Текст книги "Кинжал"

Автор книги: Дана Посадская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

13
Полёт

Тем временем Мартин и Вивиана сидели в старой садовой беседке.

– Скоро будет гроза, – заметил Мартин, следя за тем, как тучи ползли, заполняя до смешного маленькое небо, точно стадо призрачных чёрных мамонтов. – Ты любишь грозу?

– Грозу? – переспросила Вивиана. – Нет… Наверное, нет… Не люблю. Раньше я её даже боялась. А сейчас… в этом замке я стала забывать, что такое страх.

– Правильно, – изрёк поучительно Мартин, – Дядюшка Магус говорит, что страх – самая худшая человеческая слабость.

Они помолчали, прислушиваясь каждым волоском к напряжённому трепету в загустевшем и застывшем воздухе. Кобра, обвившая замок, лениво открыла глаза и медленно, очень медленно стала раздувать капюшон…

– Господин Магус учит тебя магии? – спросила Вивиана.

– Да, – кивнул Мартин, – но не сейчас.

– Почему?

– Для занятий магии нужно оставаться один на один. А сейчас этого нельзя. Вдруг один из нас окажется инквизитором и прикончит другого? Вот так! – Мартин состроил страшную рожу и зарычал по-медвежьи, обнажая клыки.

– По-моему, ты относишься к этому не слишком серьёзно, – заметила Вивиана с лёгким осуждением в голосе.

– Ну… – Мартин замялся. – Я не очень верю, что какой-то жалкий призрак может убить кого-то из Рода. Я же его видел.

– Правда?

– Ну конечно. Плясал в своём магическом сосуде, серый такой, противный. Просто злобный старикашка, который помер сотни лет назад, – Мартин ударил ногой по рассохшимся доскам беседки. – Кузина Белинда скоро его найдёт, и всё. Мы его изгоним и посадим обратно в сосуд… или совсем уничтожим… Это уже решит дядюшка Магус.

– Понятно. – Вивиана помолчала. – Послушай, а что ты умеешь? Я имею в виду… магию.

– Я уже многое умею, – заявил с энтузиазмом Мартин. – Переносить предметы… вот, даже тебя перенёс… Сам перемещаться. Превращать одно в другое. Становится невидимым… но это пока не очень. Это лучше всех умеет Ульрика.

– Мне не нравится Ульрика.

– Она никому не нравится. Зато она умеет подслушивать мысли людей и влюбить в себя любого человека… Но она не умеет превращаться в разных животных, как я. У меня же родители были оборотни…

– А летать ты умеешь?

– Конечно, умею! – Мартин приосанился. – Не так хорошо, как Люций, конечно, у меня ведь это не от рождения… Но вообще-то… А хочешь, полетаем вместе?

– Прямо сейчас?!

– А почему бы нет? Ты что, боишься?

– Нет! – твёрдо сказала Вивиана. – Не боюсь!

Она решительно встала; Мартин тоже вскочил и взял её за руку.

– Расслабься, – сказал он ей строго. – Представь, что ты лёгкая-лёгкая… как пух… И-и-и… Давай! Полетели!

Вивиана задохнулась, – и вдруг поняла, что уже не стоит на рассохшемся полу беседки, а парит возле самой верхушки огромной вековой ели. Странное, ни разу неизведанное ощущение пробежало, как ток, по всему её телу.

Она даже не заметила, как Мартин осторожно отпустил её руку.

Замок стоял, как осколок чёрной скалы посреди океана, окружённый заросшим до первобытной дикости садом. Вокруг башен парили обрывками чёрного пепла вороны, издававшие хриплые многозначительные крики.

Сад огибал, извиваясь, ров – точно кривая усмешка иссохшей чёрной земли, полная безжалостного яда.

Вивиана глубоко вздохнула – и вдруг поняла, что Мартин её не держит. На мгновение она перепугалась, загребла по-лягушачьи руками в воздухе, – но тут же поняла, что не упадёт.

– Эй! – неожиданно крикнул откуда-то сбоку Мартин. – Полетели наперегонки!

Вивиана неловко развернулась, – увидела его, – он сидел на ветвях одного из деревьев, болтая ногами. Она подлетела ближе, – и тут прозвучал зовущий их голос:

– Мартин! Вивиана!

Белинда стояла и смотрела на них, запрокинув голову. Лицо её было похоже на маску из белого гипса, в глазах отражались иссиня-чёрные тучи.

Мартин схватил Вивиану за руку, и оба они бросились вниз.

– Что случилось, кузина Белинда? – спросил Мартин, задыхаясь.

– Пойдём. – Белинда отвела глаза. – Вам нельзя здесь оставаться. Сейчас… сейчас будет гроза.

– Но, кузина Белинда, – воскликнул Мартин, – Какое дело нам до грозы?

– Мартин, не спорь. – Она повернулась, и, не глядя на них, поспешила к воротам. Вивиана и Мартин покорно потрусили следом, точно щенки после трёпки.

Ворота раскрылись с протяжным воем. И, словно ответ, прозвучал первый раскат грома.

14
Убийство

Руки Белинды сжимали запястья Мартина и Вивианы, как кандалы. Они сделали несколько шагов и оказались в тускло освещённом коридоре. Таких коридоров здесь было не меньше, чем вен в человеческом теле, и различить их порой было весьма тяжело, ибо в замке постоянно путались и переплетались измерения.

Вот и на сей раз – Белинда невольно остановилась, пытаясь понять, в какую часть замка они попали. Непонятно откуда зазвучала мрачная органная музыка. Пламя чёрных свечей в настенных канделябрах задрожало в агонии – и с шипеньем погасло. Коридор погрузился во тьму. Вивиана затравленно вскрикнула.

– Проклятие! Что за дешёвые трюки! – Белинда отпустила руку Мартина и поспешно провела ладонью в воздухе, вновь зажигая свечи.

Вдруг звуки органа, рвущие нервы, замолкли; и в навалившейся тяжёлой тишине послышался вопль:

– Белинда! Белинда, скорее!

– Это Люций! – крикнул Мартин. – Скорее, кузина Белинда!

– Мартин, подожди. – Белинда, побледнев, сжала его руку.

– Но, кузина Белинда!

– Белинда! – вновь прозвучал отчаянный зов. – Белинда, умоляю!

– Ему нужна помощь! – Мартин яростно выдернул руку.

– Мартин, стой! – вскричала Белинда. – Это может быть ловушка!

Но Мартин уже бросился со всех ног туда, откуда доносился голос Люция.

Белинда кинулась следом, сжимая руку Вивианы. Они пробежали анфиладу комнат и, наконец, очутились в дверях небольшой круглой залы с высоким потолком. Шаг – и она замерла на пороге, пригвождённая.

Мартин скрючился, точно зародыш, возле Люция, распластанного в центре зала. В груди… в самом сердце у Люция торчал серебряный кинжал.

При виде Белинды Люций последним усилием вскинул голову, еле слышно произнёс:

– Белинда… – и тут же всё его тело обмякло, рот мучительно оскалился, обнажая острые клыки; глаза, остекленев, уставились в потолок – два опустевших осколка темноты, две догоревшие чёрные вспышки…

– Он умер! – Мартин повернул к Белинде лицо, искажённое прежде неведомым ужасом. – Он умер, умер!

– Мартин… – Белинда прижала руки к горлу, которое точно сдавило петлёй.

(Люций, мой брат, моя тень, арлекин и позёр, воплощение зла и тайных девичьих грёз, ты не мог умереть, это просто нелепо, это пошлая шутка)…

– Мартин, я… Мартин…

– Он умер! Умер! Люций умер!

Одной Тьме известно, откуда явилась Ульрика.

– Что такое? – крикнула она. – Люций – умер?!

Задыхаясь, она упала на колени возле тела Люция. Шёлковый шарф соскользнул с её плеч, обнажив багровый уродливый шрам, кольцом обвивавший шею; но Ульрику это впервые в жизни нисколько не трогало. Дрожащей рукой она гладила волосы Люция, точно он был мирно спящим ребёнком. Между тем его белая кожа уже начала тлеть и осыпаться бурыми чешуйками; тело ссыхалось, чернело и корчилось, точно бумага в огне.

Наконец, Ульрика поднялась. Глаза её были сухими, застывшими. Она посмотрела на Белинду – только посмотрела.

– Это ты виновата, – сказала она. Не закричала. Не зашипела. Просто сказала. – Ты! Тебя вызвали сюда, чтобы этого не произошло. Ты должна была этого не допустить. Если бы не ты, Люций был бы жив!

Между ними из-под земли вырос дядюшка Магус.

– Успокойся, Ульрика! – приказал он.

– Дядюшка Магус! – Ульрика бросилась ему в ноги и забилась головой о каменные плиты. – Дядюшка Магус! Мы должны, должны возродить Люция! Сейчас, сию же минуту! Дядюшка Магус! Скорее! – она разрыдалась.

– Прекрати! – Магус с силой тряхнул её за плечи. Руки его дрожали. – Успокойся немедленно, девочка! Мы возродим Люция… по крайнеё мере, попытаемся. Но не сейчас.

– Почему? Дядюшка Магус, почему?!

– Возьми себя в руки и подумай! – пророкотал старый колдун, теряя терпение. – Сейчас ничего не выйдет! Чтобы возродить Люция, нужна вся сила Рода! Но сейчас в одном из нас – инквизитор, и он будет мешать это сделать! Успокойся, девочка! – он неумело обнял Ульрику. – Мы найдём инквизитора. Обязательно найдём. И тогда мы изгоним его и сможем возродить Люция. Я обещаю.

15
Потерянные

Белинда вышла в сад и пошла напрямик, напролом. Её глаза, густо обведённые чёрными кругами, смотрели в пустоту. Небо по-прежнему заплыло гнилостными тучами. Между деревьев визжал и скрежетал резкий холодный ветер. Он путал распущенные волосы Белинды и отзывался то тут, то там гудением, напоминавшим хохот. Хохот инквизитора…

Она снова стояла на залитой солнцем площади – но на этот раз у неё уже не было силы – была только боль, боль и огонь – огнь пожирал её тело, проникая всё глубже, рвал её сердце на части алыми пальцами, нет, это были пальцы инквизитора – а он всё смеялся… смеялся над ней… смеялся…

… Мартин сидел, скорчившись на земле и прислонившись к замшелой стене замка. Он втянул голову в плечи; спутанная шерсть на голове висела, как попало, закрывая лицо, покрытое маской из непролитых слёз.

– Мартин! – окликнула Белинда.

Он поднял голову. Жёлтые глаза смотрели на неё, но не узнавали.

Белинда опустилась на землю рядом с ним.

– Вы испачкаете платье, кузина Белинда, – пробормотал он, отвернувшись.

– Ничего. – Она попыталась взять его за руку, но он воспротивился. – Мартин, скажи мне…

Худая спина напряглась – как будто она занесла над ним плеть.

– Мартин, почему ты меня избегаешь?

– Я не избегаю.

– Мартин, ты же знаешь, что это не так. Посмотри мне в глаза.

Он помотал головой.

– Мартин, что с тобой?

– Вы не понимаете, – процедил он сквозь зубы.

– Тогда объясни.

– Это неважно.

– Нет, это важно. Скажи мне, Мартин.

Он молчал.

– Мартин… это из-за Люция, да?

Плеть опустилась. Он вскрикнул и впился когтями в землю.

– Да. Из-за Люция. Он умер. Его убили. И это вы… вы виноваты, кузина Белинда!

– Вот как.

– Да! – Он повернулся к ней; лицо его было как обожжённое. – Я…я вами восхищался, кузина Белинда! Я думал… думал, что вы – самая прекрасная, самая умная… Я был уверен… – он запнулся. – А вы…

– Мартин, – (что она может сказать?!) – Мартин, послушай. Я понимаю, что ты чувствуешь. Дело даже не во мне. Ты всю свою жизнь прожил под защитой рода. Ты привык, что сила рода абсолютно незыблема. И ты никогда не думал, что может случиться что-либо подобное. Что инквизитор, над которым ты привык потешаться… сможет убить одного из нас. Но это случилось, Мартин. Ты прав. Я виновата. Я не должна была это допустить. Я ошиблась, Мартин. Но теперь я сделаю всё, чтобы найти инквизитора. Теперь мы знаем, что это не Люций. Но это снова может быть кто угодно.

– Кроме меня, – сказал Мартин.

– Нет, Мартин, и ты тоже.

– Как? Но, кузина Белинда, ведь вы видели, что я…

– Мартин! – Белинда покачала головой. – Я ничего не видела. Если бы ты меня послушался и не побежал вперёд… А так – я потеряла тебя из виду, а потом увидела возле заколотого Люция.

– Но, кузина Белинда! Люций ведь звал на помощь, когда я ещё был с вами!

– Это неважно.

Они помолчали. Затем Мартин равнодушно спросил:

– А что сделали… с этим кинжалом, кузина Белинда?

– Дядюшка Магус куда-то спрятал его. Но, – Белинда стиснула зубы, – это одна из главных загадок. Откуда он взялся? У нас в замке не было, и быть не могло ничего подобного!

– Скоро… он убьёт кого-нибудь ещё, да? – прошептал Мартин.

– Нет! – Белинда вскочила. – Нет, Мартин, – больше он никого не убьёт! Я тебе клянусь, Мартин! Ты слышишь? Клянусь! Ты мне веришь?

Он молчал.

– Ты мне веришь, Мартин?

Он молчал. И в этой нестерпимой тишине ей снова почудился злобный квохчущий смех.

* * *

Медленно, точно её по рукам и ногам сковали цепями, Белинда вошла в спальню Люция и Ульрики, – нет, теперь уже в спальню одной Ульрики.

Здесь всё было как раньше – только плотные портьеры, некогда не пропускавшие даже намёка на солнечный свет, были отдёрнуты.

При появлении Белинды Ульрика лишь безучастно повернула голову. Её волосы пожухлой осокой свисали вдоль землисто-серого лица.

– А, это ты, – произнесла она. – Садись.

Затем она пристально взглянула на Белинду – и усмехнулась.

– Надо же. Ты пришла – ко мне – одна. Ты не боишься? А что, если я инквизитор?

– Я думаю, – сказала Белинда, – что прежде, чем совершить новое убийство, он опять предупредит. И потом… я сомневаюсь, что это ты.

– Почему?

Белинда не ответила.

– А что, если это всё-таки я? И тогда это я… я убила Люция. Люций… – Ульрика сглотнула, прижимая ладонь к губам, точно к ним подкатила горькая желчь, и вдруг истерично расхохоталась.

– Ульрика, – Белинда схватила её за локоть, – Успокойся. Перестань.

Ульрика тут же замолчала. Её глаза, – потемневшие, ставшие того же оттенка, что и свинцовое небо за окном, не отрываясь, наблюдали за лицом Белинды.

– Ты так похожа на него, – сказала она, наконец.

– Мы же кузены, – со слабой улыбкой напомнила Белинда. – Хотела бы я только знать, по какой линии.

– Были кузены, – бесстрастно поправила Ульрика.

– Ульрика. Не надо. Ты должна верить. Ещё не всё потеряно.

– Наверно. Не знаю.

Ульрика медленно встала и подошла к роскошному гробу из красного дерева. Она осторожно, словно лаская, провела прозрачной рукой по крышке, по золочёным ручкам… Точно так же она накануне гладила тёмные кудри того, кто превращался в обугленный остов у них на глазах…

– Знаешь, – сказала Ульрика почти шёпотом, – иногда я забываю… и мне кажется, что он там… как всегда, днём…

– Ульрика, не надо…

– Странно, – Ульрика со слабой усмешкой взглянула на Белинду, – той вдруг показалось, что она читает её мысли… но ведь Ульрика могла читать только мысли людей! – Странно, я тебя всегда терпеть не могла… и я думаю, что это ты виновата… но сейчас ты единственная, с кем я могу говорить. Потому что только ты… только ты его наверняка не убивала.

– Ульрика, – Белинда покачала головой, – Тот, кто сделал это – он тоже ни в чём не виноват. Это сделал инквизитор.

– Да. Я знаю. Но когда я говорю… с кем бы то ни было кроме тебя, мне кажется, что я говорю с ним… с инквизитором. И ведь так оно и есть. Инквизитор – кто-то из нас. Кто угодно… кроме тебя.

– Да. – Белинда встала. – И я найду его. Теперь точно найду.

– Надеюсь, – равнодушно отозвалась Ульрика.

Аудиенция у вдовствующей леди была явно окончена…

16
Совет

Белинда смешала карты и огляделась. Её взгляд, ищущий жертву, упал на Вивиану, с покорным, но явно скучающим видом сидевшую в углу их комнаты, – уже ненавистной обеим, точно тюремная камера.

– Ну, что ты всё время сидишь в четырёх стенах! – воскликнула Белинда, адресуя девочке упрёк, который, в общем-то, предназначался ей самой.

– А что мне делать? – угрюмо поинтересовалась Вивиана.

– Ну, пойди поищи Мартина. Вы ведь так хорошо проводили вместе время!

– Да, – согласилась Вивиана грустно, – но последнее время… после того, что случилось… он стал совсем другим. И всё время меня сторонится.

– Как, тебя тоже? – Белинда закусила губу и в раздумье покачала головой. Затем вновь посмотрела на Вивиану.

– А ты изменилась… с тех пор, как живёшь в замке. Особенно глаза.

– Да, – подтвердила Вивиана с робкой гордостью. – Я уже не отражаюсь в зеркале… давно.

– Неужели? – фыркнула Белинда. – А клыки у тебя случайно не растут? Ладно, не пугайся, тебя же никто не кусал. И вряд ли тебе это грозит. Разве что Люций – но он… – она вновь помрачнела и начала в тысячный раз тасовать бесполезные карты.

В этот момент Вивиана вскрикнула «Ой!» – не от испуга, – она уже мало чего пугалась, – а от неожиданности. Прямо из воздуха возникла голова с бородой, а затем – после некоторых усилий – и вся внушающая почтение фигура дядюшки Магуса.

– Так-так, Белинда, – произнёс он весьма неодобрительно.

– Дядюшка Магус! – Белинда поспешно вскочила.

– Сиди, сиди уж, красавица. И я, пожалуй, сяду. – Старый маг махнул рукой, и тут же появилось огромное кресло. Оно загромоздило почти всю комнату, зато дядюшка Магус разместился в нём с большим комфортом.

– Вот что, Белинда, – начал он строго, приподняв для пущей убедительности узловатый указательный палец. – Я тобой не слишком доволен. Нет-нет, не думай, пожалуйста, что я обвиняю тебя в убийстве Люция. Но, во-первых, ты ведёшь себя крайне неосторожно! Я знаю, ты встречалась с Мартином и Ульрикой наедине!

– Но, дядюшка Магус, – слабо улыбнулась Белинда, – инквизитор же предупреждает об убийствах, верно?

– Не городи чушь, дорогая моя! – дядюшка Магус с силой хлопнул морщинистой дланью по ручке кресла. – Это просто возмутительно! Я понимаю, ты подавлена смертью Люция, – мы все потрясены, не только ты, но нельзя же настолько терять бдительность! И главное, вот что я тебе скажу! – он встал величественно с кресла; глаза его гневно сверкали на смуглом морщинистом лице.

– Что я думаю, девочка моя, так это что ты потеряла веру в собственные силы! Да-да, и не спорь!

– Я и не спорю, – Белинда отвела глаза. – Но убийство Люция…

– Нет, Белинда так не пойдёт! – Дядюшка Магус топнул ногой. – Ты что же, забыла всё, чему я учил тебя в детстве? Ты ведь была талантливой малышкой! Ты помнишь первый закон нашего рода – верить в себя и только в себя? Если не будешь верить в себя, во что ты вообще сможешь верить?

– Если я теперь во что-то и верю, – с нерадостным смехом заметила Белинда, – так это в то, что вы, дядюшка, не инквизитор! Он бы так никогда не сказал… – она вдруг запнулась, что-то вспоминая; лицо её стало колючим и отстранённым.

– Благодарю покорно, но мне и так известно, что я не инквизитор! А ты, моя милая, должна встать, встряхнуться, и поверить в собственные силы! Поверить в свой ум, в свою интуицию, в конце концов. Во имя Тьмы! Ты же ведьма, Белинда! И я всегда думал, что очень способная ведьма. Думай, Белинда, думай! – с этими словами дядюшка Магус тряхнул бородой, точно запылённым на полях сражений белым знаменем, и, в последний раз помахав пальцем перед носом у Белинды, растворился в воздухе. Справедливости ради, следует добавить, что вышло у него это не сразу. Туловище, как всегда, застряло; и без головы оно смотрелось даже нелепее, чем одна голова, висящая в воздухе.

Но Белинда на это уже не смотрела; околдованная собственными мыслями, она сидела неподвижно, словно Энедина; и лишь тонкие пальцы её то сплетались, то разлетались белыми колибри.

– Верить в себя… – Её глаза расширились и почернели – два слепящих солнечных затмения. – Верить… Интуиция, так он сказал? Люций… Серебряный кинжал. И… о, кажется, я знаю!

В этот миг её раскалённый взгляд упал на окно, в котором виднелся уступ стены замка. На мшистых камнях, переживших века, расплывалась рыжими кляксами новая надпись (разумеется, снова на латыни):

«Завтра к полудню умрёт следующий из вас».

17
Развязка

Как только рассвет унылой улыбкой возвестил о начале этого решающего «завтра», Белинда вскочила и тут же впилась бессонно потемневшими глазами и когтями белых пальцев в хрустальный шар; и не отрывалась от него уже ни на минуту.

Наконец, она отшвырнула его, точно грязную чашку, так что сей бесценный артефакт только чудом не разбился, и одним прыжком оказалась у двери.

– Так, Вивиана! Ты идёшь со мной.

– Куда?

– На охоту!

Они вышли в сад. Белинда, и правда, казалась разъярённым хищником, рыщущим по лесу в поисках оленя или зайца. Глаза её сделались из карих жарко-золотыми, на щеках проступали алые пятна – точно следы от пощёчин. При этом она хорошела и молодела с каждым прерывистым шагом, так что казалась почти ровесницей Вивианы. Она шла, ступая упруго и бархатно, настороженно щуря глаза и невольно оскалив белые зубы.

– Где-то здесь… – несколько раз прошептала она.

Вдруг она замерла, точно стрела, вошедшая в землю, едва не расплющила пальцы Вивианы и … исчезла. При этом Вивиана продолжала ощущать стальную хватку её руки.

Девочка жалобно пискнула.

– Тише! – прошипел у неё над ухом голос Белинды. – Молчи! Я просто стала невидимой, и ты, между прочим, тоже!

Вивиана взглянула – и чуть не завизжала, увидев пустоту вместо собственного тела.

– Но зачем? – взмолилась она, приходя в себя.

– Глупая девчонка! Чтобы нас не заметили!

– Но тут же никого нет!

– Как нет? Посмотри направо!

Вивиана послушно посмотрела.

– Ой! Но это же…

– Тише! – Белинда без церемоний зажала ей рот рукой. – Ты что! Молчи! Мы пойдём следом, поняла? Надеюсь, нам не придётся так ходить до самого полудня…

Они прошли по саду, затем оказались перед одним из многочисленных тайных входов в замок. Им пришлось протиснуться сквозь тяжёлую дверь, так как иначе она бы непременно заскрипела, – все двери в замке скрипели, причём оглушительно, – и выдала бы их незримое присутствие. Они бесшумно двигались по анфиладе комнат, – точь-в-точь как перед убийством Люция, подумала, вся холодея, Вивиана; хотя комнаты были, кажется, другие… или нет?..

Наконец, они остановились; Вивиана ощутила всем существом, как напружинилась рядом Белинда. Хищник учуял добычу – и замер в алчном предвкушении. В тот же момент невидимые руки госпожи зажали глаза и рот Вивианы. Она забилась, точно заяц в капкане – но поняла, что это бесполезно. Только сердце бешено металось по слепому обездвиженному телу.

Наконец, Белинда так же резко её отпустила. Вивиана посмотрела – и, забыв обо всём, захлебнулась бурей крика и слёз.

На полу – так же, как прежде Люций – извивался Мартин с серебряным кинжалом в груди.

– Госпожа Белинда! – закричала Вивиана срывающимся голосом. – О, госпожа Белинда!

– Дядюшка Магус! Тётушка Лавиния! – Невероятно спокойно позвала Белинда. Она уже утратила невидимость, и Вивиана заглянула ей в лицо. Безупречная маска фарфоровой куклы – но с углями вместо кукольных стеклянных глаз.

Рядом возник дядюшка Магус – на сей раз, как ни странно, сразу целиком; а вслед за ним и тётушка Лавиния.

– Мартин! – вскричали они дуэтом.

– Белинда, ну что ты! – дядюшка Магус резко толкнул её. – Что же ты стоишь? Надо вынуть кинжал! Его ещё можно спасти!

– Нет! – Белинда грозно ощерилась. – Не подходите к нему! Только Вивиана. Вивиана! Подойди к Мартину и вытащи кинжал!

Вивиана беспомощно взглянула на Белинду, словно та говорила на неизвестном ей языке и, задыхаясь, бросилась к Мартину.

Она упала возле него на колени, как когда-то Ульрика упала возле Люция; дрожащими тряпичными руками Вивиана выдернула из его груди кинжал. На лезвии не было ни капли крови; оно лишь потемнело.

Мартин дёрнулся, приоткрыл рот, словно желая что-то сказать, но тут же повалился на бок и затих.

– Так, – произнесла Белинда; её голос был холоднее снежной лавины, несущейся вниз со скалы. – А теперь, Вивиана, – отойди от Мартина!

Вивиана посмотрела на Белинду каким-то тупым, остекленевшим взглядом, но подчинилась; медленно, в клейком полусне, она встала и сделала несколько шагов. Она шла осторожно, как будто по утлому мостику над водопадом.

– Хорошо. Тётушка Лавиния – займитесь Мартином, – его ещё можно спасти, – распорядилась Белинда, не спуская глаз с Вивианы.

– А ты, Вивиана, подойди ко мне! Слышишь?

Подойди ко мне!

Вивиана подошла, бессмысленно глядя на Белинду исподлобья.

– А теперь, – ласково ей улыбнувшись, произнесла Белинда, – мы разберёмся с тобой.

И она, размахнувшись, дала Вивиане пощёчину. Та покачнулась – и упала, загребая в воздухе руками. Взгляд её стал безучастно-блаженным, изо рта потекла слюна.

– Ну что, инквизитор? – нежно пропела Белинда, – каково тебе в теле, лишённом магической силы? Дядюшка Магус, скорей, созывайте всех! Теперь изгнать его – пара пустяков!