Текст книги "Случайная наследница Миллиардера. Новогодняя история (СИ)"

Автор книги: Дари Дэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

ГЛАВА 15

МАРАТ

Чартерный джет ждал меня на взлетной полосе. Белоснежный корпус самолета блестел под зимним солнцем.

Я шагнул на трап, скользнув взглядом по наручным часам, и через секунду оказался внутри. Мягкие кожаные кресла, столики из черного дерева, мини-бар с дорогими напитками.

Откинулся в кресле, наконец оставшись наедине со своими мыслями. Но сейчас даже комфорт воздушного борта не помогал мне избавиться от напряжения.

Вена встретила мягким зимним солнцем. У трапа самолета ждал кортеж из черных авто с затемненными стеклами. Водитель распахнул дверь, и я, не спеша поправив солнечные очки, сел на заднее сиденье мерседеса.

– Мы подтвердили адрес, – раздался отчет от охраны.

Я кивнул, не отвлекаясь от мыслей.

Соловьев действительно находился по нужному адресу. Когда один из моих парней открыл дверь, и мы вошли внутрь так, будто заявились к себе, а доктор подскочил с дивана и застыл посреди небольшой не убранной комнаты.

– Ма-а-а… Марат Артурович, – его голос дрожал.

Я ничего не ответил.

Молча прошел вглубь квартиры, оглядев обстановку: безвкусная мебель, бардак.

Не смог сдержать брезгливой усмешки.

Расстегнул пуговицу пальто, и сел в кресло возле окна. Закинул ногу на ногу и просто посмотрел на мужчину.

Соловьев сглотнул, затем вздрогнул и принялся лепетать:

– Я… я так и думал, что вы меня везде найдете. Я все это время… ужасно боялся.

Я продолжил молчать.

Соловьев трясущимися руками открыл небольшой сейф в стене за картиной.

– Это все, что я могу дать вам, Марат Артурович. Все документы. Я… я не знал, что делать. Я… не хотел…

– Хватит, – перебил я его, не повышая тон голоса.

Доктор застыл. Замолчал, будто глотая обратно рвущиеся наружу слова. Затем вынул большой пухлый конверт, прятавший в себе стопку бумаг, и протянул его мне.

– Здесь все, – пробормотал. – Имя… матери. Девочки.

Я взял конверт, небрежно сунув его во внутренний карман пиджака, и встал.

– Вы знаете, что будет дальше, – холодно оповестил я врача, глядя в глаза.

Соловьев рухнул на стул, сжав голову руками.

– Марат Артурович, прошу вас…

Я одним взглядом дал охране понять, что нужно делать.

Нет. Никакого физического насилия. Но машина запущена, и все, что принадлежало этому ублюдку, включая его свободу, теперь принадлежит только мне.

Вышел из квартиры, даже не обернувшись.

В аэропорту меня ждал тот же джет. Трап поднялся, самолет разрезал густые облака, унося меня выше.

Внешне я был совершенно спокоен, но изнутри сжирали эмоции.

Я провел рукой по карману своего пиджака. Конверт, хранивший секреты. Все ответы теперь были у меня в руках, оставалось лишь вскрыть.

Я медленно достал свой трофей. Плотный, из грубой шершавой бумаги.

Оторвал край, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Ворох документов, среди которых я безошибочно отыскал самый главный – содержащий имя матери моего ребенка.

Прикрыл глаза на мгновение, прежде, чем его прочитать.

А затем впился глазами в жирный шрифт букв.

Миг, и окаменела душа. Пальцы, держащие лист, занемели.

Я застыл, вглядываясь в эти слова, и почувствовал, как весь миг вокруг начал вращаться быстрее.

Мария Петрова пять лет назад родила девочку. Вес 3600. Рост 56 сантиметров. Девочке дали имя Александра Петрова.

Александра. Саша. Сашенька.

Шура…

ГЛАВА 16

МАША

Мы с Шурочкой сидели на полу нашей гостиной, окруженные планшетами, ватманами и карандашами. Вечерние лучи солнца пробивались сквозь шторы, заливая комнату мягким солнечны светом.

На экране планшета проект торгового центра оживал с каждым мигом все больше – зеленые зоны, маленькие скамеечки, аккуратно расположенные витражи.

– Мамочка, а давай тут добавим качели? – предложила дочка, увлеченно разглядывая макет.

– Качели? – улыбнулась я мягко, – ну, почему бы и нет?

Шуркины идеи всегда были яркими, неожиданными и… гениальными. И как только ребенок может так тонко все чувствовать?

Сомневаясь в себе, я невольно задумалась, что эти гены Шурке явно передались от отца, и… попытались представить мужчину. Но на ум приходил лишь образ Марата Артуровича.

Отмахнувшись от собственных мыслей, я цокнула языком. В последнее время я думаю о нем постоянно и совсем ничего не могу с этим поделать!

Как все-таки жаль, что Соловьев обманул, так и не сказав заветное имя. Зато, кажется, работа над проектом здорово отвлекла дочурку – она все меньше грустит.

Из размышлений вырвал телефонный звонок.

– Марат Артурович? – чуть-чуть удивилась. Встреча назначена лишь через несколько дней.

– Добрый вечер, Мария, – его голос звучал спокойно, но резче обычного. Я напряглась. – Мне нужно срочно с вами поговорить. Приезжайте в офис.

– Сейчас? – не смогла спрятать своего удивления.

– Да, и… Шуру возьмите с собой, – добавил Градов, чем окончательно меняя озадачил. Мы и так всегда вместе.

Я взглянула на Шурку, которая, в свою очередь, с любопытством наблюдала за мной.

– Марат Артурович, что-то случилось? – не удержала вопроса.

В трубке повисло молчание.

– Ничего плохого, – не спешил Градов делиться подробностями.

Я пожала плечом, и, попрощавшись, повесила трубку.

– Ма, мы куда-то едем?

– Да, – ответила, подавив задумчивый вздох, – к дяде Марату.

– Ура! – взвилась дочка, – я уже соскучилась по дяде Марату!

Пришлось отвести в сторону взгляд. Шурка все больше и больше привязывалась к совершенно постороннему для нас человеку.

Боюсь, что в Марате она ищет отца, который никогда им не станет…

Мы вошли в офис, предварительно во всех деталях разглядев огромную зеленую елку в приемной. Красавица сверкала огнями и нарядными красными бантиками. Шура буквально от нее глаз не могла отвести.

Я поправила строгий пиджак, и взяла дочку за руку.

Марат ждал нас в своем кабинете. Поднялся из-за стола, стоило нам только войти. Как всегда, в безупречном костюме, а взгляд, показалось, устремился к Шуре с жадным вниманием.

– Присаживайтесь, – сказал Градов, указав нам на кресла.

Я помогла дочке забраться, а та не упустила возможности начать разговор:

– Дядя Марат, наш проект все круче и круче!

Он кивнул, улыбнулись.

– Расскажешь?

Дочка начала делиться проделанной нами работай, в запале размахивая руками и лупя глазами по боссу.

А я заметила, что Марат слушал ее как-то слегка отстраненно. Взгляд мужских глаз то и дело останавливался на лице моей дочери, будто изучал его заново.

Поведение Градова показалось мне странным. Обычно он был строг, сдержан и говорил только по делу, а тут…

Когда Шура закончила, Марат вдруг открыл полку стола и достал оттуда конверт.

Отчего-то мое сердце ухнуло в пятки.

Помедлил немного, а потом нарочито небрежно сказал:

– У меня есть билеты на новогодний уик-энд в загородный семейный отель. Это… случайность. И я не знаю, кого мне позвать.

Он вскрыл конверт, извлекая три билета с ярким надписями и пёстрыми фото.

Скрестил руки и откинулся на спинку рабочего кресла, смотря на меня так, будто решил проверить реакцию.

– Новогодний уик-энд?... – не смогла я скрыть удивления, и принялась нервно теребить край пиджака.

Что все это значит?

А Шура захлопала в ладоши:

– Дядя Марат, может вы хотите нас с мамой туда позвать?!

Он посмотрел на мою дочку, и незаметно с облегчением выдохнул:

– Конечно, если вы не против, – мягко сказал. – Ничего особенного, – задумчиво взглянул на билеты, – но там точно будут уютные деревянные домики в эко-стиле, каток, горки и прочее. Менеджер обещал даже катание на санях, запряженных оленями…

– Настоящими?... Ва-а-а-у… – выдохнула Шура в ответ, совершенно завороженно ловя каждое слово Марата. – Горка?… Олени?… Мам…. Мамочка… Ну пожалуйста! – она немедленно перевела на меня умоляющий взгляд.

Я замялась, чувствуя, как щеки начинают гореть.

Как же неловко! Надеюсь, Шура не вынудила Градова сделать это предложение нам?

– Я не уверена, что… – «это удобно».

Но закончить предложение мне никто не позволил.

Шурочка тут же соскочила с мягкого кресла, и обвила мои ноги.

– Мамочка! Ну, мамочка! – принялась дочка канючить.

– Там правда красиво, – добавил Марат, словно тоже давил. – И это всего один вечер.

Я знала, что не смогу устоять. Даже пытаться не стала.

– Хорошо, – сказала, старясь не выглядеть слишком взволнованной. – Если вы правда хотите, чтобы мы составили вам компанию….

– Хочу. – Незамедлительно отозвался Марат, а Шурочка взвизгнула от одолевающий радости.

В моей голове бился вопрос – зачем Марат это делает?

ГЛАВА 17

МАРАТ

Солнце только поднималось, крася небо в розово-голубые тона, а я уже сидел за рулем своего внедорожника, и, с каким-то странным волнением ждал, когда Маша и Шура выйдут из дома.

Детское кресло, которое я купил для малышки, уже было установлено на заднем сиденьи. Я задумчиво поглядывал на него через зеркало заднего вида, и размышлял, сколько всего упустил из жизни малышки за эти пять лет.

Чуть приоткрыл окно, увидев, как распахнулась подъездная дверь.

Шурочка, в тридцать три одежки одетая, еле передвигала ногами – Маша явно переживала не замерзнет ли дочка. А сама она одернула на себе ярко-розовую вырвиглазную куртку, такого же цвета шапку поправила, и огляделась по сторонам.

Я вышел из машины, чтобы открыть девочкам дверь.

– Доброе утро, – улыбнулся, как всегда, сдержанно.

– Доброе утро, дядя Марат! – весело ответила Шура, а Маша только смущенно кивнула.

Помог сесть, пристегнул Шуру в кресле, поправив ремни безопасности. Малышка весело взглянула на меня огромными серо-голубыми глазами и мое сердце екнуло.

Как я раньше мог не понять?...

Дорога тянулась длинной серой лентой, обрамленной лесом и снежными залежами с обеих сторон.

Шура с восторгом смотрела в окно, и я не мог не улыбаться, слушая ее разговоры:

– Мамочка, смотри, там зайчик пробежал! Видела?!

– Видела, милая, – поправив шапку на дочери, тепло ей ответила Маша.

– А елки-то! Елки! Какие красивые! Дядя Марат, посмотри!

– И правда, – улыбнулся я крошке, краем глаза наблюдая за ней в зеркало заднего вида. Беззаботная, счастливая, какой и должна быть в ее возрасте. И в то же время эта малышка кажется мне удивительно взрослой.

На подъезде к курорту, Шура уже буквально подпрыгивала на месте от нетерпения. С восторгом разглядывала деревянные домики, из труб которых шел дым коромыслом. Высокие ледяные горки вдали, и каток, сверкающий яркими цветами огней.

Надо признать – в целом картина была, как из сказки. Будто из городской суеты мы попали в волшебную страну, где любое чудо возможно. У меня самого перехватило дыхание.

– Мамочка, смотри, олени… настоящие! – Завизжала малышка, прилипнув к окну.

Я улыбнулся, скользнув взглядом по Маше. Она тоже с большим интересом разглядывала сказку за окном внедорожника, но ее взгляд был осторожным и более сдержанным.

– Вам тут понравится, – сказал, пряча волнение за уверенным голосом.

Проводил девочек к самому роскошному домику, отворив для них дверь – две спальни, просторная кухня-гостиная, огромные окна с видом на заснеженный лес, и камин, придающий уют.

– Это… слишком, – начала Маша, замерев на пороге, но я тут же ее перебил.

– Расслабьтесь, пожалуйста. Сегодня вы просто отдыхаете, Маша. Позвольте обо всем остальном позаботиться мне?

Шура уже носилась по номеру, заглядывая в каждую комнату.

– Мамочка, как тут красиво!

Каждый раз, когда я устремлял взгляд на… дочку – сердце пропускало удары.

У меня больше не оставалось сомнений.

Шурочка визжала от восторга, когда мы вместе съехали с горки. А сидя в санях на оленях, боязливо жалась ко мне, и с открытым ртом наблюдала, как упряжка с длинными витыми рогами, обмотанными мигающими фонариками, везет нас вперед по заснеженной дорожке в лесу.

Я, набравшись смелости, обнял малышку в ответ, и в душе тут же растеклось щемящее, теплое, неизвестное до этого чувство. Будто я наконец нашел то, что когда-то давно потерял…

Возле ларька с горячим какао, Шурочка запустила в меня снежный комок. Эту привычку она, вероятно подглядела у матери.

Я рассмеялся, впервые за долгое время позабыв о серьезности, а Маша покраснела за дочь.

Мы играли в догонялки, искупавшись в сугробах, и выпили целую тонну горячего шоколада.

– Вы хорошо ладите с детьми, – сказала Маша, наблюдая, как Шурочка носится вокруг заснеженной ели, дергая ту за ветки и принимая душ из пушистого снега.

– Как оказалось… – задумчиво ответил я, а в глазах моей спутницы мелькнул миг удивления. Поспешил пояснить: – Прежде, мне не приходились иметь дело с детьми.

Вечером, возвращаясь в номер, я не мог отделаться от чувства вины. Знал, что Маша заслуживает знать правду. Но я не был готов ей признаться.

Потому что прежде… Я хотел стать для них чуточку ближе. Хотел узнать свою дочь, понять ее лучше. Изучить, что она любит. Чего крошка боится. Мечтает о чем?

А в глубине души уже отчетливо чувствовал, что мне не безразлична не только малышка, но и ее строгая неприступная мама.

Потому сейчас было слишком рано для правды.

ГЛАВА 18

МАША

День прошел будто во сне. Самом сказочном сне изо всех, что мне когда-либо снились.

Настоящая новогодняя сказка, окрашенная в Шурочкин смех – дочка набралась впечатлений на год вперед.

А заботливое внимание Марата… Этот мужчина буквально окутал нас им, показывая, каким он бывает.

Подкупало, конечно. Я понимала, что эту свою сторону Марат далеко не всем демонстрирует. И все же в душе копошились сомнения… Меня не покидало странное чувство.

Марат не отходил от Шурки даже на шаг. И смотрел на нее с таким обожанием, такой теплотой…

Замечал каждую ее улыбку, ловил каждый жест, каждый взгляд. И его забота выходила за рамки простой вежливости, или желания... понравиться мне?

Чем больше я наблюдала за ним, тем больше рождалось сомнений.

Сердце сжималось от странной гаммы эмоций. Растерянность, удивление, легкая горечь от того, что Шурка купается во внимании не отца, а постороннего для нас с ней мужчины.

Когда дочка, заливаясь смехом, запустила в Марата снежком, а он так же весело рассмеялся в ответ, я поймала себя на отчетливой мысли: хочу, чтобы ее настоящий отец был таким. Не сдамся, руки не опущу. Все равно разыщу.

Беден, богат, сколько лет – все не важно. Если есть хоть один маленький шанс, что он будет относиться к Шурке вот так – я просто обязана его отыскать.

Эта мысль кольнула в самое сердце.

Вечером, когда я укладывала уставшую Шурочку спать, она тихо пробормотала, уже закрыв глазки:

– Мамочка…

– Да, моя хорошая?

– А ты бы хотела, чтоб дядя Марат был моим папой?

Ее слова без ножа резали душу. Я замерла, не зная, как объяснить своей крошке, что в жизни так не бывает. Это не сказка. Тут нет места чуду, только суровой реальности.

– Спи, моя радость, – только и смогла я ответить, поглаживая дочку по волосам.

Она улыбнулась и тут же уснула, а я продолжала сидеть возле кроватки, чувствуя как в груди поднимается тоскливое, щемящее чувство.

Спустя час раздался стук в дверь.

Сердце тут же пропустило удар. Вряд ли кто-то из техперсонала курорта способен в такое время прийти.

Я накинула халат, бросила быстрый взгляд в зеркало, и отворила.

На пороге стоял Марат. Как всегда, сдержанный и безупречный.

– Простите за поздний визит, – начал он, стараясь не показывать неуверенность в голосе. – Я подумал, может вы хотите поужинать?

– Шура… уже спит, – растерянно ответила я.

– В отеле есть услуга ночной няни. Она побудет с Шурой, пока мы ужинаем.

Я удивленно посмотрела на Градова, пытаясь понять зачем ему это? Но потом решила, что разговор за ужином способен пролить ясность, и согласилась.

Выбрала простое темное платье. Совсем не роскошное, но сидело оно идеально.

Марат нашел меня взглядом стоило только переступить порог ресторана, и тут же поднялся.

– Вы выглядите прекрасно, – улыбнулся, отодвинув для меня стул.

Поблагодарила, смутилась, рассеянно огляделась по сторонам. Белоснежные хрустящие скатерти, горящие свечи, и тихая музыка.

Но все это было так далеко от привычной мне жизни…

Неспешный диалог ни о чем, плавно перетек на более личные темы:

– Расскажите о вашем браке, – попросил меня Градов.

Я напряглась, опустив взгляд в тарелку. Нисколько не сомневалась, что у Марата на меня уже есть досье, и он знает про брак, и про всю прошлую жизнь.

Не ожидала только, что мне об этом придется рассказывать.

– Что именно вы хотите узнать?

– Например, почему развелись, – уточнил, не спуская с меня пристальных глаз.

Глубоко вздохнула, теребя салфетку в руках.

– Потому что мой бывший муж посчитал, что Шура ему… не родная.

Марат ничего не ответил. Но я заметила, как его глаза на миг вспыхнули странным огнем, будто мужчина и до этого все уже знал.

– Значит, это стало причиной развода? – через паузу, спокойно спросил.

– Да, – кивнула в ответ, чувствуя, как становится все больше не по себе.

Градов отвел взгляд на секунду, а потом огорошил вопросом:

– Связывает ли вас что-то с бывшим мужем сейчас?

Я вспыхнула.

– Нет, и… ни с кем.

Он смотрел долго и пристально.

А я ломала голову для чего босс все это спрашивает? Поверить, что я его интересую как женщина, было скептически сложно.

Где я, и где он? Этого мужчину наверняка всю жизнь окружают модели. А я…

Я чувствовала себя рядом с ним неуместной. Между нами непреодолимая пропасть. Он миллиардер, успешный, уверенный, окруженный богатством и роскошью. А я еще пару недель назад была обыкновенной уборщицей.

Но взгляд Градова тянул теплотой, и я не могла понять, что за этим скрывается.

ГЛАВА 19

МАША

Приглушенный свет, тонкий аромат цветов, мягкие переливы звуков рояля, – все это, казалось, нарочно создавало иллюзию сказки.

Я будто попала в романтический фильм.

А мой взгляд, как по невидимой нити, то и дело возвращался к мужчине напротив.

Марат был совсем не похож на мужчин, что я знала раньше. Спокойный, уверенный, не боящееся задавать прямые вопросы и показывать заботу, когда это надо. И, черт, это так подкупало…

Я привыкла быть невидимкой, привыкла к равнодушным взглядам, и сухим комментариям. А Марат смотрел так, будто видел во мне что-то большее. Что-то, чего я сама в себе еще разглядеть не успела.

«Это только для тебя все кажется сказочным», – пытались я сама себя убедить, – «а для него такой вечер, наверняка, просто рутина».

Отвела взгляд, устремив его за окно. Туда, где мелькали праздничные гирлянды и в свете фонарей кружились снежинки. Ресторан постепенно пустел, музыка сменилась на тихую, медленную.

– Пойдемте, – внезапно Марат поднялся на ноги и подал мне руку.

– Куда? – удивленно спросила.

Градов чуть склонил голову набок и спрятал улыбку.

– Потанцуем.

– Я… не очень умею, – смутилась.

– Я тоже, – совершенно спокойно ответили мне. – Но разве это так важно?

И правда. Я колебалась не дольше секунды, а потом вложила пальцы в его большую ладонь.

В центре зала медленно кружили несколько пар.

Руки Марата легли мне на талию.

– Видите? Все просто, – чуть хрипловатый голос над ухом уверено наколдовал на моем теле мурашки.

Мы слишком близко. Я чувствовала его дыхание, и аромат – свежий, с ментоловой нотой.

Сердце билось оглушающе громко.

Вдруг Марат чуть сильнее меня притянул, взгляды встретились, и весь мир перестал существовать в этот миг. Только я, он и музыка.

Легкая волна пробежала по телу, заполняя каждую клеточку странным, приятным теплом.

Границы между мечтой и реальностью стерлись.

– Расслабьтесь, – сказал Градов тихим, низким, гипнотическим голосом.

Серо-голубые глаза искали в глубине моих что-то сокровенное, личное. Что-то, что я давно от всех прятала… Этот взгляд обволакивал, заставляя верить, что в мире только он существует.

Мы двигались медленно, плавно, боясь спугнуть этот миг. Ноги казались мне ватными, но сильная рука на талии придавала уверенность.

– Вы смущены, – тихо сказал Градов, чуть наклоняясь.

Горячее дыхание затронуло щеку. Сердце истошно билось о ребра, грозясь их пробить.

– Просто… это непривычно, – едва выдохнула, боясь поднять взгляд.

– Непривычно? – с улыбкой в голосе, уточнил.

– Быть… в таком месте, и… – «с таким мужчиной», – с тобой… То есть, с вами…

Он улыбнулся. И эта теплая загадочная улыбка сломала последние преграды в душе.

– Ты заслуживаешь гораздо большего, – откровенно сказал.

ГЛАВА 20

МАША

Я не знала, что нужно ответить. И просто позволила ему вести, погружаясь в этот волшебный момент с головой. Музыка перестала быть звуками, и стала моим продолжением. Подчиняла себе все движения, мимику, жесты.

Пальцы Градова сжали мою талию немного сильнее. Не грубо, а так, будто он хотел подтвердить на меня свое право.

Жар от касаний усиливался. Казалось, что окружающий мир начал таять, как снег на ладони.

Мелодия стихла. Мы медленно замерли.

Его руки все так же крепко держали, а мое сердце разрывалось между желанием убежать и остаться здесь навсегда. И того и другого я в равной степени желала больше всего.

Я медленно вскинула взгляд. А серо-голубые океаны глядели в самую душу.

И время остановилась.

И весь мир затаил дыхание вместе со мной.

Когда Марат склонился, а его губы коснулись моих – душа разлетелась на части. Потом вновь собралась воедино, заставляя меня ощущать себя совершенно другим человеком.

Этот поцелуй не был страстным, напористым, грубым. Отнюдь.

Легкое прикосновение губ, как… обещание? Словно Градов дал мне ясно понять, что это только начало.

Я растворилась в моменте, когда его рука крепче обняла мою талию. Все сомнения, страхи и боль – все исчезло, оставив только меня и его.

Марат отстранился, а я боялась вновь распахнуть ресницы и увидеть, что все это было только фантазией. Мечтой, которой никогда не суждено воплотиться в реальность.

Усилием воли, заставила себя вновь посмотреть на него. Поймать легкую улыбку во взгляде. Нежное прикосновение пальцев к щеке.

– Нам пора, – произнес хриплым шепотом. И, кажется, хотел сказать что-то еще, но не решился, а я не стала настаивать.

Градов проводил меня до двери домика, и прежде, чем я успела что-то сказать, еще раз прикоснулся к губам, срывая с них поцелуй.

– Спокойной ночи, Мария, – тихо произнес он низким, пропитанным нежностью голосом, – спасибо за вечер.

Улыбнулся, решительно развернулся, и быстрым шагом пошел по заснеженной дорожке к соседнему домику.

Я смотрела ему в след, и чувствовала, как ноги подкашиваются, а сердце разрывается от переполняющих чувств.

Зайдя в номер, тихо прикрыла дверь за собой и буквально рухнула на кровать, забыв даже снять платье и смыть макияж.

Лежала, уткнувшись в подушку. Простыни холодили кожу рук и лица, контрастируя с жаром, который все еще носился внутри.

Он поцеловал меня.

Он. Поцеловал. Меня!

Я не могла в это поверить. Не могла позволить себе в это поверить.

Закрывая глаза, с трудом сдержала слезы, уже норовившие скатиться из их уголков.

Эти слезы не были горькими, скорее означали… надежду?

Надежду на то, что этот мужчина способен вернуть что-то давно мной утраченное.

Та самая, родившаяся в сердце надежда, больше всего и пугала. Хрупкая, способная растаять в любое мгновение.

И я очень боялась, что именно так и случится – она просто растает, стоит только поверить.