Текст книги "Жить дальше"

Автор книги: Даниэла Стил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Брэд удивленно поднял бровь.

– А вот это интересно! И как это надо понимать?

– Только, пожалуйста, не надо этого. – Ее глаза яростно блеснули. – Три последних дня мы с ним провели вместе в госпитале, которого ты так боишься, ожидая, выживут ли наши дочери. Его дочь тоже была в машине, которую вел Чэпмен, но он тем не менее считает своим долгом выразить соболезнование его родителям.

– Отличный парень. Может быть, вы подружитесь, тем более что я тебя теперь не привлекаю. – Брэд все еще переживал ее отказ, хотя и понимал, что вряд ли могло быть иначе. Но его, несомненно, задели ее слова.

– И твоя ирония абсолютно неуместна, он и в самом деле отличный человек. Он хороший друг, и он очень помог мне. Прошлую ночь он провел в госпитале, он держал меня за руку, когда никто не знал, где ты, а ты развлекался со своей подружкой. Он – настоящий мужчина.

И при этом умеет держать свою штуку в штанах, думать о своих детях, а не о сексе. Так что ты напрасно пытаешься поддеть меня. Я не думаю, что Тригви без ума от меня, и слава богу, потому что мне любовник не нужен. Мне нужен надежный друг, так как мужа у меня теперь нет.

Брэду нечего было на это сказать, и он молча направился в ванную. А еще через десять минут хлопнула входная дверь – он так и не сказал ей ни слова. Его поведение привело ее в такое бешенство, что ей хотелось убить его, но в то же время она ощущала болезненную грусть. Как быстро и легко можно все разрушить! В это почти невозможно было поверить. На них обрушилась страшная беда, но оказалось, что их жизнь – совсем не такая, как она представляла. Она и не подозревала, что несчастный случай с Алисон обнажит истинное положение вещей и разрушит весь ее сложившийся и казавшийся таким счастливым мир.

Пейдж приняла душ и оделась надлежащим для похорон образом. Тригви Торенсен приехал за ней в 2.15. На нем были темно-синий костюм, белая рубашка и черный галстук, он выглядел печальным. На Пейдж был черный льняной костюм, купленный в Нью-Йорке в последний раз, когда она навещала мать.

Панихида проходила в церкви Святого Иоанна. Пейдж не ожидала, что на нее придет столько подростков. На юных, обычно сияющих лицах было написано неподдельное горе. При входе распорядители раздавали траурные листы, где была отличная фотография Филиппа вместе со школьной командой по плаванию. Распорядителями были, как тут же поняла Пейдж, члены этой команды, в том числе и Джейми Эпплгейт. Потом он сел рядом с родителями с несчастным видом. Родители Джейми понимали его состояние – отец обнял его за плечи, мать зашептала что-то на ухо.

Звучала музыка, и Пейдж почувствовала, как по щекам ее текут слезы. В церкви было множество друзей и одноклассников Филиппа, и Алисон наверняка была бы здесь, если бы не лежала в коме.

По проходу между рядами прошли родители Филиппа, убитые постигшим их горем, и заняли места в первом ряду, с ними была и более пожилая чета – дедушка и бабушка Филиппа, и при виде их измученных лиц не заплакал бы только бесчувственный.

Пастор заговорил о таинствах божьей любви и о боли, которую мы испытываем при потере близких. Он сказал, каким необычайно талантливым, удивительным юношей был Филипп, какое великолепное будущее открывалось перед ним, как восхищались им все, знавшие его, как все его любили. Пейдж не услышала и половины проповеди, так как все время всхлипывала, отгоняя от себя мысли о том, что сказали бы об Алисон, если бы она умерла. Наверное, то же самое – ведь ее тоже любили и восхищались ею. Нет, Пейдж не могла себе представить, как бы смогла она все это вынести, как жила бы дальше. А Энди?

Что чувствовал бы он?

Миссис Чэпмен плакала, не пряча слез, во время всей службы. В конце школьный хор исполнил «Милость всевышнюю». Потом пастор пригласил всех к алтарю, чтобы отдать последний долг усопшему и помолиться за него. Подростки, поодиночке и группами, с цветами в руках приблизились к алтарю. К этому времени плакали все, и Пейдж, смятенная и страдающая, смотрела на подростков. И вдруг она увидела Лору Хатчинсон – та тихо плакала, сидя через несколько рядов от Пейдж. Казалось, она пришла одна и была взволнована не меньше остальных собравшихся. Пейдж некоторое время наблюдала за ней, но не заметила ничего, кроме искренней скорби. Речей почти не было – все были слишком потрясены и подавлены горем. Боль была слишком остра.

Только выйдя из церкви, Пейдж и Тригви заметили репортеров. Они сначала сопровождали Лору, но та быстро скрылась в ожидавшем ее лимузине, ничего не сказав журналистам. Тогда репортеры стали фотографировать скорбные лица подростков, столпившихся во дворе, а потом переключились на Чэпменов. Разъяренный отец Филиппа кричал им сквозь слезы, что они бессердечные подонки, и наконец друзья увели его. Но даже и тут репортеры не отступились, следуя за Чэпменом на некотором расстоянии. Катастрофа все еще оставалась сенсацией.

После службы в церкви был устроен еще и прощальный прием в зале школы, а потом Чэпмены пригласили близких друзей сына домой. Однако силы Пейдж были уже на исходе, сердце ее разрывалось от страха за жизнь дочери и сострадания к Чэпменам. Она взглянула на стоявшего рядом Тригви и поняла, что и он тяжело пережил эту процедуру.

– Как вы? – тихо спросил Тригви. Пейдж хотела ответить, но тут у нее из глаз снова потекли слезы. – Молчите. Возьмите меня под руку, пойдем к машине, я отвезу вас.

Она лишь кивнула и послушно пошла рядом с ним. Несколько минут они сидели в машине молча. У нее не хватило мужества сказать что-то Чэпменам, но они оба расписались в гостевой книге, выставленной у входа в церковь. Впоследствии она прочла в газете, что на службе присутствовало около пятисот человек.

– Боже, это было слишком тяжело, – выдавила она, наконец совладав со слезами.

– Да, просто ужасно. Просто не представляю себе ничего более горестного. Не дай мне бог дожить до смерти кого-либо из моих ребят. – Он тут же пожалел о сказанном, так как жизнь Алисон все еще висела на волоске. Но Пейдж не осуждала его, она понимала его чувства – ей тоже не хотелось бы до этого дожить.

– Я видела миссис Хатчинсон. С ее стороны было довольно рискованно приходить на службу. Мне кажется, Чэпмены могли быть оскорблены ее появлением.

– Да, но это произвело благоприятное впечатление на прессу. Это проявление ее чувств, ее сердечности. Надо признать, неглупый ход, – усмехнулся Тригви.

– Что дает вам право так говорить? – удивилась Пейдж. – Может быть, она пришла выразить свои искренние соболезнования.

– Сомневаюсь. Я знаю политиков. Поверьте мне, это муж настоял на ее появлении здесь. Может быть, она и не виновата в этой катастрофе, может быть, она совершенно невиновна, но в любом случае это пошло на пользу и ей, и ее мужу.

– Неужели только ради этого? – изумилась Пейдж.

– Вероятно. Не знаю. Все-таки я продолжаю считать, что скорее всего она была невнимательна, а ребята не виноваты. Может быть, мне просто хочется верить в это.

Тригви тронул, и они пристроились в хвост длинной цепочки машин, выезжавших из школьного двора. Пейдж вдруг вспомнила, что ей надо забрать свою машину со стоянки у госпиталя, и, потом, вдруг из госпиталя звонили домой в ее отсутствие, а она ничего не знает, как там ее девочка. Пейдж надо было немедленно услышать, что Алли жива, увидеть ее, быть с ней рядом.

– Не подбросите меня до госпиталя? – попросила она Тригви.

– Господи! А как вы думали, куда еще я могу направиться! Неужели наши девочки поправятся? Неужели все будет как прежде?!

Пейдж рассеянно кивнула. Она вспомнила, что говорил ей Брэд несколько часов назад об Алли. «Если только она не сможет быть прежней, лучше ей вообще не жить».

Похоже, он говорил это вполне искренне.

– Только бы Алисон выжила, что бы там ни было дальше. В любом случае это лучше, чем смерть. Знаете, Тригви, а мой муж так не думает. Он считает, что лучше умереть, чем жить калекой.

– Довольно бескомпромиссный подход к жизни у вашего Брэда. Я лично солидарен с вами – лучше хоть что-то, чем ничего.

Да, он прав. Но, увы, к ее браку эту формулу применить нельзя. У нее именно ничего нет. Тут уже невозможны были компромиссы.

– Брэд не в состоянии справиться с ситуацией. Он бежит от того, что произошло, – спокойно, стараясь не раздражаться при воспоминании об их разговоре, сказала Пейдж.

– Да, не все способны справиться с таким горем.

– Да, люди типа Брэда… и Даны… Как же мы-то в это влипли? Неужели мы мужественнее их? Или просто примитивнее? – улыбнулась Пейдж.

– Наверное, и то, и другое, – ухмыльнулся он. – Лично у меня просто нет выбора. Когда у вашего ребенка никого нет, кроме вас, приходится делать то, что нужно. – Он посмотрел на нее – после всего, что им пришлось пережить вместе, он думал, что имеет право на откровенный вопрос. – Неужели то, что случилось, не приводит вас в бешенство? – Его искренне занимал вопрос о том, как она жила в браке, который оказался таким непрочным. Тригви понимал, что, после того как произошел несчастный случай, Брэд не вернулся домой. Его дневное появление уже ничего не меняло.

– Да, я бываю просто вне себя от ярости, – улыбнувшись, призналась она, – а сегодня мы поговорили весьма бурно.

– Значит, вы тоже переживаете это. Меня просто убивало то, что Дана ускользала именно в тот момент, когда больше всего была нужна мне или детям.

– Ну, в любом браке бывают свои сложности.

Тригви кивнул, стараясь удержаться от дальнейших расспросов. Но все же уточнил:

– Свои сложности?

– Похоже на то, – призналась она, – впрочем, иногда они оказываются временными.

– А иногда возникают совершенно неожиданно? – мягко спросил он.

– Да, именно так. Я замужем уже шестнадцать лет и вплоть до позавчерашнего дня считала, что у меня очень счастливый брак. – Они подъехали к госпиталю. – Но, как видите, я ошиблась.

– Может быть, и нет. Может быть, это просто сложный период. В каждом браке такое бывает, раньше или позже.

Она отрицательно покачала головой:

– О многом я просто не догадывалась. Я долго тешила себя иллюзиями и не знала всей правды. Но теперь, когда я все знаю, думаю, незачем делать вид, что ничего не случилось. И время для этого совсем неподходящее. – Ее лицо помрачнело при этих словах.

– Не забывайте, что я вам уже говорил: в период кризисов люди склонны совершать поступки, в которых потом раскаиваются.

– Мне кажется, он уже давно этим занимается. Просто на этот раз удалось его поймать без штанов. – Она жалко улыбнулась, и Тригви невольно улыбнулся в ответ – так забавно было сочетание ее детской улыбки и грубых слов.

– Не повезло ему.

Пейдж поразилась, как легко было ей разговаривать с ним. Казалось, она может рассказать ему обо всем – даже о том, чего не сказала бы сестре или старой подруге Джейн. Она, конечно, самый близкий ей человек, но все равно… После того, что ей пришлось пережить в ранней юности, она не была по-настоящему близка ни с кем, кроме Брэда, вот почему смириться с его предательством было особенно тяжело. А сейчас она чувствовала, что Тригви она может сказать то, чего никогда не сказала бы даже Брэду.

Пейдж и Тригви поднялись в отделение интенсивной терапии. После прощания с Филиппом видеть своих дочерей живыми было радостно для них обоих. Тревога не отпускала их, да и состояние девочек было далеко от стабильного. Но основные страхи, кажется, были позади.

На этот раз Пейдж уехала из госпиталя раньше Тригви – ей нужно было забрать Энди от Джейн. После школы его должны были отвезти на бейсбол, так что к пяти часам кто-нибудь из родителей завезет его домой.

Она не могла дождаться момента, когда увидит сына, она скучала по нему, нуждалась в нем.

Весь день прошел под впечатлением от похорон. Когда Пейдж нажимала на звонок у двери Джейн, в ее ушах звучала траурная мелодия.

– Привет, как ты? – Джейн обняла подругу и нахмурилась, увидев, в каком состоянии Пейдж. – Что-то случилось? – Пейдж была бледна, у нее был несчастный вид.

– Нет, со мной все в порядке, Алли тоже, кажется, получше, – ответила Пейдж. – Я была на похоронах Филиппа Чэпмена.

– Представляю, какое тяжелое зрелище, – проговорила Джейн, когда Пейдж рухнула на диван.

– Господи, это что-то ужасное. Было столько ребят, все они рыдали. На близких было невозможно смотреть.

Как они справятся со своим горем, просто не представляю.

– Брэд был с тобой?

Пейдж отрицательно покачала головой:

– Меня отвез Тригви Торенсен. Знаешь, в церковь пришла и жена сенатора – она выглядела убитой горем и вообще держалась соответствующе. Я думаю, ей потребовалось немало мужества, чтобы прийти. Тригви считает, что это все напоказ, для прессы, чтобы уверить всех в своей невиновности.

– А она виновата? – спросила Джейн.

– Я начинаю думать, что мы этого никогда не узнаем.

Может быть, это ничья вина, просто им не повезло.

– Да… Там была пресса?

– Телевидение, несколько фотографов из газет. Наверняка весь этот шум из-за миссис Хатчинсон. Конечно, на такой церемонии появление репортеров выглядит неуместным. Отец Филиппа был просто вне себя. Его еле успокоили.

– Вчера я читала в газете… в статье как-то хитро обвинялся во всем Чэпмен. Они просто врут или это действительно так? Он в самом деле много выпил?

– В том-то и дело, что слишком мало, чтобы его можно было обвинить. Я слышала, что мистер Чэпмен собирается предъявить газете иск, чтобы оправдать Филиппа. Но я действительно думаю, что вряд ли мы когда-либо узнаем правду. Может быть, не виноваты ни он, ни миссис Хатчинсон, но ведь он подросток и все-таки выпил полбокала вина… и две чашки кофе. – Пейдж и Тригви долго обсуждали это, но так и не пришли ни к какому выводу – скорее всего несчастный случай, в котором никто не виноват. Так что можно понять Чэпмена в стремлении обелить сына – это был отличный парень, он не заслужил, чтобы его репутацию марали после смерти.

В комнату вбежал возбужденный Энди и кинулся к ней. Он был такой смешной и трогательный в бейсбольной форме, что она чуть не зарыдала, увидев его: мальчик был полон жизни. Его вид был единственным напоминанием о недавних днях, когда она возила его на соревнования и все казалось таким естественным: Алисон не лежала в коме, а Брэд еще не признался в том, что изменяет ей.

– Ну как вы сегодня, мистер Эндрю Кларк? – спросила она. Он обнял ее.

– Отлично! Мы выиграли! – Мальчик был явно доволен собой. Пейдж улыбалась, глядя на сына.

– Ты молодец!

Мальчик был счастлив, что наконец видит мать, но потом в его взгляде появилась тревога.

– Ты собираешься назад в госпиталь? Я снова останусь тут?

– Нет, мы идем домой. – Она решила провести с ним ночь дома, чтобы не травмировать его. Пейдж понимала, в каком состоянии находится сын. Пока состояние Алисон стабильно, можно позволить себе это. Она решила приготовить ему сегодня настоящий ужин, а не просто размороженную пиццу, посидеть с ним и поговорить, чтобы он не чувствовал себя заброшенным.

– А папа приготовит мясо? – Но она не знала, приедет ли Брэд сегодня домой, и не хотела чего-либо обещать. Поэтому отрицательно помотала головой. – Ладно. Пусть будет обычный ужин. – Его радовала и эта перспектива, так что они отправились домой.

Пейдж запекла картошку, приготовила гамбургеры, салат с авокадо и помидорами. Только они уселись за ужин, как, к ее удивлению, появился Брэд.

– Папа! – восторженно закричал Энди, и Пейдж поняла, как он соскучился по ним обоим. Энди явно был травмирован сложившейся ситуацией.

– Просто сюрприз! – иронически сказала Пейдж. Брэд мрачно глянул на нее.

– Давай не будем начинать, Пейдж, – с тревогой сказал Брэд. У него был нелегкий день, и ему непросто было вернуться домой после разговора с Пейдж, но он сделал это ради сына. – На меня хватит? – спросил он, взглянув на накрытый на двоих стол.

– Нет проблем, – ответила Пейдж и поставила еще один прибор.

Энди принялся рассказывать отцу про то, как он помог команде выиграть в четвертом периоде, про школьных друзей. Он был похож на губку, впитывающую все, что доставалось ему от внимания родителей, поглощенных судьбой несчастной сестры. Наблюдая за сыном, Пейдж поняла, что мальчик переживает не меньше ее, ведь он не видел сестру и не представлял реально ее состояния. Он был во власти неизвестности и собственных страхов.

– А могу я в этот уик-энд поехать в госпиталь и увидеть Алисон? – спросил он, доедая картошку. Пейдж была рада, что Энди сыт, он явно повеселел и оттаял. Но все-таки к сестре его нельзя было пока пускать, состояние Алисон все еще тревожное. Пейдж не хотела, чтобы это тяжелое зрелище сопровождало Энди всю жизнь. К тому же как знать, как будут развиваться события.

– Не думаю, что это уже можно, мой дорогой. Пусть она еще немного поправится. – Пейдж знала, что посещать отделение интенсивной терапии могут дети старше одиннадцати лет. Но главный врач сказал ей, что для Энди будет сделано исключение, если она захочет.

– А если она долго не поправится? Я хочу ее видеть! – Он начал хныкать, и Пейдж взглянула на Брэда. Но тот был целиком поглощен своими мыслями. Нахмурившись, Брэд углубился в газету. Стефани ему устроила сцену, когда он сказал ей, что не останется ужинать. Он уже начинал к этому привыкать – кто-то всегда на него сердился.

– Посмотрим, – уклончиво пообещала Пейдж и убрала со стола. Она подала на десерт мороженое с шоколадным сиропом, а себе приготовила кофе. Никто из них даже не заметил, что она ничего почти не ела. Через несколько минут, не в силах сдержать раздражение, она спросила Брэда:

– Брэд… почему бы тебе не почитать газету после ужина? – Она терпеть не могла, когда он читал за столом, и он отлично это знал.

– А что? Ты хотела мне что-нибудь сказать? – недовольно спросил он, и она тут же напряглась. Энди с тревогой следил за ними. Он никогда не видел родителей такими, а за последние дни они только так себя и вели, и он никак не мог понять, почему.

После ужина Брэд пошел в свою комнату, а Энди поплелся к себе, сопровождаемый Лиззи.

Пейдж убрала со стола, вымыла кухню, приготовила все к завтраку, а потом прослушала сообщения на автоответчике. Их оказалось около дюжины, в основном интересовались здоровьем Алисон; несколько подростков, видевших Пейдж на похоронах, спрашивали, когда можно будет проведать Алисон. К ней пока еще никого не допускали, а присланные цветы отсылали в детское отделение, так как в интенсивную терапию вносить цветы запрещалось. Пейдж была рада, что до сих пор ей не пришлось сталкиваться с друзьями Алисон – это была бы для нее слишком тяжелая психологическая нагрузка. Еще звонил какой-то журналист, пожелавший задать ей несколько вопросов. Его имя Пейдж даже не стала записывать.

Некоторым друзьям Алисон она перезвонила, хотя это было невыносимо тяжело – снова и снова рассказывать о состоянии дочери или пересказывать всю историю матерям ребят. Она даже подумывала, не поместить ли на автоответчике сообщение о текущем состоянии Алисон, но потом решила этого не делать – незачем пугать ребят, да и надежда пока слишком мала.

Наконец она пошла проведать Энди и нашла его плачущим в кровати. Он рассказывал Лиззи о несчастном случае, случившемся с Алисон, о том, что она выздоровеет, но пока еще спит, и на глазах у нее повязка, а голова распухла – это было своего рода резюме происшедшего, как Энди его представлял.

– Ну как ты, милый? – спросила Пейдж, садясь рядом.

Она была рада, что наконец могла побыть с сыном, но мальчик был слишком взволнован, а она практически не могла успокоить его. Но по крайней мере она сможет провести ночь с ним дома. Однако ему нужны были и мать, и отец, так что хорошо, что Брэд дома. Хотя лично для Пейдж его присутствие было теперь еще одним испытанием.

– Почему вы с папой все время ссоритесь? – грустно спросил Энди. – Раньше вы никогда так не делали.

– Мы просто расстроены из-за Алли… Иногда и взрослые, когда им очень грустно или они обижены, не знают, как выразить это, поэтому они пристают друг к другу или ссорятся. Извини, милый, мы не хотели огорчать тебя. – Она погладила сына по голове, стараясь успокоить его.

– Ты так придираешься к нему…

Не могла же она объяснить ему, что теперь все изменилось, папа больше не любит ее и что их семьи в общем-то больше нет. Она не могла и не собиралась ничего объяснять.

– Просто я очень устала в госпитале с Алисон, – сказала она.

– Но почему, ведь она просто спит? – Он ничего не понимал в происходящем. Все так усложнилось, а его любимые папа и мама вели себя так странно.

– Я очень волнуюсь за нее, точно так же, как за тебя, – улыбнулась она. Но он снова нахмурился:

– А папа? О нем ты волнуешься?

– Разумеется. Я забочусь обо всех вас. Это ведь моя работа. – Она улыбнулась и пошла наполнять ванну для него. Выкупав сына, она читала ему книгу. Мальчик пошел пожелать спокойной ночи отцу, но Брэд говорил с кем-то по телефону и только издали помахал ему рукой.

Брэда теперь раздражали не только Пейдж, но и Энди, и он уже жалел, что вернулся домой ужинать. Теперь придется лебезить перед Стефани, чтобы та простила его – после того как все вышло наружу и Пейдж узнала о ней, Стефани стала менее терпеливой.

Пейдж уложила Энди, укрыла одеялом. Мальчик попросил ее не гасить свет, что бывало с ним только тогда, когда он был серьезно болен или напуган чем-то.

Проходя мимо гостиной, Пейдж заметила сидящего там Брэда, но не стала с ним заговаривать – похоже, им больше нечего было сказать друг другу. Кроме того, она поняла, с кем Брэд говорил по телефону, когда Энди побежал к нему прощаться.

Пейдж помыла посуду, навела порядок в комнатах, сделала несколько звонков и наконец приготовила себе кофе. На кухне с несчастным видом появился Брэд. Сегодня опять был нелегкий день – сначала их ссора, потом похороны Чэпмена и ужин в натянутой обстановке. Пейдж стала поспешно разбирать почту, накопившуюся за два дня.

– Да, похоже, все не так-то легко, – жалобно сказал Брэд. В джинсах и футболке он выглядел на удивление молодо. Пейдж вдруг вспомнила все, что было между ними за эти годы. Нет, невозможно было вообразить, что он стал для нее чужим. Их объединяло двое детей, шестнадцать прожитых вместе лет – и вдруг он оказался совсем не тем, с кем она жила все эти годы.

– Пожалуй, – грустно ответила она, наливая себе еще одну чашку кофе. – Мне кажется, Энди кое о чем догадывается. – Впрочем, это и нетрудно. Между ними возникло такое поле напряженности, что его можно было потрогать руками.

– Тяжелая у нас неделя.

– Да. В два раза тяжелее, чем могла бы быть.

– Что ты имеешь в виду? – озадаченно спросил Брэд.

– Алли и наш брак.

– Может быть, это единая проблема, и, если она выздоровеет, мы сможем наладить и наши отношения.

Удивительно, особенно учитывая то, что он не собирался отказываться от Стефани. На что он надеется?

Или он передумал, или что-то у него изменилось? Откуда ей знать, Брэд для нее теперь – закрытая книга.

– Может быть, нам все-таки удастся помириться, – повторил он, но его слова звучали не слишком-то убедительно. – Если мы захотим…

– Мы – это ты, я и Стефани? Ты это имеешь в виду, Брэд? – спросила она с сарказмом. – Давай не будем начинать снова, незачем давать мне ложные надежды.

Пока пусть Алисой выздоравливает, а потом мы разберемся с этой проблемой. И все, Брэд, хватит. Честно говоря, сейчас у меня просто нет сил даже говорить об этом.

Брэд понимающе кивнул. Она права. А вот Стефани все больше и больше стала давить на него, словно несчастный случай с Алисой подстегнул ее. Она стала предъявлять ему такие требования, которые раньше трудно было ожидать от нее: хотела проводить с ним все свободное время, постоянно быть с ним, спать с ним именно тогда, когда он не мог этого сделать. Она словно пыталась доказать что-то, показать, что он целиком принадлежит ей, а не Пейдж. Брэд метался между домом и Стефани и всюду натыкался на претензии и упреки.

Но прежде чем он успел что-либо сказать Пейдж, раздался ужасный крик из комнаты Энди – они оба помчались туда, Брэд вбежал первым. Энди, полусонный, был в истерике – ему приснился кошмар.

– Все в порядке, все хорошо, сынок… Это просто сон… – Но они так и не смогли успокоить его. Ему приснилось, что с ними тоже произошел несчастный случай и все погибли, кроме него и Лиззи. Он сказал, что все вокруг было залито кровью… везде были осколки стекла, а несчастный случай произошел потому, что папа и мама ссорились. Брэд и Пейдж виновато переглянулись, поговорили с Энди, отвлекая его, и он наконец успокоился.

Правда, тут же выяснилось, что он описал кровать, и Пейдж пришлось сменить белье. Такого с Энди не случалось с четырехлетнего возраста, и это встревожило Пейдж – значит, он был глубоко потрясен даже на подсознательном уровне, – Я думаю, можно не терзать себя догадками, почему это случилось, – тихо сказал Брэд, когда они вернулись в спальню.

– Он очень расстроен из-за Алли. Очень испуган. Он слышал наши разговоры о том, насколько тяжело ее положение, и он ведь до сих пор не видел ее. Для него она словно исчезла из жизни.

– Его беспокоит не только это, ты же прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – возразил Брэд.

– Я знаю, – спокойно согласилась она. – Нам обоим нужно быть осторожнее. – Очевидно, мальчик слышал их громкий разговор.

– Мне не хотелось бы расстраивать тебя, – начал наконец он, – но, может быть, нам стоит пожить отдельно, чтобы мы немного остыли и потом спокойно разобрались в наших отношениях.

Пейдж едва сдержала обиду.

– Ты не мог бы выражаться определеннее – к чему эти трогательные объяснения? Ты ведь хочешь переехать к ней?

Вопрос был поставлен вполне определенно, но Брэд не ответил прямо.

– Я могу пожить в отеле или снять комнату на Бродвее.

Но Пейдж отлично понимала, что это просто отговорка, для себя Брэд уже все решил – он будет жить у Стефани и избавится от упреков жены. Но в нынешних обстоятельствах она не стала устраивать сцену. Только вот как объяснить это Энди?

– Не знаю даже, что сказать, – растерянно проговорила Пейдж. За такой короткий срок так много изменилось в их жизни, и теперь они пытаются решить проблему, которой вчера еще просто не могло быть. Пейдж пристально посмотрела на Брэда, но тут внезапно зазвонил телефон, и трясущимися руками она схватила трубку, думая, что это из госпиталя. Так оно и было. Отек мозга увеличился, и положение становилось опасным.

Если не будет улучшения, завтра предстоит еще одна операция. Поэтому было необходимо получить от родителей соответствующее разрешение. Эту ночь они будут наблюдать за Алисон, возможно, утром наступит улучшение, но скорее всего операции не миновать. Это будет вторая операция на мозге за четыре дня, но доктор Хаммерман не видел другого выхода. Точно так же, как и четыре дня назад, врачи и сейчас не могли поручиться за ее жизнь без операции.

– Снова оперировать? – мрачно посмотрел на нее Брэд, и она кивнула. – И что потом? Снова и снова… Боже, сколько это еще продлится?

– Столько, сколько нужно… пока она не выздоровеет… пока ее мозг не станет нормально функционировать.

– А если нет? – Брэд намеревался снова изложить свои соображения, но Пейдж больше не хотела слушать его – в сложившейся ситуации для нее это уже ничего не меняло.

– А если нет, она останется нашей дочерью. Я подпишу разрешение, Брэд. Алли имеет право рассчитывать, что мы сделаем для нее все, что только можем. – Пейдж не остановилась бы ни перед чем, если бы он начал препятствовать ей, но Брэд все-таки был человеком разумным и любил свою дочь. Пейдж выразительно посмотрела на него, но Брэд не собирался больше спорить с ней.

– Делай что хочешь, Пейдж. – Он направился в спальню и растянулся на кровати. Перед глазами стояло лицо дочери – какой она была. Но прежнюю Алисон вытеснял образ несчастной девочки, лежавшей в госпитале, почти неузнаваемой. – Ты собираешься провести эту ночь не дома? – спросил он, когда Пейдж вошла в спальню и вынула из гардероба свою ночную сорочку. Но она отрицательно покачала головой.

– Я буду спать с Энди.

– Ты можешь спать и здесь, – натянуто улыбнулся он. – Я не так уж опасен. Вот увидишь.

Они вдруг улыбнулись оба. Ну, вот их взаимоотношения и дошли до такого грустного этапа, когда приходится решать, кто где будет спать и стоит ли ему уезжать из дома. Ей снова показалось, что это какое-то безумие.

Лежа на узкой кровати в комнате сына, она сжимала Энди в объятиях и беззвучно плакала, пока слезы не затекли ей в ухо, а подушка вся не промокла. Было о чем плакать – она в одночасье лишилась так многого. А сколько ей еще предстоит вынести! Сможет ли она?!

Утром, увидев рядом мать, Энди был удивлен, но не задал ей никаких вопросов. Он встал и оделся, а Пейдж тем временем приготовила завтрак на троих. Мальчик не вспоминал о своем ночном кошмаре, но, когда она везла его в школу, он был какой-то заторможенный. Брэд сказал, что заедет в госпиталь утром. Она ответила, что бумаги нужно подписать в четверть девятого и она непременно будет в госпитале к этому времени. В десять все должно быть готово к операции, так что Брэду нужно успеть к этому часу.