Текст книги "Хозяйка лесопилки, или Забытая жена (СИ)"

Автор книги: Дара Хаард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Так, у меня появилась настоящая помощница. В первые дни мне приходилось ее одергивать. Слишком она боялась быть выгнанной, и хваталась за всю работу, что я начинала делать. Огород от сорняков прополоть, Ранима уже тут, работает как метеор. Остатки картошки посадить, девушка уже несется с лопатой. Посуду не давала со стола убирать, если я начинала готовить тут как тут, чистит овощи. Под конец третьего дня я не выдержала:

– Ранима, ты себя загоняешь, успокойся, я не выгоню тебя только из-за того, что ты немного отдохнешь и поспишь подольше. Ты же видишь, что к нам на лесопилку пока не спешат работники, а без них я ничего не смогу сделать. Поэтому спокойно ждем и не нервничаем, в случае чего лес прокормит или в посёлок пойдем за продуктами, что продать или обменять, найдем.

Вроде успокоилась, но все равно я чувствовал от нее страх и постоянную тревогу.

В тот же вечер Ранима притащила свой нехитрый скарб на небольшой тележке, который дожидался ее недалеко в лесу. Я помогла ей принести все в третью свободную комнату.

А нас следующий день поделилась с ней одеждой, которую нашла на чердаке: мне одной много, а у Ранимы вся одежда штопанная, перештопанная. Она долго отнекивалась, но, когда я показала ей кожаные штаны, с ремешками, да тонкую рубаху, да небольшую шапочку, в которой можно проделать разрезы для ушек, она сдалась. Вытащила свой ремонтный набор с иголками и нитками, и мы почти день тем и занимались, что подгоняли под себя одежду.

А еще ведь и Артаю нужно вещи сшить, тут пришлось пускать в ход материал, и такое там на чердаке нашлось, правда, уже в сундуке. Пообещала себе выбрать время и обследовать чердак без помощников, чтобы не бояться из-за магии. Почему-то казалось, что мне она ничего не сделает, а вот другим лучше ее не трогать. В общем, первые два дня мы потратили на шитье. Вспомнились уроки труда в школе. Кто бы подумал, что мне пригодится умение кройки и шитья в другом мире, спасибо нашей трудовичке Светлане Васильевне.

– Дорогая одежда Нэнь, – говорила с сожалением девушка, рассматривая себя в зеркало, – Ее, если на торге продать большие деньги можно получить.

– Ну и пусть, – фыркнула я, – деньги дело наживное, а вот такое удобство и красоту мы тут больше не найдём. Не переживай, Ранима, ты сама сказала, что лесопилка поселку очень нужна, придут сюда как миленькие.

– Придут, но сейчас дождутся старейшину и воеводу, они тут все решают.

– Могут выгнать? – с тревогой посмотрела на девушку, но та фыркнула и покачала головой.

– Они против леса не пойдут, если тебя сюда пропустило, да еще и дух дядюшки Орсо не выгнал, лесопилка твоя, но будут торговаться, чтобы за бесценок тут все делать. Да и воевода Райян внук дядюшки, злится будет. Он ведь сюда сразу после смерти отца пришел, так его даже к калитке не пропустило, усыпил его лес, еле утащили сонного.

– Вон оно как? – удивлённо осмотрела гостиную. – А я тут себя, как дома чувствую.

– Дядюшка тут давно жил, он старый был очень старый, говорят, что он видел столицу, когда она не была разрушена. И дар свой не потерял, когда хранительницы проклятие на драконов насылали. Наверно, врут, про столицу-то, а вот про дар, правда, – вздохнула Ранима.

– Дар? – удивленно посмотрела на белочку, – Какой дар?

– Понимаешь, – Ранима перестала, крутиться перед зеркалом и посмотрела на Артая, который тоже смотрел на девушку восторженными глазами. Она ему сразу понравилась несмотря на то, что девушка его остерегалась. – У нас ведь как в лесу, все должно быть, по справедливости, так заведено было от Первых, пращуров. А хранительницы решили забрать у драконов ипостась, поэтому пришлось пожертвовать дарами. У драконов магия и зверь, у нас дар и зверь. Мы усыпили драконов и потеряли свои дары. Они есть в нас, но спят. Многим это не нравится, но если вернуть дары, то драконы опять станут здесь сильными ящерами, а это никому не нужно, вот и терпят. Вернее, не терпят, хранительниц, нет, чтобы снять проклятие, они все в кругах заложницами остались.

– А какие они были дары? – я пропустила слова о хранительницах, ее истории, я слушала, как сказки, еще не осознавая, что все это происходило на самом деле.

– Ну как тебе сказать, вот у дядюшки Орсо был дар видеть, что можно сделать из дерева. Видела у него в подполе куски деревьев, так это будущие артефакты. Он их делал на заказ. От болей, от бессонницы, от плохих снов, от детского крика, чтобы в шкурку легко обернутся, и многое другое. Я сама один раз видела, как дядюшка артефакт делал удивительное действо.

– Я бы тоже не отказалась посмотреть, – заканчивая разговор, сказала я.

От Ранимы я узнавала очень многое: сколько древлян в поселке, какая у них система обучения детей, что такое руины и как они торгуют с «кругами». Да оказалось, что не все владетели «кругов» относятся к древлянам, как к дикарям. Были и такие что торговали с лесными жителями и весьма успешно. Из «кругов» шли технические приблуды, железная утварь, из леса, естественно, орехи, редкая древесина и как оказалось, лесные артефакты, старинные, те, что находили в руинах. Дорого их продавали, если сравнить, то за продажу одного артефакта в «круги» можно целому поселку год зерно не закупать.

Зерно тут ценилось еще сильнее чем в «кругах», потому что лес был ревнив и не любил пустой земли, которую распахивали под поля. Об этом я узнала на пятый день нашей лесной спокойной жизни.

Лесопилку мы обследовали, колесо хоть и крутилось, но сам механизм был отключен запором, и все рабочие детали были обильно смазаны коричневым, вкусно пахнущим орехами маслом и основательно замотаны тряпками, это значит, от мусора спрятали. Механизмы там в принципе понятные: как бревна очищать от коры, да снимать первые слои горбыля, как распускать на доски и даже как сделать на станке нужный размер, но одной, да даже двоим, с этим не совладать. Слишком огромные тут бревна. Да и, судя по всему, моя работа будет заключатся в том, чтобы находить в лесу нужные для вырубки деревья.

Почти все с лесопилки шло на нужды поселка, но небольшая часть, как налог шел Первому, так с большой буквы сказала Ранима.

– А что такое первый? – Мы во время разговора шелушили горох. Совсем сухой и чистился легко. Рос прямо недалеко от ограды, как не собрать, мы сейчас всему рады.

Артай ловил рядом бабочку, прыгая, как котёнок сразу на четырёх конечностях и фыркая, а мы с Ранимой шелушили над расстеленной простыней сухие сморщенные стручки.

– Первый это главный поселок, – сказала Ранима, – я там не была, но говорят, там богато живут, он недалеко от руин, так что там все красиво, старые деревья, сильные стены, дикий зверь не подойдет. Его там специально построили, потому что там поля, для посевов, старые, еще хранительницами у леса выторгованные. Так, сейчас никто не может, с лесом договариваться.

– Ты так говоришь, будто он живой, – осторожно сказала я.

– Живой, – рассмеялась Ранима, посмотрев на Артая, который кувыркнулся, но бабочку не поймал, она сама ему на нос села и хлопала крыльями, а драконенок скосил глаза на переносицу и пытался ее рассмотреть. Я тоже улыбнулась, – Видишь, лес с ним играет, удивительно, дракон, а ему тут хорошо.

– Лес играет? – Я удивлённо посмотрела на девушку, не слишком ли она цепляется за всякие знаки, но мои слова замерли на языке, потому что через пару минут бабочка распалась пыльцой, и подхваченная ветерком, улетела за ограду калитки.

– Видишь, – посмотрела на меня Ранима, – Лес живой Нэнья, просто поверь в это. Ты ему очень нравишься, я чувствую, такое, все мы древляне, чувствуем. Ты вкусно пахнешь, как медовая ягода, сладко.

Совсем рядом послышался хруст ветки, и мы замерли, переглядываясь. Вдоль ограды рос кустарник, и нас за ним не было видно. А вот тропинку, которая вилась из леса, видно было хорошо.

А по этой дорожке целая делегация идет.

– Это старейшина, воевода и воины поселка, – шепнула мне Ранима и испуганно прижала ушки к голове. Первый день она все пыталась капюшон на голове носить, чтобы мой взор не тревожить. А когда я ей сказала, что мне нравятся ее ушки и вообще она очень хорошенькая, долго не могла мне поверить. Да и Артаю нравилось, как выглядит Ранима он ей ворох рисунков с ее портретами надарил, даже подписал все аккуратным почерком. Правда. так и не хочет рассказывать, откуда он и как попал в сундук, а я его не заставляю, у него стресс, спит плохо, полночи крутится и просыпается.

Так вот, впереди процессии шли двое. Один в теплой куртке, стеганной с вышитыми узорами, грубая работа, но не лишена своей эстетики. Мужчина был в летах, седобородый, с длинными собранным в хвост волосами. На поясе у него висел меч, такой же меч был и у второго. Природа второго не обделила, вот посмотришь на него и сразу скажешь медведь. Высокий, широкоплечий, с темными волосами и аккуратной черной бородкой. Глубоко посаженные глаза сверкают гневом. На нем одет кожаный доспех, такой какие были на Мереке и Игоре. От всей этой оравы мужиков прямо пыхало злостью. Вперед выскочил Рист и стал своим визгливым голосом говорить:

– Дракон то нам здесь зачем Райян, нужно его гнать отсюда, а лучше вот, – и Рист провел рукой, пальцем по шее. Тот, который Райян, медведь отодвинул с дороги лебезящего мужика, и ничего не сказал. Зато Артай испуганно шмыгнул ко мне и спрятал лицо на груди, цепляясь руками. Вылезать из-за кустов я пока не хотела может, еще чего скажут, чтобы быть готовой, чего они будут требовать. Обдумать бы еще, но времени нет.

Дорожка петляла вокруг дома, так что как зайдут за дом к парадному входу, так и пойдем к калитке встречать гостей, хотя какие это гости с таким-то настроем, злыдни какие-то. Моя зеленая пелена словно почувствовала опасность и собиралась со всего пространства ко мне, скручиваясь в жгуты, и зелеными лентами, вилась вокруг моего тела. А еще на низком заборчике стали вырастать зеленые шипы в пару метров высотой, вот тебе и защита. Судя по тому, что Ранима и Артай, не обращают на это внимание, вижу эту изумрудную красоту только я. Помню еще удивлялась, чего это все боятся забора коснуться, а вот почему, тут защита стоит. Что интересно, я знаю, как такое ставить, словно из неоткуда знания берутся.

– Что делать будем? – голос Ранимы дрогнул, и она прикрыла рот ладошкой, я покачала головой и показала ей пока молчать. Сама обняла Артая и прошептала ему:

– Ничего не бойся, я тебя в обиду не дам.

И я чувствовала, что не дам, уверенность внутри была, и не страшно было, только какая-то бесшабашность меня накрывала, веселая и одновременно злая. Драконенка моего они убить хотят, аж в глазах потемнело от злости не хомяк это Рист, а мерзкий шакал, который все не унимался.

– Райян, где это видано, чтобы баба лесопилкой заправляла, да что она знает, к ногтю ее, чтобы место свое знала.

– Ты Рист, свою бабу к ногтю прижимай, – раздался густой бас от старейшины, – не тебе решать, что нам с пришлой делать.

– Лесопилка моя! – рявкнул воевода, посмотрев на старейшину со злостью, а тот осуждающе покачал головой.

– Лесопилка, ничья, Райян, не забывай, такие места даны нам лесом, она общая, а кто в ней заведует, тоже он решает. Твой прапрадед жил тут очень долго, вот ты и забыл об этом.

Мужчина скрипнул зубами, даже мы, находившиеся на удалении от них, услышали, как стирается эмаль с зубов.

– Сколько просил деда, отдай дар, отдай лесопилку, – старый хрен только и знал, что хитро улыбаться. А я как чувствовал, домой торопился! И кто просил этих олухов девку на лесопилку вести.

– Так, дракон с ней был! – раздался позади голос Мерека, и Игор ему поддакнул, – Нельзя было в поселок. Думали, дух ее того…

– Помолчите! – рявкнул на них старейшина.

– Может, и дар свой ей дух передал то, – влез опять Рист, а я посмотрела на свою печать, которая украшала запястье, иногда она чесалась, а так я даже о ней забывала. Неужели это и есть дар, прислушалась к себе и ничего не почуяла, и опять навострила уши на неспешно идущую толпу. И надо же все с мечами, на одну маленькую меня и ребёнка дракона… воители.

– Не изводи ты его Рист, – остерег, старейшина шакала, – не лезь под лапу воеводе. Если девка молода, так замуж ее отдадим, за кого нашего и пусть себе живет.

– Ой, красива! – Рист опять влез, – Только больно гонором сильна, кому она из наших такая нужна?!

– Я согласен! —Это Мерек.

– Почему это ты? Я тоже согласен! – это уже Игор.

– Вам наших поселковых девок уже мало? – старейшина даже обернулся к парням, которые постарались затеряться среди других, но были нагло вытолканы вперед, под серьёзный взгляд старейшины, – Девка пойдет замуж на взрослого, кто сможет ее в кулак взять, а не будет плясать под ее дудку.

Дальше шли молча, а потом завернули за угол и когда последний скрылся за поворотом я встала, обтряхнула зелёную юбку, поправила узкий лиф топика. Потом обтряхнула Артая и выдохнула, как перед боем. Замуж они меня собрались отдавать. Бессмертными себя почувствовали! Это что за манера такая?! Что драконы, что эти древляне, как замаячит, что путное в приданном, так сразу замуж! А фиг вам!

Глава 12

Шла я встречать гостей воинственно настроенной.

– Лесопилкой я не могу управлять! Я все могу! Если захочу! – шептала я себе под нос и нагнетала в себе решимость выстоять свою свободу и право на спокойную жизнь без мужика. Вот ребенок для меня счастье, я как увидела Артая, так сразу к нему душой прикипела, и с каждым днем все больше, привязываюсь, а мужа я больше не хочу.

Подстраиваться, учитывать его желания, готовить то, что ему нравится, знаю я все это, проходила. А потом еще остаться во всем виноватой, если ничего не получится. И пусть тут я в другом теле и думаю, что родить смогу, но теперь я знала, что это не главная моя проблема была. Слишком я хотела быть во всем идеальной для мужа, а ему это не нужно было. Я выдохнула и решительно завернула за угол, командуя Раниме, чтобы брала Артая и уводила в дом.

– Иди милый, с Ранимой – шепнула я мальчишке, – я скоро приду, ничего не бойся.

Взгляд синих глаз, потом кивок и Артай дает увести себя в сторону крыльца, когда, как я иду в сторону калитки.

– А это же наша недовертыш, – раздался чей-то голос, – думал, где в лесу зверь догрыз, а она тут…

Услышав слова о себе, Ранима, быстро шмыгнула в дом, утаскивая за собой Артая.

Двор большой, и пока я иду вижу, как меняются взгляды мужчин. Вытягиваются физиономии, по телу шарят жадные взоры, и похотливые эмоции вытесняют неприятие. Даже Райян перестал пронзать двор взглядом и прикипел к моему голому животику. Юбка хоть и была длинной до земли, но зато открыт живот с аккуратным пупком, а тонкий топ, делал грудь еще притягательней. Я себе в зеркале нравилась. За это время я округлилась, на щеках появились ямочки, в глаза блеск, а длинные черные волосы стали виться крупными кольцами, создавая мне очаровательный образ лесной девы. И чего им не нравится, так ходили их прапрапрабабки и ничего.

– Ты смотри, вырядилась, – Рист не успокаивался, – Распутная девка.

– Заткнись, Рист, – одёрнул его старейшина и мелкого мужичка тут же убрали за спины воинов. Самое смешное все вдруг решили расправить плечи, пригладить свои бороды, кто-то пытался выбраться на передний ряд, чтобы стать повыгодней в позу мачо. Если бы несерьезность ситуации, я бы наверно, рассмеялась, но то, что я услышала перед этим, меня сильно разозлило. Я подошла к калитке, осмотрела весь мужской коллектив и остановила взгляд на старейшине, игнорируя воеводу. Пусть побесится, из всей оравы пока только старейшина казался разумным. Старейшина повел себя правильно, кивнул мне и поздоровался:

– Доброго дня, хозяйка, я старейшина Лесного приюта, Нарон, мы пришли решать, как жить будем.

– Доброго дня, – я тоже кивнула, легко провела рукой по волосам, поправляя прическу, но это я специально показывала метку, которую оставил дух, и добилась своего, воевода задышал, как бешеный бык, и сжал челюсть, скрипя зубами, —не думала, что договор заключать ко мне придет так много мужчин. Здесь нет врагов старейшина.

– Ты чужачка дева, – покачал головой старик, – мы не знаем, что у тебя на уме.

– Я хочу спокойной жизни для себя и своего ребенка.

– Неправда, не ее ребенок, – взвизгнул из-за спин Рист, но быстро замолчал, словно кто-то ему хорошенько врезал по спине.

– Ребёнок дракон, – сказал старейшина, внимательно наблюдая за мной.

– С вами те, кто спасли нас из плена, думаю они вам лучше расскажут, откуда мы взялись. То, что ребенок не мой кровный, не изменяет того, что я его приняла.

– Нисса считает, что ты хранительница, – сказал старейшина, а все остальные странно посмотрела на старика, словно об этом не знали. Особенно Райян, потом перевёл взгляд на меня, черные брови сомкнулись в одну линию, показывая, что мыслительный процесс у богатыря включился.

– Может и хранительница, – я кивнула, – имя рода Суар, по маме.

Мужчины загомонили, переговариваясь, бросали странные взгляды, в которых было меньше похоти, но еще больше желания, один дурачок даже не выдержал и сказал:

–Я хоть сейчас готов жениться на ней старейшина, – и посмотрел так загадочно, словно я должна была впечатлиться и тут же упасть в обморок от счастья. Я скривилась и посмотрела на старейшину, давая ему время собраться с выводами и выбрать правильные слова.

– Тут такое дело, Суар, хранительницы давно ушли из леса, и мы не знаем, так же он к вам благосклонен, как раньше, – старик юлил, и мне это переставало нравиться. – Лесопилка не простое место, тут и мужчине тяжело работать, а ты хрупкая девушка. Зачем тебе проблемы Суар?

– Вы что-то конкретно хотите мне предложить? – Я удивлялась своей наглости и злости, а еще мне нравилось быть такой. Дерзкой и даже наглой, никогда бы не думала, что во мне такое скрывается.

– Мужа? – как-то странно сказал старейшина, то ли спрашивая, то ли утверждая. – Девушка хороший муж решит все проблемы.

Я ласково посмотрела на старика, от чего он напрягся, а потом сказала с улыбкой:

– Я замужем, и муж мой жив-здоров.

– Ты лжешь, – вдруг вмешался в наш разговор Райян, и его нос мгновенно сменился на звериный и назад в человеческий. – Она невинна, – повернулся он к старейшине.

– Это не изменяет того, что у меня есть муж, – я разозлилась, не очень-то приятно, когда тебя нюхают, бесят эти оборотни.

– Детка, зачем тебе убогий муж, который даже не знает, с какой стороны подойти к женщине, – раздался голос из толпы, и все заржали как кони, – выбирай любого, мы древляне, покажем тебе, как нужно любить.

Я поморщилась, а старейшина поднял руку, призывая всех к молчанию, а не надо было всех сюда волочь, я недовольно посмотрела на замершего воеводу, который встретившись со мной взглядом, усмехнулся.

– Я не собираюсь замуж, – я повысила голос, а сила, которой собралось вокруг меня довольно много, прошлась по строю мужиков, стирая с их лиц улыбки, – И не собираюсь отдавать вам дракона, или СВОЮ лесопилку! —Я перевела взгляд на старейшину, – Но я не отказываюсь работать, как до этого работал Орсо. Если вы не согласны, ваши проблемы! – перебила я собравшегося спорить старейшину. – Я все сказала, и в следующий раз, приходите один, старейшина, – и повернувшись спиной к этой толпе, пошла в сторону дома. Разговаривать с ними бесполезно, шовинисты несчастные.

Было страшно, потому что злые выкрики, типа, "куда ты денешься" раздавались в спину, но быстро прекратились, когда кто из особо ретивых попытались перепрыгнуть забор. Я не стала оборачиваться, когда раздался сначала человечий, а потом волчий вой, и запахло паленой шерстью и жареным мясом. Я давила в себе позывы блевать от мерзкого запаха и упрямо шла к дому с гордо поднятой головой, но просила лес, силу и все на свете защитить от всех этих животных.

За дверью меня ждали мои домочадцы, молча обнялись все трое и стояли так, пока не успокоились бьющиеся в быстром темпе сердца.

– Ты такая храбрая Нэнья, я тут чуть от страха не померла, так отвечать старейшине и воеводе, ты сильная.

– Эх Ранима, знала бы ты, как я боялась, ноги вон трясутся до сих пор.

– Я сейчас, садись, травок заварю успокоительных, попьём все вместе. Артаю тоже досталось.

Я согласно кивнула и дойдя до дивана, устало села.

– Что ж теперь будет? – то ли спросила, то ли просто сказала Ранима. Артай сел за стол и подвинув себе свою стопку бумаг, стал что-то писать. Бедняжка ему даже не выговорится.

– А ничего не будет, – сказала я, – если не согласятся на мои условия, пусть в другой поселок ездят за древесиной.

– А мы? Я не буду тебе в тягость, Нэнья, только не выгоняй.

– Ты чего? – Я посмотрела на напряжённую спину девушки, – Рыдать надумала? Никого я не выгоняю, Ранима. Успокойся. Найдем чем заниматься. Вон дар у меня есть, буду учиться им работать, а потом поедем на большой торг, помнишь ты рассказывала и продадим чего-нибудь, закупим продуктов, проживем без их поселка дурацкого.

Ранима тут же подбежала ко мне, и села рядом, положила голову мне на колени:

– Спасибо, – сказала тихо, а я погладила ее по рыжим волосам успокаивая.

А потом мы пили взвар, сдобренные медом, который нашли в подвале и продумывали, как дожить до торга, который будет через пару месяцев.

В тот же день собрали все продукты, которые были в доме, подсчитали, на сколько нам хватит, если экономить.

– Я могу силки ставить, кроли у нас крупные, – сказала Ранима, – правда придется со двора уходить, но я тут все знаю.

– Это хорошо, – кивнула я, – научишь меня, будем вместе ставить, значит, без мяса сидеть не будем. На огороде все растет, так что овощи тоже есть. Когда тут зима? – посмотрела на удивленную девушку.

– Зима? – удивилась она, – А что это?

Я уже привычно порылась в памяти Анэньи и поняла, что зимы тут были, путь не такие снежные и морозные, как у меня дома, но прохладно было.

– Постой, – словно вспомнила. Ранима и уложила морковь в ящик, присыпая сухим песком, так мы собрались хранить овощи, – зима – это когда холодно и вода становится белой?

– Да, – я кивнула, – как такое может быть, что здесь нет зимы.

– Говорят, что далеко-далеко отсюда, на краю леса, есть зима. Там часто становится холодно, и с неба падает белый дождь, а еще у драконов, говорят в «кругах» зима бывает. У них это само как-то получается. Но у нас пару месяцев просто все деревья спят. В лесу лучше тогда не ходить, звери голодные и злые, могут и в поселок прийти не посмотрят, что кругом обереги отпугивающие стоят.

– Понятно, и когда наступают эти месяцы?

– Так, сразу после торга и наступают. Все по домам разъезжаются да живут в довольстве. Пока не приходит, пора опять работать. Поселковые в основном собиратели, ягоды, грибы, травы, тут у каждого поселка свой набор трав растет, меняемся. Меньше охотников, зверье нужно уметь бить, чтобы лес не злился, да самому не стать добычей. А несколько семей, что позажиточней, искатели, ходят по руинам старых городов, и собирают артефакты древности. Вот Орсо был таким искателем, у нас в поселке про его несметные богатства целые рассказы сочиняли, но мало кто верил. Ходить-то в руины Орсо ходил, а вот продавать – ничего не продавал, собирал зачем-то.

– Как зачем-то, – я крутанулась, заставляя юбку стать колоколом, – Для нас, старик собирал, и спасибо ему нужно сказать. Расскажешь, как у вас почивших чествуют, нужно отдать ему наш поклон.

– Конечно, – серьезно кивнула Ранима.

– Кстати, если ты жила тут почему ушла, старик выгнал?

– Мне тогда работу предложили в поселке, год жила хорошо у женщины одной, за ребенком смотрела, а как он подрос и стал в школу ходить, я стала не нужна. Возвращаться к старику мне было стыдно, сама сбежала от него, нелюдимый он был. Бывало, как взглянет, так в дрожь бросало от взгляда: тяжелый он был, много видел в жизни.

– Все равно помянем старика, – кивнула я, – нам он помог.

Все это время Артай что-то писал, иногда подходил к нашему столу, пообедал, помог посуду убрать и опять писал. Мы с Ранимой переглядывались, но не хотели его трогать. Захочет, отдаст свои записи. Пока спускались в подвал за продуктами, Ранима шепотом расспрашивала меня о драконенке. Я рассказала, как мы с ним познакомились. Девушка прониклась его бедой и поглядывала теперь с жалостью. Кто бы саму пожалел, не зря говорят, что понять другого может лишь тот, кто на себе испытал тяготы.

Так до вечера мы перебрали все в подвале, и подвели итог, что месяц мы худо-бедно проживем. Ранима показала мне, где Орсо хранил крупы, и нашлось там всего понемногу. Но месяц – это очень мало… Если поселковые не придут, а что-то, мне кажется, будут они меня на измор брать, через месяц нам нечего будет есть и нужно что-то думать.

Вечером спустились в подвал

– Вот из этих чурбачков, Орсо делал поделки всякие и продавал, и в посёлке, и на торгах. Он знал слова леса, это когда лес призываешь на помощь.

Я кивнула и прошлась вдоль стеллажей с резными кусками дерева, еще в первый раз, когда их увидела, удивлялась зачем здесь эта древесина. Оказывается, Орсо собирал ее везде для своих артефактов, даже покупал в других посёлках. Лес не везде одинаков, деревья растут разные, бывают и редкие. Те же лайничные деревья, только в одном месте растут.

Мысли о лайничных деревьях тут же перетекли на мою жизнь в «круге». Все эти шесть месяцев моей жизни казались какими-то далёкими, словно тут, в лесу началась моя настоящая жизнь, а там я просто тихо существовала. Хотя, может, так оно и было на самом деле. Я искренне переживаю за Лину, надеюсь, она осталась жива. Иногда вспоминаю Надима, что интересно, его образ почти стерся из памяти, словно отслуживавшая информация, постепенно забылся его голос и даже цвет его глаз, этот мужчина не стал мне по-настоящему мужем и был мне, по идее, чужим.

Ева, скорей всего, уже хозяйничает в его доме, и бывшая свекровь радуется любимой невестке. Я вздохнула. Нет, мне было не жаль той моей жизни, я не смогла по-настоящему привязаться к дому, где жила, к людям, что меня окружали. Нужно просто жить дальше, не предаваясь воспоминаниям. Здесь у меня настоящая жизнь, здесь я чувствую себя живой и хочу дышать полной грудью. А еще тут я нужна…

– Так, отойдите на всякий случай к выходу, – решительно сказала я Раниме и Артаю, – буду пробовать свой дар.

Отступление 1

Надим был рад вернутся домой. Несколько месяц беспрерывного передвижения, когда он забывал поесть и спал урывками, наконец-то закончились. Когда решения по его проекту принимались слишком медленно, а дорога изматывала, когда дракон внутри него буквально вырывался наружу, заставляя хотя бы сходить на полигон и раскрыть крылья – он мечтал о доме. И теперь, когда в окно кареты он увидел отчий дом, напряжение которое держало его, постепенно уходило. Он дома. Обнимет мать, прижмет к сердцу свою молодую жену, о которой мечтал ночами.

И наконец-то приступит к ее обольщению, как фантазировал себе долгими поездками. Это ничего, что она молода и малообразованна, зато для нее он будет идеалом, тем кто откроет перед ней дверь в лучший мир. И не стоит забывать о постели, в своих мечтах он уже давно чувственно лишает ее девственности и вводит в мир физического удовольствия.

Надим почувствовал, как в паху все свело от желания. Дракон не понимал, почему эта девочка занимала его мысли. Даже жрицы любви, которые его посещали во время поездок не могли вытравить из его памяти зелёные глаза, и горделивую фигурку жены. Надим уже сто раз пожалел, что не послушался совета законника и не сделал ее своей в тот же вечер, может быть, не изнывал бы так от нетерпения.

Мама, конечно, была бы в шоке, но она привыкнет. Поймет, что лучшей партии и не сыскать. Жена должна не только любить своего мужа, но и не перечить ему. Он должен быть для жены богом. Вот с Евой такое не пройдет. Подруга детства всегда знала чего хочет. Чувства к ней давно утихли, но девушка после отставки у герцога решила, что все может вернуть. И жениха, и их чувства. Но Надим уже пожил без Евы и понял, что она его подавляла. Слишком хитра, изворотлива, похотлива, все это можно терпеть в любовнице, но не в жене.

Точно, Надим довольно улыбнулся, когда дверь кареты отворилась, и слуга отодвинул лесенку. Дракон вышел из кареты и оглядел собравшихся домочадцев выискивая взглядом жену. Он сделает Еву любовницей, купит ей дом в столице, займет ее мозг каким-нибудь делом, а тело жаркими ночами, пока жена будет вынашивать детей. Так будет правильно, дракон обнял мать и опять прошёлся взглядами по дворне.

– Надим, мальчик мой, как я рада, что ты приехал, – голос матери не понравился, и мужчина с тревогой спросил:

– Мама, где моя жена?

– Ах, сынок, эта мерзавка чуть не убила бедняжку Лину и, украв у меня драгоценности, сбежала!

Отступление 2

– Ты не можешь оставить меня сейчас! – мужчина в роскошных одеждах, с растрепанными, крашенными во все цвета радуги волосами, с тоской посмотрел на своего собеседника, – Я не смогу держать в подчинении всю эту свору, они разорвут мои земли на куски! Брат!

В отличие от первого, тот к кому обращались, был одет в простой сюртук военного покроя, светлые волосы были коротко подстрижены, а взгляд, тёмно-синих глаз, который он бросал на кузена, не скрывал презрения.

– Я устал, Мерт, устал стоять за твоей спиной, но даже не в этом причина моего ухода. Ты знаешь, что всегда перевешивает на чаше весов службу империи.

– Ты же чувствуешь сына, он жив и здоров! Но если ты не знаешь, в какой он стороне, то скорей всего он в лесу у этих ублюдков, его дракон спит. Миртай, неужели даже это не дает тебе понять, кто враг, ты нужен мне здесь! Я разослал ищеек, лучших из лучших, они найдут Артая.

– Я ухожу, сына найду сам, – беловолосый недовольно посмотрел, как кузен пьет из богато инструктированного каменьями серебряного кубка свое пойло и поморщился, – Думаю, давно нужно было это сделать, отдать тебе в руки бразды правление империей. Может, ты поймешь, что я прав.

– Нет! – Мерт утер губы рукавом и в его глазах появился фанатичный блеск, – Наш предок Миод не для того создавал «круги», чтобы мы потом бездарно отдали победу этим дикарям, мерзким лесным крысам!

– Мы вырождаемся, Мерт, драконов становится все меньше и меньше, наши звери не могут жить в неволе, а «круги» – это загоны. И пусть когда-то они казались спасением, сейчас это тюрьма неужели ты не понимаешь?

– К нам присоединяются вольные баронства, королевства, мы становимся силой! Я нашел кто будет создавать мне артефакты, не ты один владеешь лайничными лесами, – император хмыкнул, – мы станем сильнейшими!

– Мы умираем, как раса! – Белоголовый рявкнул на брата.

– А что ты предлагаешь? – яростно выдохнул Мерт, – Погасить щиты и дать лесным нас перебить, когда заснут драконы? Ты понимаешь, кому ты это говоришь Миртай. Не боишься, что я сочту это изменой.