большинство офисов уже было убрано, и оставался только один, я вздохнула, поднимая глаза. На табличке у двери значилось: Марат Артурович Градов.

«Конечно. Как же иначе?», – подумала, ощущая, как ладони потеют.

– Шур, – опустившись на корточки, заглянула дочке в глаза, – это кабинет большого и важного начальника. Ты должна сидеть тихо-тихо как мышка. Ничего не трогать, и ничего не ломать. Поняла?

– Поняла, – еле сдержалась Шурка, чтобы не закатить глаза на мой спич. Она считает себя уже довольно большой, и не нуждается в напоминаниях о правилах поведения.

Предварительно постучав, толкнула дверь кабинета. К счастью, он пустовал, но все еще казался таким же строгим и безупречным, как и хозяин.

На столе все лежало в идеальном порядке: ни одной лишней бумаги, каждая вещь на своем месте.

«Он, наверное, педант до мозга костей», – подумала я, доставая тряпку и средство для полировки поверхностей.

Шура, вздохнув, уселась на диванчик в углу. Ее скучающий взгляд следовал за мной по пятам, пока я выполняла работу.

– Я наполню ведро для воды и вернусь, – сказала я дочке, строго взглянув, – только, ради всего святого, ничего тут не трогай…

Вернулась уже через пару минут, с трудом таща ведро чистой воды. И застыла, увидев, что дубовая дверь приоткрыта.

В приемную проникала полоска мягкого света, и голос… Мужской!

Я затаила дыхание и бесшумно поставила ведро с водой на пол.

Сердце пропустило удар. А потом заколотилось так сильно, будто старалось, чтоб его стук услышали на другом конце города!

Войти не решалась, вместо этого сделала шаг, заглядывая в приоткрытую дверь.

Шура стояла возле макета. Ее крошечная фигурка с двумя косичками на голове смотрелась совсем неуместно среди лаконичного дизайна холодного офиса.

Марат Артурович в черном строгом пальто (вероятно вернулся, что-то забыв), замер посреди кабинета. Очевидно, не ожидал здесь увидеть кого-то. А ребенка тем более.

– Что ты здесь делаешь? – уже знакомый мне голос, теперь звучал без привычного холода, но не менее строго, чем днем.

Я же боялась дышать и смотрела на них в полупрофиль.

Шура обернулась к мужчине. Но не испугалась совсем, как ни странно.

– Играю, – ответила так, будто хотела прибавить претензию: «Неужели не видишь?!»

Градов скрестил руки за спиной, и сделал пару шагов, подходя чуточку ближе.

– Знаешь, сколько это стоит?

Шура без энтузиазма пожала плечом:

– А вы знаете, чего тут не хватает?

Хозяин компании явно растерялся в ответ. На лице залегла хмурая тень.

– Не хватает?

– Конечно, – уверенно кивнула дочурка и указала крохотным пальчиком на первый этаж. – Вот тут скучно и пусто. Надо поставить фонтан с разноцветной подсветкой. Люди любят такое, они приходят посмотреть, фотографируются, и остаются наподольше.

Марат нахмурился еще больше, но что-то в его взгляде смягчилось.

– Фонтан, значит?

– Да. И побольше цветов. Тут все слишком стеклянное. Холодное. Бр-р. Люди такое не любят, – продолжила Шура, водя пальчиком по макету.

Мужчина слегка наклонился, неотрывно следя за каждым действием моей дочки.

– Уюта, говоришь? А что еще?

Шура подняла взгляд, словно раздумывая, а потом указала куда-то в угол макета:

– Здесь сделайте детский уголок. С горками. И качелями. Качели – это обязательно. Тогда сюда будут приходить семьи с детьми. А мамы и папы будут ходить в магазины, пока дети играют.

– Интересно… – тихо произнес Градов, не сводя глаз с моей дочери.

Я видела, как лицо важного босса меняется. В его глазах больше не было прежней надменности, только неподдельное удивление с нотками восхищения.

– И откуда ты все это знаешь? – Спросил уже мягче.

Шура пожала плечом.

– Просто знаю, как людям нравится, – с детской непосредственностью заявила она.

Марат усмехнулся. Но это была не насмешка, отнюдь. Скорее – признание.

– Ну, допустим. А что бы ты сделала здесь? – Он указал на пустую зону в центре макета.

Шура поджала губы и крепко задумалась, прежде, чем выдать:

– Я бы поставила тут огромную елку. Вот такую, чтобы до самого потолка.

– Елку? – Переспросил ее Градов.

– Да, с огоньками! Огоньки – это тоже обязательно. Вокруг елки нужны диванчики, чтобы люди могли отдыхать. Зимой будут греться, летом просто сидеть и фотографии делать. Елка летом. Где они еще такое найдут?

Градов молчал, глядя на мою дочь. Я видела, как он старается спрятать за строгим лицом удивление, но серо-голубые глаза с каждым мигом теплели.

– У тебя хорошая фантазия, девочка, – наконец сказал он, – Как тебя зовут?

– Шурочка! – радостно ответила дочка, улыбнувшись своему собеседнику.

– Шурочка, – повторил он задумчиво. – А где твоя мама?

Дочка огляделась по сторонам немного растеряно, пока ее взгляд не замер на щелке в двери.

«О-о-о, нет, нет, нет»… – мысленно молила ее. Выныривать из убежища, чтобы еще хоть раз в жизни показаться Градову на глаза, не хотелось.

Но Шура радостно всплеснула руками, и отчетливо выдала:

– Вот же она! Ма! Ма! Иди же сюда! – Потом дочка перевела серьезный взгляд на Марата и добавила, выдав меня с головой: – Она зачем-то за дверью там прячется.

ГЛАВА 8

МАРАТ

Услышав, как девочка заявляет, что ее мама прячется за дверью, я невольно вскинул голову и обернулся, устремив взгляд на… уже знакомую девушку.

Аферистка!

Та самая, что пыталась днем обманом пройти собеседование!

На этот раз она выглядела еще более растерянной, словно и сама не понимала, как здесь оказалась. Серый комбинезон на хрупкой фигурке, из карманов которого торчали тряпки и щетки. На груди эмблема клининговой компании.

Между делом отметил, что даже в этом комбинезоне она умудряется выглядеть превосходно, и цеплять собой взгляд – осиная талия, светлые косы, перехваченные тонкими резинками. Курносый нос, пухлые губы, розовый румянец на гладких щеках. Но больше всего взор тянулся к синим бездонным глазам.

Сейчас эти глаза испуганно бегали от меня к ее дочке. Обратно.

А девочка уже пронеслась по кабинету галопом, и обняла маму за ногу, не без гордости смотря на меня, будто спрашивая: «Ну и как тебе моя мама? Правда, красивая?!»

Девочка, бесспорно, чудесная. Серо-голубые глаза, умные и глубокие, смотрели на мир немного наивно. Но с той самой уверенностью, которая каждому взрослому уже не доступна.

И говорила она со мной так, будто чувствовала себя до ужаса взрослой.

Невольно я даже задумался, сколько девочке лет. Пять? Может, шесть или семь?

В глубине души затаилась беспокойная мысль – мой ребенок, родившийся пять лет назад, будет похож на эту малышку?…

Но, бросив взгляд на ее мать, все нежные чувства тут же рассыпались, рождая внутри волну раздражения.

– Немедленно объясните, что здесь происходит, – отдал приказ.

Девушка растерянно переступила с одной ноги на другую, опустили глаза, сжимая ткань комбинезона побелевшими хрупкими пальцами.

– Простите… Это... недоразумение. Сегодня днем произошла путаница. Меня тоже зовут Мария Петрова. И я не собиралась обманом устраиваться к вам на работу. Вообще никак не собираюсь устраиваться. Ваша помощница внизу приняла меня за настоящего дизайнера, и… вот. – Она вскинула взгляд, словно оценивала, поверил ли я в ее версию.

Я и сам уже успел подумать, что был слишком груб. Охрана еще днем доложила, что девушку правда звали Мария Петрова – она предоставила паспорт для пропуска.

Я пытливо прищурился:

– И, конечно, вы не собирались меня обманывать?

– Нет! – быстро воскликнула. – И сейчас я пришла по заказу. Я… уборщица. Как вы успели заметить. А никакой не дизайнер.

Она указала на ведро за спиной и свою униформу.

Миг я молчал. Затем неспешно кивнул, заставляя себя принять объяснение.

– Хорошо. Вижу, кабинет уже убран?

Девушка не смогла скрыть облегченного вздоха:

– Почти, но мы не будем мешать! Вернемся сюда, когда будет свободно… Всего доброго и… извините. Еще раз.

Взяв девочку за руку, так же как днем, попятилась к выходу.

А у меня внутри родился протест, который я даже себе не смог объяснить.

Когда девушка повернулась спиной, позволяя прочесть логотип: «Фея чистоты! Я здесь, чтобы доставить вам удовольствие!», с трудом спрятал усмешку.

– Подождите, – приказал, и она замерла. Медленно повернулась, посмотрев на меня с двумя знаками вопросов в синих глазах.

– Я хочу нанять вас на работу, – сказал неожиданно. Даже для самого себя... неожиданно.

– Простите? – она моргнула, явно решив, что ослышалась.

– Я хочу вас нанять. Лично вас. В комплекте с вашей дочерью. – Повторил, не дав себе времени на сомнения. – Естественно, я понимаю, что ваша дочка не совершеннолетняя, но я бы хотел, чтобы она принимала непосредственное участие в создании проекта. Вы будете ее представителем и страшим наставником.

Девушка открыла рот, чтобы что-то сказать, но, похоже, слов так и не смогла подобрать.

В два шага я подошел к столу, взяв именную ручку и чистый листок. Написал сумму с несколькими нулями и протянул листок девушке.

– Это ваш гонорар. Работа сложная. Но и оплата хорошая. Проект займет почти все ваше время на несколько недель. С другой работы, – кивнул на ее униформу, – придется уволиться.

Дрожащие пальчики взяли листок, а синие огромные глаза стали в момент еще больше.

Я видел, как она пытается осмыслить написанное. Как по лицу пробегает тень недоверия. Неужели оплата кажется ей слишком маленькой?

Посчитав, что несправедливо определил гонорар лишь для одного человека, когда по факту нанимаю двоих, я выдернул обратно листок, и приписал еще два нуля.

Теперь, полагаю, достаточно.

Дернул вопросительно бровью.

– Это… невозможно, – наконец выдохнула она. – Я не квалифицированна для этого. А уж моя дочь… Ей всего пять!

– Время пошло, – сказал хладнокровно, не спуская с нее пристальных глаз. – У вас есть минута, чтобы принять решение.

– Но… – начала она, выглядя абсолютно растерянной.

– Ма-а… – врезался в наш диалог тихий голос ребенка. Большие серо-голубые глаза умоляюще смотрели на мать. – Давай поможем этому дяде? Видно же, что сам он не справится.

Впервые в жизни кто-то заставил меня покраснеть. Но раздражения слова ребенка не вызвали. Наоборот, я был восхищен ее прямотой.

Кивнув девочке, безмолвно поблагодарил ее за поддержку.

– Я-я… – начала ее мать, и тут же прикусила язык. А потом начала тараторить: – Вы не понимаете? Я никакой не дизайнер. Я даже не окончила колледж, и вообще…

– Я отдаю себе отчет в том, кому делаю предложение, – холодно перебил я ее. – Вы либо соглашаетесь сейчас, либо уходите.

Мои слова звучали достаточно жестко, но я знал, как нужно действовать, чтобы собеседник с тобой согласился, и принял условия. В конце концов, я бы не добился всего, что добился, если бы не умел переговоры вести.

Я вспомнил ту, вторую Марию Петрову, блондинку с нахальной улыбкой. Очевидно, это она была настоящей пассией моего делового партнера.

Сам не понимаю, как я мог просчитаться, и принять за любовницу богатого мужика это чудо, стоящее передо мной в униформе уборщицы?

И та, вторая Мария Петрова, предложила мне добавить в дизайн больше золота, дорогой лепнины, колонн, чтобы все выглядело «максимально богато».

Вместо торгового центра – музей.

Совершенно не то, чего я бы хотел.

И, конечно, я не взял ее на работу.

Теперь мне срочно был нужен дизайнер.

Именно поэтому я не мог отпустить этих девочек.

Ответ очевиден.

Других причин не нет.