Текст книги "Невинная для двух альф (СИ)"

Автор книги: Даная Иная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 10. Начало практики

Больше я Тихона в изоляторе не встречала. Ни в коридоре, ни на лестнице, ни во дворике. И, честно говоря, не особо-то я и рвалась его искать.

Я боялась выйти в этот выжженный солнцем сад, услышать шаги за спиной – и снова почувствовать то, что захлестнуло меня в беседке.

Вот что бы я ему сказала? «Да, я много всего ощущаю по отношению к тебе. Голова кругом. Но у меня еще один вариант на горизонте. Так что посиди тут, пока я разберусь, кто из вас мой истинный, окей?».

Тут впору не то что в изоляторе – в психушке очутиться. Мягкие стены, таблетки по часам. И не думать о том, почему тело буквально рвется на части, тянется к двум альфам сразу.

Вообще, в изоляторе было спокойно. В какой-то из оставшихся дней мне даже начало казаться, что я все это придумала. Что Тихон – плод гормонального угара. Что на самом деле никто никого не прижимал к скамейке, никто не говорил мне «Беги» на ухо, и никто не вдыхал мой запах так, будто в этом был смысл всей его жизни.

Быть может, Тихона выписали, поэтому я на него и не натыкалась. Странное у него, кстати, было имя. Редкое, жесткое какое-то. Тихон.

А потом выписали и меня. Ровно накануне практики. Сессия была закрыта, бумажки – в порядке. Предстояла первая рабочая встреча с моим вторым альфой.

...В кабинет исследовательского центра я вошла ни минутой раньше, чем следовало. Специально. Прямо до секунды отслеживала время на телефоне, чтобы не прийти первой, не сидеть там, не ждать. Не дышать этим воздухом в одиночестве, не прокручивать в уме, как это будет.

Как себя вообще ведут те, кто знакомится со своим истинным? Начинают переписываться милыми и жаркими сообщениями, встречаться, назначают свадьбу... Ясно и логично.

А если их два? Как тогда? Спрашивать совета на такую щепетильную тему мне было не у кого. Диана, конечно, видела, что я сама не своя, – но думала, что дело в найденном и потерянном истинном.

Я не стала рассказывать ей о той огненной встрече в беседке, от которой до сих пор горело внутри. Не потому что не доверяла – а потому что это было мое. Точно так же я не упомянула и о Матвее. Пока не понимала, как.

Я и сама не знала, как это объяснить. Это не было выбором, не было ошибкой. Это просто было, и я ничего не могла с этим поделать.

Накрыло меня все равно раньше, чем я зашла. Еще издалека ощутила его запах. Тело среагировало моментально – жаром под кожей, током по позвоночнику, сухостью во рту. Мелкой дрожью в пальцах – я даже сильнее вцепилась в ремень сумки, чтобы это как-то заглушить. Организм напоминал: вот он. Истинный. Второй.

– Доброе утро, – мельком взглянул на меня мой альфа. Он стоял у терминала в белой футболке и медицинском халате, что-то деловито набирая.

– Доброе, Матвей, – мне пришлось приложить усилие, чтобы выдавить из себя это приветствие. И хотя внешне все прозвучало нормально, я не узнала свой голос. Слишком тонкий, натянутый, будто чужой.

Может, это и было нелепо – вести себя так, будто ничего не происходит, но что еще оставалось? Омега, которая так явно течет по альфе и чуть ли не падает в обморок от его близости, всегда выглядит жалко.

– Зови меня Леон, – произнес он, не отрываясь от монитора.

Я моргнула, сбитая с толку.

– Что? Почему? – вырвалось автоматически.

– Я же Леонов, – пояснил, как нечто очевидное.

Точно... как глупо получилось.

– А, ну да... – пробормотала я, ощущая, как щеки предательски вспыхнули.

– Проходи, чего стоишь. Надевай халат, – бросил он, не оборачиваясь.

Я вздрогнула, словно меня выдернули из транса. Я и не заметила, что замерла у порога, завороженно разглядывая его фигуру. Плотное, собранное тело, уверенная осанка, спокойствие хищника перед прыжком.

Хорошо, что он был ко мне спиной. Хотя я бы не удивилась, если бы он чувствовал мой взгляд – как чувствует любой альфа.

Я поспешно зашла, чуть не задев дверной косяк плечом. Помыла руки и надела халат. Для чего он вообще был нужен – неясно, ведь нам предстояло заниматься сугубо кабинетной работой. Но так уж было принято – наверное, для дисциплины.

– Предлагаю начать практику с реестра связей, – Леон не поднял головы от терминала. Голос у него был бесстрастный, деловой, но от этого почему-то было только хуже.

– Ладно, – пролепетала я, и самой стало стыдно за этот тон. Слишком тихо, слишком покорно, слишком... прозрачно.

Леон вел себя так, как будто он не мой истинный. Хотя ощущения сообщали мне об обратном.

– Садись рядом, – коротко добавил он.

Я подчинилась. Села, силясь не пялиться на него, не вдыхать глубже, чем необходимо. Не ощущать. Но как только я опустилась, рука Леона разместилась на спинке моего стула. Пространство вокруг меня сразу стало меньше, теснее, жарче.

Бежать было некуда. Мы сидели так близко, что если бы он чуть повернул голову, его щека оказалась бы рядом с моей.

– Ты же слышала о реестре? Здесь фиксируются пары, у которых зафиксирован устойчивый отклик: биологический, эмоциональный, пси-сенсорный. В общем, те, кто встретил друг друга.

– Да, конечно, – ответила я. – А что мы должны делать?

– Сортировать, анализировать, отмечать нестандартные случаи. Некоторые связи оказываются чересчур сильными, подавляющими. Или наоборот, нестабильными: один чувствует, другой – нет. Мы проверяем, насколько отклик подтверждается данными, и в каких ситуациях требуется наблюдение.

Дальше Леон что-то начал показывать на мониторе терминала. Кажется, вещал о базах данных, алгоритмах, зонах совпадения. А я не слышала почти ничего, ощущая лишь гудение в ушах, сбившийся пульс и собственное тело, которое будто жило отдельно от меня.

Тут Леон посмотрел прямо на меня. Одну сторону лица окатило жаром, будто кто-то приложил к ней раскаленный металл.

Я медленно развернулась к нему практически всем корпусом, и он не отвел взгляда. Его глаза – холодные, точные, собранные – теперь были иными. Более темными, жадными и опасными. Он буквально прожигал меня изнутри наружу.

Леон всматривался мне прямо в лицо. Потом чуть ниже. И еще ниже – туда, где тонкая ткань летнего сарафана заканчивалась, открывая голые ноги. И зачем я вообще так оделась на практику?!

Он не приближался, не произносил ни слова. Но дышал чуть тяжелее и глубже. А я забыла, как дышать вообще.

– Мы можем начать с группы A1, – кинул Леон, отвернувшись. Голос снова стал сухим и профессиональным. – Так будет логично.

Он снова заговорил о реестре, а я пыталась прийти в себя. Старалась смотреть в монитор и делать вид, что понимаю, о чем речь. Перед глазами все расплывалось, как будто я глядела сквозь воду.

И тут Леон снова резко повернулся. Я не успела понять, что происходит. Только ощутила, как его ладонь легла на мое голое колено. Затем скользнула выше. Сердце забилось сильнее, отдаваясь в висках. Тело сковала непонятная смесь: страх, желание, паника. Я не знала, чего боюсь больше – того, что он остановится, или что продолжит. Леон пристально смотрел на меня, будто что-то решал.

– Ну ее, практику эту, – чуть ли не прорычал он. – Я знаю, что мы оба это чувствуем.

– Леон... – выдохнула я. Не осознавая, что именно хочу сказать.

Он разглядывал меня так, будто был в шаге от того, чтобы сорваться. Его рука, подтверждая это, неумолимо двигалась вверх.

И тут дверь вдруг щелкнула и отворилась.

Глава 11. Сомнения

После практики я пришла в комнату и рухнула на кровать. Раздеваться не было сил. Хотелось лежать и ни о чем не думать.

Но мысли сами шли вразнос. Я прокручивала сцену в голове снова и снова: Леон, его рука и взгляд. Момент, когда сердце остановилось – и вновь забилось, как бешеное. То, как он отпрянул, когда в кабинет вошел работник исследовательского центра Академии.

Специалист занял один из терминалов и пробыл с нами до самого конца дня. Как назло. Или наоборот – как спасение. Леон держался спокойно, будто ничего не произошло. И я тоже старалась, честно. Только каждое движение его руки я чувствовала так, словно он опять касался моей голой ноги.

Собраться было невозможно, даже обидно. Я так хотела попасть на эту практику, узнать об исследовательской работе. Но буквы на экране прыгали, а пальцы соскальзывали с клавиш. С горем пополам мы закончили с группой А1, остальное перенесли на следующий раз.

Но как пережить еще один точно такой же завтрашний день, я пока не представляла.

Диана тоже вернулась с практики: сидела за столом в наушниках и печатала что-то на планшете.

Лежа на кровати, некоторое время я молчала – ждала, пока внутри уляжется. Не улеглось.

– Слушай, – начала я, – а как думаешь... у омеги может сработать отклик... ну, как бы... странно?

Диана сняла один наушник.

– В смысле – странно?

– Ну... если не сразу понятно. Или если ощущения... путаются.

– Ты о чем? Мы же пришли к тому, что тот альфа из клуба – твой истинный? Или ты засомневалась?

– Я так, теоретически. Вот если омега испытывает что-то сильное – но не уверена, это ли оно... Или... если кажется, что это может быть не к одному альфе... Ну, это я так, в качестве примера...

– Оливия, – сказала она с серьезностью преподавателя, – отклик не путается. Если он есть – ты это знаешь. Все остальное – не отклик.

Я промолчала.

– Так, подожди? Ты еще кого-то встретила? – Диана развернулась ко мне всем корпусом, забыв про планшет.

– Нет, ты что! – торопливо выпалила я. – Размышляю, анализирую...

Диана с подозрением покосилась на меня и вернулась к планшету.

А я опять уставилась в потолок. Происходящее не укладывалось ни в одну категорию, ни в одну формулу, ни в одну схему. Наверное, со мной что-то было не так. Истинный – это один. Всегда. А у меня...

Точнее, не «у меня». Я не выбирала – все случилось само собой. Сначала один, потом другой. Тот же жар, та же дрожь. Но как одно и то же чувство может быть к разным альфам? Кто-то из них не настоящий? Или оба?

Я резко села на кровати. Захотелось выбежать, пройтись, сбежать хоть на пару минут из этого тесного помещения.

– Все нормально? – спросила Диана, не оборачиваясь.

– Ага. Вспоминаю день.

Она кивнула, переключаясь обратно на подготовку к практике. Диана проходила стажировку в центре парной терапии, где ее задачей было наблюдение за существующими парами. Она помогала в сессиях по укреплению связи между партнерами, решала мелкие психологические проблемы, возникающие в отношениях.

Подруга искренне верила, что, если речь идет об истинных, это может быть лишь пара: один альфа – одна омега. А я раздваивалась. А что, если выбрать так и не получится? И я так и буду болтаться в этом состоянии, разрываясь между огнем и огнем?

И все-таки я решила пройтись. В нескольких минутах ходьбы на территории Академгородка было озеро, и это тихое место подходило для того, чтобы отойти от случившегося.

Скоро я была у воды. Повсюду расположились компании, решившие потусить на природе. Но атмосфера была все же расслабляющей.

Я вышла на такой участок, где не было ни души – деревья да гладь озера, колеблющаяся от вечернего ветерка. Вгляделась в отражения на воде – умиротворенные, в отличие от того, что творилось во мне. И чем дольше я стояла, тем явственнее в груди поднималось напряжение.

Я сразу поняла, что это за ощущение – знакомое и сладостное. Так я чувствовала приближение своего альфы.

Обернулась и оказалась права – на фоне деревьев виднелся Тихон.

– Что это, если не судьба, а? – хрипло произнес он, не отрывая от меня цепкого взгляда.

– Ты... следил за мной? – почему-то этот вопрос был первым, что пришел мне в голову.

Мой истинный хмыкнул.

– Запах сам ведет меня к тебе, – было непонятно, шутит Тихон или нет. – Ты не рада?

Альфа неожиданно очутился прямо возле меня и легко коснулся моей руки. Все мое тело инстинктивно напряглось. Мне было страшно, но и... желанно. Мой истинный был так близко, и его жар опалял меня – обволакивал все сильнее, не отпускал.

– Рада, – пискнула я.

Тихон шагнул вперед.

– Игры кончились, хватит от меня бегать, – прошипел он мне прямо на ухо. – Мы истинные, и ты это знаешь не хуже меня.

Его пальцы переместились к запястью, затем плавно, с нежным нажимом, поднялись к сгибу локтя. Мои ноги становились все слабее, будто под ними исчезала земля. И чем ближе Тихон подбирался к моей шее, тем сложнее было сосредоточиться.

Пальцы Тихона легли мне на шею. Движение было стремительно – я не успела осознать, что происходит. Без единого слова, без просьбы, без предупреждения он поцеловал меня. Сначала мягко, как бы проверяя, что будет дальше, а потом – более глубоко: со страстью, почти с рычанием впечатывая меня в себя.

Одурманенная губами и языком, хозяйничающим у меня во рту, я не сразу заметила, как другая рука скользнула ниже, к моему бедру. Всем телом Тихон прижался ко мне. Перила ограды обзорной площадки стали давить на лопатки, и я на автомате заерзала, стараясь найти удобное положение.

– Что такое, маленькая? – Тихон оторвался от меня и теперь всматривался в мое лицо, ожидая ответа.

– Я... тут перила мешают... – пролепетала я, едва сумев связать слова.

Тихон замер, а затем кивнул, найдя решение. Подхватил меня под ягодицы, и мне ничего не оставалось, кроме как обхватить его ногами. Не успела я ничего сообразить, как мой истинный куда-то понес меня. Сделал буквально два-три шага – и спиной я ощутила бугристый ствол.

Прижатая к дереву, ногами обхватившая Тихона, я была обездвижена, замурована между могучим древом и не менее мощным альфой. Если бы я и расцепила ноги, то все равно бы не упала, так плотно он вжимал меня в кору.

Мои ладони вцепились в плечи Тихона. Я не могла отвести взгляда от его безумных глаз, горевших первобытным блеском.

– Ты меня не отпустишь, да? – выдохнула я.

Тихон не ответил. Вернее, ответил, но по-другому: его рука проникла под юбку моего сарафана – все того же, в котором я проходила практику. Пальцы были теплыми и уверенными, они парили по моей коже, оставляя след из мурашек и жара.

Я часто задышала, не менее часто моргая. Все это было со мной впервые: такая близость альфы, его рука на внутренней стороне моего бедра, прямо возле тонкой ткани моих трусиков, что давно стали совсем влажными от переизбытка моих чувств.

– Ты такая мокрая, моя Оливка, – прошептал он, – прямо для меня.

Смысл этих слов дошел до меня не сразу, а потом было поздно. Пальцы Тихона касались моих складочек, удивительно точно угадывая, как и что нужно сделать, чтобы довести меня до момента, когда я окончательно не смогу сдерживать себя.

Голоса студентов где-то вдалеке, близость поляны к корпусам, бесцеремонное поведение альфы, которого я почти не знала – все отступило куда-то на край сознания. В фокусе были пальцы, терзающие меня донельзя. Они то ускорялись, то замедлялись, заставляя меня сходить с ума от того, что надвигается что-то важное и неизбежное.

– Боже, – простонала я против воли, сама не понимая, к кому обращаюсь.

– Скоро, маленькая, – прорычал Тихон.

Не обманул: через мгновение я выгнулась, задрожала, проживая удары тысячи прошивающих мое тело вспышками удовольствия молний. И если бы Тихон не поддерживал меня, осела бы на землю.

Тихон проводил меня. Шагая рядом с ним, я чувствовала, как сомнения тают. Теперь я была уверена, что истинный – это он. Как бы утром меня ни тянуло к Леону, настоящая связь была с ним, с Тихоном.

Однако, засыпая, почему-то думала о том, чем поцелуи Леона могут отличаться от поцелуев Тихона. Эти мысли наполняли меня не только стыдом, но и жаром, расползающимся по телу.

Глава 12. Запретное пламя

С самого утра внутри меня пылал огонь – словно в груди разожгли раскаленный уголек, который не давал вдохнуть. Я постоянно закрывала глаза, заново прокручивая сцену у озера у себя в голове. Сладостные воспоминания о поцелуе – да и обо всем, что произошло дальше – смешивались с тревогой, дрожью в коленях, опасливым предвкушением нового дня практики и встречи с Леоном.

Я не представляла, что можно пойти туда как ни в чем не бывало. Не после того, что случилось между мной и Тихоном. Это было невозможно.

Я надела джинсы и футболку – все нейтральное, неприметное. Желала смешаться с толпой, уйти в тень – хотя и понимала, что это бесполезно. Начала собирать волосы: руки дрожали, пальцы плохо слушались, из-за чего шпилька то и дело выскальзывала, а пучок рассыпался. В конце концов, прибрала волосы кое-как, лишь бы убрать с лица непослушные пряди.

Даже не взглянула на себя в зеркало перед выходом. Зачем? Там все равно отразилась бы обычная студентка – а вовсе не омега, разрываемая притяжениями двух альф.

Я вышла пораньше. Почти не заметила, как добралась до кабинета Елены Викторовны.

– Можно?

– Проходите, – Миронова не оторвала глаз от бумаг. – Что у вас?

Я замешкалась на пороге, с трудом совладав с волнением, а затем несмело шагнула внутрь.

– Я хотела бы... поговорить о возможности перевода на другую практику, – пролепетала я.

Елена Викторовна наконец подняла взгляд. В нем не было ни удивления, ни раздражения – только равнодушное внимание. Должно быть, я не первая, кто обращался с таким наглым вопросом. Но вот были ли у кого-то нибудь те же самые причины? В этом я сомневалась.

– С чем связан запрос?

– Мне... тяжело в исследовательском центре. Я думаю, что это не мое.

Молчание. Елена Викторовна отложила документы и сцепила пальцы в замок.

– Давайте честно. Вы хотите уйти из центра, потому что у вас какие-то проблемы с наставником?

Я опустила глаза. Ну да. Но вслух не скажешь, что Леон – мой почти-истинный, а еще есть второй, и оба сводят меня с ума.

– Нет, просто при работе с реестром я не чувствую себя комфортно, – выдавила я. Прозвучало до смешного глупо, но других слов я так и не нашла.

– Вы сами выбрали это направление, – Миронова пожала плечами. Ей было все равно на мои проблемы, она торопилась вернуться к делам. – Места распределены. Мы не можем переставлять студентов, особенно сейчас, когда практика уже началась.

– Понятно, – едва слышно пробормотала я.

– Постарайтесь собраться. Это временно. Вы справитесь, – добавила она, опуская взгляд в бумаги и тем самым давая понять, что разговор закончен.

На улице все оставалось по-прежнему: пыльно, тепло, шумно. Все спешили по лабораториям и кабинетам. И не подозревали о том, какая трагедия разворачивается у меня в душе.

Когда я вошла, Леон был на месте. Он находился у терминала, концентрированно вводил данные и не обернулся – будто нас ничего не связывало. И как умудрялся держать себя в руках? Альфы таким, как правило, не славились.

– Привет, – сказала я неестественным тоном. Нужно было избежать повторения вчерашней напряженной ситуации – но как? Когда тело покрывалось мурашками, а сердце стучало как сумасшедшее.

– Привет, – отозвался Леон, не поднимая глаз. – Готова?

– Ага, – соврала я, заставив голос звучать спокойно.

Я подошла ближе, заняла свое место, стараясь не касаться Леона. Мой наставник говорил сухо и деловито, открывал какие-то бесконечные таблицы, объяснял принцип очередной выборки данных. А я не понимала почти ничего. Слова шли фоном – главное было не это. Главное – как он стоял. Какой запах исходил от него. Как двигались его руки с тонкими длинными пальцами.

– Ты не здесь, – вдруг сказал Леон, и я осознала, что уставилась в экран, не вникая в смысл.

– Прости... – выдохнула я, чувствуя, как лицо краснеет.

– Хочешь перерыв? – спросил он, и в его тоне вдруг появилась какая-то неожиданная мягкость, почти забота.

– Нет. Я... – Я замолчала. Что сказать? Я встретила другого альфу, поэтому давай как-то сотрем то, что происходит между нами?

Внезапно Леон развернулся ко мне. Он был так близко, что я еще явственнее ощущала жар, идущий от его тела. Слишком близко.

– Хватит притворяться, что ничего нет, – прорычал он, глядя в упор. – Я задолбался. Это тупо.

У меня перехватило дыхание.

– Скажи хоть что-нибудь, – голос его понизился, срываясь на хрип. – Ты знаешь все так же хорошо, как и я. Ты сгораешь. Я сгораю.

Я подняла глаза, и... чего только не было в этом его взгляде. Притяжение, желание, напряжение, сила, страсть, ожидание... Я варилась в этом жарком коктейле, и пламя медленно, неотвратимо пожирало меня изнутри. Ни спасения, ни пощады – лишь этот огонь, и мы оба плавились в нем.

Я вскочила, едва не уронив стул. Невольно сделала шаг назад. Леон тоже выпрямился – и через мгновение прижал меня к своим телом к холодной поверхности стены.

Пальцы легли на мой подбородок, заставляя приподнять голову. Я застыла – парализованная, готовая сдаться без единого сопротивления.

И в этот момент он поцеловал меня.

Это был не мягкий и не нежный поцелуй. А голодный, словно мы оба умирали без этого, словно внутри нас прорвалась плотина, которую мы так долго пытались сдерживать. Впрочем, все так и было.

Его язык смело и уверенно исследовал каждый сантиметр моего рта, властвуя, метя территорию, помечая то, что по праву принадлежало ему.

Я чуть запрокинула голову, упираясь в стену. Но Леон тут же притянул меня к себе еще теснее – одной рукой сдавил талию, не давая ни шанса на исчезновение. Пальцы другой прокрались к основанию моего пучка: шпильки дрогнули, а один локон выскользнул из прически.

Касания были грубыми, но такими жадными, страстными, что я не успела осознать, как рука Леона скользнула под футболку на мою голую грудь – прямо здесь, в кабинете исследовательского центра.

Это было настолько немыслимо, что я инстинктивно попыталась вырваться, но хватка Леона была железной, неподатливой. Его пальцы начали ласкать сосок, и волны электрического наслаждения пробежали по всему телу, растекаясь против моей воли – чересчур ярко, чересчур резко, чересчур настояще.

– Ты куда, крошка? – горячо и как-то развратно шепнул мне на ухо Леон. – Я и так долго ждал. – Он вдохнул мои волосы. – Сладкая...

И снова его губы обрушились на меня – теперь с утроенной страстью. Леон обхватил губами мою нижнюю губу и начал нежно, но настойчиво посасывать ее, не прекращая движений вокруг моих сосков. Я, не выдержав, застонала – и уже было наплевать на то, где мы, кто может зайти в этот миг, что будет дальше. Важным осталось то, что творилось здесь и сейчас, между нами, в этом пылающем пространстве.

– Ты чего творишь с моей омегой, блядь?! – произнес низкий голос у входа. В нем слышалась ледяная ярость, от которой волосы на затылке встали дыбом. Не знаю, как у Леона, но у меня – точно.

Мое сердце рвануло вниз, провалилось в бездну. Я знала, кто это, слишком хорошо, хотя отчаянно желала ошибиться.

На пороге стоял Тихон.

Его лицо было каменным, вырезанным из гранита. Ни малейшей тени эмоций – и это было страшнее всего. За неподвижностью пряталась не злость, а нечто гораздо более опасное. Тихон явно был готов разорвать все на своем пути ради того, что считал своим.